Тени Тейвата

Тарталье снова снилось поле битвы. Снова он сражался с толпой неосязаемых противников, чувствуя, как темнота медленно подбирается к нему со спины, затягивает, словно трясина, и вынуждает все сильнее размахивать клинками, пробивая себе путь вперед — прочь от пустоты, холода и нескончаемого ужаса. Когда Тарталья в очередной раз ударил безликую тень, сон вдруг переменился. Темнота, неумолимо наступающая на него, исчезла, как по щелчку пальцев, а сам он очутился в месте, которого никогда не видел в реальной жизни. Тарталья стоял в окружении уходящих далеко ввысь скал, которые доставали своими вершинами до самых облаков. Всюду, куда бы он ни кинул взгляд, он видел лишь голые камни и пробивающиеся сквозь них редкие кустарники — а под ними, на огромной выжженной поляне, одни за другими из разрыва выходили монстры Бездны. Он бросился в бой: злобно, отчаянно, так, будто от его исхода зависела судьба мира. Спрыгнув с выступа, на котором он стоял, Тарталья еще в полете сбил нескольких противников, приземлился прямо в центр все прибывающей толпы и наугад выстрелил из лука — несколько рыцарей, едва шагнув из портала, тут же повалились на землю. Не щадя никого, он носился между противниками, не давал им даже приблизиться к проходу между скалами, клинками отбрасывал их прежде, чем враги успевали атаковать, и отстреливал тех, кто только появлялся из портала. Его не пугало ни количество, ни сила противников — все это не имело значения по сравнению с тем, что стояло на кону. В голове билась всего одна мысль: он не позволит им пройти дальше! А потом его грудь пронзило копье. Тарталья ошеломленно застыл. Враг появился настолько внезапно, что, казалось, выскочил из-под земли. Все, что Тарталья успел увидеть перед тем, как глаза застелила пелена боли, — это стремительно приближающийся размытый силуэт. Миг — и Тарталья осел на землю, с изумлением глядя на собственную кровь, струящуюся между пальцев. «Это неправильно», — неожиданно ясно осознал он. Эта битва не должна была закончиться вот так! От абсурдности происходящего ему захотелось рассмеяться, но вместо этого он хрипло закашлял, чувствуя, как к горлу подступает кровь. Нет, это все нереально — он не может проиграть именно сейчас! Тарталья вздрогнул всем телом и подскочил на диване. Спина, затекшая после сна в неудобной позе, отозвалась на это движение болью, заставившей его поморщиться и повалиться обратно на жесткое сиденье. С трудом пошевелив онемевшей рукой, оказавшейся зажатой между телом и спинкой дивана, Тарталья рассеянно дотронулся до того места, куда вошло копье: пальцы нащупали лишь застарелый шрам, полученный на одной из тренировок — ничего смертельного. Да и чего он ожидал? Это ведь просто сон, а от кошмара, как известно, еще никто не умирал. Но ощущение фантомной боли в груди так и не прошло. Разумом Тарталья понимал, что уже проснулся, но что-то внутри не давало ему успокоиться. Его не покидало чувство, что сейчас он снова окажется на поле битвы и будет там медленно умирать в окружении равнодушных скал. Ему пришлось с силой ущипнуть себя, чтобы вернуть ощущение реальности и вспомнить, где он находится на самом деле. В кабинете банка, где он ночевал, было достаточно светло: солнечные лучи пробивались сквозь занавески и падали на заваленный бумагами письменный стол. Книги, которые он разбросал вчера, все еще лежали в углу комнаты — судя по всему, никто не решился навести порядок в кабинете Предвестника, пока тот отсутствовал. Впрочем, хаос Тарталье совсем не мешал, ведь он придавал кабинету хоть какую-то живость — скучного перфекционизма ему и в Снежной хватало. Придя в себя, Тарталья уселся на сиденье и попытался сложить детали стремительно ускользающего из памяти сновидения. Так странно: прежде его кошмары всегда были одинаковы и отличались друг от друга разве что ощущениями после пробуждения — теперь же его сон изменился, стал более четким, конкретным и в то же время более странным. Скалы, Бездна, смертельное ранение — все эти образы явно были навеяны ночной охотой на призрака. Да, точно: это гавань на него так повлияла. Заставила усомниться в собственной миссии, задаться теми вопросами, которыми он по долгу службы задаваться не должен, и, о Архонт, испугаться какого-то призрака! Тарталья хлопнул себя по лбу: и что на него нашло? Поверил, что так легко отыщет Моракса — серьезно? Он вообще-то планировал зайти в храм Властелина Камня и расспросить служителей о его личности, но никак не гоняться за местными призраками. Что ж, придется сегодня наверстать упущенное — но сначала он приведет себя в порядок, отправит письмо родным и, наконец, позавтракает. Не считая тех нескольких яблок, которыми он перекусил перед дорогой, Тарталья ничего не ел с самого прибытия в гавань — неудивительно, что его живот еще с вечера недовольно ворчал. Он принялся собираться: застегнул рубашку, натянул скинутые перед сном сапоги, пригладил руками взъерошенные волосы. После сна на жестком диване у него болело абсолютно все: шея, спина, плечи — будто он только что вернулся с боевой тренировки. К счастью, в реальности Тарталье пока что драться не хотелось — вчерашнего поединка ему вполне хватило, чтобы удовлетворить жажду битвы и на какое-то время успокоиться. Вопрос в том, надолго ли? Закончив одеваться, он неспешно направился к столу — сочинять письмо. Тарталья старался писать своей семье как можно чаще. Как бы далеко от дома он ни находился, какое бы секретное задание ни выполнял, он всегда находил время на то, чтобы черкнуть пару слов родным и сообщить им о том, что с ним все хорошо — конечно, без подробностей. Те же в ответном письме рассказывали о своих делах и о том, что происходит в родной деревне: кто на ком женился, кто родил детей, а кто умер, кто переехал, а кого и вовсе завербовали Фатуи. Благодаря их письмам Тарталья знал, что жизнь продолжается и за пределами поля боя. За это он и сражался — за возможность близких людей жить мирно и счастливо. Когда он дописывал последнее предложение, в дверь робко постучались. — Господин Предвестник, — раздался из-за нее приглушенный голос Екатерины, — простите, что отвлекаю от работы, но управляющий банка просит вас заглянуть к нему в кабинет. Когда будете готовы, подойдите ко мне в главный холл — я вас проведу. Тарталья тихо выругался: как же не вовремя! Наверняка этот управляющий захочет разузнать у него про цель прибытия и предложить свою помощь в обход Екатерины. Люди вроде него часто искренне верили в то, что дружба с Предвестником поможет им с продвижением по службе, и, надо признать, в большинстве случаев они оказывались правы. Тарталья же не спешил раздавать почести направо и налево: сначала нужно выяснить, какую информацию управляющий сможет ему дать. Он поставил на бумаге точку и, запечатав письмо, поспешил в главный холл. Когда он спустился, Екатерина, как обычно, стояла за стойкой и сосредоточенно перекладывала бумаги из одной стопки в другую, но, увидев Тарталью, тут же выпрямилась по струнке. — Хотите отправить письмо? Вам первым классом или вторым? — Первым, и проследи, чтобы оно уехало ближайшим кораблем. Ответ вручишь мне лично в руки, поняла? Екатерина спрятала письмо в горе корреспонденции на столе, после чего, выйдя из-за стойки, поманила Тарталью за собой: — Пройдемте. Управляющий ждет вас. В этот раз она вела его совсем другими коридорами — более широкими, с меньшим количеством дверей. Сразу видно — простым посетителям тут не место. Каждую стену покрывала вездесущая позолота, слепившая глаза не хуже зажженных канделябров. Синьора, другая Предвестница, была бы в восторге от всего этого лоска и сияния. При мысли о ней Тарталья не удержался от злорадства: если она сейчас не на задании, то наверняка сидит где-нибудь в Снежной и бесится от одной мысли, что заполучить Сердце Бога поручили не ей. Когда они виделись в последний раз, еще до прибытия Тартальи в лагерь Фатуи, она рвала и метала из-за того, что ей давно не поручали важных миссий — жар из ее комнаты шел такой, будто она там устроила плавильный завод, не меньше. Свернув за один из поворотов, они оказались перед большими двустворчатыми дверями. Когда Екатерина постучала, оттуда донесся громкий, неестественно дружелюбный голос: — Да-да, заходите! Как по команде, Екатерина отточенным движением схватилась за дверную ручку, легко нажала на нее и посторонилась, пропуская Тарталью внутрь. К его удивлению, внутри кабинета было не так роскошно, как он ожидал. Комната была лишь ненамного больше той, которую выделили Тарталье. Большая ее часть была заставлена шкафами, чьи полки буквально ломились от стоящих на них книг, тетрадок и переплетенных бумаг. В самом же центре кабинета, ровно посередине широкого стола, заваленного документами, сидел одетый в традиционный костюм Снежной мужчина и, склонившись с пенсне над раскрытым свитком, внимательно изучал его содержимое. При виде вошедшего Тартальи управляющий демонстративно отложил свиток в сторону и приветственно поднялся. — Господин Предвестник! Очень, очень рад встретить вас лично! Ваш визит в Ли Юэ — большая честь для нас. От такой неприкрытой лести Тарталья внутренне передернулся, но виду не подал. Под пристальным взглядом управляющего он уселся на ближайшее к столу кресло и напрямую спросил: — Не подскажете, к чему такое гостеприимство? Я вообще-то работаю. — О, конечно, я вас не задержу! — управляющий спешно опустился на стул и заговорил. — Как вы знаете, наш банк предоставляет организации Фатуи очень широкий спектр услуг, но эти услуги не являются бесплатными. Вам, как Предвестнику, разумеется, не о чем беспокоиться, а вот многие наши соотечественники, прибывая в Ли Юэ, про это забывают. Так вот, две недели назад один застрельщик попросил собрать для него информацию про некий артефакт — древнюю маску, которую якобы носил сам Властелин Камня, — после чего отправился с группой Фатуи в долину Гуйли на ее поиски. Долгое время от него не было никаких вестей, но сегодня утром… Управляющий сделал театральную паузу. — Сегодня утром я получил пренеприятнейшее письмо от главы местной Гильдии искателей приключений. В нем сообщалось, что нескольких Фатуи из этой группы нашли мертвыми в собственных палатках. Убитыми, если точнее. Им перерезали горло, пока они спали. — Застрельщика среди них, конечно же, не было? — осторожно уточнил Тарталья. — Ни следа! — И вы хотите, чтобы я разыскал его? — Было бы невероятно великодушно с вашей стороны, — управляющий расплылся в самой широкой из своих улыбок — как подозревал Тарталья, совершенно не искренней. — Ваша репутация бежит впереди вас, господин Предвестник. Мне часто рассказывали о ваших боевых подвигах. Учитывая, как много вы повидали, уверен, что с одним должником вы точно справитесь. Можете делать с убийцей все, что угодно: пытать, передать Фатуи или миллелитам, без разницы — лишь бы мора, которую задолжал застрельщик, оказалась в банке. Тарталья задумался. С одной стороны, он и так собирался исследовать местные достопримечательности — так почему бы не совместить приятное с полезным? Возможно, именно в руинах он сможет отыскать ответы на свои вопросы. С другой стороны, если тот застрельщик решил дезертировать и украсть ценный артефакт, чтобы потом продать, то его уже не вернуть — наверняка должник сбежал куда-нибудь в Сумеру, где благополучно и осел. Самым разумным решением было бы отказать управляющему в его просьбе, но Тарталья был не из тех, кто боялся трудностей. В конце концов, какой из него Предвестник, если он не способен держать солдат в узде? — Я сделаю это, — ответил Тарталья спустя паузу. — Но для начала мне нужна вся информация о том застрельщике. Управляющий, не глядя, вытащил из кучи бумаг несколько документов. — Вот, можете ознакомиться. Если это поможет, его зовут Андрей — прямо как меня, легко запомнить, ха! Тарталья бегло изучил бумаги. Судя по банковской расписке, сумму застрельщик задолжал и правда немаленькую — вряд ли рядовой солдат может накопить столько денег даже за самую преданную службу Царице. Вот только зачем ему вообще было влезать в долги? Неужели этот артефакт настолько ценен, что он решил рискнуть? Также непонятно, зачем было убивать своих товарищей, да еще и так трусливо, по-предательски: перерезать горло, дождавшись, пока все уснут и не смогут защититься. Логичнее было бы просто сбежать, не привлекая к себе внимания. Теперь положение у должника незавидное: в рядах Фатуи за одно только воровство могли лишить всех званий и приговорить к нескольким десяткам ударам плетью — за убийство же ему грозило оказаться в самой суровой из тюрем Снежной, где заправлял Капитано. От него мало кто уходил целым и невредимым. — Нашли что-нибудь полезное? — прервал его размышления управляющий. Тарталья отдал ему бумаги. — Я разберусь с ним. От радости управляющий аж подпрыгнул на стуле и снова широко улыбнулся — будто кто-то насильно потянул его за уголки рта, открывая зубы. — Отлично, отлично! Вы очень добры, господин Предвестник! В таком случае не смею вас больше задерживать. Если что-то понадобится, можете обращаться прямо ко мне: любые услуги за деньги Ее Величества, ха-ха! Тарталья поспешно поднялся и проследовал к двери. Общение с постоянно заискивающим перед ним управляющим изрядно утомило его — хотелось поскорее выйти на свежий воздух. Даже с вечно скованной и как будто неживой Екатериной общаться было приятнее, чем с этим скользким типом, которого волнует только мора. Выйдя в главный холл, он на ходу бросил: — Екатерина, оплати мне номер гостиницы на ближайший месяц и попроси перенести туда мои вещи. — Вам простой или комфортный? Сдвоенный или одиночный? — крикнула девушка ему вдогонку — Тарталья уже был на середине зала. — Любой, какой посчитаешь уютным, — отозвался он и, хлопнув дверью, покинул банк. Гавань снова встретила его приятным теплом и непривычной тишиной. Хотя на улице было достаточно много народу, было видно, что город только начал пробуждаться ото сна и еще не вошел в свой ритм: торговцы раскладывали на прилавках товары и рисовали рекламные плакаты, прохожие лениво прогуливались вдоль балконов и заглядывали в окна чайных, а миллелиты, зевая, бродили по нижнему ярусу улицы и сменяли друг друга на постах. При виде них Тарталья невольно вспомнил вчерашнего призрака и задумался: знают ли дозорные о незавидной участи своего товарища или до сих пор считают его пропавшим без вести? Помнит ли о нем напарник, которого они видели в воспоминании? А родственники? Как-то несправедливо получается: миллелит отдал жизнь за гавань, а о его смерти никто даже не знает — все на Властелина Камня думают. С такими мыслями Тарталья спустился в чайную. Судя по всему, здесь намечалось какое-то выступление: на сцене в углу появилась декорация в виде стенда, расписанном пейзажами Ли Юэ, но самого рассказчика пока видно не было, да и большинство столиков были пусты. Те немногие посетители, мимо которых он проходил, сидели в основном поодиночке и неспешно потягивали чай. Тарталья застыл в нерешительности: ему хотелось нормально поесть, а не распивать чаи, но искать подходящий ресторан было бы так долго и утомительно, а у него запланировано так много дел… — Доброе утро, господин Чайльд, — раздался позади знакомый низкий голос. Тарталья обернулся. За столиком в углу, в тени нависающего над чайной балкона, сидел — кто бы мог подумать! — его вчерашний собеседник, консультант похоронного бюро и по совместительству эксперт по изгнанию духов Чжун Ли. Выпрямившись на низком табурете, он изящно обхватывал чашку ладонями обеих рук и смотрел на Тарталью с неизменным выражением невозмутимого спокойствия. Тот на секунду потерял дар речи. После вчерашнего приключения Тарталья был абсолютно уверен в том, что больше не увидится с Чжун Ли и его странной спутницей — и тут он снова, уже в третий раз, случайно встречает его на улице! То ли это гавань такая маленькая, что постоянно сводит их пути, то ли ему просто не везет. Ну, или везет — тут уж как посмотреть. — Вы что, следите за мной? — шутливо спросил он, подходя ближе. — Что-то рановато вы встали для того, кто всю ночь изгонял призрака! — Никогда не понимал прелести слишком долгого сна, — Чжун Ли поставил чашку на стол. — Так ведь можно пропустить все самое интересное. К тому же, я люблю начинать день с глотка освежающего черного чая — он помогает настроиться на нужный лад и собраться с мыслями. А вы так не считаете? — Не знаю, не ценитель, — пожал плечами Тарталья. Ему всегда был не по нраву тот чай, который подавали в Снежной: крепкий и практически безвкусный, он настаивался из тех немногих растений и корешков, которые прорастали сквозь нетающий снег — такой обычно пьют сморщившись, исключительно чтобы утолить жажду, особенно в долгом походе. — Советую сначала попробовать, а уже потом делать выводы, — строго ответил Чжун Ли, после чего поднялся с табуретки. — Вы показались мне человеком, который открыт новому опыту. Разве вы сами не будете жалеть, если уедете из Ли Юэ, не узнав его главные диковинки? — Вас послушать, так чай — это какая-то достопримечательность! — О, если бы вы только знали его историю… Чжун Ли неожиданно замолчал — на его лице отразилось замешательство. — Что с вами? — удивился Тарталья. — Я вспомнил, что, кажется, забыл свой кошелек, — произнес тот растерянно. — Боюсь, госпожа директор будет недовольна, если я опять запишу это на ее счет… Тарталья не поверил своим ушам. Чего он точно никак не ожидал от прежде собранного и интеллигентного Чжун Ли, так это рассеянности. Глядя на его непривычно обеспокоенный вид, Тарталья почувствовал себя неловко — будто он наблюдал за тем, чего видеть не должен. Стал свидетелем чьей-то слабости. Идеальная возможность повернуть ситуацию в свою пользу! — Я заплачу за вас, но при одном условии, — обаятельно улыбнулся он. — Вы покажете, где здесь можно найти хороший ресторан, и проведете мне экскурсию по гавани. Ну что, согласны? Чжун Ли удивленно вскинул голову. Некоторое время он с настороженностью и любопытством смотрел на Тарталью, будто ожидая какого-то подвоха, но потом его губы растянулись в короткой, почти неосязаемой улыбке. — Я принимаю эту сделку.