Тени Тейвата

Они начали спускаться в деревню, а похитители сокровищ — наоборот, подниматься к разрушенному дому. Все время, пока они шли, скрытые от глаз ничего не подозревающих противников, повернутых к ним спиной, Тарталья оглядывал местность на предмет возможных ловушек и укрытий. Он насчитал как минимум пять мест, где могли засесть соратники бандитов, и еще три, откуда они могли неожиданно появиться. Когда начнется бой, нужно будет внимательно следить за обстановкой, чтобы не пропустить удар сзади — хоть его и будет прикрывать Чжун Ли, вряд ли они вдвоем одолеют целую толпу, особенно когда эта толпа накинется на них одновременно и без предупреждения. Тарталья перевел взгляд на идущего чуть впереди консультанта. Он понятия не имел, даже представить себе не мог, каков он в бою, а потому немного опасался за исход сражения: не станет ли лишний участник для Тартальи обузой? Для себя он решил, что если Чжун Ли начнет совершать ошибки и подставляться под удары, спасать он его не будет — лучше потратит силы на борьбу с похитителями сокровищ, чем на спасение одного ни на что не годного воина. Когда они вошли в деревню, до них донеслись обрывки разговора: — Это точно то место? Здесь же одни развалины! — Точно, наш наводчик не мог ошибиться. Тайник должен быть где-то здесь. — Тут походу давно никого не было: гляньте, какое все заброшенное! Спорим на тысячу моры, что в тайнике ничего нет и нас просто развели? — Да пошел ты! Я тебе свою долю не отдам! — Эй, тревога! Посторонние! — закричал самый низкий из банды, замахав руками в сторону невозмутимо приближающегося к ним Чжун Ли. Бандиты одновременно обернулись. При виде Тартальи знакомый ему грабитель округлил глаза, а потом покрепче перехватил черенок лопаты, сжав его обеими руками. Остальные же не сводили с Чжун Ли настороженного взгляда. Из-за роста он был почти на голову выше в большинстве своем коренастых мужчин, и на фоне его подтянутой, устремленной вверх фигуры бандиты выглядели еще более невпечатляюще, чем казались издалека. — Опять ты! — закричал стоявший впереди грабитель, угрожающе взмахнув кинжалом — судя по всему, предводитель их банды. — Да сколько можно? Тебе самому не надоело каждый раз влезать? Стольким нашим братьям жизнь испортил! Тарталья в недоумении покосился на Чжун Ли: тот, конечно, упоминал, что часто пересекается с местными бандами, но чтобы настолько? Вот вам и консультант похоронного бюро! Может, он еще и с Властелином Камня лично знаком — ну а что, с его-то познаниями о Ли Юэ вполне мог встретиться с главным героем местной истории. Чжун Ли и бровью не повел. — Советую вам сложить оружие и сдаться миллелитам. За содействие стражам порядка вам дадут гораздо меньше, чему за попытку вооруженного нападения и ограбления. Он говорил настолько спокойно и доброжелательно, будто перед ним стояли не опасные преступники, а провинившиеся ученики, ожидающие наказания. Лидер банды ухмыльнулся. — Ну уж нет! Мы не позволим тебе забрать нашу добычу. Эй, ребята, давайте покажем им, кто тут главный! Они схватили оружие одновременно: Чжун Ли, Тарталья и похитители сокровищ. В эту же секунду в воздух взлетела сигнальная ракета и яркой вспышкой взорвалась над их головами, осыпав всех стоявших внизу искрами. Из укрытия, которое ранее приметил Тарталья, показалось еще несколько бандитов, но не успел он и найти удобную для боя позицию, как на него обрушился тяжелый удар лопатой. Наверное, в другой ситуации ему было бы очень больно. Грабитель целился в плечо Тартальи, и остро заточенное лезвие могло запросто его поранить, но не сделало этого — лопата чиркнула по воздуху и, ударившись обо что-то, съехала вниз, а за ней повалился и не удержавший ее в руках мужчина. Только теперь Тарталья заметил, что вокруг него кружится неосязаемый щит, состоящий из множества мелких камушков, будто собранных у ближайшей дороги. Не успел он и удивиться неожиданной обновке, как мимо него молнией пронеслось копье и вонзилось в упавшего противника. Застонав, тот попытался перехватить оружие, но оно уже прыгнуло обратно в вытянутую руку Чжун Ли. Поймав взгляд консультанта, Тарталья заметил, что вокруг него тоже сверкает каменный щит, не дающий бандитам даже уколоть его кончиком лезвия. «Значит, у него стихия гео. Стоило догадаться». Он поудобнее перехватил клинки и бросился на следующего противника. Им оказался — вот совпадение! — уже знакомый ему грабитель. Он накинулся на Тарталью с таким остервенением, будто хотел отомстить ему и за тот раз, и за этот, но быстро выдохся и отступил. Тогда бандит сменил тактику: перестал атаковать, но начал активно уворачиваться от клинков, виляя телом то в одну сторону, то в другую. Надо признать, свои ошибки он больше не повторял и уязвимые места под удар не подставлял, да и с лопатой стал управляться гораздо лучше. Грабитель то вскидывал ее, то отводил в сторону, ударяя наискосок, а то и вовсе опускал в землю, чтобы, целясь в глаза, осыпать Тарталью грязью и песком. И все же боевых умений ему недоставало: пошатнувшись от силы собственного удара, он в какой-то момент стал заваливаться назад. Мужчина отчаянно замахал руками, пытаясь удержать равновесие, и у него это могло даже получиться, если бы не Тарталья, вовремя подтолкнувший его ногой. Повалившись спиной на землю, тот громко охнул и застонал, а потом неистовым голосом заорал: — Помогите, убивают! Тарталья почувствовал, как сзади зашевелился воздух, и пригнулся — садовые вилы пронеслись над его головой, едва не задев макушку. Развернувшись, он крест-накрест взмахнул клинками, но противник уже отбежал в сторону, нацелившись в спину Чжун Ли. Тот тоже почувствовал опасность: не отводя взгляда от дерущихся с ним бандитов, он быстро взмахнул рукой, и мужчина, споткнувшись, упал на землю. Чжун Ли сражался с такой легкостью, будто это не составляло для него никакого труда — казалось, что копье было продолжением его руки, реагирующим на малейшее движение тела консультанта: летая между противниками, оно отбивало каждый нанесенный ими удар и возвращалось обратно к хозяину. Не будь они в эпицентре ожесточенного сражения, Тарталья бы непременно восхитился этим боевым стилем, но любоваться было некогда — на него набросились сразу три новых противника. Он отвлекся от наблюдения за Чжун Ли и переключил внимание на бандитов: низкорослого мужчину с зажатым в руке клинком и двух его товарищей с веслами наперевес. С ними сражение закончилось, не успев даже начаться: едва противники окружили его, как Тарталья сделал круговое движение руками, и все трое повалились на землю, схватившись за раненую грудь. — Ну, кто еще? — спросил он в пустоту. Ощущение собственной непобедимости опьяняло, из-за чего окружающая реальность немного расплывалась в его глазах, фокусируя взгляд лишь на противнике, стоящем прямо перед ним. Глаза поочередно выделяли те части тела, куда он мог нанести удар, и направляли движения рук, не давая бандитам и шанса на победу. Как заведенный механизм, Тарталья выполнял идеально отработанные комбинации атак, на автомате совершал удары и чувствовал, как тоска уходит и в его голове наконец воцаряется порядок. Мысли, прежде разрозненные и хаотичные, очистились от всего ненужного, оставив самое важное: наслаждение боем. Тарталья не сразу осознал, что битва окончена: замахнувшись для нового удара, он вдруг обнаружил, что рядом с ним никого нет, а вокруг лежат тела бессознательных противников. — Надо сообщить о них миллелитам, — донесся до него глухой, как сквозь толщу воды, голос Чжун Ли. С трудом сконцентрировавшись, он поднял взгляд — консультант стоял в самом центре круга из поверженных бандитов и настороженно смотрел на Тарталью. В руках он все еще сжимал тонкое и острое копье, чей наконечник был окрашен кровью — такой же красной, как брызги на его лице и подоле костюма. — Да, — рассеянно отозвался он, не до конца понимая, с чем именно соглашается. После боя в его голове что-то нескончаемо звенело, не давая сосредоточиться. Чжун Ли подошел к нему поближе. — Могу ли я попросить вас приглядеть за ними? Хоть вы и хорошо над ними поработали, на всякий случай лучше не спускать с них глаз, чтобы никто не убежал. Тарталья несколько раз моргнул и молча уставился на консультанта. Из состояния транса его вывело легкое прикосновение, заставившее Тарталью вздрогнуть и неосознанно отдернуться, из-за чего протянутая рука Чжун Ли так и повисла в воздухе. — Господин Чайльд, вы в порядке? Все еще не пришедший в себя Тарталья насилу растянул губы в улыбке. — Конечно! Я все сделаю! Судя по нахмуренному лицу Чжун Ли, вышло у него не очень убедительно, но допрашивать тот не стал — лишь развернулся и зашагал в сторону гавани. В какой-то момент он обернулся на так и стоявшего в одной позе Тарталью, и тот послал ему еще одну натянутую улыбку, как бы говоря, что беспокоиться не о чем, но она погасла в ту же секунду, как консультант скрылся за поворотом. На этом силы оставили его, и он с размаху присел на корточки, чувствуя, что его трясет мелкой дрожью. Что ж, он опять потерял контроль. Давно же с ним не случалось подобных срывов! В последний раз, когда Тарталья впадал в это состояние, он был на задании в Сумеру. Кажется, его послали разобраться с племенем пустынников, которые не выполнили свою часть сделки с Фатуи и доставили им некачественное оружие. Дальше в его памяти была пустота: он помнил только, как главарь племени натравил на него двух телохранителей, которые чуть его не убили — а потом он очнулся среди опустевших улиц, залитых кровью пустынников. Тарталья спрятал лицо в ладонях и постарался успокоиться. Вот же чурл! И что теперь о нем подумает Чжун Ли? Он ведь скрывал свою личность не только ради сохранения в тайне своей миссии — просто Тарталья знал, что если люди узнают о том, какой он, то перестанут ему доверять. Кто в здравом уме будет сотрудничать с человеком, способным в порыве эмоций уничтожить кучу людей — а это он ведь даже не использовал Глаз Порчи! Этим бандитам невероятно повезло, что рядом с ним был Чжун Ли — если бы не он, Тарталья убил бы их без сожаления, даже не осознав, что именно он натворил. Постепенно силы к нему вернулись, а в голове прояснилось. Ярость, боль и чувство вины, мучившие Тарталью со вчерашнего вечера, наконец отступили, и на их место пришли спокойствие и решительность. Тогда он неуклюже поднялся на ноги и осмотрелся: бандиты все еще лежали на земле, не шевелясь — некоторые из них подавали признаки жизни, но были настолько изранены или измучены битвой, что вряд ли смогли бы самостоятельно встать. Тарталье показалось, что мужчин стало чуть меньше, чем он видел во время боя, но не обратил внимание на эту деталь: с такими-то ранениями они вряд ли смогут причинить ему вред. Вокруг царила тишина; солнце скрылось за густыми облаками, и на деревню опустилась широкая тень окружающих ее гор. Глядя на пустые, покосившиеся дома, Тарталья невольно вспомнил слова Чжун Ли о том, что в Ли Юэ остались одни призраки — стоя посреди разрухи и запустения, легко было убедиться в их правдивости. По сравнению с цветущей и полной энергии гаванью, все, что находилось за ее пределами, казалось сонным и как будто вымершим — словно этими местами правили скалы, а не люди. Не зная, чем занять себя, пока Чжун Ли искал миллелитов, Тарталья побрел вперед, изучая деревню. В ней было едва ли десять домов: несколько располагались внизу, еще несколько — вдоль дороги, и еще один, сгоревший, на пригорке у скалы — видимо, он принадлежал старосте. Через заколоченные двери и окна Тарталья разглядел остатки мебели: трехногие стулья, обломки столов и перевернутые шкафы — в общем, все то, что не представляло ценности для похитителей сокровищ. И что грабители здесь забыли? Тарталья приблизился к сгоревшему дому и осторожно вошел через пустой дверной проем. Почти сразу, как он переступил порог, ему бросилась в глаза кучка свежей земли, лежащей в углу комнаты. Выглядела она так, будто кто-то специально насыпал ее, обозначая тайник — так вот что искали бандиты! Воодушевившись, Тарталья вернулся на улицу, подобрал первую попавшуюся ему на глаза лопату, после чего вернулся в дом и стал копать. Не то чтобы он собирался заполучить чужие сокровища — с его-то деньгами они были ему не нужны, — скорее, просто хотел убить время и чем-то занять руки. Да и интересно ему стало: что же такого ценного находится в этом тайнике, раз бандиты так отчаянно его защищали? Вскоре лезвие воткнулось во что-то твердое. Отбросив лопату, Тарталья наклонился над показавшейся над землей деревянной крышкой сундука и потянул ее. Поначалу она не поддавалась, но потом, заскрипев, все же открылась, позволяя рассмотреть содержимое тайника. Внутри небольшого углубления лежало несколько монет и клочок бумаги, на котором углем была нарисована карта местности вокруг гавани. Возле одной из гор кто-то нарисовал стрелку, указывающую на небольшой домик, и кривовато подписал: «Здесь сокровище». Тарталье понадобилось несколько раз покрутить рисунок, чтобы сообразить, что отмеченной на карте горой была гора Тяньхэн, а дом — ничем иным, как домом старосты. Кто-то попросту издевался на грабителями, назвав «сокровищем» эти жалкие несколько монет, на которые даже обед себе не купишь! Тарталья захотелось громко захохотать. Получается, если бы он убил этих грабителей, они бы умерли, считай, ни за что: защищая несуществующие сокровища, на которые их кто-то навел по ошибке или злому умыслу. Глупее не придумаешь! Пусть они и преступники, но такой несправедливой кончины точно не заслужили — не заслужили умереть так же бессмысленно, как Андрей. Слова Чжун Ли обрушились на него водопадом, и Тарталья как никогда ясно осознал: а ведь консультант оказался прав. Как и большинство Фатуи, он никогда не думал о последствиях и не особо переживал о том, что оставалось на поле боя, когда он выполнял задание — а были там лишь горы трупов и призраки, которые никогда не отыщут покоя. И разве это можно назвать справедливым судом? Разве к такому миру он стремился? Он разорвал рисунок на мелкие кусочки и наскоро закопал тайник. Выйдя наружу, Тарталья заметил, что несколько бандитов ползком двигались в сторону выхода из деревни, но при виде него снова упали на землю, изображая беспамятство. — Эй, я все видел! — выкрикнул он, спускаясь к грабителям. На ходу он бегло осмотрелся: вроде бы, никто не убежал — все лежали на своих местах. Те же, кто очнулся, держались за раненые конечности и время от времени бросали на Тарталью хмурые, полные ненависти взгляды. — Просто чтоб вы знали, — заговорил он, усевшись на край забора так, чтобы видеть каждого из бандитов, — в этом тайнике ничего не было. Пусто! Так что вы зря сюда пришли, ха-ха! В ответ раздался хриплый голос: — Чурл! Я знал, что наводчик обманул нас! Небось сам давно забрал сокровища, а нас захотел сбагрить миллелитам! — А я говорил тебе, — вяло отозвался второй голос. — Из-за тебя не видать мне тысячу моры… — Из-за меня?! Это же ты привел нас сюда! Бандиты начали переругиваться между собой. Тарталья на всякий случай материализовал клинок, готовясь утихомирить любого, кто попытается сбежать, но они, увлеченные поиском виноватого, не обращали на него внимания. Казалось, если они поднимутся на ноги, то начнут драться исключительно друг с другом — лишь бы отомстить тому, кто обрек их на поражение. В таком состоянии их и застал Чжун Ли, вернувшийся в компании десятка миллелитов. При виде того, как яростно грабители кричали друг на друга, пока стражники уводили или, в худшем случае, уносили их прочь, он вопросительно взглянул на Тарталью, но тот вместо ответа невинно развел руками. Когда миллелиты забрали последнего из грабителей и, коротко переговорив с консультантом, направились в гавань, Тарталья услышал его тихий голос: — Ну что, вам полегчало? Он бросил на Чжун Ли удивленный взгляд. — Да, спасибо, — Тарталья робко улыбнулся. — Со мной иногда такое случается. Не берите в голову! Помолчав, он добавил: — Значит, этим вы занимаетесь в свободное время? Сражаетесь со случайными бандитами и сдаете их миллелитам? — Только когда слышу новость об очередном нападении или ограблении. Впрочем, то количество преступлений, которые похитители сокровищ совершают каждый день, несоизмеримо с количеством пойманных группировок. Вероятно, пока мы сражались с этой бандой, где-то еще другая банда вполне успешно отыскала сокровища и присвоила их себе. Тарталья убежденно возразил: — Одна группа — это уже много. Вы поступаете правильно. Как вы там говорили: вода точит камень? Думаю, Фатуи бы с радостью приняли такого человека, как вы, в свои ряды. Уголки губ Чжун Ли чуть дрогнули, и он поспешно отвел взгляд. — Мне достаточно знать, что я делаю это не напрасно, — произнес он едва слышно. Тарталья хмыкнул и спрыгнул с забора. — Ну, было приятно сражаться с вами, но теперь мне пора. Позовите, если опять захотите кого-то побить! — Взаимно, господин Чайльд. В таком случае, полагаю, мы не прощаемся? — Пф, ну еще бы! Как будто от вас куда-то денешься, ха-ха! Чжун Ли смотрел на него несколько секунд, а потом, усмехнувшись, изрек: — Что бы вы ни искали в Ли Юэ, вы непременно найдете это, господин Чайльд. Это я вам обещаю. С этими словами он двинулся вслед за ушедшими миллелитами. Тарталья же нарочно помедлил у калитки, пропуская его: он надеялся, что сможет незаметно отстать и поискать себе подходящее место для слежки за Гео Архонтом. Вскоре консультант догнал миллелитов и почти сразу растворился среди их желтоватой униформы. Убедившись в том, что за ним никто не следит, Тарталья притормозил, после чего свернул обратно на дорогу, ведущую к дому старосты. Еще когда он раскапывал тайник, он приметил, как удобно располагались доски в этой части здания: они позволяли увидеть, что происходит на улице, при этом оставаясь незамеченным для тех, кто находился снаружи. Если на него внезапно не свалится крыша, это будет идеальное место для наблюдения за окрестными скалами. Тарталья подошел к небольшому просвету между почерневшими досками и, приняв удобную позу, уселся на землю. Ему предстояли долгие вечер и ночь, в течение которых он должен будет оставаться начеку: не засыпать, не отвлекаться, не думать ни о чем, кроме цели задания — иначе говоря, делать все то, чем обычно занимался Дотторе в своих экспериментах: ждать и наблюдать. Вот только Тарталье никогда не хватало терпения подолгу сидеть без дела — спустя примерно полчаса он не выдержал и стал ходить по комнате туда-сюда, разминая ноги. Время от времени он поглядывал на улицу, чтобы не пропустить появление Властелина Камня, но ничего не происходило. В итоге ждать ему пришлось действительно долго — почти до рассвета. Все это время Тарталья то сидел, прислонившись к стене, то бродил из угла в угол, стараясь поменьше шуршать, то лежал, растянувшись на земле и глядя на просвечивающие сквозь дыру в крыше звезды. Он успел несколько раз пожалеть о том, что сразу не приступил к плану «б», обещавшем ему гораздо больше веселья, но отступать было некуда: раз начал, надо довести дело до конца — а устроить хаос он всегда успеет. Когда он уже из последних сил боролся со сном, со стороны дороги показался человеческий силуэт. Тарталья тут же вскочил с земли и приник к промежутку между досками, стараясь оставаться в тени. В полумраке было плохо видно подошедшего к скале человека: насколько Тарталья мог судить издалека, он был довольно худ и высок. Недолго постояв под каменной аркой, он подошел вплотную к нависающей над ним скале и, будто входя внутрь чего-то невидимого, шагнул вперед. Тарталья сорвался с места так резко, что чуть не поскользнулся. Пригнувшись, он пробежал мимо домов, потом прокрался вдоль забора, а затем, держась поближе к земле, взобрался к горе — и пораженно застыл. Тот пейзаж, который открылся ему, разительно отличался от того, что он видел днем. Тропинка, ведущая наверх, переместилась и теперь находилась прямо под каменной аркой, а по бокам от нее шли две отвесные скалы, уходящие так высоко в небеса, что казалось, будто их вершины доставали до звезд. Само же ущелье было покрыто непроглядным туманом, преграждающим дорогу — он словно разрезал ее посередине, закрывая путь к гавани серыми, густыми облаками. Размышлять было некогда — он стал взбираться по тропинке. Спустя десяток шагов Тарталья заметил, что прошел гораздо дальше, чем планировал — земля отдалилась так резко, будто он, сам того не заметив, поднялся почти на самую вершину. Обернувшись второй раз, он обнаружил, что тропинка и вовсе не была длинной: сделай шаг — и вот ты уже внизу. При этом сама тропинка и не думала кончаться — так и тянулась вверх, будто издеваясь! «Я что, сплю?» — догадался Тарталья, и не успел он об этом подумать, как в его голове раздался рычащий низкий голос: «Вы правильно догадались, господин Чайльд». Тарталья вздрогнул и заозирался в поисках источника голоса, но никого не увидел — сплошной туман. «Как вы попали в мой сон?» — удивленно спросил он. Тарталья не знал, слышит ли Властелин Камня все его мысли, но на всякий случай произнес этот вопрос особенно четко, беззвучно проговаривая каждое слово. «Просто вошел в него, пока вы задремали, ничего сложного. Гораздо важнее, что вы первый человек, который сумел отыскать вход в мою обитель. Должен признать, вы меня заинтриговали. Обычно я предпочитаю не вторгаться в личное пространство людей и не заключать с ними сделок, но в вашем случае мне пришлось сделать исключение. Видите ли, это был мой единственный способ связаться с вами, прежде чем вы явитесь ко мне и попытаетесь навязать свои условия. Вы ведь ради этого меня искали?» В другой ситуации Тарталья бы почувствовал себя польщенным, но не сейчас, когда он находился посреди густого тумана без возможности понять, где затаился враг. Он напряженно оглянулся: не видя того, с кем он разговаривал, он не чувствовал себя в безопасности. А вдруг Властелин Камня отвлечет его разговорами и нанесет удар в спину? Или сделает так, чтобы Тарталья навечно остался в сновидении? Столько возможностей для атаки, а Тарталья и сделать ничего не мог: там, где он оказался, стихии были бессильны. «Можете ли вы переместить меня в более удобное для разговора место? — попросил он. — Я не хочу общаться с пустотой». «Такое подойдет?». В ту же секунду туман расступился, а горы, как по щелчку пальцев, раздвинулись, выбросив Тарталью на знакомую поляну, которая снилась ему каждую ночь, проведенную в Ли Юэ. Правда, в этот раз вместо монстров и открытых порталов он увидел золотистого дракона, стоящего посреди выжженной земли. Во сне он выглядел даже крупнее, чем в реальности — ну, или Тарталье так казалось из-за того, что он очутился прямо под его чешуйчатой мордой. Как неподвижная скала, Моракс пристально глядел на незваного гостя янтарными глазами, и Тарталья, подняв голову, ответил ему тем же внимательным, дерзким взглядом. «Прошу прощения за то, что влез в ваши воспоминания, — произнес Властелин Камня. — Я решил, что в знакомом месте вы почувствуете себя более комфортно, но не ожидал, что ваша память перенесет нас именно сюда». Тарталья бы не сказал, что от перемены места его ощущения сильно улучшились, но возражать не стал — какая, в самом деле, разница, где им вести переговоры? Главное, что своего собеседника он видит, а значит, сможет взять ситуацию в свои руки, если что-то пойдет не так. «Спасибо, — мысленно поблагодарил он. — Что ж, не будем тянуть. Я действительно искал вас не просто так, а по личному поручению Царицы. Если точнее, она попросила принести ей ваше Сердце, и я хотел бы узнать, на что вы готовы его обменять. Как я понял, маска вас не очень заинтересовала — тогда что вы хотите? Я соглашусь на любые условия, если это поможет мне выполнить задание». Дракон взмахнул хвостом. «Я ожидал, что рано или поздно это случится. Царица была настроена весьма решительно, когда мы виделись в последний раз, поэтому я не удивлен, что она захотела приступить к более активным действиям. Вот только, боюсь, я не смогу вам отдать Сердце, ведь я избавился от него много веков назад». Внутри Тартальи словно что-то перевернулось, и все тело обдало жаром. «Нет, нет, нет!» — пронесся отчаянный крик в его голове: он не мог проделать этот путь впустую, не имел права вернуться к Царице ни с чем! Тарталья не посмеет взглянуть ей в глаза после такого жалкого поражения — и никогда не простит себя за проваленную миссию. Все не должно закончиться вот так! От одной мысли о гневе Царицы его начало трясти. Сжав кулаки, он постарался успокоить дрожь в теле, но вместо этого начал задыхаться еще сильнее. «В каком смысле избавились?! — закричал он. — Вы же не уничтожили его? Клянусь, я отдам все, только скажите, где мне его найти!». Глаза Моракса угрожающе сверкнули. «Будьте осторожнее со словами, господин Чайльд. Я действительно ничем не могу помочь вам, но это не значит, что мы не можем заключить взаимовыгодную сделку». Тарталья замер и с подозрением взглянул на дракона. «Насколько мне известно, Царица намерена собрать Сердца у всех шести Архонтов, — заговорил тот. — Полагаю, это не входит в ваше задание, но я подозреваю, что следом за Ли Юэ она возьмется и за другие регионы и пошлет туда куда менее сговорчивых Предвестников. Я не хочу, чтобы это произошло, и поэтому предлагаю вам контракт: пять Сердец других Архонтов, которые вы потом сможете отдать Царице, в обмен на подсказку, как отыскать мое. Честная и равноправная сделка, за исполнением которой я прослежу лично. Согласны ли вы на такие условия?». «Я согласен! — выкрикнул Тарталья. — Я найду Сердца!» «В конце концов, лучше сделать больше, чем меньше», — мысленно добавил он, забыв о том, что Властелин Камня мог его услышать. Дракон удовлетворенно кивнул. «Тогда именем Моракса я скрепляю наш контракт». На этих словах земля пошатнулась, и в следующее мгновение Тарталья почувствовал, как что-то с силой сжало его горло, но прежде, чем он начал задыхаться, давление на шею исчезло. Неожиданная тяжесть придавила его ногами к земле, будто на него обрушилась вся мощь камня, и перед глазами все закружилось и забегало цветными пятнами. «Я буду ждать вас, господин Чайльд», — донесся до него сквозь шум в голове голос Властелина Камня — и Тарталья распахнул глаза. Он испуганно подскочил на земле и уставился перед собой: что произошло? Почему он тяжело дышит, как после кошмара? В голове что-то неудержимо стучало, а тело так ослабло, что Тарталье понадобилась целая минута на то, чтобы усесться. Он не сразу вспомнил, где находится, поэтому при виде обугленных досок, сквозь которые пробивался бледный лунный свет, Тарталья сначала подумал, что в гостинице случился пожар. Только потом он сообразил, что лежал в заброшенном доме, где вчера вечером караулил Властелина Камня. Тут Тарталья вспомнил свое то ли сновидение, то ли наваждение, и по телу прошла волна мурашек. Получается, это было реально? Он и правда заключил сделку с Властелином Камня вместо того, чтобы сразиться с ним? После пробуждения эта идея уже не казалась ему настолько гениальной: а что, если он и на этот раз облажается? Максимум, что ему грозило у Царицы, это потеря репутации и, вероятно, какое-то несмертельное наказание — сейчас же он поставил на кон ни много ни мало свою жизнь. А вдруг другие Архонты тоже скрываются? Что, если их Сердца давно сгинули? Он потратил три дня на то, чтобы отыскать Властелина Камня — а сколько продлится это путешествие? Впрочем, выбора у него все равно не было. Вряд ли Гео Архонт стал бы врать ему в лицо только для того, чтобы не дать добраться до Сердца Бога — если уж богу контрактов нельзя доверять, то доверия в этом мире не заслуживает никто. Лишь это утешало невольно подписавшегося на очередную безумную авантюру Тарталью. В соседней комнате раздался шорох, за которым последовало приглушенное ругательство. Тарталья осторожно выглянул в дверной проем: в углу, где был закопан сундук, стоял похититель сокровищ и с ненавистью смотрел на вскрытый им тайник. Приглядевшись, Тарталья понял, что это снова был тот мужчина, которого он победил в первую ночь в Ли Юэ — видимо, грабитель сбежал во время битвы и, бросив товарищей, решил позднее вернуться за сокровищем. Повезло, что тайник располагался сразу напротив входа — будь иначе, мужчина бы наверняка заметил безмятежно спящего Тарталью и захотел расправиться с ним в отместку за дважды упущенные монеты. Тот предпочел бы, чтобы бандит и дальше его не видел: сил сражаться после такого тяжелого пробуждения у него не осталось. Доска, за которую придерживался Тарталья, вдруг скрипнула и надломилась. Мысленно выругавшись, он попытался скрыться за стеной, но не успел — бандит вздрогнул и обернулся. Увидев, кто сидит перед ним, он выставил вперед лопату и стал медленно наступать на Тарталью, едва ли способного подняться на ноги. — Ты! Забрал наши сокровища! — отчеканил он, пока Тарталья, продумывая пути отступления, отодвигался к стенке. — Забрал моих товарищей! Ты, ты забрал у меня все! Тот фыркнул. — Пф, сам виноват! Надо было лучше учиться драться. С каких это пор в похитители сокровищ берут каждого, кто может удержать в руках лопату? Он пожалел о сказанном в ту же секунду, как бандит с криком набросился на него. Удар! Боль пронзила правый бок Тартальи, заставив его вскрикнуть и откатиться в сторону. Чурл бы его побрал! Да и сам хорош — не мог, что ли, язык за зубами держать? Он ведь прекрасно понимал, что в этом бою ему не победить — так зачем было провоцировать грабителя, который и без того был готов его убить? Красная пелена застелила ему глаза, и он стремительно выбросил вперед руку с возникшим в ней клинком, но бандит, одержимый местью, даже не заметил поразившего его лезвия — снова опустил лопату, целясь Тарталье в голову. Тот среагировал мгновенно: перевернулся на бок, а потом, вложив в удар все силы, ногой оттолкнул мужчину, попав точно в область паха. От боли противник пошатнулся и отступил — и тогда Тарталья, оттолкнувшись от земли, вонзил клинок точно в его грудь. Только когда он увидел, как бандит грузно оседает и валится на землю, он, цепляясь за уцелевшие доски, приподнялся, доковылял до освещенного луной участка улицы и осмотрел горящую как огнем рану. Его талия была рассечена. Судя по всему, лезвие вошло довольно глубоко: кровь пропитала края его рубашки, а кожа пульсировала, отзываясь невыносимой болью на каждую попытку пошевелиться. У Тартальи пересохло в горле: только не это! С такой раной он точно не успеет дойти до гостиницы, чтобы обработать кожу и перевязать себя подручными материалами. Внутри него начала расти паника. Ну и что ему теперь делать? Ползти до ближайшей деревни в надежде, что кто-то заметит его посреди ночи и откроет дверь? Или, цепляясь руками за голые скалы, буквально донести себя до гавани, чтобы наутро миллелиты нашли его бездыханного тело? Оба варианта казались ему одинаково безнадежными, и от этой мысли Тарталью захлестнул дикий, почти животный страх за свою медленно утекающую жизнь. Неужели она оборвется именно здесь — в Архонтом забытой деревне, так близко к цивилизации и к… Чжун Ли! Его образ всплыл в голове Тартальи, озарив кровавую пелену и заставив вспомнить бархатистый голос консультанта: «Вы всегда можете прийти, если я понадоблюсь». Тарталья распахнул глаза. Идея была настолько абсурдной, что никогда бы не пришла ему в голову, будь он в менее отчаянной ситуации. Похоронное бюро, ну конечно! Вот куда ему надо — там позаботятся о его душе, освободят его от обещания, данного Мораксу. Если ему и суждено умереть, то пусть смерть хотя бы будет окончательной — без превращений в неупокоенного призрака. Значит, он должен пойти туда прямо сейчас, пока он еще способен контролировать свое тело! Придерживаясь за раненый бок, он двинулся к горе Тяньхэн. Сказать, что каждый шаг давался ему с трудом — это ничего не сказать. Все его тело билось в болезненной агонии, взгляд расплывался, а внутри непрерывно горящей раны будто поселилось множество пираний, раздирающих ему кожу и вгрызающихся во внутренности. Несколько шагов — передышка. Еще несколько — стон. Шаг, заминка, шаг — от боли Тарталья упал на землю, но тут же поднялся и продолжил упорно идти в сторону гавани, которая над ним словно издевалась: медленно и неохотно появлялась из-за поворота, вынуждая его тратить стремительно убывающие силы. Спустя минуты, показавшиеся ему вечностью, он наконец добрался до деревни. Бесшумно пройдя мимо темных, погруженных в глубокий сон домов, он схватился за перила моста и, придерживаясь за них, потащил себя в сторону улицы — звать на помощь или стучаться во все двери у него не было сил. Да и смысла не было — кто поможет ему, Фатуи, в такое время? Когда перила закончились, он без сил повалился на каменную плитку и в надежде огляделся: никого — весь город мирно спал, готовясь встречать рассвет. Только пара дозорных миллелитов бродили между закусочными вдалеке — не докричаться и не догнать. Тарталья вдруг осознал, что в воцарившейся тишине четко слышит биение собственного сердца – оно стучало в ушах с такой силой, что заглушало все остальные звуки: как барабанная дробь, ведущая обратный отсчет. В глазах снова начало все расплываться, и приближающая темнота на пару секунд заслонила ему обзор, но Тарталья ей не поддался — нельзя отключаться! Он сконцентрировался как мог и слепо похромал в сторону главной улицы. Хорошо, что Чжун Ли провел ему экскурсию, отметил он про себя с неожиданным спокойствием: не нужно тратить время на поиск правильного пути. Ему оставалось лишь направить тело в нужном направлении и, спотыкаясь, пойти вперед, надеясь, что он не рухнет прямо сейчас — практически на финишной прямой. Боль, прежде невыносимая, почему-то утихла — стала далекой и почти неощутимой. Только кровь упорно продолжала течь из открытой раны, заливая ему штанину и оставляя красные пятна на вычищенной плитке. Последние несколько шагов Тарталья сделал скорее по инерции, чем осознанно. Почти теряя сознание, он всем телом навалился на дверь похоронного бюро и, вскинув заранее сжатый кулак, несколько раз слабо постучал – на большее его не хватило. Медленно скатываясь на землю, он почувствовал, как нестерпимая усталость обволакивает его, нежно зовя в свои объятия, и от этого ему стало легко-легко. Последней его мыслью перед тем, как он провалился в темноту, было: «Видимо, я буду первым человеком, который умрет у дверей похоронного бюро».