Тени Тейвата

Как и предполагал Чжун Ли, они нашли готовящуюся к отъезду торговую повозку в одной из деревень в окрестностях гавани. Точнее, Чжун Ли указал на нее запыхавшемуся с непривычки Тарталье, который только и ждал момента, чтобы куда-нибудь присесть. Поначалу хозяин повозки наотрез отказывался их подвозить — якобы из-за лишнего груза они будут ехать медленнее и он не успеет доставить товары в срок, да и лишних мест у него не было. Тарталье пришлось потрясти перед собой мешочком с морой, чтобы его переубедить. В итоге после недолгих, скорее напоминающих торг уговоров он согласился взять пассажиров, но с одним условием: они сделают остановку на постоялом дворе и оплатят ему ночевку. На этом и сошлись. Когда мужчина забрался на сиденье уже запряженной лошадью повозки, заняв его практически целиком, Чжун Ли и Тарталья в нерешительности переглянулись: похоже, торговец не врал, когда говорил, что у него нет места для пассажиров — ящики лежали так плотно друг к другу, что места между ними едва хватало на то, чтобы усесться. Впрочем, Тарталью это не остановило: запрыгнув на край повозки и свесив с нее ноги, он морально приготовился к тому, что всю поездку ему придется просидеть в неудобной позе, в которой ему в спину упирались деревянные ящики, из-за чего у него моментально заболела шея. Чжун Ли забрался в повозку более изящно: легко подтянувшись, он присел на краешек соседнего с Тартальей ящика, после чего, развернувшись полубоком, прислонился к стенке и поставил ноги в узкий проход. Теперь тот при всем желании не мог поменять позу: сразу уперся бы коленками в Чжун Ли. И все же это было лучше, чем идти пешком: меньше вероятность, что кто-то встретится им на пути. К тому же, Тарталья все еще не чувствовал себя достаточно окрепшим, чтобы всю дорогу провести на ногах: когда они взбирались по склону горы, его бок начал недовольно ныть, требуя перевязки, а сейчас рана болезненно пульсировала, наливаясь жаром. Когда они расселись, мужчина дернул поводья, и лошади двинулись вперед. Пошатнувшись, Тарталья вцепился в стенку повозки и стал сосредоточенно наблюдать за тем, как мимо проносятся деревья и дозорные вышки. — Как ваша рана? — раздался рядом тихий голос Чжун Ли. — Я заметил, что вы поморщились, когда садились в повозку. — Так себе, — признался Тарталья и, насколько мог, повернулся к консультанту. — Могу ли я попросить о вашей помощи, когда мы доедем до постоялого двора? — Для этого я здесь, — кивнул тот. Какое-то время они ехали молча. Чжун Ли расслабленно сидел на слегка трясущемся от езды ящике и глядел на окружающие пейзажи, а Тарталья, всем телом вжимаясь в повозку, чтобы не выпасть на ходу, прислушивался к стуку колес по каменистой дороге, цоканью копыт и шелесту деревьев. Сбоку его обдувал ветер, взъерошивая волосы и охлаждая раненый бок, а спереди из-под колес летели дорожная пыль и грязь, но он, погрузившись в свои мысли, не обращал на них внимания. Тарталья не мог избавиться от ощущения, что Чжун Ли навязался к нему в компанию отнюдь не по доброте душевной. Хотя консультант и производил впечатление человека, которому непременно нужно находиться в центре событий и наводить везде порядок, что-то в его поведении не давало Тарталье покоя — просто не верилось, что кто-то способен так искренне и самозабвенно помогать ему, Фатуи. Будучи Предвестником, он привык полагаться только на себя, и сейчас, когда у него появился спутник, он решительно не понимал, как ему следует себя вести и стоит ли вообще доверять заботу о себе человеку, о котором он практически ничего не знал. Ему действительно хотелось поверить Чжун Ли, но он не мог этого сделать — не мог, пока находился на задании, где каждая ошибка могла стоить секретности, а вместе с ней и репутации. Чтобы отогнать от себя эти мысли, Тарталья спросил: — Скажите, вы что-нибудь знаете о Мондштадте? — Смотря что вас интересует, — мгновенно отозвался Чжун Ли. — Ну, например, как бы вы его описали? — Его часто называют городом свободы, и это абсолютная правда. Также его называют городом таверн и пьяниц, и с этим тоже трудно не согласиться. И все же этих двух определений недостаточно, чтобы в полной мере отразить суть Мондштадта. Хотя я бывал там всего несколько раз, каждый визит оставил у меня… хм, мягко говоря, неоднозначные впечатления. Я бы сказал, что у него переменчивая и легкомысленная натура под стать характеру его Архонта. — А что про него известно? — спросил Тарталья как бы между прочим. Он постарался придать голосу максимально расслабленную интонацию, чтобы ни в коем случае не выдать свой интерес к теме. — Только то, что он оставил регион много лет назад, но, в отличие от Властелина Камня, никогда не появлялся на людях и не одобрял никакие официальные церемонии. Он не явился на помощь даже недавно, когда город атаковала Бездна. Заметив недоумение на лице Тартальи, Чжун Ли пояснил: — Я слышал эту историю от приезжих торговцев. Две недели назад на Мондштадт напал дракон, который вызвал в городе сильнейшую бурю. Как оказалось, его сознание поработила Бездна, которая и раньше совершала набеги на город, но лишь недавно смогла прорвать его оборону и атаковать простых людей. В конце концов дракона одолели, но вот спасти город от разрушения жителям не удалось. Я предполагаю, что эта история напрямую связана с заказом, который получила госпожа директор. — Ах да, похороны, — вспомнил Тарталья. — Получается, в Мондштадте тоже нет собственного похоронного бюро. Как же они тогда поступают с мертвыми, интересно? — У каждого региона свои обряды. Тот факт, что они обратились за помощью в Ли Юэ, говорит о том, что ситуация вышла из-под контроля, и мы имеем дело с чем-то по-настоящему необычным. Впрочем, не будем загадывать наперед. Скоро мы сами все узнаем. В этот момент повозка пересекла мост и въехала в долину Гуйли. При виде знакомых пейзажей Тарталья не удержался от взгляда на раскинувшийся вдали лабиринт из каменных стен и упавших колонн — ничто в руинах не напоминало о его ночных похождениях. Будто навеки застыв во времени, долина встречала их все той же природной красотой и заброшенностью. Даже от фигур окаменевших магов не осталось и следа: очевидно, силы Властелина Камня оказалось недостаточно, чтобы надолго задержать Бездну — она всегда возрождалась, и Архонты были против нее бессильны. Осознание этого заставило Тарталью резко отвернуться — туда, где через равнину протекала бурная река, уносящаяся в море: единственное, над чем разруха была неподвластна. Тут он заметил, что Чжун Ли, нахмурившись, задумчиво смотрит на проносящиеся мимо руины. — Вы знаете, что произошло с этим местом? — спросил он так тихо, будто разговаривал сам с собой. — Его уничтожили в Войне Архонтов, — припомнил Тарталья один из прочитанных им справочников. — Верно. Но знаете ли вы, кто именно его уничтожил? Тарталья пожал плечами. — Властелин Камня, — произнес Чжун Ли, не отводя взгляд от утопающих в земле развалин. — Именно он сотворил это с долиной. Не ожидавший таких подробностей Тарталья какое-то время молчал, переваривая услышанное. — Почему он сделал это? — спросил он спустя паузу. — С ваших слов у меня создалось впечатление, что Властелин Камня всегда заботился о своем народе. — Каждому из нас рано или поздно приходится выбирать между тем, что важно, и тем, что необходимо. Вероятно, в тот день у Властелина Камня не было иного выбора, кроме как уничтожить долину Гуйли вместе со всеми ее жителями, чтобы спасти остальных людей. Он произнес это с такой горечью в голосе, что Тарталья тоже невольно ощутил необъяснимую тоску о временах, которых он не застал и к которым не имел никакого отношения. — Получается, он уничтожил собственный дом? — спросил он, будто впервые оглядывая окружающие их развалины: больше не холодные и равнодушные стены, а свидетели чужой боли и множества трагедий. — Так и есть. Впрочем, это всего лишь предположение. Никто из людей, видевших то сражение, не выжил, так что правда о событиях прошлого навсегда останется похороненной в этих руинах. Время, господин Чайльд, имеет свойство стирать любые воспоминания. На этом разговор был окончен, и оставшуюся часть поездки они провели в молчании. Чжун Ли невидяще глядел перед собой, будто о чем-то размышляя, а Тарталья рассеянно теребил пиджак, нащупывая лежащую в нем маску. После рассказа Чжун Ли он стал лучше понимать ценность своей находки — если это последнее, что осталось от когда-то процветающей долины, то неудивительно, что за ней ведется такая охота: и Фатуи, и Бездна наверняка захотят тщательно изучить предмет, который напрямую связан с трагическим прошлым их мира. Тарталья слышал о технологии извлечения воспоминаний из древних артефактов, но прежде никогда не задумывался о ней всерьез, считая ее одним из развлечений любителей истории, к которым он себя не относил. Какая, в самом деле, разница, что происходило в прошлом, если это никак не поможет ему в сражениях в настоящем? Сейчас он подумал, что ему бы не помешало подобное устройство: кто знает, какие тайны он раскроет, когда увидит, каким Моракс был тысячи лет назад — в дни, когда и мир, и люди были совсем другими, когда Бездны не существовало, а предшественница Царицы только начинала заселять северные земли, которые в будущем станут его холодной и суровой родиной. Постепенно развалины остались позади, и повозка выехала на зеленую равнину, омываемую бегущей рядом рекой. С этого момента окружающие пейзажи окончательно наскучили Тарталье, поэтому он, откинувшись на ящики, прикрыл глаза, будто собираясь уснуть, но на самом деле прокручивая в голове слова Чжун Ли и обдумывая дальнейшие действия. Итак, Анемо Архонт тоже исчез — ожидаемый, но все равно неприятный факт. Если бы Тарталья удосужился сразу разузнать про другие регионы, он бы точно оставил Мондштадт на самый конец путешествия, чтобы не терять зря время, которое можно потратить на поиски других Сердец. Еще неплохо было бы связаться с кем-то из Предвестников, чтобы они сообщили Царице о перемене его планов — вряд ли она одобрит самовольное путешествие в другой регион, пусть и с целью выполнить ее миссию. Хотя Тарталья мог свободно передвигаться по Тейвату, не отчитываясь о каждом шаге, все же не стоило испытывать ее великодушие, заставляя сомневаться в его преданности. Повозка в последний раз подпрыгнула на кочке и остановилась. Спереди раздалось недовольное ржание лошади, а за ним — приближающиеся шаги. — Ну все, приехали. Дальше я сегодня не поеду, даже не просите! Услышав шевеление рядом, Тарталья нехотя приоткрыл глаза: оказалось, что они остановились во дворе одноэтажного дома с двумя пристройками по бокам. Напротив же них, возле огибающей двор галереи, стоял одинокий мужчина и, прислонившись к перилам, с любопытством разглядывал их экипаж. Уже слезший с сиденья торговец держал лошадь за упряжь и выжидающе смотрел то на Тарталью, то на выбирающегося из повозки Чжун Ли. — Но ведь еще не стемнело! — возмутился Тарталья, не желающий покидать насиженное место: пусть и неудобное, но зато безопасное. — И что с того? — фыркнул торговец. — Имею я право на отдых или нет? — А оплата у нас почасовая, — вставил мужчина у галереи. — Да вы..! Тарталья гневно спрыгнул с повозки, собираясь напомнить торговцу, кто платил деньги за его уют, но поймал на себе предупреждающий взгляд Чжун Ли, явно готового вмешаться в назревающий конфликт. Почувствовав угрозу, извозчик предусмотрительно отступил на несколько шагов вместе с лошадью и успокаивающе произнес: — Ну зачем же так злиться? Доедете вы до своего Мондштадта, просто не так быстро! Или вы хотите совсем загнать мою бедную старую кобылку? Тарталье было сложно посочувствовать вполне крепкой и на вид здоровой лошади, безмятежно жующей травинку, но он решил не устраивать скандал — ранение вновь напомнило о себе жгучей болью, и выяснять с кем-то отношения у него не было ни сил, ни желания. Какой смысл превращаться в грозного Фатуи всего лишь из-за горстки монет, от потери которой он точно не обеднеет? Прошлая стычка с грабителем научила его, что в некоторых ситуациях лучше промолчать и приберечь силы на настоящих, действительно опасных противников, а не растрачиваться на каждого случайного встречного, кто жаден до чужой моры. «Ну и хорошего же извозчика подобрал Чжун Ли!», — подумал он обиженно, после чего направился к стоявшему у галереи мужчине — судя по всему, хозяину дома, — чтобы договориться о ночлеге. Про себя он продолжал возмущаться наглости торговца: чтобы так бессовестно пользоваться чужими деньгами..! Да если бы он ехал хоть немного быстрее, им бы вообще не понадобилась остановка — ну, приехали бы в Мондштадт посреди ночи, и что с того? Мужчина же сам убеждал их, что ему позарез нужно добраться до города до следующего утра. Видимо, предложение Тартальи показалось ему более выгодным, чем потенциальная прибыль от продажи товаров — вот он и не удержался от соблазна пожить за чужой счет. Хозяин быстро смекнул, что имеет дело с крайне щедрыми клиентами, и запросил за ночевку такую сумму, что даже у привыкшего переплачивать Тартальи глаза на лоб полезли. Еле-еле сторговавшись и отсыпав ему в руки внушительную гору монет, он в итоге заплатил не только за три большие комнаты, но и за ужин. — Будете за это мне должны! — шутливо бросил он Чжун Ли, убирая мешочек обратно в пиджак. К его удивлению, тот совершенно серьезно ответил: — Я верну вам долг. Как за этот раз, так и за прошлый, когда вы оплатили мне чай. — Я же пошутил, — поспешно уточнил Тарталья. Глаза Чжун Ли недовольно сверкнули. — Мора — это не шутка. Каждый раз, когда вы что-то приобретаете, вы заключаете своего рода контракт с продавцом — получаете обещание, что он вас не обманет и товар окажется качественным. Так что на вашем месте я бы не относился к деньгам столь легкомысленно. Тот пожал плечами и ничего не сказал. Повальная зацикленность местных жителей на море изрядно его утомила. Оставив торговца ухаживать за лошадью, они вошли в дом. В просторном, но немного пустоватом холле с минимумом мебели виднелось несколько арочных проходов, ведущих в разные части здания. Один из них привел их в длинный коридор, полный запертых дверей — туда им было и нужно. Дойдя до его конца, Тарталья притормозил и, обратившись к Чжун Ли, спросил: — Осмотрите мою рану? Мне кажется, она снова начала болеть. Но только осмотрите! Бинты я буду сам накладывать, ясно? Он старался произнести это как можно более дерзко, всем своим видом показывая, какое большое одолжение он делает Чжун Ли, позволяя ему прикасаться к себе. Хоть Тарталья и был готов закрыть глаза на то, что его раздевали, пока он был без сознания, больше он не собирался терпеть подобного отношения. Чжун Ли кивнул. — Как скажете. Тогда я пойду попрошу бинты у хозяина. Сомневаюсь, что вы захватили их с собой, когда собирались в дорогу. Проводив взглядом удаляющуюся спину консультанта, Тарталья вошел в ближайшую комнату. Едва он сделал шаг внутрь, ему в нос ударил невыносимый запах пыли, отчего он несколько раз чихнул. Несмотря на то, что изнутри комната выглядела довольно уютно, было заметно, что в ней давно никто не останавливался: на старой, потрепанной временем мебели лежал толстый слой грязи, и только кровать казалась чистой и свежей, будто ее недавно застелили бельем в ожидании гостей — создавалось ощущение, что они остановились не на постоялом дворе, а в давно пустующем доме. За те деньги, которые он заплатил за жилье, Тарталья ожидал чего-то гораздо более роскошного, чем видавшую свои лучшие дни комнату, где даже бадьи для купания не было — видимо, за ней ему тоже придется обращаться отдельно. Вот вам и хваленое гостеприимство! Он снял пиджак и бросил его на край кровати. Затем Тарталья расстегнул ремни, хаотично разложил их под пиджаком и, наконец, спрятал в образовавшейся куче маску Властелина Камня. Убедившись в том, что она надежно скрыта от глаз любого вошедшего в комнату, он подошел к окну и выглянул во двор: сбоку мелькнули темно-золотистые пряди Чжун Ли, заходящего в дом. Едва он скрылся из виду, как подвозивший их торговец принялся оживленно переговариваться с хозяином — казалось, будто они были хорошими приятелями, которые встретились после долгой разлуки и теперь обсуждали новости: то ли их объединила любовь к деньгам, то ли торговцу было не впервой останавливаться на этом постоялом дворе. Тарталья на всякий случай запомнил эту деталь. В дверь коротко постучали, и он быстро улегся на одно из наименее запыленных кресел, сбросил сапоги, закинул на подлокотник ноги и крикнул: «Открыто!». По изможденному долгой поездкой телу тут же прошла волна долгожданного расслабления, и Тарталья почувствовал, что, если кто-то прямо сейчас прикажет ему встать, он попросту не сможет этого сделать: слишком много сил отняло у него ранение. В таком состоянии он не смог бы самостоятельно преодолеть и половины пути до Мондштадта — сразу выдохся бы. Чжун Ли вошел в комнату с охапкой каких-то тканей. Аккуратно разложив их на столе, он изучающе взглянул на развалившегося в кресле Тарталью и спокойно произнес: — Могу ли я попросить вас снять рубашку? Тот немного смутился, но послушно стянул рубашку через голову и отбросил на кровать. Плавно пролетев через всю комнату, рубашка приземлилась поверх пиджака, но, не удержавшись, соскользнула по нему на пол — к счастью, сам пиджак с места не сдвинулся и своего содержимого не раскрыл. Чжун Ли не стал комментировать бытовые привычки Тартальи — молча склонился над ним и осторожным, почти невесомым движением обнаженных рук оттянул края бинтов. За ватой и обрывками ткани было плохо видно область раны, но от одного взгляда на разрезанную кожу Тарталье стало немного не по себе. Не то чтобы он брезговал или боялся вида крови, — ранения вообще его не пугали, — но созерцание кровавой полосы на собственной талии было не самым приятным зрелищем, поэтому Тарталья отвел взгляд. Вместо этого он стал смотреть на Чжун Ли: на то, как подрагивает его челка от каждого движения и как тонкие пальцы разматывают слои перевязки, спускаясь все ниже к его бедру. — Кожа воспалилась, — пояснил он, заметив внимание Тартальи. — Вам и правда следовало провести больше времени в кровати, а не нестись сломя голову на очередное задание. В его голосе звучало не осуждение, а скорее сдержанное недовольство. Тарталья в очередной раз задался вопросом, для чего Чжун Ли ему помогает и почему так сильно цепляется за его жизнь, будто вопрос выздоровления Тартальи был для него чем-то вроде личной ответственности. — Сегодня на ужин приготовлю вам целебный чай, — подытожил Чжун Ли. — Он снимет воспаление и успокоит боль. Если вы будете почаще менять перевязку, рана быстро заживет. Хм… Вы сможете самостоятельно снять оставшиеся бинты? Скажите мне, когда будете готовы, и я подам вам новые. Тарталья поспешно заверил: — Да-да, у меня есть опыт в самолечении. Как только Чжун Ли отвернулся, Тарталья рывком стянул брюки и стал неуклюже сдергивать с себя ту часть бинтов, которая проходила по его ноге. Освободившись от тугой перевязки, он ощутил непривычную легкость в теле и особенно в области талии, которая теперь выглядела совсем жутко: как кровавая впадина, порез тянулся вдоль всего правого бока и лишь немного не доходил до живота — ударь грабитель чуть левее, и шансы Тартальи на выживание резко бы снизились. — Я… я готов, — выдохнул Тарталья, надеясь, что Чжун Ли окажется достаточно деликатным, чтобы не повернуться прямо сейчас — от неловкости происходящего он бы врезал тому, не задумываясь. Но консультант проявил тактичность, когда он, взяв заранее приготовленную перевязку, не глядя протянул ее Тарталье. На мгновение их пальцы пересеклись, но Чжун Ли быстро отвел руку и спрятал ее за спиной. — Если вам понадобится помощь… — начал он робко. — Я сам справлюсь! — выкрикнул Тарталья, безуспешно борясь с бинтами, которые норовили сползти с живота и упасть на ногу, вместо того чтобы ровно обмотать его тело. От смущения из-за присутствия в комнате Чжун Ли его руки так тряслись, что Тарталья при всем желании не смог бы завязать и узла. Не помогало ситуации и то, что ему приходилось то и дело отвлекаться и поглядывать на консультанта, проверяя, не видит ли он его мучений. Наконец Тарталье удалось кое-как закрепить бинты, после чего он, довольный, надел брюки, поднял с пола рубашку и гордо произнес: — Вот и все. Спасибо за осмотр, но я мог и сам справиться! Чжун Ли повернулся и оценивающе оглядел Тарталью, который всеми силами старался придать себе невозмутимый вид. Получилось у него это плоховато: он ощущал себя дорогим товаром в лавке с сувенирами, который рассматривает придирчивый покупатель, пытаясь отыскать на нем мельчайший изъян. — Неплохо, — изрек Чжун Ли, отводя взгляд, и Тарталья поспешно засунул голову в рубашку, мысленно зарекаясь когда-либо перед ним оголяться. — Вот только ваша перевязка долго не протянет, если вам придется внезапно вступить в бой. — С чего бы мне это делать? — удивился Тарталья, возвращаясь в прежнюю расслабленную позу на кресле. — Вы, вроде, хотели, чтобы путешествие прошло мирно? Не, ну я-то всегда за то, чтобы кого-то побить, особенно этого наглого, хитрого… — Возможно, у нас нет выбора. Чжун Ли обернулся на дверь и на несколько секунд замолчал, будто к чему-то прислушиваясь, а потом, понизив голос, спросил: — Вы заметили, что дом, где мы остановились, выглядит подозрительно заброшенным для места, где должны регулярно проезжать повозки? — Здесь и правда пыльновато, — согласился Тарталья, оглядывая ветхую мебель. — И других постояльцев почему-то нет… — Как и следов колес, — кивнул Чжун Ли. — Думаю, мы должны быть осторожнее этой ночью. Тот торговец, которого мы встретили, неспроста привез нас в это место. Я наблюдал за хозяином все время, пока вы разговаривали, и почти уверен в том, что его заинтересовала ваша мора. В Тарталье пробудился азарт. — Думаете, они грабители? — с предвкушением в голосе спросил он. Ощутив прилив сил, он приподнялся на локтях и уставился на стоявшего напротив Чжун Ли. — Наверняка. Но я бы на вашем месте пока не делал поспешных выводов — это лишь подозрения, которые могут оказаться ложными. Я только хочу посоветовать вам соблюдать осторожность, пока вы здесь, и не действовать безрассудно. Помните, что второго ранения вы можете не пережить. С этими словами Чжун Ли покинул комнату, оставив Тарталью наедине с охватившей его жаждой боя, которой он никогда не мог противостоять.