Тени Тейвата

Следующее утро прошло на удивление спокойно. Проснувшись на рассвете, Тарталья позволил себе еще долго нежиться в кровати, не думая ни о чем и просто отдыхая перед предстоящей поездкой. Смутно он припоминал, что ночью ему снова снился кошмар, где он с кем-то сражался, но сон так быстро растворился в его памяти, что Тарталья не успел запомнить его детали, чему был несказанно рад: в последнее время ему нечасто приходилось просыпаться в таком благостном настроении. Даже ранение его почти не беспокоило: боль ушла, превратившись в едва ощутимый зуд — раздражающий, но вполне терпимый. Заглянув под сбившиеся за ночь бинты, Тарталья увидел, что разрез начал понемногу затягиваться: воспаление спало, кожа потеряла болезненную красноту, а края раны стали более ровными. Неудивительно, что он так хорошо выспался: Чжун Ли явно не соврал, когда рассказывал об успокаивающих свойствах местного чая. Выходит, консультант и правда пытался его вылечить..? Осознание этого поставило Тарталью в тупик. Ему была чужда сама мысль о том, что кто-то способен ему помогать, не требуя ничего взамен, и объяснить такое внимание к собственной персоне он попросту не мог. Вся личность консультанта была для него загадкой, которую хотелось разгадать; вызовом, проигнорировать который Тарталья был не в силах. В его жизни было не так много людей, которые вызывали у него настолько сильный интерес, а еще меньше тех, кому удавалось его впечатлить — Чжун Ли же делал это с такой легкостью и частотой, что Тарталья невольно задумался: а точно ли консультант тот, за кого себя выдает? На всякий случай он решил не упускать его из виду: кто знает, что на уме у того, кто, не моргнув глазом, отправил его в логово грабителей, пусть даже и зная, что вреда они не причинят. С такими мыслями Тарталья стал перевязывать рану оставшимися с вечера бинтами. После этого он какое-то время сидел на кровати без движения, наслаждаясь царящей вокруг тишиной и безмятежностью, пока не услышал за дверью шаги. Тогда Тарталья лениво поднялся на ноги, натянул штаны и рубашку и выглянул в коридор — оказалось, это «хозяин» подошел поинтересоваться, чего желают гости. Видимо, за ночь грабитель осмыслил все произошедшее и осознал, какую огромную услугу оказал ему Чжун Ли, когда не выдал его миллелитам. В благодарность мужчина не только притащил им в комнаты большие бадьи для купания, но и приготовил завтрак — то, откуда он взял свежие продукты в такой глуши, Тарталья деликатно решил не уточнять. Когда он вошел в обеденный зал, Чжун Ли тепло поприветствовал его: — Доброе утро, господин Чайльд. Как вы отдохнули? — На самом деле неплохо, — признался Тарталья, усевшись напротив. — Между прочим, ваш целебный чай — просто нечто! Из чего вы его приготовили? — В его рецепт входит много растений, большинство из которых можно отыскать только в горах Ли Юэ. К счастью, я нашел подходящие листья на местной кухне — полагаю, они остались от прежних владельцев дома и еще не успели потерять свои целебные свойства. — И правда повезло, — согласился Тарталья. — Рана стала болеть гораздо меньше. Вам точно место в похоронном бюро, а не в лавке лекаря? Ха-ха! — Я рад, что это помогло. Когда приедем в Мондштадт, нужно будет еще раз сделать вам перевязку — на всякий случай. Они приступили к еде. Пока они завтракали, Чжун Ли снова учил его пользоваться палочками — правда, безуспешно: еда падала в тарелку в ту же секунду, как Тарталья пытался ее ухватить. В итоге, громко возмущаясь почти все время трапезы, он все-таки научился худо-бедно доносить до рта крупные кусочки овощей, однако с рисом ему так и не удалось справиться — он остался нетронутым лежать на тарелке. Судя по довольному лицу Чжун Ли, тот посчитал это большим прогрессом. Собравшись, они направились к повозке, одно из колес которой заметно выделялось на фоне других своей кривизной. Извозчик смотрел на них чуть затравленно, дожидаясь, пока Тарталья и Чжун Ли с комфортом усядутся в опустевший кузов, после чего дернул за поводья, и лошадь бодро поскакала по дороге, увозя их прочь от заброшенного дома. В этот раз их путь лежал через затонувшую долину, о которой Тарталья читал в справочнике — судя по всему, именно здесь жили первые поселенцы Ли Юэ до того, как река Бишуй вышла из берегов и затопила всю округу. Теперь о былом величии долины напоминали лишь развалины прежних построек — жизнь покинула эти места, проиграв бой разрушительной и беспощадной стихии. Всюду, куда Тарталья ни бросал взгляд, он видел бесконечную водную гладь, из которой торчали редкие холмики-острова. То тут, то там встречались густые заросли тростников, а на поверхности воды лежали круглые чашечки лотоса, тянущиеся к солнечному свету. Время от времени они проезжали брошенные поселения, чьи дома почти наполовину утопали в воде, и перекошенные хижины, где до сих пор лежали оставленные рыбаками сети и снасти. Вскоре на другом берегу показалось высокое здание, чем-то напомнившее Тарталье сгорбленного великана: настолько сильно его балконы и винтовые лестницы нависали над затопленной долиной. Заметив его любопытство, Чжун Ли пояснил, что это — постоялый двор «Ваншу», самое популярное место отдыха среди приезжающих в Ли Юэ торговцев. Воспользовавшись случаем, Тарталья попросил его побольше рассказать про местные болота — ему стало интересно, какую версию событий изложит консультант. Тот согласился с таким энтузиазмом, будто только и ждал момента, чтобы поделиться с ним знаниями — нашел идеального слушателя своих историй. Так они и провели большую часть поездки: Чжун Ли рассказывал Тарталье о значимых местах Ли Юэ, а тот с большим интересом его слушал, стараясь запомнить как можно больше деталей. Хотя история его никогда не привлекала, в исполнении консультанта даже самая занудная хроника приобретала черты захватывающего приключенческого романа, а однообразные развалины превращались в почти живописные пейзажи. Тарталья только и успевал, что крутить головой, переводя взгляд с одной стороны дороги на другую, чтобы отыскать те места, о которых они говорили. Постепенно болота остались позади, и они въехали в узкое ущелье. Бурная река, сопровождавшая их все время путешествия, скрылась за поворотом, и теперь их окружали только серые скалы, не дающие лучам солнца добраться до дна прохода, где едва могла протиснуться одна повозка. Впрочем, долго трястись на неровной дороге им не пришлось: ущелье быстро вывело их к речному заливу с несколькими водопадами. Тяжелая вода стекала с каждой скалы, мимо которой они проезжали, и с шумом сбрасывалась в пенящуюся реку, окатывая повозку холодными брызгами. Когда они наконец выбрались из-под тени гигантских водопадов, пейзажи снова переменились. По левую руку, как и прежде, тянулась неприступная скала, зато по правую раскинулось озеро с такой прозрачной водой, что можно было увидеть, как в ней плескается стая рыб, которых пытался выловить одинокий хиличурл. Несколько крио слаймов, сидящих на заледеневшей воде, при виде повозки попрыгали в ее сторону, но отстали прежде, чем Тарталья успел их спугнуть — а затем впереди появились каменные стены Мондштадта. Тарталья вытянул шею и вгляделся в далекий город, раскинувшийся на горизонте: в его треугольные крыши, в острые башни с торчащими из них дымоходными трубами и в непрерывно вращающиеся лопасти огромных мельниц — главных символов региона. Все в окружающем пейзажем говорило о том, что это земли Анемо Архонта: ветер свободно гулял по зеленым холмам, и даже издалека было видно, как мягко бьются о берег волны омывающего город озера, будто боясь ему навредить. Оттого удивительно, что на фоне своих необъятных просторов Мондштадт казался почти неприступной крепостью: прочные стены защищали его со всех сторон, не давая врагу и шанса подступить неожиданно — единственным входом в город был узкий мост, который удобно просматривался со стены. — Не многовато ли тут стен для города свободы? — удивился Тарталья. — Свобода не всегда означает безопасность. Мондштадту приходилось переживать тяжелые времена, поэтому его жители не понаслышке знают, какова цена их мира и спокойствия. В этот момент они спустились с холма и въехали в березовую рощу. Когда дорога расширилась, их взору предстал стоящий на пригорке особняк. Его многочисленные башни возвышались над ровными рядами виноградника, чьи кусты кругами покрывали склоны от дороги до самой вершины — сплошное зеленое полотно. — Что это за место? — поинтересовался Тарталья, провожая взглядом виноградные поля. — Знаменитая мондштадская винокурня, я полагаю. О ней писали в том заказе, который получила госпожа директор. Позже я вернусь сюда, чтобы узнать все детали дела, но до этого мне нужно будет кое с кем повидаться. — Повидаться? У вас что, есть друзья в Мондштадте? — Не сказал бы, что мы друзья. Прежде нам приходилось довольно тесно общаться, но эти времена давно прошли, и сейчас мы не более чем старые знакомые. Если честно, я бы предпочел, чтобы мы не виделись и дальше, но, боюсь, в нынешних обстоятельствах это единственный надежный способ узнать, что произошло в городе. «Мне бы тоже не помешало это выяснить», — подумал Тарталья, а вслух заметил: — Знаете, иногда вы так говорите, будто вам лет пятьдесят. Откуда вы столько знаете, если постоянно заняты в бюро? — Я много читаю, — лаконично ответил Чжун Ли. — А боевые навыки у вас откуда? Если честно, я еще ни разу не встречал человека, который бы обращался с копьем так же, как вы. Где вы этому научились? — Я сам придумал этот стиль. Тарталья уставился на него с неподдельным восхищением. — И вы так спокойно об этом говорите? — выдохнул он. — Да вы хоть представляете, насколько вы талантливы? Теперь я не отстану от вас, пока вы не покажете мне пару своих приемов! Он сказал это с таким напором, что Чжун Ли немного растерялся. — Вас правда это восхищает? — спросил он с неожиданной робостью. — Ха! Уж в чем-чем, а в боях я хорошо разбираюсь, и вы — один из лучших воинов, которых я встречал! — Могу сказать то же самое про вас. Внутри Тартальи что-то радостно встрепенулось, и он смущенно затараторил: — Нам надо обязательно как-нибудь сразиться! Хочу посмотреть, как вы отобьете мои фирменные удары! — Я бы на вашем месте не был столь воодушевлен. Я не применяю свои боевые навыки без особой на то причины. За свою жизнь я успел побывать во многих битвах и не находил в этом ничего веселого, а тем более увлекательного. Чжун Ли замолк, явно не собираясь больше вдаваться в эту тему, но Тарталья был не намерен отступать. Он понимал, что ведет себя довольно нагло и бесцеремонно, расспрашивая его о прошлом, но сдержать нахлынувшее на него любопытство тоже не мог — слишком уж интересно было узнать, что скрывается за утонченной натурой консультанта. — Если вы были воином, — осторожно начал Тарталья, придвинувшись поближе, — то что привело вас в похоронное бюро? Сомневаюсь, что на этой работе вам часто приходится использовать оружие. — Я решил помогать людям другими методами. — Но вы ведь не до конца оставили сражения, так? — Сражения невозможно оставить. Их отголоски до сих пор преследуют меня, и с этими призраками даже я не в силах справиться. Вам ведь тоже это хорошо знакомо, не правда ли? Перед глазами Тартальи пронеслось видение нескончаемого боя, в котором он против воли участвовал каждую ночь. — Вы правы, — признался он спустя паузу. — Битва никогда не оставляет меня. Но я не верю, что однажды смогу, как вы, начать новую жизнь. «И что вообще доживу до нее», — подумал он с тоской и быстро отвернулся, чтобы Чжун Ли не заметил перемену в его эмоциях. К его удивлению, когда тот заговорил, его голос звучал мягко и утешающе. — Я понимаю ваши сомнения. Некогда я и сам был человеком, который жаждал построить идеальный мир, но время научило меня, что никакие великие цели не стоят риска потерять все. — Поэтому вы стали консультантом? — Верно. Тарталья собирался продолжить допрос, но повозка внезапно дернулась, заставив его повалиться на Чжун Ли, и остановилась. Оглядевшись, Тарталья обнаружил, что они подъехали к мосту, ведущему в город — увлекшись разговором, они и не заметили, как прибыли на место. — Вот и Мондштадт, — подал голос извозчик со своего сиденья. — Теперь вы меня отпускаете? — Вы выполнили уговор, — отозвался Чжун Ли, спрыгнув с повозки — Тарталья, не мешкая, последовал за ним. — Благодарю вас за то, что подвезли, и прошу не забывать о последствиях, которые вам грозят, если вы нарушите контракт. В отличие от меня, Властелин Камня не дает вторых шансов. С этими словами Чжун Ли сложил руки и наклонил голову в жесте благодарности, после чего выжидающе взглянул на Тарталью, чтобы тот также поблагодарил мужчину — пусть он чуть их не ограбил, но до города довез вполне благополучно. Извозчик отреагировал на их поклоны слегка натянутой улыбкой, после чего тронул поводья, и лошадь направилась в обратный путь. — Пойдемте поищем гостиницу, — предложил Чжун Ли, когда они двинулись к мосту — безлюдному, если не считать стаи голубей и маленького мальчика, кидающего им крошки. — В любом путешествии следует в первую очередь позаботиться о своем комфорте. Когда они приблизились, голуби испуганно захлопали крыльями, после чего разлетелись в разные стороны, оставив недоеденные крошки лежать на каменных плитках моста. — Эй! Зачем вы распугали голубей? Что они вам сделали? — раздался рядом обиженный детский голос. Чжун Ли остановился и внимательно посмотрел на мальчика. — Прошу прощения, — сказал он без тени иронии. — Мы не нарочно. Мальчик обиженно всхлипнул. — Вы, взрослые, всегда так! Никому нет дела до моих голубей! Тарталья не выдержал и обернулся: мальчик вытирал руками хлынувшие из глаз слезы и стоял с таким удрученным видом, что невозможно было не проникнуться жалостью к несчастному ребенку. — Эй, не плачь, — как можно более успокаивающе произнес Тарталья, подходя ближе. — Вот увидишь, голуби вернутся сразу, как мы уйдем. Просто они не любят незнакомцев вроде нас, вот и не хотят с нами водиться, ха-ха! Тот вытер глаза и с любопытством взглянул на Тарталью. — Так и есть! Они боятся других людей и дружат только со мной! Но теперь я им скажу, что вы хорошие и они могут не разлетаться! Но вы тоже, пожалуйста, больше не разгоняйте их, а то я маму позову! Тарталья едва удержался от того, чтобы не рассмеяться, и повернулся к Чжун Ли в поисках поддержки. Тот ответил ему добродушной усмешкой, а потом спросил: — Мальчик, скажи, ты ведь живешь здесь? — А как же! — отозвался он, мгновенно перестав плакать. — Я каждый день прихожу сюда, чтобы кормить голубей, поэтому вижу каждого, кто сюда приезжает! Я и вас увидел самым первым, даже быстрее рыцарей! — Правда? В таком случае можешь мне рассказать, что произошло недавно? Говорят, здесь была сильная буря. Мальчик активно закивал. — Да, было очень страшно! Взрослые сказали мне скорее возвращаться домой, но я же не мог оставить голубей! Я побежал за ними, но они все разлетелись, потому что злой дракон их напугал! Я сам видел, как он влетел в город, большой и страшный! — он широко развел руки, показывая его размеры, но вышло не очень впечатляюще: в его исполнении дракон получился не длиннее крокодила. — Вот такой он был! А что было дальше, я не знаю, потому что начался сильный ветер и я сразу побежал прятаться! — Спасибо большое, — поблагодарил его Чжун Ли. — Ты нам очень помог. Он кивнул Тарталье, и они направились дальше по мосту, оставив мальчика разбрасывать вокруг хлеб. Когда они подошли к городским воротам, путь им преградили двое стражников, стоящих по обе стороны от входа. — Пожалуйста, назовите ваши имена и цель визита. Тарталья переглянулся с Чжун Ли, убеждаясь в том, что ему это не послышалось. — Вот так вы в городе свободы приветствуете гостей? — спросил он с демонстративным недовольством. — Извините, приказ свыше, — чуть устало ответил один из стражников — видимо, в последнее время ему приходилось повторять эту фразу так часто, что она ему уже надоела. — Мы не имеем права никого впускать в город, пока не убедимся в том, что вы не имеете отношения к Бездне. — Разумные меры, — спокойно заметил Чжун Ли. — Что ж, мы прибыли из Ли Юэ для проведения похоронного обряда. Меня зовут Чжун Ли, я консультант похоронного бюро «Ваншэн» — вот моя визитка. А этот молодой человек мой ассистент, господин Чайльд. — Фатуи? — настороженно спросил стражник, оглядывая Тарталью с ног до головы, пока тот старательно скрывал удивление от получения звания ассистента. — Нам приказано обыскивать всех Фатуи и не впускать в город до распоряжения начальства. — Я могу поручиться за этого человека. Видите ли, без своего ассистента я буду как без рук, а мне необходимо приступить к работе в ближайшее время. Наше бюро дорожит своей репутацией, и любое промедление могут усугубить ситуацию с похоронами. Мне бы не хотелось, чтобы кто-то пострадал из-за столь нелепой заминки. Стражник еще раз с подозрением оглядел застывшего с самым невинным видом Тарталью, потом вопросительно посмотрел на своего напарника, будто бессловесно совещаясь с ним, после чего с тяжелым вздохом отвел оружие и отошел в сторону. — Под вашу ответственность! — бросил он в спину уходящему Чжун Ли. Тарталья на всякий случай ускорил шаг, догоняя консультанта: лучше было не оставаться наедине со стражниками, которые могли передумать в любой момент. Пройдя через ворота, они оказались посреди небольшой рыночной площади, вымощенной камнем. По обе стороны дороги тянулись лавки с фруктами и овощами, а также полупустые торговые повозки, которые явно не пользовались популярностью у местных жителей — их хозяева стояли со скучающим видом и с надеждой смотрели на каждого прохожего. Посередине же площади начиналась широкая лестница, поднимающаяся, словно в гору, к центральной площади, где находился большой фонтан. — Видите то здание вдалеке? — раздался рядом тихий голос Чжун Ли. — Это храм Анемо Архонта. Или по крайней мере им был до недавних событий. Тарталья поднял голову и действительно увидел между домами стоящее, как на пьедестале, белоснежное здание, сияющее в солнечных улицах. Возможно, в прежние времена оно производило куда большее впечатление, но сейчас, когда некоторые из его башенок были разрушены, его вид навевал скорее ощущение тоски: прежде симметричное, здание немым укором глядело на чистые и ровные нижние улицы, напоминая о недавней катастрофе. Также не хватало крыш у нескольких стоящих на возвышении жилых домов, а где-то и были обрушены и сами стены, окружавшие город. — Похоже, Мондштадту пришлось несладко, — задумчиво прокомментировал он. — Разруха, как будто после битвы! — Здесь и была битва. Полагаю, в пострадавших районах вам расскажут об этом подробнее, если вы наведаетесь туда. — А вы разве не пойдете со мной? — удивился Тарталья. Чжун Ли покачал головой. — Я обещал, что не стану вмешиваться в ваши дела, и намерен сдержать слово. Предлагаю спросить у кого-нибудь, где находится ближайшая гостиница, чтобы разобраться с вашей раной, а потом приступить к делам. — Ну, тут я даже знаю, кто нам поможет, — хмыкнул Тарталья и устремился по лестнице к заранее примеченной им стойке Гильдии искателей приключений — единственному во всем городе знакомому ему месту. Как он и ожидал, секретарь мгновенно сориентировала его в местных улицах и кратко рассказала все, что следовало знать новоприбывшему в город: из-за нападения Бездны некоторые районы оказались под угрозой обрушения, поэтому проход в них был закрыт; после заката вводился комендантский час, за нарушение которого могли отправить в тюрьму; рыцари получили указ обыскивать не только приезжих, но и любого местного, замеченного в чем-то подозрительном, из-за чего многие горожане перестали выходить на улицы и почти все время проводили в тавернах. Гостиниц же в городе осталось всего две: в первую, более дешевую, заселялись торговцы, чей бизнес сейчас переживал не лучшие времена, а во вторую, дорогую и респектабельную — дипломаты и те немногие Фатуи, кому удалось пройти мимо стражников и попасть в город. В остальные же городские гостиницы временно поселили тех, чьи дома пострадали при атаке на город. Недолго думая, Тарталья решил отправиться во вторую: в конце концов, почему бы и не пожить на широкую ногу, пока у них есть такая возможность? Ему-то было все равно, а вот Чжун Ли, будучи консультантом похоронного бюро, вряд ли мог позволить себе даже одну ночь в подобном месте — пусть в кои-то веки побалует себя. Да и должен же он как-то отблагодарить консультанта за помощь! Они направились в гостиницу. Почти сразу Тарталья убедился в том, что Чжун Ли не преувеличивал, когда называл Мондштадт городом таверн — они и правда встречались на каждом шагу и сразу привлекали внимание яркими вывесками и запоминающимися рекламными плакатами. Что самое удивительное, прямо над питейными заведениями находились жилые дома с черепичными крышами, балконами, мансардами и широко распахнутыми окнами с резными ставнями — за некоторыми из них виднелись запустевшие комнаты, чьи хозяева, похоже, возвращались домой только в комендантский час, да и то — чтобы поспать и наутро продолжить пить. Нужное им здание находилось на углу небольшой площади с пересохшим фонтаном. Когда они приблизились, стоящий у дверей охранник бросил на Тарталью подозрительный взгляд и как будто захотел что-то ему сказать, но передумал и молча пропустил его внутрь — видимо, он посчитал, что раз дозорные не посчитали Фатуи угрозой, то и ему беспокоиться не о чем. Управляющий оказался куда более гостеприимным: любезно предложил им самые уютные, по его словам, комнаты, «которые заслуживает каждый гость города свободы». Судя по тому, что на доске с ключами от комнат за его спиной пустовала всего пара крючков, эта гостиница сейчас переживала не лучшие времена — вот управляющий и пытался всячески выслужиться, боясь упустить постояльцев. Когда Тарталья поднялся в комнату, полностью оправдавшей звание самой уютной и дорогой, и закончил обустраиваться, к нему в дверь постучался Чжун Ли. Дождавшись разрешения войти, он внес в комнату охапку свежих бинтов и какую-то пробирку, наполненную густой белой смесью. — Это дал мне управляющий гостиницы, — пояснил Чжун Ли, заметив немой вопрос Тартальи. — Узнав о вашей ране, он предложил мазь от местного алхимика, которая должна ускорить заживление. Вы же не против того, чтобы ее опробовать? Если честно, мне самому крайне интересно посмотреть на ее эффект. На самом деле Тарталья предпочел бы, чтобы на нем не проводили подобных экспериментов, но, помня о произошедшем на постоялом дворе, он решил согласиться — уж лучше он будет в курсе того, что с ним делают, чем потом выяснит, что его снова использовали в своих планах. Морально приготовившись к очередной порции неловкости, он молча стянул рубашку и повернулся к Чжун Ли боком, чтобы тому было удобнее осматривать рану. В этот раз консультант провозился с бинтами недолго — лишь немного размотал верхний слой перевязки, после чего, удовлетворенный увиденным, попросил Тарталью самостоятельно обработать края раны мазью. Тот облегченно выдохнул: от одной мысли о том, что Чжун Ли будет дотрагиваться пальцами до его обнаженного тела, ему хотелось провалиться сквозь землю от стыда. В глубине души Тарталья понимал, что такая бурная реакция на простое прикосновение иррациональна, но поделать с собой ничего не мог: ну не привык он, чтобы другие люди его трогали! Особенно так, как это делал консультант: настолько бережно и деликатно, будто Тарталья был хрупкой вазой, которая разобьется от одного неосторожного движения. Когда он закончил обрабатывать себе рану и оделся, Чжун Ли оторвался от созерцания картины на стене, бегло осмотрел его перевязку и тепло заметил: — Что ж, полагаю, моя помощь больше вам не понадобится, а значит, мы можем наконец заняться делом. С этого момента не смею вас задерживать. Удачи вам в ваших поисках, господин Чайльд, и берегите себя. Он вышел из комнаты и плотно закрыл за собой дверь. По звуку его шагов Тарталья догадался, что тот не стал возвращаться к себе — сразу двинулся в сторону лестницы. Дождавшись, когда шаги стихнут, он бесшумно приоткрыл дверь и тоже направился в конец коридора — вслед за Чжун Ли. План, который созрел у Тартальи, заключался в том, чтобы разузнать, что за таинственный заказ получило похоронное бюро. Если ему повезет и в деле окажутся замешаны призраки, то ему придется вновь изобразить увлеченного ассистента, чтобы пробраться на винокурню и вмешаться в расследование Чжун Ли — разумеется, так, чтобы остаться вне подозрений. Тарталья был готов поспорить на что угодно, что этот заказ рано или поздно выведет его на Анемо Архонта — иначе просто быть не могло. На примере Ли Юэ он успел убедиться в том, что даже самый скрытный из них может оказаться не таким уж неуловимым, если узнать его слабость и правильно ей воспользоваться. Как бы хорошо Архонт ни прятался от народа, как бы упорно ни игнорировал их беды, он должен был оставить хоть какой-то след в местной истории — даже если этот след ведет к давно не живым людям. Но построенный им грандиозный план рухнул в ту же секунду, как он, тихо ступая по выложенному ковром полу в направлении лестницы, услышал позади знакомый — и оттого неприятный — женский голос: — Вот уж не думала, что встречу тебя здесь, малыш Чайльд. Что, Гео Архонт оказался тебе не по зубам? Тарталья застыл, не веря своим ушам. Лишь один человек в его окружении умел говорить настолько надменно и холодно, будто весь мир был ей глубоко противен. Подавив обреченный вздох, он медленно повернулся к стоявшей за его спиной девушке, которую он бы никогда ни с кем не перепутал. — Привет, Синьора.