Тени Тейвата

Синьора смотрела на него с таким презрением, будто он был раздражающим насекомым, который успел ей надоесть одним своим появлением в гостинице. В ее глазах сверкали гневные огоньки, возвещавшие о том, что она вот-вот вспыхнет — покроется пламенем вместе с пронзительно алой накидкой на ее плечах, которая одним своим видом напоминала горящий костер, охватывающий белоснежную кожу девушки. — Здравствуй, Чайльд, — процедила она, не сводя с него уничижительного взгляда. — Вижу, ты тут неплохо проводишь время: расслабляешься в роскошной гостинице, тратишь деньги Ее Величества, пока остальные работают… Между прочим, знает ли она о том, что ты снова своевольничаешь? — Я не обязан перед тобой отчитываться, — Тарталья скрестил руки на груди. — И вообще, с чего ты взяла, что меня интересует Гео Архонт? Синьора демонстративно рассмеялась. — О, наивный малыш Чайльд, ты правда считаешь, что единственный разыскиваешь Сердце Бога? Разумеется я знаю про Гео Архонта, потому что только тебя могли к нему отправить. От неприкрытой насмешки в ее голосе Тарталья ощутил жгучую обиду, и внутри него что-то яростно задрожало. Ему пришлось приложить все оставшиеся у него душевные силы, чтобы произнести следующую фразу тем же спокойным тоном, что и прежде. — Я рад, что ты еще не подавилась своим ядом. Разочарую тебя: я здесь, потому что давно нашел Сердце Гео Архонта и теперь хочу помочь остальным Предвестникам. Думаю, что не ошибусь, если предположу, что никто, кроме меня, еще не преуспел в своих поисках, ведь иначе мы бы давно об этом узнали. Ну, так как насчет сотрудничества? Синьора громко фыркнула. — Серьезно? Сотрудничество с тобой? Да я скорее выпью местного вина, чем позволю тебе отобрать мое задание. Кстати, удивлена, что после твоего визита Ли Юэ не остался лежать в руинах. Если бы я хорошо тебя не знала, я бы решила, что ты потерял хватку. Куда подевались твои знаменитые боевые навыки, которыми так любишь хвастаться? Он вновь подавил в себе желание ответить Синьоре грубостью на грубость — ну уж нет, он не позволит Синьоре добиться своего, не даст ей вывести его из себя и опуститься до ее уровня! — Синьора, ты можешь хоть раз меня выслушать? Я первый человек, который смог найти подход к Архонту и добиться его расположения. Раз задание относится ко всем Предвестникам, то я не вижу причин, по которым мы не можем действовать сообща. Давай так: я помогу тебе отыскать Сердце, а ты взамен расскажешь мне, кого в какие регионы отправили. Ну что, согласна? — Ха, а награду в итоге получишь ты один? Пожалуй, обойдусь. Мне гораздо интереснее будет понаблюдать за твоими попытками отыскать мое Сердце, из-за которого я вынуждена здесь торчать. И да, советую тебе не слишком задаваться: среди Предвестников разнесся слух, что ты украл чью-то там маску, Пьеро жутко гневается из-за этого. Я сказала ему, что это вполне в твоем стиле: сначала делать, а потом думать, но сам понимаешь: он не любит, когда его планы рушатся. Тарталья вскинул бровь. — Почему ты мне это рассказываешь? С каких пор ты обо мне печешься? — Ни с каких. Я просто пытаюсь предупредить тебя, что далеко не все Предвестники готовы бесконечно терпеть твои выходки. Ее Величество не станет и дальше поощрять твою жажду разрушений, если ты начнешь мешаться под ногами. С этими словами Синьора резко взмахнула накидкой и стремительным шагом двинулась к лестнице, обращая на безмолвно трясущегося от гнева Тарталью не больше внимания, чем на ковер, устилающий пол. Даже когда она скрылась из виду, тот не сразу нашел в себе силы, чтобы отойти от стены, к которой автоматически прислонился, чтобы немного успокоиться и отдышаться. Отголоски их разговора все еще звучали в его голове, постепенно затухая и в итоге оставив после себя всего одну фразу: «Ты правда считаешь, что единственный разыскиваешь Сердце Бога?». В этот момент его захлестнула такая обида, что Тарталья пробил себе лицо ладонью. Он ведь действительно верил в то, что Царица выделила его среди остальных и дала совершить что-то уникальное, но после разговора с Синьорой осознал, что, возможно, он сильно переоценил собственную важность. Моракс был прав: с самого начала она планировала собрать Сердца всех Архонтов — и свое задание Тарталья провалил. Зная его натуру, Царица наверняка ожидала, что он заполучит Сердце грубой силой, как делал всегда, почти в каждом своем задании, но он так не поступил — предпочел сковать себя узами контракта, вместо того чтобы уничтожить кучу людей в попытке добраться до Властелина Камня. Получается, он и правда потерял хватку? Неужели Ли Юэ так сильно на него повлиял, что он изменил прежним методам работы? Тарталья поспешил отбросить эти мысли. То, что ему удалось выманить Гео Архонта, было скорее удачным стечением обстоятельств, чем его собственной заслугой. Не будь Моракс таким сговорчивым, он бы не побрезговал воспользоваться любыми средствами, чтобы до него добраться, даже если для этого ему пришлось бы разнести всю гавань — собственно, в этом и заключался его план «б». Но судьба распорядилась иначе — и теперь Тарталья должен во что бы то ни стало заполучить остальные Сердца, чтобы не разочаровать Царицу. В конце концов, не так уж и важно, кто их ей принесет — главное, чтобы задание было выполнено. Не понимал он одного: почему Царица отправила его в Ли Юэ, а не в любой другой регион? Чем он так отличается от других Предвестников, что поиски Моракса доверили именно ему? Поразмыслить об этом он решил позже — сначала нужно было выяснить, что произошло в Мондштадте, а для этого Тарталья собирался прогуляться по городским улицам и порасспрашивать местных. Раз уж ему не суждено догнать Чжун Ли, который за это время мог преодолеть половину города, то пусть хотя бы его расследование не будет стоять не месте. А потом можно и на винокурню заглянуть — разведать обстановку. Определившись с планом действий, Тарталья поспешил вниз, но на полпути развернулся и бросился в комнату: после слов Синьоры ему не хотелось оставлять маску без присмотра. Пока он не убедится в том, что Предвестники не имеют никакой связи с Бездной, он не отдаст им маску, даже если это окончательно испортит его и без того натянутые отношения с Пьеро. Когда он наконец оказался на улице, ноги сами повели его в направлении храма Анемо Архонта — точнее, туда, где, как он предполагал, находилась дорога к нему. Пока он шел, лениво разглядывая дома, он то и дело подмечал последствия недавней бури: вот в одном из скверов лежало поваленное дерево, которое никто не удосужился убрать, вот у одного из зданий осыпалась черепица, а вот прямо посреди дороги валялись огромные каменные плиты — упади такие на человека, тот бы скончался мгновенно, не успев даже осознать, что с ним произошло. Некоторые улицы были настолько пусты, что Тарталье начинало казаться, будто город вымер, но это впечатление пропадало ровно в тот момент, когда он проходил мимо очередной таверны — неизменно многолюдной и полной нетрезвых посетителей, которых было слышно даже с улицы. Поднявшись по изогнутой каменной лестнице, Тарталья очутился на небольшой площади, от одного взгляда на которую стало понятно, куда пришелся эпицентр бури: вся плитка была покорежена, декоративные арки обвалились, а там, где должна была стоять статуя Архонта, теперь лежали обломки его вытянутых вперед рук и кусков одеяний — стихия анемо обошлась с Мондштадтом поистине безжалостно, будто говоря: у Анемо Архонта здесь больше нет власти. Тарталья застыл напротив пустого остова, чувствуя, как к нему подступает паника. Находясь в Снежной, он даже не подозревал о том, что Бездна зашла так далеко — что покусилась на Архонтов и их идеалы. Хотя он часто ездил по заданиям и искренне считал, что хорошо знает этот мир, на самом деле он был бесконечно далек от понимания реального положения вещей. А положение было таково: люди явно проигрывали в войне с порождениями Бездны. Значит, этого она добивалась, когда вновь и вновь нападала на регионы — победить Архонтов их же оружием? Если так, то отныне людям следует быть предельно осторожными — кто знает, до кого Бездна доберется следующим. Тарталье уже довелось ощутить на себе всю мощь гео, и если однажды эта сила вырвется из-под контроля Властелина Камня, то гавань точно будет обречена. С трудом отведя взгляд от обломков статуи, Тарталья стал подниматься к храму. Когда он подошел к высоким, почти в три его роста, дверям, они распахнулись само собой, и ему навстречу вышла девушка в одежде монахини с метлой в руке. — Вы посетитель? — удивленно спросила она, притормозив на ходу. — Можно и так сказать, — Тарталья замялся и окинул девушку взглядом: та выглядела такой испуганной, словно впервые видела живого человека. — А вы служительница храма, как я понимаю? Девушка осторожно кивнула, прижимая к себе метлу. — Сейчас люди нечасто приходят в храм Барбатоса, — пораженно сказала она. — Приятно видеть, что еще остался человек, который… — Вообще-то я неместный, — перебил ее Тарталья. — Я просто хотел расспросить вас о недавнем нападении. Мне показалось логичным, что вы должны лучше всех знать о том, что здесь произошло. На лице девушки промелькнуло разочарование, и она заметно помрачнела. — А что тут рассказывать? Бездна сотворила это с нами. Подчинила себе дракона да и заставила его напасть на город. Если бы не наши славные герои, да благословит их Барбатос, Мондштадт бы не выстоял. — Но что это вообще был за дракон? — Понятно какой — питомец Барбатоса. Их прежде часто видели вместе. Ох, бедняга… Надеюсь, хотя бы после смерти дракон смог очиститься от ее яда. Девушка взмахнула метлой и направилась к углу здания. Не отставая, Тарталья последовал за ней. — И как же Бездна смогла подчинить себе питомца самого Архонта? — спросил он ей в спину. — Откуда мне знать? Наверное, использовали какую-то свою магию. Я мало что в этом понимаю, у меня даже Глаза Бога нет… убираться, вот, тоже приходится своими руками. Монахиня остановилась возле наиболее запыленного на ее взгляд участка и стала аккуратно его вычищать, сметая в кучу налетевшие листья и остатки обвалившихся камней. — Мне кажется, Барбатосу сейчас очень больно видеть то, что Бездна сотворила с городом, — говорила она, пока подметала. — Не для того он даровал нам свободу, чтобы мы сидели здесь, будто взаперти, и каждый день боялись за свои жизни. Из-за этого люди в нем разочарованы. Они думают, что Архонт должен всегда быть рядом и защищать их, но, по-моему, настоящая свобода заключается не в этом. — А в чем же тогда? — В возможности жить так, как нам хочется, — девушка подняла голову и печально улыбнулась. — Это то, что даже Бездна у нас не отнимет. Кто-то коротает дни в тавернах, а кто-то становится рыцарем; кто-то спускает деньги на карточные игры, а кто-то строит и восстанавливает дома. Никто не заставлял тех героев вставать на защиту города и рисковать своими жизнями, но они это сделали, хотя могли, как большинство людей, остаться дома и переждать бурю. Разве это не проявление истинной свободы? У Тартальи возникло ощущение дежавю. — Знаете, я недавно был в Ли Юэ, и там Архонт тоже оставил людей, чтобы они сами со всем справлялись. — Что ж, очень мудро с его стороны. Я слышала, что они с Барбатосом находятся не в лучших отношениях, но в этом они, пожалуй, схожи. Тарталья покачал головой. — А по-моему, это чушь, — высказался он. — Вы же буквально страдаете от нападений, как это может считаться свободой? Какой смысл поклоняться Архонту, если он ничего не делает для вашей защиты? — А разве он должен? — спокойно спросила монахиня. — Знаете, ведь даже Архонту нужна свобода выбора. Какой смысл в жизни, если ты не можешь сам ей распоряжаться? Она в последний раз взмахнула метлой и окинула получившуюся кучку мусора оценивающим взглядом. — Работы у нас стало много, — пожаловалась она. — Люди приходят сюда нечасто, пожертвований нет, а восстанавливать храм нужно… Девушка тяжело вздохнула и замолчала. — Тогда не буду вас больше отвлекать, — Тарталья развернулся и сделал несколько шагов к лестнице. — Спасибо за беседу, но я останусь при своем мнении! Уже стоя на верхней ступени, он вдруг осознал, что забыл сделать кое-что очень важное. — Подождите! — крикнул он, разворачиваясь и бросаясь обратно к монахине — та с метлой успела отойти на приличное расстояние. Когда девушка удивленно обернулась, Тарталья схватил один из многочисленных мешочков с морой и попросил: — Протяните ладонь. Та послушно выполнила просьбу. В ту же секунду, как она подала ему руку, Тарталья высыпал в нее столько монет, что, если бы девушка не отбросила метлу и не подставила вторую ладонь, они бы высыпались на землю. — Это вам на реставрацию и на борьбу с Бездной, — пояснил он. — Или можете построить на них еще одну статую, чтобы люди знали, кого им нужно благодарить, мне без разницы. И, не слушая ее изумленные возгласы, Тарталья уверенно направился прочь, зная, что хотя бы в этот раз его деньги не будут потрачены зря. «Синьора на такое точно не способна, — подумал он со злорадным удовлетворением. — Она бы удавилась, если бы ей пришлось потратить мору на что-то, кроме взяток и собственных нужд». Так, упиваясь собственным моральным превосходством, Тарталья и добрался до нижних улиц. К тому моменту, как он дошел до площади с фонтаном, небо заметно потемнело. Подняв голову, Тарталья увидел надвигающиеся на город тучи — вот-вот разразится буря. После теплого и солнечного Ли Юэ такая погода казалась почти родной, но если в Снежной холод и мрак были отражением натуры Царицы, то здесь, в городе свободы и благополучия, тучи ощущались чем-то неправильным, выходящим из ряда вон — будто Архонт ветра не проследил за собственным творением. Тарталья счел это еще одним последствием недавней катастрофы, изменившей не только облик города, но и его суть. Он быстрым шагом направился к воротам — авось, к тому моменту, как в городе начнется дождь, он уже будет на полпути к винокурне и не застанет непогоду. А если и застанет — потерпит, не растает. Ему приходилось работать и в куда более худших условиях, чем посреди проливного дождя, и прятаться от него было глупо и даже нелепо. Пока Тарталья спускался, он разглядывал вывески, мимо которых проходил — судя по ним, на площади находилось несколько продуктовых прилавков, алхимическая стойка и одна закусочная. Чуть впереди стоял магазин с сувенирами, закрытый на ремонт, а напротив него — таверна «Кошкин хвост», на крыльце которой сидело несколько котов. Тарталья с любопытством заглянул в окно заведения: все столики были заняты посетителями, держащих в руках разрисованные карточки и в хаотичном порядке выкладывающих их на стол. Видимо, это был местный игорный зал — Тарталья ясно видел, с каким азартом посетители смотрели на свои карты и бросали дайсы. Обычно он предпочитал держаться подальше от подобных мест: хотя среди Фатуи карты были популярным развлечением, он считал их бесполезной тратой времени, которое лучше провести в реальных, а не воображаемых сражениях. Впрочем, сюда он с некоторой вероятностью еще заглянет — узнает, чем живет город, лишившийся защиты Архонта. Вряд ли завсегдатаи таверны откажутся выпить лишние пару бутылок вина, а опьянев, они легко разговорятся и выдадут все, что им известно — в том числе и местные сплетни. Когда Тарталья приблизился к стражникам, тот из них, который не хотел его пропускать, пробурчал: — Опаздываете — ваш коллега уже давно прошел мимо нас. — Я брал оборудование, — соврал Тарталья и, для вида потряся набитым пиджаком, двинулся прочь. Проходя мимо стаи голубей, он притормозил и старательно обошел их по краю моста — те настороженно вскинули крылья, но не разлетелись. Мальчик от радости аж в ладоши захлопал, чем напомнил Тарталье его брата Тевкра: тот тоже обожал, когда кто-то принимал участие в его играх. Он направился на винокурню той же дорогой, по которой они приехали. С одной стороны от него тянулся густой лес, сквозь деревья которого проглядывалась небольшая деревня, а с другой находилось озеро, омывавшее скалы, на которых стоял Мондштадт. Сейчас волны были беспокойными: приближающаяся буря подняла ветер, который заставлял воду биться о берег, окатывая его брызгами и распугивая мечущуюся в волнах рыбу. Кроны деревьев шумели, трясли зелеными листьями и раскачивали ветвями из стороны в стороны, словно отбиваясь от порывов холодного воздуха, налетающего на них. Тарталья мысленно похвалил себя за то, что он додумался надеть пиджак — в такую погоду и простудиться можно, если расхаживать в одной полузастегнутой рубашке. Интересно, захватил ли Чжун Ли с собой зонт..? В итоге дождь застал его в тот момент, когда Тарталья уже подходил к виноградникам. Несколько крупных капель упало на землю, а потом еще, и еще, и вскоре с неба полилась прохладная, текущая непрерывным потоком вода. Тарталья тут же нырнул под ближайший навес, отметив про себя, что это хорошее место для наблюдения за особняком: если присесть, его загородит куст винограда, и тогда он сможет остаться незамеченным для местных работников. Виноградник вообще оказался крайне удобным для пряток местом: пробираясь сквозь его густые заросли, легко было скрыться от посторонних глаз. К счастью, дождь распугал всех работников винокурни, заставив их разбежаться кто куда, так что Тарталья спокойно поднялся по склону холма, перелез через невысокий забор и оказался на заднем дворе особняка. Осторожно прокравшись мимо ящиков и бочек, перегораживающих проход, он подошел к дому и заглянул в ближайшее окно: за ним была видна просторная, погруженная в темноту столовая. Как Тарталья ни всматривался в окна, он так и не смог понять, что происходило в комнатах — и непонятно, успел ли Чжун Ли дойти до особняка или дождь застал его врасплох и он решил переждать его в другом месте. В этот момент с другой стороны дома раздался громкий визг. Тарталья вздрогнул и удивленно заозирался — визг звучал так отчаянно, будто кого-то убивали, но поблизости не было других людей, способных откликнуться на этот зов. Тогда, недолго думая, он прокрался к углу здания и настороженно выглянул: у крыльца стояло несколько девушек в одежде горничных, которых окружал десяток гидро слаймов. Усилившись под проливным дождем, существа с небывалой силой напрыгивали на испуганных жертв, заставляя тех сильнее прижиматься друг к другу, защищаясь от их ударов. Позади же слаймов, за распахнутыми воротами, стояли двое гидро шамачурлов, крутящих посохами, и гидро маг Бездны. Внутри Тартальи пробудилась ненависть. За этот день он увидел достаточно разрушений, чтобы захотеть отомстить Бездне за то, что она сотворила с городом. Он бы с удовольствием бросился в битву и раскидал всех слаймов, а вдогонку и шамачурлов с магом, если бы не одно «но»: их стихия. У него не было ни одной идеи, как ему одолеть гидро противников, не используя Глаз Порчи, который сразу выдаст его с головой — а еще, вероятно, ранит каждого, кто окажется в зоне действия его способности: слишком опасным было слияние гидро и электро. Повезет, если он вообще останется в живых: вряд ли ему будет приятно самому испытать электрический шок от первой же выпущенной молнии. После такого путь на винокурню ему точно будет заказан — а может, и в сам Мондштадт. Тут Тарталья заметил на заборе фонарь, внутри которого горела слабая свеча, и в его голове мгновенно созрел план. Схватив источник огня, он в прыжке преодолел расстояние между ним и слаймами и, приземлившись прямо перед девушками, одним быстрым движением сорвал затвор, удерживающий крышку, после чего уронил свечу на ближайших противников. Огонь, на мгновение вспыхнувший, потух прежде, чем успел долететь до земли, и обрушился на монстров паром, от которого несколько слаймов лопнули, как надувшиеся пузыри. Оставшиеся противники испуганно отскочили назад, но спустя мгновение снова поползли в их сторону. — Поняли, что делать? — обратился он к застывшим за его спиной девушкам. Те кивнули и разбежались по разным сторонам, хватая все попавшиеся им под руку фонари. Тарталья же, отпинывая слишком обнаглевших слаймов ногой, стал медленно надвигаться на шамачурлов. Он знал, что даже под дождем его клинки легко пронзят их никчемные тела — в отличие от слаймов, которые буквально были сгустками стихии, шамачурлы лишь использовали гидро в своих темных делах, а значит, были к нему уязвимы. Он не успел понять, что произошло: едва он собрался нанести удар, как вдруг под его ногами взорвалась лужа и обрушилась брызгами ему на голову, заливая лицо. Выругавшись, он отпрыгнул в сторону и вновь занес клинок, но применить его не успел — в него полетел водяной пузырь, выпущенный магом Бездны. Монстры подобрали идеальный момент для нападения: непрекращаемый ливень мешал разглядеть их атаки, а стук капель не давал расслышать, с какой стороны прилетит удар; ноги скользили по размокшей земле, а клинок беспомощно рассекал воздух, не нанося никакого урона противникам. В таких условиях преимущество было отнюдь не на стороне Тартальи, тщетно пытавшегося хотя бы ранить постоянно исцеляющих и усиливающих друг друга шамачурлов. «Хорошо, что Синьора меня не видит: она бы со смеху померла от такой дурацкой ситуации». И будто ему было мало проблем, он вдруг почувствовал, что заливающий его дождь немного изменился: стал гуще, тяжелее и как будто более ядовитым — капли облепили его со всех сторон, слизью покрыв лезвие клинка и больно обжигая оголенные запястья. Сам воздух будто сгустился вокруг него, концентрируя энергию гидро — создавая то, что под силам только порождениям Бездны. Шаманы обратили стихию против него самого! Тарталья с силой взмахнул клинком и попытался выйти из появившегося над его головой облака, но не тут-то было: оно полетело следом, не давая скрыться от ударов тяжелых капель, становящихся все более частыми и болезненными. Воспользовавшись тем, что он отвлекся, шамачурлы с кряхтеньем взмахнули посохами — и слаймы энергично попрыгали к дому, не замечая падающих на них свечей: поддержка шамачурлов не только увеличила их в размерах, но и сделала неуязвимыми к враждебной им стихии. Тарталье пришлось отбежать к крыльцу, чтобы защититься от губительных капель под балконом второго этажа, а следом за ним к двери бросились и девушки, которые принялись неистово в нее колотить. Снова и снова отбрасывая назад упорно ползущих в его сторону слаймов и лопая пузыри мага, Тарталья все четче осознавал: их оборона обречена. Он попросту не справится с монстрами в одиночку — не справится, пока использует стихию гидро: мощную саму по себе, но абсолютно бесполезную в данных обстоятельствах. Эта мысль придала ему решимости, и Тарталья потянулся к маске Предвестника, чтобы активировать Глаз Порчи. Выбора не было: он должен был остановить монстров любой ценой, иначе… Вдруг за его спиной распахнулась дверь. Чья-то рука схватила край шарфа Тартальи и с силой потянула его в дом. Он резко дернулся вперед, пытаясь вырваться из чужой хватки, но таинственный спаситель держал его крепко и буквально затаскивал сопротивляющегося Тарталью внутрь. Поняв, что так просто его не отпустят, он бросил отчаянный взгляд на крыльцо и выкрикнул: — Нет, там Бездна! Надо ее остановить! Но едва девушки забежали внутрь, дверь за ними захлопнулась, отрезая их от проклятого дождя. В ту же секунду Тарталью окутало исходящим изнутри комнаты теплом, от которого его, насквозь промокшего, охватил озноб. Вздрогнув всем телом, он еще раз попытался выдернуть шарф, и тогда его наконец отпустили. По инерции пройдя несколько шагов и едва не завалившись на своего спасителя, Тарталья гневно обернулся — и уткнулся в янтарные глаза консультанта. — Господин Чайльд, вы снова ищете себе неприятности?