Тени Тейвата

Мондштадт встретил их розоватым закатным небом, напомнившим Тарталье о близости комендантского часа. Он на всякий случай ускорил шаг: не лучшей идеей было провоцировать и без того подозрительную стражу, разгуливая тут по ночам — вряд ли даже присутствие Чжун Ли спасло бы его от ареста, а выяснять отношения с местными служителями закона у него не было никакого желания. Когда они проходили мимо придирчивого привратника, бессменно стоявшего на посту, тот тоже не забыл предупредить их об ограничениях. — Эй, вы двое, комендантский час распространяется на всех, так что поспешите! Войдя на рыночную площадь, Тарталья отметил, насколько опустел город по сравнению с тем, что он видел утром: немногие оставшиеся торговцы убирали с прилавков товары и подсчитывали прибыль, а редкие прохожие быстрым шагом двигались в направлении таверн, намереваясь скоротать в них время до наступления ночи. На площади было так тихо, что только горящие окна домов давали понять, что в Мондштадте еще теплилась жизнь — просто она переместилась внутрь уцелевших зданий, где люди были заперты, словно в тюрьме: несвободные и отчаявшиеся. Когда они поднимались по лестнице, Чжун Ли поинтересовался: — Как насчет ужина? Я знаю тут одну таверну, где подают вполне приличную еду — у нас как раз осталось время до комендантского часа. — Идите без меня, — отозвался Тарталья: он еще не закончил свое расследование, а значит, ему предстояло оставаться настолько трезвым, насколько это возможно, чтобы разузнать, какие тайны скрывает Мондштадт. — Мне нужно кое-что доделать в городе. — Что ж, ваш выбор, — невозмутимо произнес Чжун Ли. — Тогда желаю вам удачного вечера, господин Чайльд. Только, пожалуйста, не забудьте про комендантский час. Тарталья проводил взглядом удаляющуюся спину консультанта, после чего, развернувшись, уверенно направился к таверне «Кошкин хвост», которую приметил еще днем — времени до заката оставалось мало, так что выбирать было некогда. Осторожно перешагнув через развалившихся на ступенях котов, которые при виде него недовольно зашипели, он распахнул дверь и вошел внутрь. В таверне оказалось шумно: из стоящего в углу аппарата играла монотонная музыка, а посетители наперебой разговаривали друг с другом, что-то выкрикивали и стучали по столам деревянными бокалами, в которых доверху было налито вино. Запах алкоголя буквально витал в воздухе, и от его насквозь пропитавших помещение паров голова Тартальи начала немного кружиться, едва он переступил порог заведения. Сквозь царивший вокруг хаос и многоголосье он даже не сразу расслышал настойчивое мяуканье, доносившееся из-за барной стойки. — Здравствуйте! Не желаете поучаствовать в карточном турнире? Сегодня игра доступна всем желающим! — объявил бармен, когда Тарталья приблизился. Он стоял так тихо и незаметно, будто не хотел оттенять своей фигурой восседающего на стойке иссине-черного кота, который по-хозяйски оглядывал таверну и особенно внимательно — посетителей. — Не отказался бы. У вас остались свободные места? — обратился к нему Тарталья. Кот громко мяукнул, и только после этого мужчина ответил: — Есть немного на втором этаже. Правда, обычно там сидят опытные игроки, так что если вы новичок, то вам придется сильно постараться, чтобы одолеть их и выйти в следующий тур. Между прочим, у вас есть колода? — А она обязательна? — с надеждой поинтересовался Тарталья. — Видите ли, я неместный и прежде никогда не… — О, это совершенно не проблема! — улыбнулся мужчина — кот напротив него тоже активно замяукал. — Я одолжу вам базовую колоду, а дальше вы уже сами сможете выменять у игроков более ценные карты. Разумеется, если будете достаточно хороши в турнире! — Сойдет, — Тарталья взял протянутую ему увесистую коробочку. — Значит, второй этаж, да? — Верно-верно. О, постойте, вы разве не закажете что-нибудь выпить? Во время турнира скидки на все напитки заведения! — Я бы на вашем месте не отказывался от такой возможности, — раздался позади Тартальи тягучий голос. — В конце концов, кто знает, когда Фатуи в следующий раз доведется сыграть в карты, не правда ли? Тот обернулся и увидел перед собой незнакомого парня с повязкой на глазу. На нем, будто исключительно ради красоты, был надет меховой воротник, который едва прикрывал его оголенную, нарочито выставленную напоказ грудь. В руке парень держал зажатую между пальцами монетку, которую он, как бы играясь, лениво перекатывал из стороны в сторону. Его оставшийся глаз смотрел на Тарталью чуть прищуренно, с легкой насмешкой — взгляд, в котором читалось искреннее любопытство к его персоне. — Не хотите сыграть? — предложил он с тонкой улыбкой. — Вижу, вы заинтересованы в турнире. Я мог бы научить вас некоторым премудростям этой игры — взамен на пару бутылок «Полуденной смерти». — Ха! По рукам, — мгновенно откликнулся Тарталья, мысленно радуясь своей удаче: только он захотел найти себе подходящего собеседника, как он сам предложил свою кандидатуру! Еще и алкоголь захотел взять, будто специально напрашиваясь на то, чтобы Тарталья безжалостно его споил. Расплатившись с барменом, он двинулся вслед за неожиданным знакомым, неспешно обходящим столики. Весь его беззаботный вид говорил о том, что он станет легкой мишенью для планов Тартальи, отчего внутри него пробудился азарт: он чувствовал себя хищником, который заманивает жертву в свои сети, пока та, ни о чем не подозревая, наивно ведется на его приманку. Он был готов даже проиграть пару партий, если это поможет ему настроить собеседника на нужный лад и расположить его к себе — все ради того, чтобы выйти на след Анемо Архонта. Парень привел его на второй этаж и указал на ближайший незанятый столик с уже разложенным на нем полем для карт. — Здесь нас никто не отвлечет от игры, — сказал он, усаживаясь на один из стульев. — Скажите, вы знакомы с правилами? — Понятия о них не имею, — признался Тарталья, с любопытством оглядывая игровое поле: пока что пустое. — Это не страшно, — все с той же тонкой улыбкой ответил парень. — Представьте, что вы находитесь в бою, где каждый ваш шаг определяет бросок дайса и где вы должны отдавать приказы другим воинам. Вы увидите, здесь нет ничего сложного — лишь тактика, помноженная на случайность. Не так и сильно отличается от реальных сражений, как вы считаете? Парень вдруг потянулся к бутылке, после чего ловким движением монеты достал из нее пробку и щедро наполнил бокалы вином, залив его, вопреки всем правилам этикета, практически до краев. — Ах да, я же совсем забыл представиться, — произнес он, когда Тарталья пригубил вино. — Меня зовут Кэйя. А как мне стоит называть вас, господин Фатуи? — Я предпочитаю имя Чайльд. Единственный глаз Кэйи загадочно сверкнул. — Что ж, тогда приятной вам игры, господин Чайльд, — сказал он все с той же тонкой улыбкой, раскладывая на столе карты. Поначалу Тарталья просто повторял за Кэйей: тот выложил на поле карты с персонажами — Тарталья оставил свои напротив; тот достал из колоды пять случайных карт — Тарталья взял столько же. После этого он растерянно посмотрел на цветные картинки, которые не говорили ему ничего о способностях карты, и стал ждать, что Кэйя будет делать дальше. Заметив его колебания, тот кивнул в сторону дайсов и произнес: — Начинайте. Новичкам принято уступать право первого хода. — Что я должен делать? — уточнил Тарталья. — А что обычно делают в реальном бою? Распределяют ресурсы и рассчитывают возможности. Бросайте дайсы, господин Чайльд, — посмотрим, благоволит ли вам сегодня удача. Тарталья послушно взял в руки гладкие многогранники и, слегка встряхнув их в руке, бросил на игровое поле. Они послушно покатились вперед, пока не уткнулись в край коробки, после чего замерли. На светящейся поверхности дайсов засветились символы стихий: анемо, крио, дендро, пиро. — Не худший расклад, — изрек Кэйя, бросая собственные дайсы: те пролетели по полю с такой силой, что чуть не выпрыгнули за его пределы, а остановившись, почти единогласно высветили знак крио. Еще на трех дайсах появился непонятный символ, не похожий на привычные Тарталье стихии. — Теперь вы можете совершить действие, — указал Кэйя, после чего принялся объяснять, какие существуют типы карт, для чего нужно бросать дайсы и как вообще устроена игра. Тарталья был не уверен, что понял из его речи абсолютно все, но ход все-таки сделал: атаковал первым персонажем, нанеся одной из карт Кэйи три единицы крио урона. К его удивлению, тот не стал атаковать его сразу. Вместо этого он вдруг начал выкладывать на стол карты из руки: одну — с изображением артефакта, вторую — с оружием. Только после этого он наконец вступил в бой и ответил Тарталье теми же самыми тремя единицами крио урона — правда, дайсов он потратил на два меньше. Запомнив эту особенность, Тарталья переключился на второго персонажа, стихии пиро, рассчитывая вызвать резонанс стихий, но Кэйя раскусил его замысел — также поменял активного персонажа и обменялся с ним ударами. Тарталья уже собирался продолжить ход, как вдруг обнаружил, что больше ему бить было нечем: нужного количества дайсов у него попросту не оказалось. — А вы быстро обучаетесь, — заметил Кэйя, когда он завершил раунд. — Предлагаю отметить успехи парой глотков лучшего мондштадского вина. Вы же не откажете мне в удовольствии разделить этот напиток с вами? На самом деле Тарталья не горел желанием напиваться и вообще взаимодействовать с алкоголем во время задания, но он решил не вызывать подозрения у своего нового знакомого и осторожно отпил из бокала — невыносимо горькая жидкость обожгла ему горло, заставив поперхнуться. Телу мгновенно стало так жарко, будто в его груди зажглась мощная печь, согревающая Тарталью изнутри. Он спешно отложил бокал: вот уж чего ему стоило всеми силами избегать, так это потери разума. Оставалось надеяться, что он сможет продержаться достаточно долго, чтобы его собеседник отключился первым. — Крепкое вино, не правда ли? — спросил Кэйя, внимательно наблюдавший за его реакцией. — Говорят, в Снежной умеют делать хороший алкоголь. Хотел бы я однажды попробовать его на вкус. Знаете, сейчас в Мондштадте Фатуи нечастые гости. Что вас сюда привело, если не секрет? — Я приехал сюда не один, — уклончиво ответил Тарталья, глядя на то, как Кэйя бросает дайсы. — Я… кхм… помогаю с заказом на похороны. — Похороны? Как необычно. И в чем же именно заключается ваша помощь? Тарталья сделал вид, что тоже бросает дайсы, надеясь тем самым оттянуть момент, когда ему придется отвечать. — Я хорош в общении с призраками, — наконец произнес он. — Легко вычисляю и изгоняю всех неупокоенных духов. Между прочим, как у вас в Мондштадте обстоят с этим дела? — Так же, как и везде. Призраки прошлого всегда будут преследовать и мучить живых. На то они и призраки, чтобы постоянно напоминать о себе… Кэйя произнес это с такой горечью в голосе, будто Тарталья невольно затронул в разговоре что-то очень личное. Одним глотком осушив бокал, он плеснул туда еще вина, после чего переключил внимание на игровое поле. Свой ход они начали с того, что обменялись ударами пиро. Немного подумав, Тарталья переключился на третьего персонажа и, стойко стерпев потерю трех очков здоровья, ударил карту Кэйи стихией анемо — и это оказалось верной тактикой! Наложенные в предыдущих раундах стихии не только увеличили урон от атаки и ранили каждого из трех персонажей противника, но и заставили того с хитрым смешком поменять активную карту: взять предыдущего, уже использованного им крио персонажа. — У Фатуи бои и правда в крови, — произнес Кэйя, ухмыляясь. — У вас хорошая тактика для новичка. Только колода пока слабовата. С этими словами он нанес удар — и от осознания собственной ошибки Тарталье захотелось выругаться. Он совсем забыл про то, что в предыдущем ходу на его карту наложили пиро, отчего удар крио мгновенно снес персонажу целых пять единиц здоровья. Вот же засада! Тарталье ничего не оставалось, кроме как спешно выложить одну из имеющихся у него карт на лечение и завершить раунд — нельзя было позволить Кэйе отобрать право первого хода! Тот дождался, пока Тарталья возьмет бокал, и демонстративно сделал глоток, давая понять, что он готов к следующему раунду. Отхлебнув ровно столько, чтобы уровень жидкости в бокале визуально понизился, Тарталья сразу поставил его на стол — так, чтобы Кэйя видел. — У вас в Мондштадте все любят алкоголь? — спросил он, кидая дайсы и доставая из колоды две дополнительные карты. В этот раз ему повезло: он вытащил карту на долгожданное оружие, которую сразу же применил — отдал анемо персонажу, справедливо посчитав его самым сильным в колоде. — Любят — не все. Пьют — тоже не все. Я лично знаю одного убежденного трезвенника: он не возьмет в рот и капли вина, если ему специально не подлить его в напиток, ха-ха! — Я видел вашу винокурню, — осторожно начал Тарталья, атакуя карты Кэйи — с оружием он нанес одной из них аж четыре очка урона и заставил противника переключиться на третьего персонажа, стихии гидро. — Выглядит весьма впечатляюще. Неужели все вино производится там? — Я бы сказал так: все лучшее вино производится там. Кэйя вдруг выложил на поле карту с изображением еды, после чего атаковал Тарталью — его активный персонаж потерял одну единицу здоровья. К его удивлению, на этом ход Кэйи не закончился: он положил на стол карту с изображением гидро мимика и вальяжно откинулся на стуле, будто заранее празднуя победу. Тарталья мгновенно отвлекся от допроса и сосредоточился на игре: увлекшись карточным сражением, он уже не мог так просто проиграть. Вот только расклад его пока не радовал: Кэйя так умело повторял все его ходы, что единственной победной тактикой было бы потратить дайсы не на лечение, которое лишь оттянет неизбежное, а на усиление атаки, чтобы успеть добить противника первым. Как назло, ни одной подходящей карты у него не оказалось — сплошная еда. Теоретически, он бы мог завершить ходы прямо сейчас: подлечить персонажей, чтобы пережить атаку мимика, а потом начать активно атаковать всеми стихиями, обменивая лишние карты на нужные дайсы. «И правда — как в настоящем бою», — пронеслось в голове у Тартальи, пока он сидел, продумывая тактику, под насмешливым взглядом соперника. Он мог не рисковать и упустить единственный шанс на победу — а мог положиться на удачу и отобрать у Кэйи его возмутительное преимущество. Как бы он поступил, будь это реальная жизнь? Эта мысль придала ему уверенности. Больше не колеблясь, Тарталья выложил на стол несколько карт еды — по одной на каждого персонажа — и объявил, что заканчивает раунд. Некоторое время Кэйя молча глядел на игровое поле, перекатывая между пальцами монетку, но, потом, усмехнувшись, также завершил ходы — в точности, как рассчитывал Тарталья! На волне эйфории он даже отпил из бокала чуть больше, чем обычно, после чего невинно поинтересовался: — Откуда у вас такая одержимость вином? Я бывал во многих регионах, но только в Мондштадте видел такое количество таверн. — Вино — это то, на чем стоит Мондштадт, — ответил Кэйя, наблюдая за тем, как Тарталья бросает дайсы, а затем ударяет его стихией анемо — из-за проходящего насквозь урона у пиро персонажа осталось всего два очка здоровья. — Проводя время в тавернах, мы отдаем дань уважения тем, кто в прежние времена сражался за нашу свободу. А еще это отличный способ отвлечься от насущных проблем. О, кстати, я сейчас уничтожу вашу карту — две атаки дают достаточно энергии для суперудара. Забыл предупредить вас о такой возможности, ха-ха! Он растерянно опустил взгляд: Кэйя, визуализируя удар, приблизил активную карту к полю Тартальи, после чего кончиком пальцев поднял «убитого» анемо персонажа и отложил его в сторону — теперь против трех карт лежало всего две. — Не смог удержаться, — произнес Кэйя, внимательно наблюдая за реакцией Тартальи, который от возмущения аж потерял дар речи. — Предпочитаю всегда иметь туза в рукаве. И как вы будете выкручиваться, господин Чайльд? Тот сосредоточенно уставился на поле. Только что Кэйя уничтожил его единственную карту, у которой было оружие — только дайсы зря потратил! И зачем он оставил на поле своего самого сильного персонажа… Впрочем, поздно сожалеть об упущенных возможностях — нужно было придумать, как выкрутиться из сложившейся ситуации и выйти из игры победителем. Пока что Тарталья видел только один вариант развития событий: он должен был подставить под удар первого, почти не использованного им крио персонажа, чтобы нанести ответный удар по картам Кэйи, а потом, переключившись на чуть подпаленного владельца пиро, начать активно наносить урон — а дальше резонанс стихий сделает за него всю работу. Определившись с тактикой, Тарталья уверенно выдвинул вперед крио персонажа. При виде того, как растянулись в ухмылке губы Кэйи, он понял, что тот ожидал этого хода — и предвкушение мести стало еще более жгучим. Взмахнув картой, будто реальным оружием, он ударил крио — и торжествующе приложился к бокалу, отмечая первое «убийство». Он знал, что его атака в любом случае уничтожит ослабевшую карту, которую бы не спасло даже лечение. Увидев, что с одним из его персонажей только что жестоко расправились, Кэйя невозмутимо отложил карту в сторону и налил себе еще вина. — Справедливая победа, — заметил он, а затем продолжил ход: сделал активным крио персонажа и снес Тарталье целых четыре очка здоровья — а все из-за меча, надетого в первом раунде. Поняв, что еще одна из его карт вот-вот будет уничтожена, тот спешно выдвинул вперед пиро героя, надеясь, что у Кэйи закончатся подходящие дайсы, но не тут-то было — тот вновь нанес удар, оставив его карту всего с одной единицей здоровья. Немного подумав, Тарталья применил давно ждущую своего часа карту на быструю смену персонажа и поспешно завершил ход — ему не хотелось рисковать картой, у которой только-только накопилось достаточно энергии для суперудара, а тем более терять свое главное преимущество: возможность нанести удар первым. — Неплохо, неплохо, — усмехнулся Кэйя, наблюдая за его манипуляциями. — Даже в карточном бою вы остаетесь таким же смертоносным, как о вас говорят. — Никогда не недооценивайте Фатуи, — зловеще ухмыльнулся Тарталья и машинально отхлебнул из бокала, чувствуя, как с каждым разом жар в груди становится все более ощутимым. — Кто знает, какие тузы припрятаны у нас в рукаве, ха-ха! — И какие же тузы припрятаны у вас, господин Чайльд? Хотя его голос звучал по-прежнему беззаботно, в глазу Кэйи промелькнула неприкрытая угроза — будто от исхода их битвы зависели жизни не нарисованных картинок, а реальных людей. — У меня? Пф! — Тарталья заметно развеселился. — Я самый честный среди Фатуи! Пока остальные в панике носятся по всем регионам и не могут справиться с заданием, я единственный смог приблизиться к… Тут сквозь пелену разливающегося по телу тепла он услышал голос разума, отчаянно кричавший ему: «Заткнись, пока не выболтал лишнего!». Тарталья осекся и прикусил язык, пытаясь вернуть себе ощущение реальности, но она стремительно от него ускользала, вызывая неукротимое желание разговаривать. — …к тому, чтобы стать лучшим воином, ха-ха! — закончил он. — Хм, занятно, — протянул Кэйя. — Лучший воин Фатуи, работающий в похоронном бюро… Если бы сам не услышал, я бы решил, что это ваше прикрытие. И каких же «призраков» вы собираетесь тут поймать, господин Чайльд? Притупленная вином подозрительность Тартальи на мгновение пробудилась, чтобы в очередной раз попросить его заткнуться, но он проигнорировал этот голос и как ни в чем не бывало ответил: — Пока не знаю, но они точно связаны с Анемо Архонтом! Иначе зачем еще порождениям Бездны приходить на винокурню, ха-ха! Кэйя вдруг нахмурился. — Бездна была на винокурне? — холодно спросил он. — Пф, еще бы! Едва ступил во двор, а там куча слаймов, два шамачурла и гидро маг, чтоб его! Чуть в лужицу меня не превратили, ха-ха! Если бы не мой спутник, я бы оттуда не ушел! Вечно он меня выручает… Несколько секунд Кэйя молчал, а потом произнес: — Спасибо за честность. Ох, вы же совсем не допили свое вино — предлагаю поскорее это исправить. После того как Тарталья сделал глоток, Кэйя осушил бокал и коротко оглядел карточное поле. — Хм, интересная ситуация: кажется, мне впервые не повезло с дайсами. Признаюсь, такого я не ожидал. Похоже, даже профессионалам иногда изменяют навыки. — Пф! Чтобы мне изменили навыки! Да скорее Селестия упадет на Тейват, ха-ха-ха! Все еще смеясь, Тарталья взмахнул картой, обозначая удар. Заряженная крио атака вихрем пролетела через поле, сжигая остатки здоровья противника — в голове Тартальи это выглядело так, будто карту охватил ледяной огонь, заставив ее скукожиться и уменьшиться в размерах, хотя, конечно, сама карта ничуть не поменялась. Не произнеся ни слова, Кэйя убрал еще одного своего персонажа с поля боя. Эта победа окончательно развеселила Тарталью, и он, отчего-то запинаясь, затараторил: — Ха-ха, и это ты называешь тактикой? Вместо того, чтобы полагаться на оружие и силу, нужно было сначала выявить слабости соперника. Мы, Фатуи, никогда не лезем в бой, если не знаем, с кем имеем дело. Иначе чья-то талия может очень сильно пострадать, ха-ха! — Тогда покажите мне мастер-класс. Следующие несколько ходов показались ему стремительными: вот они привычно обмениваются ударами — а вот Тарталья торжествующе отбрасывает в сторону последнюю оставшуюся карту Кэйи. В момент применения суперудара воображение нарисовало ему, как стремительный огонь проносится по полю боя, снося все на своем пути и ударяя точно по активной карте Кэйи, отчего та превратилась в бесполезный кусок бумаги. Он даже не заметил, что перед «гибелью» Кэйя успел уничтожить и вторую его карту, идя с ним на равных до самого конца. Однако эта потеря уже ничего не значила: Тарталья победил, победил на последней единице здоровья, а главное — не используя ни оружия, ни артефактов, ни других «помощников». Ну и кто после этого лучший воин Фатуи, а? От осознания собственного превосходства ему стало так приятно, так хорошо на душе, что он едва сдержался, чтобы громко не захохотать, насмехаясь над ничтожностью соперника. Кэйя отреагировал на поражение спокойно — лишь усмехнулся и процедил: — Поздравляю с победой, господин Чайльд. В этот раз удача была на вашей стороне. Но я бы на вашем месте не радовался раньше времени: Фатуи в Мондштадте — легкая мишень для того, кто прячется в тенях… С этими словами он собрал разбросанные по столу карты, сложил их в коробку, после чего взял недопитую бутылку вина и в гордом одиночестве удалился. Некоторое время Тарталья, наслаждаясь победой, сидел с бокалом у недавнего поля боя и пытался собрать в кучку разбегающиеся мысли. Из этого расслабленного состояния его вывело прикосновение к плечу и строгий голос бармена, неизвестно как оказавшегося у него за спиной. — Эй, таверна скоро закрывается! Допивайте свое вино и уходите, пока вас не поймала стража! Тарталья широко улыбнулся. — Ха-ха-ха, конечно, я уже закончил! Бармен покачал головой и направился вниз из опустевшего зала. Поставив бокал, Тарталья попытался подняться со стула, но почему-то у него не получилось это сделать. Разозлившись, он предпринял еще одну попытку встать на ноги, но вдруг обнаружил себя лежащим на полу в окружении слетевших со стола дайсов. Ноги упорно отказывались его слушаться: не успел Тарталья и привстать, как его тело резко повело в сторону, вынудив вцепиться в проходящие рядом перила второго этажа. Только тогда он с легким удивлением осознал, что понятия не имеет, как сделать шаг — эта деталь попросту стерлась из его памяти, как и тот факт, что он вообще здесь забыл. Тарталья принялся усиленно вспоминать, как правильно ходить, и после долгих и крайне несвязных размышлений он неуверенно выдвинул вперед сначала одну ногу, а потом вторую. Это сработало: он успешно перенес вес тела с одной ступни на другую и чуть-чуть сдвинулся с места — а после этого вновь привалился к перилам, чувствуя, как неудержимо у него кружится голова. Смутно он осознавал, что ему нужно срочно куда-то идти, но не понимал, для чего, а главное, каким образом. Наконец, переваливаясь с ноги на ногу, он доковылял до лестницы — и снова остановился. Вместо привычного спуска ему открылась бездонная яма с невозможно изогнутыми, расплывающимися перед глазами ступенями, от одного взгляда на которые ему стало немного дурно — настолько сильно перед ним все шаталось. А зачем ему, собственно, нужно было вниз..? Выбора не было: вцепившись в дощатую стену, Тарталья заставил себя поднести ногу к первой ступеньке, после чего медленно опустил ее. Ощутив под собой твердую поверхность, он немного осмелел и начал медленно, концентрируясь на каждом движении, спускаться на первый этаж. Про себя он ругался на собственную неповоротливость: да что с ним такое?! Его тело словно начало жить собственной жизнью — постоянно направляло его не туда, куда он стремился попасть, вынуждая оступаться и приваливаться к стене, без которой он бы давно покатился по ступеням до самого низа. На лестнице вдруг показалась стремительно поднимающаяся ему навстречу тень. Тарталья неуклюже подвинулся, уступая проход, — а затем над его ухом раздалось пронзительно громкое: — Господин Чайльд, вы..! При звуках знакомого голоса в голове немного прояснилось, и он, с трудом сконцентрировавшись, поднял взгляд. В затуманенном рассудке вспышкой пронеслось узнавание, и его губы сами собой растянулись в улыбке. — Хэ-э-эй, сяньшэн, — протянул он, сваливаясь прямо на стоявшего перед ним консультанта. Тот только и успел, что вытянуть руки, подхватывая его. — Не ожидал встретить тебя в таком месте, ха-ха! — Я искал вас, — ответил Чжун Ли, мягко придерживая его за плечи. — Вы не вернулись в гостиницу, поэтому я решил, что что-то случилось. В этот момент сознание Тартальи снова поплыло, и он расслабленно повис на руках Чжун Ли, устав бороться с собственным телом. Мысли бегали, не задерживаясь в его голове надолго, отчего он чувствовал непривычную пустоту: будто кто-то разом удалил из него все заботы и переживания, оставив только ощущение невероятной свободы и легкости. — Сколько вы выпили? — услышал он тихий голос Чжун Ли — тот перекидывал руку Тартальи через свое плечо. — Совсем чуть-чуть «Полуденной смерти», хе-хе! Чжун Ли едва слышно вздохнул. — Тогда неудивительно, что… Не договорив, он поудобнее обхватил Тарталью за пояс и, удерживая его руку на своем плече, потащил на первый этаж. На последней ступеньке тот споткнулся и чуть не полетел носом вниз, но Чжун Ли вовремя придержал его, не дав ушибиться, отчего Тарталья ощутил новый прилив веселья. — Хэй, сяньшэн, хочешь я научу тебя играть в карты? — спросил он, упорно не замечая, что перешел на «ты». — Сыграем на мою мору? Но если проиграешь, тебе придется отдавать одежду, ха-ха-ха! Вместо ответа Чжун Ли мягко нажал на пояс Тартальи, заставляя его нехотя пойти к двери, однако ноги так заплетались, что спустя несколько шагов его снова повело в сторону, и он всем телом навалился на консультанта. Вцепившись в его плечи, Тарталья вдруг заметил рядом с собой края челки, чьи кончики слегка сияли в свете ламп. — Сяньшэн! — позвал он. — Твои волосы так светятся! Можно я их потрогаю? — Нет. Но тот сам потянулся к его волосам и запустил в них ладонь. Золотое сияние тут же окутало его пальцы, и Тарталья завороженно уставился на них. Он плохо понимал свои ощущения от этого прикосновения, но убирать руку не спешил — так и стоял, едва ли не утыкаясь носом в обомлевшего Чжун Ли. Тарталья вдруг подумал о том, что ему нравится находиться в такой близости от лица консультанта — казалось, еще немного, и он дотронется до его губ и… Воплотить задуманное он не успел: Чжун Ли одним движением оттолкнул его от своего лица и с небывалой силой потащил в сторону выхода. Он возмущенно дернулся, не желая так скоро терять охватившее его сияние, но Чжун Ли больше не позволял ему обнаглеть — молча вывел на улицу, волоча за собой. — Спасибо за то, что подождали, — на ходу бросил консультант бармену, застывшему у дверей. — Надеюсь, у вас не появится проблем из-за этой задержки. — Идите уже, — пробурчал тот, запирая дверь. Снаружи было очень темно. Уличные фонари, еще вечером освещавшие городские дороги, теперь горели так слабо, что в тенях едва ли можно было различить силуэты домов. Если бы не поддерживающая его рука Чжун Ли, Тарталья бы решил, что снова провалился в Бездну — настолько неживым казался укрытый тьмой город: только они вдвоем, идущие неизвестно куда, в непроглядный мрак. Постепенно прохладный ночной воздух рассеял туман в голове Тартальи, и тогда на него, как обухом, обрушилось осознание: кажется, он сильно перебрал. — Сяньшэн, я… — Тише, господин Чайльд. Вот-вот начнется комендантский час — нам лучше не привлекать к себе внимание. Тот послушно замолк и позволил консультанту понести его, едва стоявшего на ногах, вверх по улице. Перед глазами все немного плыло, но уже не так сильно, как в насквозь пропитанной винным духом таверне. Чувство легкости, охватившее его во время игры, притупилось, но не ушло насовсем, а энергия, прежде распиравшая его изнутри, схлынула, оставив вместо себя сонливость и все нарастающее головокружение. Когда они почти подошли к гостинице, Чжун Ли внезапно остановился, заставив Тарталью пошатнуться и опять повиснуть на чужом плече, а спустя мгновение перед ними появилась едва различимая в окружающей тьме тень. — Вы нарушаете комендантский час, — раздался громогласный голос. — Прошу прощения, — спокойно произнес Чжун Ли. — Мой спутник немного перебрал, и я как раз собирался отвести его в гостиницу. Тень шевельнулась, подходя ближе. Краем глаза Тарталья заметил устремленный в их сторону меч, но он был слишком занят борьбой с собственным организмом, чтобы обратить на это внимание. — Правило комендантского часа едино для всех. Мы не можем рисковать безопасностью города из-за нескольких нарушителей. — Я понимаю, — в голосе Чжун Ли появились стальные нотки. — И все же я попрошу вас пропустить меня и моего спутника, поскольку задерживать нас из-за небольшого опоздания — не лучшая идея. Он демонстративно сделал шаг вперед, вынуждая сдвинуться с места и Тарталью, не способного пошевелиться. — Эй, ни с места! Или я позову рыцарей! — До гостиницы осталась всего одна улица. Неужели вы считаете, что один подвыпивший Фатуи может стать угрозой для Мондштадта? Что бы сказал Барбатос, если бы узнал, что вы задерживаете и допрашиваете горожан? Не будь Тарталья так обессилен, он бы наверняка поразился властному и непререкаемому тону, которым Чжун Ли разговаривал со стражником, но он, сдерживая подступающую к нему дурноту, ничего не заметил. — Вы… — тень взмахнула мечом, будто собираясь атаковать, но на самом деле просто рассекла воздух перед их лицами. — Да как вы смеете! Вы, чужестранцы, что вы вообще знаете о Ба… — Достаточно, чтобы судить о нем. Люди — не те, с кем вам следует воевать, господин рыцарь. Вспомните об этом, когда посадите в тюрьму очередного невинного человека, вместо того чтобы объединить усилия в борьбе с Бездной. Стражник колебался несколько долгих секунд, а потом, с силой засунув меч в ножны, процедил: — Чтобы я вас больше тут не видел! Арестую сразу же, как попадетесь мне на глаза! Сказав это, он стремительно развернулся и зашагал прочь. В эту же секунду Чжун Ли, придерживая Тарталью, устремился к гостинице, виднеющейся за поворотом. — Вы должны хорошо проспаться, — донесся до него голос консультанта, когда они проходили через безлюдный холл. — Вам понадобятся силы перед завтрашним днем. Тарталья не нашел в себе силы кивнуть: усталость медленно накатывала на него, и чем ближе они подходили к комнате, тем сильнее ему хотелось куда-нибудь прилечь и позволить сонливости взять над собой верх. Но Чжун Ли не спешил оставлять Тарталью одного. Осторожно доведя до кровати, он бережно опустил его на мягкие простыни. Едва тот коснулся головой подушки, как почувствовал, будто он проваливается сквозь землю и летит куда-то вниз: легкий, как пушинка. Уже погружаясь в забытье, он ясно различил скрип кровати, а затем почувствовал прикосновение к своим волосам: такое невесомое, словно его и не было. На этом Тарталья провалился в глубокий сон.