Тени Тейвата

Когда Тарталья пришел в сознание, первым, что он ощутил, был невыносимый запах каких-то масел и благовоний. Затем он понял, что там, где он очнулся, было довольно прохладно, и машинально потянулся за одеялом, чтобы укрыться, но нащупал необычно длинный кусок гладкой ткани, свисающей до пола. Наконец, открыв глаза, он увидел над собой низкий потолок со свисающим с него огарком свечи, почти не дающей света. Тогда-то Тарталья и понял, что понятия не имеет, где именно он находится — а главное, как сюда попал. Он приподнялся на локтях, чтобы осмотреться получше, и охнул: правый бок укололо вспышкой боли, отчего Тарталья поморщился и осторожно перевернулся на другую сторону. Тут он с удивлением и легким возмущением обнаружил, что на нем отсутствуют брюки и рубашка, а нижнюю часть туловища стягивают обмотанные вокруг спины бинты. Как оказалось, он лежал на нескольких поставленных вместе лавках, сдвинутых в угол. Напротив него стоял массивный шкаф — сквозь его стеклянные дверцы виднелись слегка погнутые полки, заставленные всевозможными склянками и непонятными инструментами, которые чем-то напомнили Тарталье орудия для пыток. Также в комнате было несколько столов, табуретов и, что самое странное, открытых гробов, лежащих штабелями у каждой стены. Чем дольше Тарталья находился в этой комнате, тем больше вопросов у него возникало. Он попытался вспомнить события предыдущего дня, но всплывающие в голове образы были похожи скорее на калейдоскоп из различных отрывков фраз и действий: что кому принадлежит — не разберешь. За дверью в дальнем конце комнаты вдруг раздались шаги, после чего она со скрипом приоткрылась, и в просвете показалось знакомое лицо. — Господин Чайльд, вы очнулись! — воскликнула Ху Тао, заходя внутрь. Тарталье показалось, что в ее голосе прозвучало разочарование. — А я уже хотела вам гроб готовить. Ну, на самом деле я и начала готовить его, когда вы вздумали скончаться прямо у дверей моего бюро, да сяньшэн не разрешил — никакой чуйки к потенциальным клиентам! Тарталья предпочел это не комментировать. — Привет, Ху Тао. Сколько я проспал? Спросив это, он вспомнил, что все еще лежит без одежды, поэтому поспешно натянул до подбородка ткань, которую ему положили вместо одеяла, — никогда не поздно сохранить еще имеющееся у него достоинство! — Почти два дня, — Ху Тао с ухмылкой оглядела его. — А вы, я вижу, упорный: могли сдаться, как большинство моих клиентов, но предпочли остаться в этом бренном мире. Жаль, жаль. Нечасто приходится хоронить столько Фатуи подряд! От ее болтовни у Тартальи разболелась голова. — Спасибо за то, что вылечили, но мне пора идти. Все еще придерживая ткань, он опустил ноги со скамейки, но подбежавшая Ху Тао не позволила ему подняться, перегородив проход и насильно усадив его на импровизированную кровать. — Ну уж нет! Простите, но я вас не отпущу, пока сяньшэн не посчитает ваше состояние достаточно стабильным. — Так приведи его сюда! — раздраженно крикнул Тарталья, вырываясь из ее рук. — Боюсь, не смогу, пока он не закончит смену. Мне и так приходилось принимать клиентов в одиночку, пока он ухаживал за вами — пусть сначала отработает. Между прочим, это из-за него мне пришлось выделить вам целую комнату, потому что иначе он разместил бы вас на диване в комнате для посетителей — только представьте, какие у них были бы лица! Тарталья обиженно промолчал, принимая поражение. Неуемная энергия Ху Тао напоминала лесной пожар — однажды разгоревшись, она сносила все на своем пути, не давая и шанса ей противостоять. — У вас есть еда? — поинтересовался он, откинувшись на подушку. Раз уж уйти ему не разрешили, было бы глупо не воспользоваться ситуацией и немного не обнаглеть: когда еще он сможет вдоволь належаться и наесться? Ху Тао кивнула. — Осталась с обеда. Сяньшэн обычно берет еду на вынос — думаю, он не будет против, если вы возьмете немного. Она исчезла за дверью, оставив ее приоткрытой. До Тартальи донеслись приглушенные голоса и еле слышные всхлипы, идущие откуда-то из-за стены. Он вдруг задумался о том, кто из этих двоих, Чжун Ли или Ху Тао, раздевал его и обрабатывал рану — если честно, оба варианта его совершенно не устраивали. Как теперь смотреть им в глаза, зная, что они видели его голым? Тарталья вообще не привык, чтобы за ним кто-то ухаживал: поскольку на миссии он всегда отправлялся один, то и лечиться ему приходилось самостоятельно — оттого он и не ожидал, что на этот раз кто-то другой будет вытаскивать его с того света. Не успел он и заскучать, как Ху Тао вернулась с небольшим свертком, из которого шел аппетитный запах чего-то жареного. — Вот, можете угощаться. Я взяла совсем чуть-чуть, чтобы не грузить ваш желудок. Только постарайтесь сильно не шуршать, пожалуйста: если кто-то узнает, что я приютила оживший труп, боюсь, моя репутация пошатнется… Тарталья уже ее не слушал: набросился на еду с таким аппетитом, будто не ел несколько дней — что, впрочем, так и было. По узнаваемому насыщенному вкусу куриной ножки он догадался, что заказывали ее в «Народном выборе», но насладиться блюдом не успел — проглотил целиком, оставив только кость, а потом взял следующий кусок, и еще один, и еще, пока сверток не опустел. Когда же он поднял голову, чтобы попросить у Ху Тао стакан воды, то увидел, что все это время она сидела на одной из табуреток и внимательно его разглядывала. — Как любопытно, — протянула она, заметив его немой вопрос. — Смотрю на вас и упорно продолжаю видеть призрака. Вы точно не передумали умирать? А то аура у вас, знаете ли, какая-то нездоровая. — Нормально все с моей аурой! — огрызнулся Тарталья, кидая ей сверток. Та ловко его поймала и осталась сидеть в комнате. — Я не говорю, что это что-то плохое, — произнесла она задумчиво. — Просто на вашем месте я бы заказала гроб заранее. Я ведь упоминала, что новым клиентам скидка? Тарталья закатил глаза и опустился на подушку. Надо было сразу догадаться, что для Ху Тао важнее продать свои услуги, чем действительно помочь ему с выздоровлением. Теперь он даже не сомневался в том, что за спасение он должен благодарить исключительно Чжун Ли. Страшно подумать, что было бы, если бы его по какой-то причине не оказалось в бюро — вряд ли Тарталья сейчас бы так расслабленно лежал, наслаждаясь ощущением сытости. В этот момент он вспомнил о семье, и от осознания того, чего ему удалось избежать, его прошибло холодным потом. Воображение нарисовало такую яркую картинку горюющих родных, что Тарталье пришлось несколько раз вдохнуть и выдохнуть, чтобы отогнать от себя это до ужаса реалистичное видение и успокоить забившееся как в лихорадке сердце. В голове сразу же всплыло множество вопросов, ответы на которые он не хотел знать: как восприняли бы его смерть младшие братья и сестра? Кто сообщил бы о ней семье: Ху Тао, Чжун Ли или кто-то из Фатуи? А может, это вообще сделал бы управляющий как главный представитель Фатуи в Ли Юэ? Тарталья так и представил, как до тошноты официально выглядело бы его письмо: сплошные расшаркивания и воспевание героизма «господина Предвестника»… За дверью послышались удаляющиеся шаги, и голоса стихли. Поднявшись с табуретки, Ху Тао бросила Тарталье лаконичное: «Подождите здесь», — как будто он мог убежать! — после чего скрылась в коридоре. Он приподнялся на локтях и прислушался: ему показалось, будто за стеной раздался голос Чжун Ли, но звучал он настолько издалека, что понять, о чем тот говорил, было невозможно. Разочарованный, Тарталья улегся обратно и стал глядеть в потолок. После еды на него снова накатила сонливость, поэтому он прикрыл глаза и постарался отбросить все лишние мысли, чтобы сосредоточиться на том, чего он не позволял себе очень давно: отдыхе. Так, лежа под мягким покрывалом, Тарталья и сам не заметил, как уснул. Когда он проснулся в следующий раз, то увидел, что на табуретке рядом с его кроватью появился стакан воды, который он тут же опустошил. Жидкость смочила пересохшее горло и мгновенно наполнила его силами, так что Тарталья уселся на лавках и осмотрелся. С его прошлого пробуждения в комнате мало что изменилось: все тот же шкаф, ломящийся от банок и непонятных инструментов, и все те же гробы, стоящие вдоль стен как будто в назидание Тарталье, но теперь под лавкой лежали его сапоги, а рядом, на покрывале, — аккуратно сложенные брюки; дверь, ведущая в коридор, была плотно закрыта, и сквозь щелку между ней и полом лился яркий цвет — и непонятно, утро сейчас или вечер, сегодняшний день или уже завтрашний. Некоторое время Тарталья сидел и ждал, пока кто-нибудь зайдет его проверить, но за стеной было тихо. Тогда он медленно, едва шевеля конечностями, поднялся с лавки, натянул брюки и босиком направился к двери. Успевшее отвыкнуть от движения тело отозвалось на его шаги приятной болью в мышцах — от одной только возможности управлять им, от ощущения холода на пятках и кончиках пальцев Тарталья испытал радость, сравнимую разве что с самим фактом его выживания. Кто бы мог подумать, что существовать — это так прекрасно? Подойдя к двери, он остановился и вспомнил, что неплохо бы чем-нибудь прикрыть торс, но, поленившись возвращаться за покрывалом, решил идти как есть: раз уж его все видели, то и стесняться ему было нечего. Однако сапоги он все-таки надел: не лучшей идеей было расхаживать по грязному полу, полному незаметных опилок и стружки от свежевырезанных гробов. Дверь вывела его в широкий светлый коридор с еще тремя дверями и изгибающейся лестницей, ведущей на второй этаж. Задрав голову, Тарталья увидел через перила часть комнаты для посетителей, которую упоминала Ху Тао: множество диванов, столов, стульев и, что самое странное, растений с такими широкими листьями, что их можно было использовать в качестве опахала — трогательный живой уголок посреди царства навеки уснувших. Вот уж чего не ожидаешь увидеть в похоронном бюро! Когда Тарталья представлял себе это место, он воображал скорее мрачные, погруженные в вечный полумрак коридоры, полные жутких теней, но точно не уютный дом, в каждой детали интерьера которого чувствовалось тепло: от мягких ковров, устилающих пол, до картин, украшающих стены и изображающих различные пейзажи Ли Юэ. Пройдя чуть дальше, он заметил на противоположной стене прикрытый черной шторой арочный проход. Тарталья осторожно отодвинул занавески и выглянул — за ними скрывался просторный холл: чуть более строгий, выложенный темной плиткой, с еще одним занавешенным проходом в дальнем конце комнаты, но тоже сияющий несвойственным похоронному бюро гостеприимством — подвешенная к потолку лампа со множеством свечей освещала помещение так ярко, что создавала иллюзию солнечных лучей. Учитывая, что в здании не было окон, выглядело это действительно впечатляюще. В центре же комнаты, боком к Тарталье, стояла одна из работниц бюро в ожидании посетителей. Он не стал показываться ей на глаза: бесшумно задвинул штору, на цыпочках прокрался мимо арки, после чего направился к лестнице. Подняться он не успел: едва он поставил ногу на первую ступеньку, как та издала скрип, и у перил второго этажа показалась фигура Чжун Ли. В этот раз на нем не было привычного костюма, из-за чего консультант выглядел еще более стройным, чем обычно: под застегнутой на все пуговицы жилеткой была облегающая бежевая рубашка, сверкающая чистотой — как и все в образе Чжун Ли, его одежда создавала ощущение порядка и утонченной простоты. При виде стоявшего внизу Тартальи он на мгновение удивленно застыл, но потом его губы растянулись в тонкой улыбке. — Доброе утро, господин Чайльд. Рад видеть, что вы наконец проснулись и смогли встать. Как вы себя чувствуете? — Я? Просто превосходно! — Тарталья широко улыбнулся и присел на краешек перил — Чжун Ли в это время спешно спускался по лестнице. — Если честно, я тоже рад, что выжил. Знаете ли, я не планировал умирать так скоро и так далеко от дома, ха-ха! Это ведь вас мне нужно благодарить за свое спасение? — Не стоит. Я просто делал то, что должен. Чжун Ли остановился напротив Тартальи и окинул его внимательным, изучающим взглядом, каким обычно доктор осматривает пациента. Особенно долго он задержался на повязке вокруг тела Тартальи, которую тот практически не ощущал: мягкая и одновременно тугая, она плотно обхватывала область раны и накрывала ее, будто защитным куполом, гася еще недавно бушующий в ней огонь. Лишь когда Чжун Ли убедился в том, что с Тартальей все в порядке и он не собирается упасть в обморок прямо сейчас, он облегченно выдохнул и произнес: — Вам невероятно повезло. Когда госпожа директор нашла вас, вы были так бледны, словно готовились вот-вот оставить этот мир. Если бы я пришел в бюро минутой позже… — Но я ведь жив, так? — перебил Тарталья, не желающий снова прокручивать в голове все произошедшее. — Поверьте, мне не впервой переносить тяжелые ранения и выживать после них, но за помощь все равно спасибо. Правда спасибо! И за то, что приютили! На этих словах он спрыгнул с перил, чтобы оказаться с Чжун Ли на одном уровне, после чего безошибочно повторил жест благодарности, добавив к нему еще и более глубокий поклон — Тарталья посчитал, что простого наклона головы будет недостаточно, чтобы выразить все то, что чувствовал по поводу собственного спасения. Когда же он поднял голову, то увидел, что от глаз и кончиков волос Чжун Ли исходило едва заметное золотистое сияние, практические не видимое в свете ламп — то ли иллюзия, то ли настоящее чудо. — Не за что, господин Чайльд, — тепло ответил консультант, и Тарталья нехотя отвел взгляд от его лица, делая вид, что оно его вовсе не интересует. — Но лучше вам прислушаться к моему совету и почаще задумываться о последствиях своих действий. Некоторые битвы не стоят того, чтобы их выигрывать. К слову о битвах: могу ли я полюбопытствовать, кто нанес вам столь ужасную рану? Мне казалось, что, когда мы расстались, той деревне больше ничего не угрожало. Тарталья замялся. Об этом он и не подумал: как ему убедительно объяснить то, что он делал в пустой деревне посреди ночи? Не рассказывать же про встречу с Мораксом, в самом деле! Еще и в драку полез вместо того, чтобы вернуться в гавань, как все нормальные люди… — Я был безрассуден, — осторожно начал он. — Врагов оказалось слишком много, а я переоценил свои возможности. Моя ошибка, признаю. В следующий раз не буду их провоцировать и постараюсь использовать другую тактику. Вот уж чего он никогда не признает, так это того, что его убийцей чуть не стал один слабенький грабитель, которого Тарталья не воспринял всерьез из-за собственной самоуверенности. Пусть люди считают, что у него все под контролем! Чжун Ли неодобрительно покачал головой и строго заметил: — Похитители сокровищ опаснее, чем кажутся, господин Чайльд. Мора движет умами этих людей, и ради нее они способны на многое. Однажды бросив вызов их организации, вы подвергли себя большому риску. Возможно, я зря вас в это втянул… — Но вы же с ними сражаетесь! — упрямо возразил Тарталья. — Это другое. Меня не так-то просто ранить, так что мне ничего не грозит. А вот вам следует лучше позаботится о своей безопасности, если вы не хотите закончить так же, как большинство Фатуи. Тарталья не стал с ним спорить — лишь хмыкнул и сухо поинтересовался: — Кстати, а где моя одежда? Когда я проснулся, я нашел только брюки… — Она наверху, в гостиной. Я отдал ваши пиджак и рубашку одной из работниц, чтобы она их зашила и почистила — думаю, они еще сушатся. — Сойдет! — бросил Тарталья на ходу, уносясь по лестнице. Ему не терпелось поскорее одеться, забрать из гостиницы вещи и отправиться в новое путешествие. Хоть ему и не хотелось покидать это тихое и уютное место, не стоило забывать, что для Чжун Ли и Ху Тао он был всего лишь незваным гостем, вторгнувшимся в чужую повседневную жизнь и едва не нарушившим их привычный уклад. Они ведь потратили на него время, приложили все усилия, чтобы он смог выжить — с его стороны было бы верхом неблагодарности и дальше обременять их. Ну уж нет, теперь он справится сам! Одежда действительно оказалась немного влажной, когда он ее надевал, но Тарталья был не из тех, кого волновали мелкие неудобства — на улице высохнет. Нацепив на себя Глаз Бога, который так идеально накрывал собой Глаз Порчи, что его можно было и не заметить, он вернулся к ждущему его Чжун Ли. — Ну, еще раз спасибо за гостеприимство, но мне пора идти, — Тарталья виновато улыбнулся и сделал несколько шагов в сторону черных занавесок, закрывающих выход. — Сами понимаете, нам, Фатуи, нельзя терять время, пока работа не сделана! — Понимаю. Но я бы посоветовал вам не спешить и провести в кровати еще пару дней. То, что вы встали на ноги, не значит, что вы полностью выздоровели. Когда я проверял вас в последний раз, ваша рана еще не затянулась, и любое неосторожное движение может вновь ее потревожить. Тарталья отмахнулся и еще немного продвинулся к выходу. — Я больше не собираюсь ни с кем драться: я уезжаю из Ли Юэ…. — Правда? И куда вы держите путь? — В Мондштадт, — Тарталья сказал это наобум: на самом деле он и сам не был до конца уверен, куда направится дальше, и разрывался между Мондштадтом и Сумеру — оба этих региона находились достаточно близко к Ли Юэ, чтобы добраться до них пешком или на любой подвернувшейся ему торговой повозке. — Какое совпадение, — голос Чжун Ли звучал так ровно, будто на самом деле его это нисколько не удивляло. — Я тоже планировал в ближайшее время уехать. Из Мондштадта пришел довольно странный заказ на проведение похорон, и госпожа директор поручила мне с этим разобраться. Полагаю, мы могли бы отправиться туда вместе. От такого поворота Тарталья остановился на полшаге и удивленно обернулся. Это что, шутка? Чжун Ли пытается навязаться в его компанию после всего, что он увидел? Он что, не понимает, что имеет дело с Фатуи — не просто воином, а человеком, выполняющим задания враждебного им Архонта? Да нужно быть совсем безрассудным, чтобы связываться с ним! — Я предпочитаю путешествовать в одиночку, — наконец ответил он. — Как и я, — Чжун Ли решительно подошел к Тарталье. — Я знаю, что, скорее всего, вы выполняете секретное задание, о котором не имеете права говорить. Что ж, обещаю, что не стану вмешиваться в ваши дела. Единственное, о чем я прошу, — это позволить мне приглядывать за вашей раной. Видите ли, я имею некоторые познания в области медицины, которые помогут вам быстрее выздороветь и вернуться в строй. Тарталья не спешил так быстро соглашаться на это заманчивое предложение. — Почему вы хотите идти со мной? — недоверчиво спросил он. — Все просто: вы показались мне не похожим на других Фатуи. Я ценю людей, которые тверды в своих убеждениях и верно следуют долгу. А еще я увидел в вас талант настоящего воина, который в наше время встретишь нечасто. Я бы хотел помочь вам достичь цели, какой бы она ни была. — И все это вы поняли, когда мы сражались? — хмыкнул Тарталья, надеясь, что Чжун Ли не заметил, как от этих слов его лицо вспыхнуло жаром. Ну еще бы: тот, кто и сам отлично владеет оружием, признал его мастерство! Да за такое он кому угодно был готов поклясться в вечной любви. Чжун Ли мимолетно усмехнулся. — Нет, гораздо раньше. На этом у вконец смущенного Тартальи закончились аргументы. Вздохнув, он с неохотой признал: — А вы умеете быть настойчивым. Ладно, убедили — мы поедем в Мондштадт! Мне и правда не помешает личный доктор, ха-ха! Но в городе я с вами таскаться не буду, так и знайте! — Тогда предлагаю вам закончить все свои дела и встретиться здесь же через час. Мне все равно нужно будет переговорить с госпожой директором по поводу моего отъезда… Надеюсь, за это время вы сможете избежать неприятностей и опять во что-нибудь не ввязаться? — Ничего не обещаю! — фыркнул Тарталья, ныряя сквозь занавески и проходя в холл. Краем глаза он заметил, как работница бюро скользнула по нему любопытным взглядом, когда он, все еще немного растрепанный после долгого сна, проходил мимо нее, но потом вновь уставилась на дверь с выражением заранее заготовленного сочувствия. Выйдя на улицу, Тарталья сразу почувствовал дуновение ветра, которое взметнуло ему края пиджака и обдало лицо приятной свежестью. Как он же скучал по нему в душных комнатах бюро! Вдыхая полной грудью теплый, но при этом нежаркий воздух, Тарталья чувствовал, как ощущение жизни наполняет его целиком, возвращая ему силы. И хотя он все еще испытывал слабость в теле, идти ему стало гораздо легче: будто сама гавань передала ему частицу себя, своей энергии и оптимизма. Ему даже захотелось немного оттянуть отъезд и напоследок погулять по городу или сходить на рыбалку, но он сдержал этот порыв: в гавань он точно еще вернется — вопрос лишь в том, насколько скоро. В первую очередь Тарталья направился в гостиницу: там ему только и нужно было, что забрать маску, а также донести до комнаты так и лежавшие на складе к неудовольствию местных работниц книги. В какой-то момент подъема по крутой лестнице у него мелькнула мысль избавиться от тяжелых томов, раз они ему больше не нужны, но он решил не выбрасывать столь ценные источники информации: кто знает, может, они еще пригодятся, когда он вернется в гавань с кучей собранных Сердец. В крайнем случае он сможет использовать их как источник огня, если с жильем станет совсем туго. Его следующим пунктом назначения стала одна из лавок с едой, которую Тарталья заметил еще во время экскурсии по гавани. В ней торговец из Сумеру предлагал попробовать аппетитно пахнущие кусочки мяса, насаженные на деревянную палочку, которую было очень удобно брать в руки. Тарталья без стеснения схватил ту, на которой было нанизано пять самых длинных и прожаренных кусков, всучил пораженному такой наглостью торговцу один из мешочков с морой и, не отходя далеко от лавки, съел диковинное блюдо без остатка, а затем запил его крепким чаем, купленным у соседнего продавца — очевидно, тех нескольких куриных ножек ему не хватило, чтобы утолить расшалившийся после двухдневного голодания аппетит. Только после этого к Тарталье вернулись все потерянные из-за ранения силы, и он почувствовал себя по-настоящему выздоровевшим — хоть сразу в бой иди после такого сытного перекуса! Но вместо этого Тарталья направился в сувенирную лавку, находящуюся на главной улице. В ней он купил несколько самых красивых на его взгляд игрушек, аккуратно их упаковал, вложил в коробку записку, после чего самостоятельно отнес на причал, где за еще два мешочка моры попросил курившего на пирсе капитана отвезти ее в Снежную и доставить семье. Тот охотно согласился: той суммы, которую он получил от Тартальи, хватило бы, чтобы на некоторое время забросить плавание, прикупить себе небольшой особняк на окраине столицы и до конца жизни обставлять его мебелью. Напоследок Тарталья заглянул в банк. К его удивлению, когда он вошел внутрь, в холле оказалось еще несколько посетителей, так что какое-то время ему пришлось ждать, пока Екатерина их обслужит и выслушает просьбы выдать им кредит. Когда же он наконец смог подойти к девушке, та вежливо поинтересовалась, понравилась ли ему гостиница. Он ограничился короткой благодарностью, после чего попросил девушку снять некоторую часть имеющихся у него на счету денег. Екатерина выполнила просьбу быстро и учтиво, без лишних вопросов — даже не спросила, для чего ему такая сумма и куда он собирается. Неизменно услужливая и безэмоциональная, она идеально вписывалась в атмосферу банка, где каждый подчинялся высшим Фатуи, а любое своеволие могло расцениваться как предательство. Тарталья понял, что совсем не жалеет о том, что покидает это место. Получив от Екатерины новые, более увесистые мешочки с морой, он вышел из банка и направился обратно в похоронное бюро. Хотя положенного ему часа еще не прошло, Тарталья не хотел тратить время впустую и бесцельно гулять по городу, с которым его больше ничего не связывало — ну, разве что в последний раз взглянуть на море через перила прогулочного балкона. Наблюдая за тем, как мимо причала проплывает корабль, увозящий подарки для его семьи, Тарталья вдруг осознал, что уже в четвертый раз за время пребывания в Ли Юэ ему пришлось изменить свои привычки ради других людей: дважды выслушать чужие истории, вместо того чтобы сразиться, и дважды взять в себе напарники человека, от которого сначала хотел отвязаться. Вот только случай Андрея ни к чему хорошему не привел, а рисковать кем-то еще он пока не был морально готов. Впрочем, отступать некуда: он уже договорился с Чжун Ли и нарушить этот контракт не имел права. Оставалось надеяться, что это не войдет у Тартальи в привычку и к концу миссии он не потонет в количестве сделок и обещаний, которые он непременно должен выполнить. Когда Тарталья прошел в бюро, то услышал доносящиеся со второго этажа голоса Ху Тао и Чжун Ли. — …но, сяньшэн, вы уверены, что хотите взять его с собой? — Я уже говорил вам, что абсолютно уверен в своем решении. — Но он же Фатуи! Простите за прямоту, но я бы на вашем месте была с ним осторожнее. Все время нашего разговора меня не покидало ощущение, что вокруг него витает аура смерти. Думаю, я совершила ошибку, когда позволила вам исцелить его… — Не стоит волноваться, госпожа директор. Я убежден, что ему можно доверять. — А вдруг он что-то замышляет? Сяньшэн, если он узнает… Тарталья специально встал на нижнюю ступеньку, чтобы она издала скрип, и говорящие тут же замолчали. У перил показался Чжун Ли, уже одетый в костюм; за его спиной Тарталья разглядел низкую фигуру Ху Тао, стоящую со скрещенными на груди руками. — Господин Чайльд, вы так быстро вернулись? — Ага, — Тарталья изо всех сил делал вид, что не слышал их разговора. — Ну что, готовы отправляться? Я медлительных ждать не собираюсь! — Конечно, сейчас спущусь. Чжун Ли отошел от перил и направился к Ху Тао, весь вид которой излучал жгучее недовольство — еще чуть-чуть, и пылать начнет. — Госпожа директор, — успокаивающим тоном произнес он, — пока меня не будет, пожалуйста, не преследуйте Ци Ци и не бродите по ночам в одиночку. Сейчас за пределами города может быть опасно, а меня не будет рядом, чтобы вам помочь. Тарталье показалось, будто Ху Тао сейчас окончательно разозлится и вспыхнет, как факел, но вместо этого она вдруг набросилась на Чжун Ли и заключила его в такие крепкие объятия, что он отступил на пару шагов и чуть не завалился назад. — Пишите мне! Каждый день! — воскликнула девушка, продолжая обхватывать руками так и застывшего в растерянности Чжун Ли. — И обязательно расскажите мне про Мондштадт! Я буду умирать от любопытства! Она наконец ослабила объятия, позволяя Чжун Ли отодвинуться и рассеянно одернуть перекосившийся костюм, а потом повернулась к все еще стоявшему на лестнице Тарталье и строго произнесла: — А вы пообещайте присматривать за ним! И только попробуйте вернуться сюда без сяньшэна, я на вас всех духов натравлю! По ее суровому взгляду Тарталья понял, что это не пустая угроза, и поспешно кивнул: вот уж чего он точно не планировал, так это связываться с одержимой гробами хозяйкой похоронного бюро! Когда прощания закончились, они двинулись к выходу. Все время, пока они шагали к проходу между занавесками, за ними, облокотившись о перила, задумчиво наблюдала Ху Тао, и Тарталья мог поклясться, что смотрела она отнюдь не на Чжун Ли, а именно на него. Только когда они вышли в ярко освещенный холл и девушка перестала выжигать взглядом ему спину, он расслабился и выдохнул: наконец-то свобода! — Ну, по какой дороге пойдем? — спросил он после того, как Чжун Ли тепло простился с работницей и они вышли на улицу. — Предлагаю идти популярным торговым маршрутом. Обычно он начинается у северных городских ворот и проходит через большинство деревень и постоялых дворов прямо до стен Мондштадта. Возможно, нам повезет, и мы встретим по пути повозку, которая подвезет нас. Правда, я уже давно не покидал Ли Юэ, так что не могу гарантировать, что сейчас эта дорога так же безопасна, как и много лет назад. — Ну, вам-то с щитом бояться нечего, — хмыкнул Тарталья. — Вы ведь, если что, прикроете меня? — Разумеется, господин Чайльд. Так они и отправились в путь: Тарталья нарочито ускоренным шагом шел впереди, как бы проверяя, сможет ли его спутник за ним угнаться, а Чжун Ли, ничуть не отставая, следовал за ним. Все еще не до конца осознавая, на что именно он подписался, Тарталья молча двигался в указанном консультантом направлении и время от времени оглядывался, чтобы убедиться в том, что на этот раз действительно идет не один. Все, чего он хотел, это как можно быстрее оказаться в Мондштадте, чтобы приступить к следующей части своей миссии — поиску Сердца Анемо Архонта. А что касается его спутника… Пожалуй, в этом непростом задании ему и правда не помешает помощь эксперта. А кто, кроме всезнающего Чжун Ли, подходит на эту роль лучше? С этими мыслями он начал путешествие в пока не изведанный им регион.