Тени Тейвата

При звуках знакомого голоса по телу Тартальи пробежала такая дрожь, будто его окатили холодной водой. Мгновенно приведя себя в боевую готовность, он крадучись приблизился к дальней двери, всем телом вжался в стену и, дождавшись, пока Чжун Ли встанет рядом, осторожно выглянул в щелку: напротив него, в самом центре холла, полубоком к двери стояла Синьора. Одной рукой она сжимала шею одной из горничных, в которой Тарталья с трудом смог узнать Герту — настолько переменилось ее побелевшее от ужаса лицо: вот-вот в обморок упадет. Из-за перегораживающей обзор стены он не видел, с кем разговаривала Синьора, но по направлению ее взгляда догадался, что собеседник прятался в противоположном конце комнаты. В Тарталье пробудилось злорадство: обычно для Синьоры не составляло проблемы втереться в доверие к нужным людям и заполучить то, что ей нужно, мирными переговорами, но, видимо, в этот раз ее способности пробраться куда угодно оказалось недостаточно, чтобы отыскать Сердце Бога — вот и пришлось ей перейти на более радикальные методы. «И после этого она винит меня в потере хватки?!» Судя по всему, собеседник что-то тихо ей ответил, поскольку Синьора вдруг вздернула голову и дерзко произнесла: — Ах, только не делайте вид, будто вы не в курсе, зачем я пришла. Неужели вы настолько трусливы, что ради одной безделушки готовы пожертвовать этой юной леди? Герта пискнула от ужаса и поморщилась — острый ноготь царапнул ей шею, когда Синьора провела пальцем по ее коже, но та не обращала на заложницу внимания, глядя только на собеседника. Тарталья стал панически размышлять, что им предпринять. Как вариант, он бы мог оставить обитателей винокурни самостоятельно разбираться с Синьорой, а в это время пробраться в комнаты и под шумок их обыскать — в таком хаосе вряд ли кто-то заметит незваного гостя, лезущего в окно или дымоход. Если бы рядом с ним не было Чжун Ли, Тарталья бы наверняка так и поступил — вот только заложница при таком раскладе будет обречена: вряд ли Синьора поведет себя дипломатично, когда узнает, что Сердце увели у нее прямо из-под носа. Нет, нужно было придумать что-то другое — что-то, что позволит минимизировать количество жертв, но при этом избавиться от Синьоры. Ничего внятного в голову так и не пришло. Какие бы варианты ни перебирал Тарталья, все они заканчивались либо смертями людей, либо сначала его сражением с Синьорой, а уже потом смертями — в том числе и его собственной. Присутствие Чжун Ли он в своих планах упорно не учитывал: ему не хотелось втягивать консультанта в разборки, которые его не касались и не должны были касаться, но в глубине души Тарталья понимал, что тот не останется в стороне, если начнется битва — и поэтому старался ее избежать. Впервые в жизни ему захотелось, чтобы прямо сейчас под ногами разверзлась Бездна и его затянуло бы внутрь вместе с Синьорой — туда, где они останутся один на один и наконец выяснят, кому должно достаться Сердце. Тут его осенило настолько простой и гениальной идеей, что Тарталья удивился, почему она не пришла ему в голову с самого начала. Повернув голову, он едва не уткнулся носом в Чжун Ли и, чуть отодвинувшись, одними губами произнес: «Не идите за мной». «Что вы задумали?» — так же беззвучно спросил тот. На его нахмуренном лице отразилось подозрение. Тарталья замотал головой и на всякий случай выглянул в холл: не услышала ли Синьора их перешептываний, не заметила ли шевеление сквозь щелку двери? Но она продолжала гордо стоять в центре комнаты, морозя взглядом невидимых собеседников. «Просто доверьтесь мне», — прошептал Тарталья, и прежде, чем Чжун Ли успел бы его остановить, нырнул в приоткрытую дверь и громко спросил: — Эй, Синьора, может, вместо того чтобы мучить невинных людей, ты бы попробовала с ними договориться, а? Та стремительно развернулась в его сторону, так резко дернув за собой Герту, что та непременно упала бы, если бы не обхватывающие ее шею ногти. При виде идущего к ней безоружного Тартальи Синьора растянула губы в фальшивой улыбке. — Опять ты, Чайльд. А я уж гадала, как скоро ты появишься. Что, никак не можешь смириться с тем, что мир не крутится вокруг тебя и твоей жажды разрушения? Тот не отреагировал на ее колкость. — А ты, я вижу, совсем отчаялась, раз решила взять заложника. Так сильно боишься провалить задание, что забыла про дипломатию? — Странно слышать это от того, кто не имеет о ней ни малейшего понятия, — процедила Синьора. — Я трижды предлагала переговоры хозяину винокурни, но он отказался даже выслушать меня. Не хотел вести дела с Фатуи, видите ли! Работники тоже побоялись принимать мои условия — такая преданность, что аж тошнит. Что ж, не хотят сотрудничать по-хорошему — придется действовать по-плохому. Тарталья прошел вглубь холла и остановился: так, чтобы загородить собой проход и дать Чжун Ли возможность незаметно уйти, но при этом быть достаточно близко к Синьоре, чтобы спокойно с ней говорить. — Отпусти девушку, — миролюбиво произнес он. — Я знаю, как получить то, что тебе нужно. По сузившемуся взгляду Синьоры Тарталья понял, что заинтересовал ее, поэтому он повернулся к дальней стене, возле которой застыли глубоко пораженный Альфред, а также несколько горничных, и попросил: — Отведите нас куда-нибудь, где мы сможем поговорить. Те видения, которые вас мучают, перестанут появляться, если вы позволите нам забрать то, что скрывается в особняке. На самом деле Тарталья блефовал: он понятия не имел, были ли видения связаны именно с Сердцем Бога, а не с нападениями на винокурню, но придумать что-то получше он не успел — сейчас его целью было заставить Синьору идти за собой, а остальное не так уж и важно. Его уловка сработала: переглянувшись с горничными, Альфред медленно пошевелился и на негнущихся ногах двинулся в сторону одной из дверей. Синьора же не спешила так быстро принять его условия. — Как у тебя все просто… — зловеще произнесла она. — Втерся в доверие и возомнил себя переговорщиком. Думаешь, я поверю в то, что тебе небезраличны судьбы этих людей? Нет, Чайльд, ты пришел сюда по той же причине, что и я, а потому отбрось это дурацкое притворство, тебе не идет образ рыцаря. Признай: ты просто хочешь заманить меня в ловушку, чтобы избавиться от соперника и самому забрать добычу. — Не суди людей по себе. Ты прекрасно знаешь, что по рангу я ниже тебя. Я лишь хочу, чтобы ты перестала мучить людей и поговорила с ними цивилизованно. Все равно одна ты не найдешь Сердце Бога, даже если перевернешь верх дном каждый уголок дома. Синьора гневно поджала губы. Было видно, как она колеблется, не желая уступать Тарталье и одновременно боясь упустить свой последний шанс на мирные переговоры. Оглядев его с ног до головы, будто выискивая какой-то подвох в поведении Тартальи, она гордо вскинула голову и заговорила — так громко, чтобы ее было слышно даже в самом дальнем конце холла. — Хорошо, я последую за тобой, но с одним условием. Я не отпущу девушку, пока не получу то, за чем пришла, так что советую тебе отныне следить за своими словами. Может, тебе на нее плевать, но вряд ли обитатели винокурни простят тебе эту бессмысленную гибель, не правда ли? Тарталья покосился на обреченно застывшую Герту, которая, кажется, едва понимала, что происходит вокруг нее: стояла ровно, как каменная статуя, совершенно бледная и потерянная. «Жаль, но ты посчитала героем не того человека». — Как хочешь, — равнодушно сказал он, после чего уверенно направился вслед за Альфредом. Проходя мимо растерянных горничных, он едва заметно кивнул им и одними губами прошептал: «Уходите отсюда». Те проводили его такими шокированными взглядами, будто Тарталья приказал им сделать что-то абсолютно немыслимое — ну, или они были слишком напуганы, чтобы воспринимать его слова, пока рядом была Синьора. При виде их ступора та растянула губы в презрительной усмешке. — Жалкое зрелище, — процедила она. — Видимо, без надзора Архонта люди тут совсем расслабились. Ну ничего, скоро Ее Величество везде наведет порядок. На этих словах Альфред бросил на Тарталью печальный взгляд, от которого тот ощутил себя последней тварью, и принялся трясущимися руками разыскивать ключ от двери. Тарталья в это время бегло осмотрелся: абсолютно каждый предмет окружающего интерьера казался ему потенциальным тайником, будь то высокие, почти в половину его роста, вазы, подозрительно стоящие по всему помещению статуи или даже ковер, под который легко можно было положить что-то небольшое — все равно на него никто не наступает. Ну и как во всей этой роскоши отыскать одно-единственное Сердце Бога?! Он ведь даже не знал, как оно выглядит, хотя соврал, будто уже его нашел! И как назло, ни один призрак не соизволил появиться, чтобы указать ему путь. — Признаюсь, от тебя я такого не ожидала, Чайльд, — изрекла Синьора, неспешно вышагивая по начищенному полу. — Оказывается, и ты можешь быть для чего-то полезен. — Сочту это за комплимент, — хмыкнул он, а сам мимолетно посмотрел на дверь, ведущую на склад — Чжун Ли за ней видно не было, но задержаться взглядом на его укрытии Тарталья не рискнул: если Синьора что-то заподозрит, весь его план пойдет насмарку. Если честно, он вообще не ожидал, что Чжун Ли его послушается: прежде консультант только и делал, что вмешивался в судьбы других людей, но стоило Тарталье попросить довериться ему, тот беспрекословно подчинился, будто даже не сомневаясь в чистоте его намерений. Он с горечью подумал о том, что совершенно не заслужил такого спутника, как Чжун Ли. Наконец Альфред выудил из связки подходящий ключ и открыл дверь. Не дожидаясь, пока ее пропустят, Синьора оттолкнула дворецкого локтем и нагло прошла в комнату, которой оказалась просторная столовая с длинным столом и десятком резных стульев. Бесцеремонно усадив на один из них Герту, напоминающую безвольную куклу, она остановилась за ее спиной и выжидающе взглянула на застывшего в дверях Альфреда. Тот нехотя вошел внутрь и, отойдя настолько далеко от Синьоры, насколько позволяли размеры комнаты, застыл без движения, будто надеясь, что его попросту не заметят. Последним в комнату зашел Тарталья, после чего, лишь слегка прикрыв за собой дверь, чтобы иметь возможность быстро через нее сбежать, нарочито спокойно произнес: — Здесь нам точно не помешают. С этими словами он плюхнулся на один из стульев, выбрав место подальше от Синьоры, после чего обратился к неподвижному дворецкому: — Альфред, сейчас только вы можете нам помочь. Постарайтесь успокоиться и представить, будто мы просто обсуждаем заказ. — Я даже не понимаю, что от меня требуют, — пролепетал тот, то и дело косясь на Синьору и ее ногти, готовые в любую секунду пронзить шею Герты. — Все, что мне известно, я уже рассказал вашему коллеге и… — Расскажите еще раз, — потребовал Тарталья. — Вы же лучше всех знаете, что происходит в доме в отсутствие хозяина. Как давно у вас появились «призраки»? Альфред слабо заговорил: — Во времена моего предшественника. Я упоминал это во вчерашнем разговоре, но поскольку вас тогда с нами не было… Да, на самом деле это не первый случай, когда винокурню терроризировали странные видения. Слухи об этом много лет передавались от хозяина к хозяину, от служанки к служанке, пока не дошли до меня. Честно, я сначала им не поверил и посчитал простым предубеждением, но потом вдруг сам услышал, как из погреба доносятся голоса… — Когда это было? — перебил Тарталья. — Чуть больше пары недель назад — как раз когда на Мондштадт напал тот дракон. И в этот же день нас впервые атаковала Бездна. Не успела даже буря закончиться, как на винокурню набросилось несколько магов, которые чуть не убили Таннера, нашего сборщика винограда. К счастью, хозяин пришел как раз вовремя и смог его защитить, благослови его Барбатос… Мы думали, что все обошлось и маги больше не вернутся, но на следующий день Бездна снова отправила к нам своих монстров, а потом снова, и снова… Тарталья задумался. — Если видения появлялись здесь и прежде, — проговорил он, — то почему Бездна напала только сейчас? — Да если бы я знал! За многие годы никто так и не выяснил, что вызывает эти видения. Я надеялся, что хоть вы доберетесь до истины… — И у вас нет предположения? — с отчаяньем в голосе спросил Тарталья. — Ни единого? — Ну, — замялся Альфред, — на самом деле я не в праве об этом говорить, но… Эх, ладно. Нет смысла скрывать это от вас. Дело в том, что мы добавляем анемо частицы в некоторые сорта вина. Самый известный из них это, конечно, «Сон нимфы». Полагаю, вы о нем слышали — ценители часто хвалят его за консистенцию… Так вот, мои предшественники заметили, что время от времени концентрация анемо частиц повышается так резко и так внезапно, что вино становится совершенно непригодным к употреблению, а спустя время винокурню наводняют призраки. Из-за этого виноделы даже стали считать его проклятым и перестали изготавливать. Обычно им было достаточно очистить бочки от испорченного вина, чтобы надолго избавиться от видений, но в этот раз… — Это не сработало? — закончил за него Тарталья. Альфред кивнул и чуть нервно затараторил: — Мы сделали все так, как нас учили наставники. Мне казалось, что если мы уничтожим неудавшееся вино, то все закончится и нам не придется никого беспокоить в и без того тяжелое время… но видения только участились, а вместе с ними и нападения Бездны. Но это еще не самое странное! Видите ли, мы не делали «Сон нимфы» десятилетиями, но проклятие винокурни все равно обрушилось на нас… С таким мы еще никогда не сталкивались! — Это все, конечно, очень увлекательно, — вмешалась Синьора, — но не имеет отношения к делу. Я сюда пришла не выслушивать старые байки о привидениях. — А что, у тебя есть идеи получше? — огрызнулся Тарталья. — Следи за своим тоном. Мое терпение подходит к концу, и я бы не хотела тратить его на пустую болтовню. Скажи начистоту: ты ведь понятия не имеешь, где находится Сердце, и просто пытаешься потянуть время, пока твой дружок не придет тебе на помощь, не так ли? Сказав это, Синьора впилась убийственным взглядом в обомлевшего Тарталью. Тело обдало невыносимым жаром, а потом его захлестнула ярость. — Ты… С чего ты взяла, что я… Синьора торжествующе ухмыльнулась. — Я видела вас из окна вчера вечером. Такое прелестное зрелище: как он несет тебя на плече… Стоило догадаться, почему ты так размяк. Ты ведь ради него разыграл всю эту сцену с геройством? От неприкрытого яда в ее голосе Тарталья сжал кулаки. Он едва сдерживался, чтобы не выхватить клинки и не начать битву прямо сейчас, на глазах у дворецкого, в переполненной ценными вещами комнате. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки и сосредоточиться — а потом в голову, как несущаяся к берегу волна, ударила решимость. — Ты ошибаешься, — процедил он, чувствуя, как громко бьется его сердце — то ли от охватившей его ненависти, то от осознания, что худшего не избежать. — Я тянул время для кое-чего другого. Он холодно усмехнулся. — Прислушайся. — Что ты… — гневно начала Синьора — и резко замолкла. В одно мгновение столовая наполнилась звуками и тенями, и ее огласили истошные вопли, идущие с потолка: — А-а-а-а, на помощь! — Барбатос, спаси нас! — Барбатос, не оставляй нас! Нет, нет, НЕТ! Синьора побледнела. Не в силах оторваться от окруживших их теней, она смотрела на них с таким искренним ужасом, какого Тарталья никогда не видел ни у одного из Предвестников. Вдруг ее глаза расширились. — Рустан, — прошептала она одними губами — и ее пальцы разжались. Тарталья не мешкал ни секунды: едва Синьора отвлеклась на звук, слетел со стула, едва не опрокинув его, и бросился к Герте, чтобы выдернуть ее из хватки Предвестницы — ногти, обхватывающие ее шею, запоздало чиркнули по коже, но не оставили на ней даже царапины. Затем он вытолкнул шокированную и едва остающуюся в сознании девушку за дверь и уже собирался кинуться за Альфредом, как ему в плечо влетел крупный кусок льда. Тарталья вскрикнул и нырнул за ближайший шкаф: именно на этом плече у него до сих пор оставался синяк после схватки с Николаем, а потому удар на секунду выбил его из колеи, буквально ослепив вспышкой боли. Не успел он и прийти в себя, как в окно что-то с силой ударило, а затем снаружи раздалось злорадное кряхтение. Бездна пришла на призрачный зов! — Значит, ты хочешь драться, — услышал он холодный голос Синьоры, после чего в его сторону устремились новые куски льда. Тарталья больше не мешкал: развернувшись другим плечом, он выпрыгнул из-за укрытия и бросился к Альфреду. Схватив его одной рукой, он материализовал клинок в другой, отбил несущиеся в него заряды крио и буквально вылетел из столовой, толкая дворецкого перед собой. Одновременно с этим он услышал, как разбилось стекло от влетевших в него кусков льда и как торжествующе вскрикнули маги Бездны, готовые в любой момент ворваться в дом. — Ты что, вздумал бросить мне вызов? — донесся до него вопль Синьоры. — Знаешь, Чайльд, я всегда знала, что ты безумен, но чтобы настолько… — Могу сказать то же самое про тебя! Тарталья ожидал, что сейчас в него снова полетят куски льда, и на всякий случай пригнулся, но этого не произошло. Вместо этого он услышал глухой удар, стон и последовавшую за ним громкую ругань. — Что за... Он удивленно обернулся: окутанная созданным ей снегом, как коконом, Синьора стояла перед дверным проемом и, болезненно морщась, гневно смотрела на что-то, висящее перед ней. Приглядевшись, Тарталья заметил, что в воздухе застыли мелкие камушки, из-за которых перекошенное лицо Синьоры казалось болезненно желтым. — Чжун Ли… — прошептал он, сам не заметив, как его губы растянулись в улыбке. Рядом раздались шаги, и Тарталья тут же повернулся в их сторону, точно зная, кого он увидит перед собой. — Господин Чайльд, — Чжун Ли подлетел к нему так быстро, что края его одежды взметнулись, как от резкого порыва ветра, — вы не ранены? — Я в норме, — соврал он, про себя отметив, как же сильно болело его плечо — будто его огрели не куском льда, а целым булыжником. На лице Чжун Ли отразилось облегчение, и он перевел взгляд на стоявших чуть в стороне Альфреда и бледную, как сама смерть, Герту. — Мой щит долго не продержится, так что у нас мало времени, — произнес он. Синьора в этот момент с яростным криком бросила в дверной проем очередной кусок льда, явно намереваясь пробить возникшую перед ней стену. — Господин Альфред, отведите нас в погреб. Именно там скрывается то, что нужно господину Чайльду и этой особе. Альфред не пошевелился. Его взгляд был устремлен в сторону плотно закрытой входной двери, за которой слышались приглушенные голоса магов Бездны. — Горничные… они же в безопасности? — уточнил он. — В полной. Девушка по имени Аделинда успела вывести их из дома до появления Бездны, а вот мы с вами, к сожалению, оказались взаперти. — И на том спасибо, — слабо отозвался дворецкий. Помолчав, он жалким голосом попросил: — Можете объяснить, что здесь происходит? Она так резко ворвалась сюда, что мы даже не успели понять, чего она хочет… — Я объясню вам все по дороге. Сейчас мне нужно, чтобы вы впустили нас в погреб и помогли прояснить несколько деталей этого дела. Альфред в нерешительности взглянул на Тарталью. — Вы ведь не работаете в похоронном бюро, не так ли? — спросил вдруг он. Тарталья вздрогнул и уставился на дворецкого. — Нет, — ответил он. — Я пришел сюда по другой причине. — Вы хотите забрать то, что ищет эта… кхм, леди? — не унимался Альфред. — Все так. На лице дворецкого отразилось отчаяние. — Что ж, если это так необходимо, чтобы все закончилось… Я проведу вас. Герта, держись рядом со мной. Пока мы с господином Чжун Ли, ты в безопасности. От этих слов девушка впервые за все время пошевелилась и вполне осознанно посмотрела на Альфреда. После этого она неуверенно покосилась на беснующуюся за дверью Синьору, а затем, осмелев, засеменила следом за дворецким. Тарталья же про себя отметил, как быстро Альфред вычеркнул его из списка людей, которым можно доверять. Когда они подошли к закутку с лестничной площадкой, Тарталья тихо, так, чтобы его услышал только Чжун Ли, спросил: — Вы ведь в курсе, что мы сами себя загоняем в ловушку? Если Синьора вырвется, нам будет некуда бежать. — Так же, как и ей. Пока вокруг дома снуют маги Бездны, никто не сможет отсюда выбраться без боя. Вы ведь этого добивались, когда тянули время переговорами? — Я же не знал, что вы решите остаться в доме! — огрызнулся Тарталья. — Я уже говорил, что со мной ничего не случится. Лучше подумайте о том, как нам избавиться от той Предвестницы, пока она не разнесла дом. — Значит, вы уже догадались, кто я, — хмыкнул Тарталья — дворецкий в этот момент медленно, будто из последних сил, проворачивал ключ в замке. — Давно знал. Еще в нашу первую встречу в гавани я понял, что вы — не кто иной, как Одиннадцатый Предвестник Фатуи, который не хочет, чтобы его маскировку раскрыли. — Так вы все это время мне подыгрывали?! — от охватившего его возмущения Тарталья повысил голос. — Скорее, поддерживал образ. Люди не стали бы помогать Фатуи, если бы не видели, что вам можно доверять. Тут в их разговор вмешался Альфред. — Дверь открыта. Давайте поскорее спустимся, а то от этих криков мне, если честно, немного не по себе… Будто в ответ на его слова, в столовой снова раздался грохот, за которым последовало приглушенное кряхтение. Судя по доносящимся из комнаты звукам, маги Бездны до сих пор пытались пробиться в дом, пока Синьора, выпуская все новые и новые куски льда, разносила столовую. Тарталья поймал себя на том, что он впервые в жизни болеет за Бездну — им бы не помешало еще немного задержать Синьору, заставив ее потратить время на бой с магами. Они начали спускаться в погреб. Пройдя пару шагов, Тарталья обернулся на дворецкого и уточнил: — Может, закроем за собой дверь? Не думаю, что Синьора пробьется через такую защиту. — Но мы ведь никогда отсюда не выйдем! — округлил глаза Альфред. — А нельзя сделать второй щит? — обратился Тарталья к Чжун Ли. — Тогда мне придется снять его с других дверей. Тарталья нехотя признал его правоту и ускорил шаг, но вскоре снова притормозил и, поравнявшись с Чжун Ли, поинтересовался: — Итак, вы явно уже все знаете. Может, расскажете, что, в конце концов, происходит на винокурне? — На самом деле это было довольно очевидно, — отозвался тот. — Я начал догадываться об истинной сути этих явлений еще в тот момент, когда господин Альфред рассказал про испорченное вино. Поймав недоуменный взгляд Тартальи, он спокойно пояснил: — Частицы анемо. Разве вас не удивляет, откуда они взялись на винокурне? Подобные стихийные сгустки всегда появляются рядом со своим источником, но на винокурне нет ничего, что могло бы привлекать сюда эту стихию. Тут в их разговор вмешался Альфред. — Вообще-то здесь ее всегда было много. Еще в далеком прошлом винокуры собирали крылья кристальных анемо бабочек, чтобы использовать их в вине. Вы и сами, наверное, видели их, когда шли через виноградник — думаю, им просто нравится тут жить. — Бабочки долго не живут вне своей стихии, — возразил Чжун Ли. — Что-то должно было привлечь их сюда и заставить активно размножаться. — Видимо, нас благословил сам Барбатос, — развел руками Альфред. — Барбатос и правда благословил винокурню, но совсем не в том смысле, как вы привыкли считать. Много лет назад он доверил вам на хранение одну вещь, которая и вызывает все эти видения и порождает стихийные сгустки. Именно из-за нее портилось ваше вино, господин Альфред. Каждый раз, когда вы добавляли в него частицы анемо, они начинали резонировать с источником стихии, что не могло не повлиять на качество вина. — Если честно, я все еще ничего не понимаю, — признался Альфред. Чжун Ли взглянул на Тарталью и слегка усмехнулся. — Сердце Анемо Архонта — вот что таит в себе эта винокурня. Лишь оно было способно создать сгустки достаточной силы, чтобы они стали привлекать к себе частицы анемо. Должно быть, Барбатос подбросил Сердце в одну из пустых бочек, пока ее перевозили, а вы поставили ее в погреб и забыли на долгие годы. — Но как все это связано с призраками?! — воскликнул Альфред. — Напрямую. Видите ли, любой могущественный артефакт, а тем более Сердце Бога, неизбежно несет в себе отпечаток личности его владельца. Очевидно, избыток частиц анемо заставлял воспоминания Архонта активизироваться, но стоило одному из стихийных сгустков исчезнуть, как видения прекращались. Если честно, прежде я никогда не слышал о подобном эффекте, так что, думаю, мы стали свидетелями чего-то воистину уникального. В конце концов, Сердца Бога совсем не изучены, и даже сами Архонты могут не знать о некоторых их особенностях. На несколько секунд воцарилась тишина. Каждый обдумывал услышанное, пытаясь уложить информацию в голове. — Кое-что в вашем объяснении не сходится, — наконец произнес Тарталья. — Вы так и не ответили, как с видениями связана Бездна. — Хорошее замечание, господин Чайльд. Полагаю, ключ к ответу кроется в недавнем нападении на Мондштадт. Тарталья задумался. — Они использовали стихию анемо, но обратили ее против людей, — вспомнил он. — Может ли быть такое, что своей атакой они случайно заставили Сердце Бога активизироваться? А они это почуяли и… — Вполне возможно. Я бы даже предположил, что именно это было изначальной целью их нападения на город. Они бы не стали так нагло вторгаться во владения Архонта, если бы не знали, что он не способен им помешать. Они наконец вошли в погреб. Остановившись у ближайшей бочки, все выжидающе повернулись к Тарталье, но тот растерянно застыл. Даже после объяснений Чжун Ли он понятия не имел, как ему найти Сердце Бога — не будут же они проверять каждую бочку и залезать в каждый угол этого огромного помещения! — Сердце Бога точно находится здесь? — обратился он к Чжун Ли. — Наверняка. Зная любовь Анемо Архонта к местному вину, я нахожу это единственным возможным вариантом. — И как нам его найти? — чуть нервно спросил Тарталья. — Только не говорите мне, что вы умеете видеть стихийные следы! — Не умею, но знаю, как заставить Сердце Бога вновь проявить себя. — Да-да, создать сгусток анемо, я понял! Ну и как нам это сделать? Что-то я не припомню, чтобы, кроме нас, здесь был кто-то с Глазом Бога! В этот момент дверь, ведущая в погреб, с грохотом захлопнулась, и в коридоре раздался стук каблуков, эхом отражающийся от стен.