Тени Тейвата

Тарталья несколько раз удивленно моргнул, а потом одернул перекошенный шарф и как можно более дерзко произнес: — Вообще-то у меня все было под контролем! — Не сомневаюсь, — хотя лицо Чжун Ли оставалось невозмутимым, его искрящиеся недовольством глаза выдавали консультанта с головой. — Вы бы наверняка нашли способ одолеть этих созданий, но только не в такую погоду и не в вашем состоянии. Тут в их разговор вмешался прежде не замеченный Тартальей пожилой мужчина, стоявший в глубине комнаты. — Эм, господа из Ли Юэ… не могли бы так сильно не топтать ковер? Вы бы знали, как тяжело его чистить… Тарталья опустил взгляд — по всему ковру тянулись грязные следы от его испачканных в земле сапог, а прямо под ним растекалась лужа, накапавшая с одежды и волос. Подняв голову, он обнаружил, что знающие местные правила служанки предусмотрительно обошли ковер по кругу, оставив почти незаметные следы на гладком полу, и теперь кучковались вокруг горящего камина, отогревая замерзшие конечности. Смутившись, Тарталья послушно сошел с испорченного ковра, а вместе с ним сдвинулся и Чжун Ли, с ботинок которого тоже успела натечь небольшая лужа. Мужчина удовлетворенно кивнул. — Спасибо. Что ж, поскольку вы теперь наш гость, позвольте представиться: я Альфред, дворецкий этого особняка и по совместительству главный управляющий винокурни на время отсутствия хозяина. Девушки, которых вы так усиленно защищали, это Герта, Мэри и Люси, наши прекрасные и трудолюбивые горничные. На этой фразе девушки послали Тарталье благодарные улыбки. Тот ощутил укол раздражения: находиться в центре незаслуженного внимания после столь жалкого поражения было для него невыносимо, а от направленных на него восхищенных взглядов и вовсе хотелось убежать обратно на улицу — туда, где ему следовало находиться. — Ну а вас мне уже представил ваш коллега, — закончил Альфред, будто не заметив его смущения. — Господин Чайльд, верно? — Угадали, — хмуро отозвался он. Обернувшись на плотно запертую дверь, за которой все еще стучал дождь, Тарталья уточнил: — Те шамачурлы… вы просто оставите их снаружи? Альфред печально развел руками. — А разве у нас есть другой выбор? Как видите, кроме вас двоих, тут ни у кого нет Глаза Бога, а хозяина сейчас нет рядом, чтобы нам помочь. — Но вдруг они нападут на кого-то еще? — не унимался он. — Не нападут. Бездна часто посылает на винокурню свои порождения, и нам не привыкать переживать атаки всевозможных монстров. Не беспокойтесь, внутрь им не попасть: хозяин хорошо позаботился о безопасности своего дома. Увидев, что Тарталья собирается спросить что-то еще, Альфред строго заметил: — Господин Чайльд, эти нападения — исключительно наша забота. Я же пригласил вас сюда совсем по другому вопросу, хотя господин Чжун Ли почему-то посчитал, что они взаимосвязаны. — И все еще убежден в этом, — вставил тот. Он продолжал стоять практически вплотную к Тарталье, хотя помещение, где они оказались, было достаточно просторным, чтобы разойтись в стороны. — Разве вас не удивляет, что так называемые призраки и нападения стали беспокоить вас в один и тот же момент? Альфред пожал плечами. — Не знаю, я не эксперт. Для того я и пригласил вас, чтобы во всем разобраться. Правда, я не рассчитывал, что наша встреча произойдет при таких обстоятельствах… — Все в порядке, господин Альфред, — заверил его Чжун Ли, а потом, повернувшись к Тарталье, добавил: — Мы уже начали обсуждать заказ, когда услышали снаружи крики. Затем я увидел вас и догадался, что вы решили вступить в бой, но не учли, что под дождем ваша стихия станет не такой эффективной, как обычно. — Могли бы просто помочь мне, — обиженно проворчал Тарталья. — И чем бы я был полезен? Мои способности позволяют задержать противников, а не одолеть их. — Но у вас стихия гео! Вы легко могли победить! — Вы меня переоцениваете. Даже Властелин Камня бессилен против порождений Бездны, не говоря уже про нас с вами. Это не тот бой, ради которого стоило рисковать жизнью, господин Чайльд. Ваша гибель не спасла бы этих девушек, а тем более не остановила бы нападения на винокурню. — Откуда вам знать? Может, я бы смог… — Знаете, вы так напоминаете мне второго хозяина, — вздохнул наблюдающий за их перепалкой Альфред. — Он тоже часто ругается с братом, но лишь потому, что желает сделать как лучше… Тарталья почувствовал себя пристыженным и не стал продолжать спор. Он и сам понимал, что поступил глупо, когда ввязался в битву с гидро противниками, но гнетущее осознание собственного бессилия не давало ему признать ошибку. До сих пор вечная жажда битвы не приносила ему ничего, кроме неприятностей, но противостоять ее манящему зову он был не в силах — и поэтому вновь и вновь вступал в самые безнадежные бои в надежде, что они усмирят его натуру и подарят долгожданный покой. Однако это никогда не помогало: скоро он вновь захочет вступить в бессмысленную битву — и не факт, что на этот раз Чжун Ли окажется рядом, чтобы его остановить. — Кхм, простите… — вдруг подала голос одна из горничных, тем самым выдернув Тарталью из пучины самобичевания. — Господа из Ли Юэ? Можно я попрошу вашей помощи? Мы видели одного из призраков, когда на нас напали, и… Они повернулись к девушке одновременно: Альфред и Тарталья — недоумевающе, а Чжун Ли — с любопытством. — Герта, это правда? — воскликнул дворецкий. — Так что же ты молчала! Вы поэтому не успели спрятаться, когда начался дождь? Девушка кивнула и опустила взгляд. Вместо нее заговорила другая горничная, более разговорчивая. — Мы очень испугались! Если честно, это я первой увидела призрака и рассказала о нем остальным. Мне показалось, будто в винограднике лежало чье-то тело, и я позвала девочек, чтобы отнести его в дом. А когда мы приблизились… — Мы услышали голос, — продолжила третья девушка. — Такой высокий, будто детский, то ли женский, то ли мужской… — Я бы предположила, что женский, — вставила вторая девушка. — …и этот голос кого-то звал. Мы сразу поняли, что это призрак, и побежали в дом, но тут из ниоткуда появились те существа! — Если бы не этот господин, мы бы, наверное, с ними не справились, — закончила Герта робко. — Вы слышали? — воскликнул Альфред. — Господин Чжун Ли, что вы на это скажете? — Думаю, пока своими глазами не увидим одного из ваших «призраков», мы не сможем сказать ничего конкретного, — отозвался тот. Он так выделил голосом слово «призраки», будто не особо верил в их присутствие. — Скажите, они появляются на одном и том же месте? — Нет, всегда в разных, но чаще всего в винном погребе. Я лично слышал оттуда голоса, но они всегда замолкали прежде, чем я успевал спуститься. И так по несколько раз в день… — Тогда нам остается только проверить его самим. Господин Альфред, можете ли вы отвести нас туда? — Разумеется, — кивнул он, после чего обратился к девушкам: — Герта, Мэри, Люси, вы можете идти. Расскажите Аделинде о том, что произошло. Я сам тут все почищу — а вам после пережитого советую хорошо отдохнуть. — Спасибо, Альфред! Спасибо! — воскликнули они вразнобой, после чего, заметно развеселившись, направились к одной из многочисленных дверей холла. — А вы, я вижу, умеете производить впечатление, — донесся до него задорный голос Альфреда, когда служанки скрылись из виду. — Это было ненамеренно, — заверил его Тарталья. — Не скромничайте, — улыбнулся дворецкий. — Вы поступили как настоящий герой. Девушки ценят благородство. — Я не герой, — отрезал он, а потом едва слышно добавил: — Девушки меня вообще не интересуют. Сказав это, он вдруг всем телом ощутил буравящий его взгляд Чжун Ли, но когда он повернулся, тот уже смотрел в другую сторону, будто изучая узор на ковре. Альфред вздохнул. — Ах, беспечная молодость! Знаете, наш хозяин тоже не замечает… Тарталья раздраженно перебил: — Так мы пойдем в погреб? Или вы собираетесь и дальше обсуждать мою личную жизнь? — Да-да, простите. Возраст сделал меня излишне сентиментальным. Прошу, следуйте за мной. Они двинулись следом за Альфредом через опустевший холл. Пока они шли, Тарталья бегло осмотрелся. Все в интерьере холла говорило о том, что хозяин винокурни был крайне богатым человеком: повсюду висели охотничьи трофеи и прибитое к стене декоративное оружие, в углах стояли мягкие диваны и расписные вазы, а вдоль дальней стены тянулись бесчисленные стенды с бутылками вина — как коллекция, выставленная напоказ. На фоне окружающих его дорогостоящий вещей, которые не несли никакого практического смысла, Тарталья ощущал себя огромным грязным пятном, испортившим чужой дом, — человеком, по ошибке забредшим туда, где ему не место. Он неосознанно бросил взгляд на Чжун Ли, идущего впереди — вот уж у кого на роду было написано жить в особняках. Даже намокший, он ступал по идеально отполированному полу так аккуратно, так невесомо, что почти не оставлял следов — чего нельзя сказать о Тарталье, за которым тянулась дорожка из отпечатков сапог. Из-за этого контраста он почувствовал себя еще грязнее, чем был на самом деле — и неожиданно разозлился. Да какой, в самом деле, из него герой? Он ведь даже пожертвование храму сделал неискренне: исключительно чтобы самоутвердиться после порции унижений от Синьоры; девушкам и вовсе помог не из порыва благородства, а из-за неудержимой жажды расквитаться с порождениями Бездны. Все, чем он занимался с самого прибытия в Ли Юэ, — это находил неприятности на свою голову, влезал в драки и наживал себе врагов. Неужели всезнающий консультант не замечал этой стороны его натуры — или просто игнорировал? Неужели не понимал, что дружба с Фатуи ни к чему хорошему не приведет — или у него были собственные планы относительно Тартальи? Ему не хотелось об этом думать. Хоть он и запретил себе привязываться к кому-либо во время задания, все же компания Чжун Ли была ему приятна, а потому он собирался скрывать свою настоящую личность настолько долго, насколько это возможно — как минимум для того, чтобы первым узнать, чего добивается консультант, так упорно сдерживающий его порывы действовать необдуманно. Тем временем дворецкий привел их в небольшой закуток перед лестничной площадкой. Из трех стен узкого коридора одну целиком занимал письменный стол, заваленный бумагами, а на второй, к которой вели ступени, была массивная дверь с железными оковами — будто за ней был не винный погреб, а целая тюрьма, не меньше. — Это мое рабочее место, — сказал Альфред, доставая связку ключей. — Здесь сейчас немного не прибрано — из-за всех этих нападений даже времени толком на уборку не хватает. Только и успеваю, что работникам да горничным помогать. — У вас много работы? — поинтересовался Чжун Ли, пока дворецкий возился с тяжелым замком. — Смотря что считать работой. Для меня забота о винокурне — не обязанность, а, скорее, способ выразить благодарность хозяину. О, готово! Ключ в последний раз провернулся в замке, после чего раздался щелчок, и дверь плавно, не издав даже малейшего скрипа, распахнулась — за ней находился длинный и широкий коридор, плавно спускающийся вниз, в ярко освещенную подвальную комнату с рядами бочек. Они принялись спускаться: первым шел Альфред, держащий фонарь, за ним — сосредоточенный Чжун Ли, а в самом конце — Тарталья. Чем ниже они спускались, тем холоднее становился воздух и тем громче стучали по каменному полу их шаги. Тук-тук, тук-тук — в оглушающей тишине погреба каждый звук отражался эхом от стен и так сильно бил по ушам, что можно было оглохнуть. Тарталья поежился: его одежда еще не до конца просохла, а потому воздух в погребе показался ему практически ледяным — вот-вот озноб охватит. Видимо, его состояние не укрылось от внимательного взгляда Чжун Ли, поскольку тот вдруг притормозил и с неожиданной теплотой в голосе заметил: — Вы совсем продрогли. Хотите, я дам вам свой… — Я в порядке, — буркнул Тарталья и ускорил шаг: еще не хватало, чтобы консультант о нем заботился! Тут Альфред остановился и заозирался по сторонам, будто что-то выискивая. — Вы слышите это, слышите? — воскликнул он и бросился вниз. Переглянувшись, Тарталья и Чжун Ли поспешили за ним. В погребе было тихо и светло. Висящие под потолком лампы освещали помещение достаточно ярко, чтобы видеть каждую стоящую у стены бочку. Их было настолько много, что казалось, будто их ряды тянулись чуть ли не до самого Мондштадта — настолько далеко вперед простирался каменный коридор. Тарталья из любопытства взглянул на одну из табличек, прибитых к нижней части бочек: на ней стояла дата, относящаяся аж к прошлому веку — а это ведь было только начало ряда! Он бы не удивился, если бы узнал, что некоторые из этих бочек лежат здесь еще со времен Войны Архонтов, а то и раньше. Пока он осматривался, Альфред прошел немного вперед и, дождавшись, когда к нему подойдет Чжун Ли, прошептал: — Прислушайтесь! Тарталья напряг слух. Поначалу он слышал только поскрипывание раскачивающейся на сквозняке лампы да шум идущего снаружи дождя, но потом, когда он уже решил, что дворецкому померещилось, вдруг расслышал едва уловимую музыку, идущую изнутри погреба. Кто-то отчетливо перебирал струны неизвестного Тарталье инструмента, извлекая из них тихую, успокаивающую мелодию — словно играл колыбельную невидимому слушателю. Каждый звук этой призрачной песни был полон такой пронзительной печали, что Тарталья ощутил комок в горле — до этого момента он никогда не слышал, чтобы музыка так хорошо передавала чью-то боль. Горе, застывшее в нотах. Мелодия оборвалась так резко, будто они разом потеряли слух, и спустя мгновение в погребе воцарилась тишина, нарушаемая лишь равномерным стуком капель по потолку. Только тогда они очнулись, как от наваждения, и растерянно заозирались. — Вот, теперь вы убедились? — спросил Альфред, обращаясь к Чжун Ли — на дворецком буквально не было лица от пережитых им эмоций. — Это и есть тот призрак, который нас мучает! — Пожалуй, здесь и правда есть нечто необъяснимое, — согласился консультант — так спокойно, будто музыка вовсе на него не повлияла. — Вот только я сомневаюсь, что это именно призрак. Возможно, я не столь опытен в этом вопросе, как директор бюро, но могу с уверенностью сказать: то, что вас беспокоит, имеет несколько другую природу, чем душа умершего человека. Судя по изумлению, отразившемуся на лице Альфреда, такого развития событий он не ожидал. — Н-но… вы же все равно поможете нам? — Разумеется. Я не из тех людей, кто бросает работу на полпути, поэтому сделаю все возможное, чтобы видения больше вас не беспокоили. Если честно, мне и самому интересно, чем вызваны эти загадочные явления, захватившие винокурню. Альфред облегченно заулыбался. — Сразу видно: порядочный человек порядочен во всем! Теперь понятно, почему людей из Ли Юэ называют верными своему слову. — Не стоит благодарности. Мы ведь еще ничего не сделали. Впрочем, сейчас здесь бессмысленно что-то искать — стихия гидро легко собьет нас с нужного следа. Лучше вернуться сюда завтра утром, когда земля подсохнет, и как следует изучить дом. Вы же присоединитесь ко мне, господин Чайльд? Чжун Ли спросил это таким строгим тоном, что Тарталья сразу понял: отказ не принимается. Однажды войдя в роль работника похоронного бюро, он должен был отыграть ее до конца. Но тогда почему у него складывалось впечатление, что это не он подыгрывал консультанту, изображая его ассистента, а консультант — ему? — Конечно, о чем вообще речь! — нарочито бодро отозвался Тарталья. — Я же ответственно отношусь к своей работе. — Вот и отлично. Тогда завтра начнем расследование. Господин Альфред, больше не смею отвлекать вас от работы. Проведите нас, пожалуйста, в холл — судя по всему, дождь почти закончился, а нам еще успеть вернуться в город до начала комендантского часа. — Может, заварить вам чаю напоследок? — предложил дворецкий. — Простите, что не предлагаю остаться: наш хозяин был против этой затеи, и мне бы не хотелось… — Я понимаю. Мы постараемся с ним не пересекаться. Они двинулись обратно в том же порядке: заметно оживившийся Альфред отвечал на вопросы Чжун Ли о жизни на винокурне, а Тарталья шел за ними, мысленно радуясь тому, как удачно все сложилось: теперь, когда у него есть прикрытие, ничто не помешает ему заняться собственным расследованием. Хотя Чжун Ли утверждал, что в происходящем на винокурне не было ничего противоестественного, опыт подсказывал Тарталье, что там, где появилась Бездна, не могло быть все так просто, а значит, в особняке скрывалось нечто более ценное, чем старое вино. Вот только что это может быть? И почему оно так интересует Бездну? Выяснить это он сможет, только когда отыщет источник видений. Альфред подвел их к входной двери, после чего осторожно приоткрыл ее — монстры исчезли, будто рассеявшись вместе с проклятым дождем, и теперь о недавнем ливне напоминали лишь глубокие лужи да пропитанный влагой воздух. Они попрощались с дворецким и стали спускаться к дороге, осторожно обходя лужи. После проливного дождя, распугавшего всех обитателей винокурни, она как будто снова ожила: над кустами винограда порхали серебристые бабочки, на крыше особняка кричали птицы, а между проходами то и дело мелькали склоненные к земле головы — покинувшие укрытия работники тщательно проверяли последствия ливня и постепенно возвращались к работе. Тарталья старался не обращать внимания на их настороженные взгляды, направленные в его сторону: пока он успешно отыгрывал роль ассистента, им было нечего ему предъявить. — Итак, что вы думаете об этом деле? — спросил Чжун Ли, когда виноградник остался позади. Тарталья пожал плечами. — Почему вы спрашиваете? Я же не ваш ассистент, чтобы что-то понимать в призраках. Спасибо, конечно, что прикрыли, но не думаю, что буду вам чем-то полезен. — Напротив — мне крайне интересно услышать ваше мнение. Вы ведь тоже слышали ту музыку. Разве она не показалась вам странной? — Странной — это еще мягко сказано! Не каждый день можно услышать, как призрак играет тебе колыбельную! — Вот именно. Призракам вообще не свойственно такое непредсказуемое поведение. В большинстве случаев неупокоенные духи — заложники своих привычек. Помните погибшего миллелита? После смерти он каждую ночь возвращался на одну и ту же гору и никогда не менял время своего появления. Иначе говоря, если бы винокурню действительно беспокоили призраки, то музыка играла бы в погребе постоянно. Тарталья задумался. Прежде он никогда не слышал, чтобы Бездна была способна насылать на людей видения, но кому, кроме нее, было выгодно запугать работников винокурни, чтобы заставить их покинуть особняк? Пока что он решил принять это за основную версию — все равно ничего лучше он не придумал. — И откуда они вообще взялись на винокурне… — рассеянно произнес он. Под «ними» он имел в виду порождения Бездны, но Чжун Ли трактовал его фразу иначе. — Это нам и предстоит завтра выяснить, — отозвался тот, явно говоря о «призраках». — Нам? — Тарталья удивленно взглянул на Чжун Ли. — Вы правда хотите, чтобы я вам помогал? — Вы хорошо вжились в роль. Полагаю, я не ошибусь, если предположу, что вас тоже заинтересовало это дело, так что не вижу причин, по которым мы не можем работать вместе. Тарталья в ответ лишь хмыкнул. Он уже смирился с тем, как легко консультант им манипулировал, вновь и вновь вынуждая поступать так, как хочет именно он — и не то чтобы Тарталья был против. Для него Чжун Ли был тем самым якорем, который не давал ему сорваться и сделать то, о чем он потом будет жалеть, будь то убийство бандитов или использование Глаза Порчи, и за это он был безмерно благодарен. Но надолго ли хватит его прикрытия? Как скоро Чжун Ли, а вместе с ним и остальные люди, поймут, что Тарталья — не просто рядовой Фатуи, а Предвестник, ведущий охоту на самих Архонтов..? Некоторое время они молчали. Тарталья задумчиво глядел себе под ноги и украдкой посматривал на шагающего рядом Чжун Ли, тоже погруженного в свои мысли. Неожиданно консультант произнес: — То, как вы вступились за девушек, было благородно, но крайне безрассудно. Вам не следовало так рисковать собой ради боя, который ни к чему не приведет. От напоминания о собственном провале Тарталья снова залился краской. — Я не ожидал, что шамачурлы призовут дождь! — громко пожаловался он, закрывая лицо ладонью. — Я бы победил их, если бы не он! — Порождения Бездны непредсказуемы. Вы не виноваты в том, что оказались у них на пути. Что-то в его словах заставило Тарталью отвести руку от лица и серьезно взглянуть на консультанта. — Почему вы защищаете меня? — спросил он. — Я же Фатуи. Разве вы не боитесь, что однажды я сотворю нечто ужасное? — Вы этого не сделаете, — убежденно ответил Чжун Ли. — Но… вы ничего толком обо мне не знаете! — Я знаю, что вы так же, как и я, стремитесь изменить мир. Для меня этого достаточно, чтобы вам доверять. Он произнес это так уверенно, даже не задумавшись, что Тарталья на мгновение потерял дар речи, но потом, не выдержав, усмехнулся краешком губ. — Вы и правда меня поражаете, — сказал он, отвернувшись. Внутри него словно бушевала буря, и Тарталья понятия не имел, как с ней справиться. Он действительно ценил доверие Чжун Ли, и оттого ему было бесконечно противно от самого себя — противно, что однажды ему придется разрушить эту тонкую и пока не до конца понятную связь между ними, выбрав сторону Царицы. Он мучился сомнениями весь остаток пути до Мондштадта и отвлекся от размышлений, лишь когда перед ним показались неприступные стены города свободы.