Тени Тейвата

Альфред отреагировал на удивление резво для своего состояния: тут же схватил Герту за руку и, пронесшись мимо Тартальи, побежал в дальний конец помещения, а затем, пригнувшись, нырнул за одну из бочек. Не успел он и скрыться из виду, как помещение огласил ледяной, безэмоциональный голос: — Прятки закончились, Чайльд. Давай решим этот вопрос как взрослые люди. — А что, среди нас такие есть? В коридоре мелькнула серебряная вспышка, и Тарталья, обхватив Чжун Ли за плечи, оттолкнул его в ближайший проход между бочками, укрывая от атаки Синьоры. Ледяная стрела пронеслась мимо так стремительно, что за спиной Тартальи просвистел воздух, и он едва успел отшатнуться. Врезавшись в Чжун Ли, он со всей силы навалился на него и заставил отступить к стене, а затем подлетел так близко к его лицу, что они стукнулись носами. Лицо Тартальи залило жаром, и он смущенно отпрянул. Бросив на Чжун Ли извиняющийся взгляд, он выглянул в главный проход: в уходящем вверх коридоре появилась неспешно вышагивающая Синьора, охваченная ледяным паром. — Как трогательно, — процедила она, медленно спускаясь в погреб. — Ты что, снова привязался к кому-то спустя столько времени после… — Какое тебе дело! — выкрикнул Тарталья. — В отличие от тебя, я хотя бы способен позаботится о защите близких мне людей! — Ах ты..! В этот раз ледяные стрелы появились гораздо ближе, а потому Тарталья не успел отбежать в сторону. Когда он уже решил, что сейчас одна из них пронзит его грудь, лед вдруг с силой ударился о воздух и рассыпался снегом у его ног. — Ну конечно, — процедила Синьора. — Снова щит. Похоже, он действительно к тебе неравнодушен, раз так тщательно тебя оберегает… — Синьора, еще одно слово..! — И что ты сделаешь? Ударишь меня? Да я заморожу твои клинки прежде, чем ты успеешь ими замахнуться. Оглянись: тебе некуда бежать. Я могу сжечь это место дотла и забрать Сердце Бога из твоих обгоревших рук, а потом заморозить и отправить в Снежную в качестве подарка Ее Величеству. Такого исхода ты добиваешься? Что ж, я с радостью это устрою. И, больше не сдерживая себя, Синьора в один миг вспыхнула ярким пламенем. Все ее тело обуял безудержный огонь, от которого в погребе потянуло невыносимым жаром. Глаз Порчи, висящий на поясе, погас, окутывающий ее лед разбился, и она стала плавно подниматься в воздух, напоминая красную бабочку. Тарталья обреченно застыл. Глядя на то, как превращается Синьора, он как никогда ясно осознавал: ситуация безвыходная. Предвестница убьет каждого, кто встанет у нее на пути, и его сил не хватит на то, чтобы ее остановить. Щиты Чжун Ли не бесконечны — Тарталья не сможет постоянно за ними прятаться, пытаясь разыскать то, о чем он не имел ни малейшего понятия. Он в любом случае проиграет этот бой. Значит, время повеселиться, как в последний раз! Эта мысль придала ему уверенности. Выйдя вперед, Тарталья уже приготовился выхватить клинки и броситься на Синьору, пока она не приняла обличье алой ведьмы, как вдруг из-за бочек появился окруженный щитом Чжун Ли. Не сводя с Синьоры сурового взгляда, он мягко оттолкнул Тарталью, после чего, встав перед ним, загородил его своим телом. — Сяньшэн, что вы… — Тарталья растерянно уставился ему в спину. — Я прикрою вас, — произнес он невозмутимо. — Разыщите Сердце Бога. Я же постараюсь потянуть время до тех пор, пока не прибудет подмога. Поняв, что тот не сдвинулся с места и все еще прожигает взглядом его спину, Чжун Ли слегка повернул голову и изрек фразу, которая пронзила Тарталью в самое сердце: — Я доверился вам, когда вы вызвались вести переговоры. Теперь я прошу, чтобы вы доверились мне. — Но я не найду Сердце без вас! — в отчаянье закричал Тарталья, чувствуя, как с каждой секундой телу становится все жарче: то ли от мощи Синьоры, то ли от нахлынувших на него незнакомых чувств. — Найдете. Помните про надписи на бочках. А теперь поспешите: я не смогу долго ее сдерживать. Тарталья больше не колебался — развернувшись так резко, что он чуть не поскользнулся, понесся по узкому проходу, вглядываясь в каждую табличку. Он не понимал, что именно ему нужно найти, но знал, что, если Чжун Ли в него поверил, он не имел права его подвести. Но как, как ему отыскать что-то среди одинаковых, ничем не отличавшихся друг друга бочек? Они проносились мимо так быстро, что он едва успевал читать надписи на табличках, не говоря уже о том, чтобы их осмыслить — так и бежал по проходу между бочками, тяжело дыша от невыносимого жара и чувствуя, как бешено бьется его сердце. Когда он преодолел почти половину ряда, земля вдруг содрогнулась, как от мощного удара. Жар ударил ему в спину, и Тарталья неуклюже повалился на землю. Поднявшись на ноги, он не удержался от взгляда назад: Чжун Ли держал в руке направленное на Синьору копье и создавал перед ней каменные стелы, но та безостановочно запускала в него огненные снаряды — если бы не вовремя поглощающий их щит Чжун Ли, огонь бы легко перекинулся на деревянные бочки, и тогда пожара было бы не избежать. Тарталье показалось, что в перерывах между выстрелами они переговаривались, но грохот камней и шум взрывов не позволял ему расслышать ни слова их тихой, совсем не агрессивной беседы. Тарталья поспешил вперед. Ощущение бешеного страха гнало его, как сумасшедшего, мимо рядов бочек, мимо испуганно прижимающихся друг к другу дворецкого с Гертой, мимо однотипных надписей и указателей, понятных только виноделам. Когда он пробегал мимо одной из бочек, его глаз зацепил знакомое сочетание слов, и он резко затормозил. Вцепившись в край бочки до боли в пальцах, чтобы остановиться, он неверяще уставился на запыленную, не чищенную годами табличку, красующуюся под ней: «Сон нимфы». В голове Тартальи как будто что-то щелкнуло. Не думая о том, что он делает, он призвал в руку клинок и с силой воткнул его в деревянную крышку. Мысленно приготовившись к тому, что сейчас на него хлынет «проклятое» вино, он на всякий случай отступил на несколько шагов, но ничего не произошло. Тогда он взмахнул уже двумя клинками и, подавшись вперед, воткнул их с обеих сторон бочки, пробивая ее насквозь — из ниоткуда возник мощный порыв ветра и унесся вглубь помещения, поднимая пыль и охлаждая неистовый жар, наполняющий погреб. Тарталья с опаской заглянул внутрь бочки — она оказалась пуста. Лишь паутина покрывала ее темную и грязную внутреннюю поверхность. Тут он почувствовал, что разыгравшийся ветер мягко подталкивает его в сторону соседнего ряда. Неизвестно откуда взявшийся свежий воздух одарил его приятной прохладой, и в ушах что-то застучало. Чем ближе к бочкам он подходил, тем громче становился равномерный стук, звучащий в унисон с его собственным сердцебиением. Вскоре Тарталья почувствовал, что задыхается — настолько густым стал воздух вокруг него. С трудом заставляя себя шевелить ногами, он приблизился к ближайшей бочке и, задержав дыхание, наотмашь ударил клинками — прогнившие доски с хрустом переломились и рухнули на пол. От поднявшейся пыли Тарталья несколько раз чихнул и, разом лишившись запаса воздуха, снова начал задыхаться. Дрожа, он склонился над трухлявыми обломками, в самом низу которых лежал, сверкая зеленовато-голубым цветом, небольшой предмет. Стук в ушах стал невыносимым. Воздух ударил в лицо Тарталье, заставив его зажмуриться и загородиться рукой от несущихся в него потоков пыли. Закрыв глаза, он опустился на колени и протянул руку — пальцы нащупали гладкую поверхность непонятного предмета, и он крепко его сжал. Все прекратилось в одно мгновение: пыль осела, а воздух, вновь став легким и невесомым, послушно влетел в легкие Тартальи, давая ему отдышаться. Тогда он наконец открыл глаза и взглянул на свою находку: в его руках пульсировала увесистая фигурка зеленовато-голубого цвета. Сердце Анемо Архонта. Осознание произошедшего обрушилось на него горячим потоком. Звуки битвы, прежде приглушенные, вернули прежнюю громкость и отозвались в ушах невыносимым грохотом, отражающимся эхом от стен. Тарталья вспомнил, что все это время Синьора и Чжун Ли продолжали сражаться и поспешно поднялся, собираясь к ним присоединиться, но не успел он сделать и пары шагов, как взрывы смолкли, и помещение огласил истеричный смех Синьоры. — Ха-ха-ха, такого я не ожидала! Тарталья напряженно выглянул в проход. Синьора, больше не пылая, стояла в окружении каменных стел и с весельем во взгляде смотрела на Чжун Ли, повернутого к Тарталье спиной. Весь ее вид говорил о том, будто только что произошло что-то невероятное смешное — что-то, что отвлекло ее от битвы и заставило прекратить разбрасывать повсюду огонь. — Мне определенно стоило догадаться об этом раньше, — сказала она, успокоившись. Заметив наблюдающего за ними издалека Тарталью, она крикнула: — Поздравляю, ты меня опередил! Думаю, это можно считать честным поражением. — С чего это ты так легко сдалась? — недоверчиво спросил он, вышагивая по проходу между бочками. Она с усмешкой покосилась на Чжун Ли, неподвижно стоявшего напротив. Казалось, будто в его фигуре что-то неуловимо поменялось: консультант стал выше Синьоры почти на голову, хотя Тарталья точно помнил, что в начале боя они были одного роста — впрочем, возможно, он ошибся: с такого расстояния сложно что-то разглядеть. — Я решила, что ты того не стоишь, — презрительно усмехнулась Синьора, разбивая перегородившие проход стелы. — Тем более что скоро должен вернуться хозяин, а у меня нет ни малейшего желания с ним встречаться. Лучше оставлю это удовольствие тебе. С этими словами она взмахнула рукой, возвращая себе человеческий облик, и, развернувшись на каблуках, зашагала в сторону выхода — Тарталья заметил, что на стене рядом с дверью теперь зияла дымящаяся дыра, через которую можно было легко вылезти наружу. — И что, ты просто позволишь мне отобрать твое задание? — крикнул он ей в спину. Та, не оборачиваясь, фыркнула. — Подавись им. Видимо, тебе действительно нужно было заполучить это Сердце, раз ради него ты чуть не пожертвовал всеми этими людьми. Взмахнув подолом платья, Синьора элегантно переступила груду камней и скрылась за стеной. Когда Тарталья приблизился к Чжун Ли, он уже выглядел как обычно: тот же рост, та же поза со скрещенными на груди руками и то же непроницаемое лицо, не дающее понять, о чем он сейчас думает. Если бы не его слегка взъерошенные волосы и грязь, застывшая на одежде, можно было подумать, будто консультант все это время просто дожидался Тарталью, расслабленно прислонившись к бочке. Увидев, что он держит в руке до сих пор немного светящееся Сердце Бога, Чжун Ли тепло улыбнулся. — Вижу, вы успешно отыскали то, что хотели. — Это было непросто, — признался Тарталья. Немного поколебавшись, он спросил: — Что произошло у вас с Синьорой? Мне показалось, будто вы ее чем-то рассмешили. — Верно. Я поговорил с ней и убедил оставить вас в покое. Тарталья изумленно уставился на Чжун Ли. — Поговорили? — выдохнул он. — Что же такого вы ей сказали, что она решила сдаться? — Много чего, — ответил Чжун Ли спокойно. — Полагаю, она посчитала мои доводы достаточно убедительными, чтобы прекратить бой. Тарталья хмыкнул и покачал головой. — Я уже говорил, что порой вы меня просто поражаете? — вырвалось у него прежде, чем он успел себя остановить — и вздрогнул от непривычной искренности собственных слов. Улыбка Чжун Ли стала еще теплее. — Говорили. Впрочем, нам еще рано праздновать победу. Вряд ли хозяин будет рад узнать, что мы чуть не разнесли ему дом. Давайте поищем господина Альфреда и поскорее уйдем отсюда. Едва он это сказал, как позади послышался шорох, и в проходе показался покрытый с ног до головы грязью и пылью дворецкий. — Все закончилось..? — спросил он хрипло. Чжун Ли кивнул. — Не бойтесь. Опасность миновала. Отныне призраки перестанут вас беспокоить. — Слава Барбатосу..! Альфред устало двинулся в сторону выхода, а вслед за ним засеменила Герта. Проходя мимо Тартальи, она коротко взглянула на него, а потом, резко отвернувшись, быстро зашагала к пролому в стене, будто не желая больше ни секунды находиться с ним в одной комнате. Тот с некоторой грустью подумал, что еще легко отделался — после того, как он чуть ее не убил, было бы странно остаться для нее героем. Вспомнив об этом, он неосознанно перевел взгляд на Чжун Ли: на его высокую фигуру, сияющие темные волосы, пронзительно янтарные глаза и тонкие губы с застывшей на них улыбкой. Впервые за время их знакомства Тарталья заметил, что Чжун Ли невероятно красив. Даже потрепанный боем, он не перестал походить на самого себя, но теперь в его образе появилась милая небрежность. Тарталья поймал себя на том, что неприлично долго смотрит на идущего рядом консультанта, и ему вдруг захотелось улыбнуться. Смутившись, он сделал вид, будто смотрит себе под ноги, хотя на самом деле краем глаза наблюдал за Чжун Ли — за тем, как его ботинки ступают по уходящему вверх полу, хрустя обломками камней. Он не сразу заметил, что они поднялись. Погрузившись в свои мысли, он на автомате шел за дворецким, пока Чжун Ли внезапно не остановился. Только тогда Тарталья растерянно вскинул голову и огляделся. С того момента, как они вошли в погреб, холл ничуть не изменился. Видимо, Синьора не стала по привычке крушить все на своем пути, ограничившись всего одной комнатой, дверь в которую она буквально снесла с петель — та валялась в углу, разбив одну из бесценных ваз. Входная же дверь была широко распахнута, и за ней было видно, как машет двуручным мечом высокий мужчина, в одиночку расправляясь с напавшими на винокурню магами Бездны. — Хозяин! — воскликнул Альфред, бросаясь к нему через холл. В ту же секунду Герта с радостным писком побежала к приоткрытой двери склада, где на нее накинулись с объятиями другие горничные; за их спинами виднелись очнувшиеся работники винокурни, с недоумением оглядывающие окружающую разруху. Судя по всему, они и привели ту подмогу, о которой говорил Чжун Ли — в точности, как консультант рассчитывал. Тарталья не был уверен, что его так же сильно порадует встреча с человеком, в чьем доме они только что устроили погром, поэтому на всякий случай засунул Сердце Бога себе в пиджак. Убедившись в том, что все маги Бездны побеждены, хозяин винокурни вошел в дом. Его взгляд мгновенно устремился в сторону Тартальи. — Фатуи, — процедил он, обводя его суровым, полным подозрения взглядом. — Хозяин, я все объясню..! — воскликнул Альфред. — Не стоит. Аделинда уже рассказала мне о произошедшем по дороге сюда. Я знал, что от Фатуи не стоит ждать ничего хорошего, а потому я крайне разочарован, что вы впустили в дом этого… Чжун Ли выступил вперед. — Господин, этот человек невиновен. Та, кто напала на вас, сбежала и больше не причинит вреда вашему дому. Мы лишь помогли господину Альфреду очистить винокурню от «призраков», ради чего он и пригласил нас сюда. Хозяин взглянул на него с любопытством. — Ах да, вы тот консультант из Ли Юэ. Приятно наконец познакомиться с вами. Могу ли я поинтересоваться, что вас свело с этим Фатуи? В нынешние времена это опасный спутник, не находите? — Я доверяю этому человеку. Он уже не раз доказывал свою надежность, и мне бы не хотелось, чтобы его судили исключительно по его принадлежности к этой организации. По груди Тартальи разлилось тепло, и он бросил на Чжун Ли благодарный взгляд. Тут из двери, ведущей на склад, раздался ехидный смешок, и в холл неспешной походкой прошел парень, встречу с которым Тарталья надеялся забыть как страшный сон. — О, как я вовремя, — протянул Кэйя, поочередно обводя взглядом каждого находящегося в холле. — Кажется, я пропустил что-то очень интересное. При виде Тартальи парень остановился и растянул губы в хитрой усмешке. — Господин Чайльд, рад видеть вас в добром здравии. Надеюсь, вы не обижаетесь на мой вчерашний допрос? Проверять каждого подозрительного приезжего — это часть моей работы. Чжун Ли вопросительно взглянул на Тарталью, но тот, мучаясь постыдными воспоминаниями, не нашел в себе силы объясниться. Вместо этого он натянул на себя самую очаровательную из своих улыбок и невозмутимо произнес: — Прости, не помню тебя. Я случайно не выигрывал у тебя в карты? Парень сверкнул единственным глазом и ничего не ответил. — Кэйя, ты зачем пришел? — вмешался в их разговор хозяин. — Нам здесь и без тебя хватает проблем. — О, правда? — потеряв к Тарталье всякий интерес, Кэйя повернулся в сторону нового собеседника. — Стоит ли мне напомнить тебе, Люк, о том, что это вообще-то и мой дом, и если в нем что-то происходит, я хочу быть в курсе этого? — Это не твое дело, — процедил «Люк». — Лучше возвращайся в таверну и предоставь нам самим разбираться с нашими проблемами. — То есть, по-твоему, я не должен знать о том, что на винокурню регулярно наведывается орден Бездны и мучает людей? — Обсудим это после! — прикрикнул «Люк», после чего повернулся к Чжун Ли и спокойно добавил: — Извините моего брата. Кажется, он совсем забыл о приличиях. Кэйя гневно фыркнул и, ни на кого не глядя, прошествовал в одну из комнат, а затем, схватив с ближайшего стенда бутылку вина, с грохотом захлопнул за собой дверь. «Люк» в это время молча подошел к декоративному столику, стоящему в углу, и поднял с него украшенную драгоценными камнями шкатулку. Открыв крышку аккуратным поворотом маленького ключа, хозяин выудил из нее завязанный мешочек и протянул Чжун Ли. — Вот ваша оплата. Благодарю вас за помощь, но прошу вас и вашего спутника больше здесь не появляться. Мне будет спокойнее, если в Мондштадте станет на одного Фатуи меньше. Чжун Ли удивленно посмотрел на мешочек с морой, будто совершенно забыв о том, что за работу ему полагается награда, после чего сложил руки в жесте благодарности и поклонился хозяину. — Спасибо вам. Надеюсь, скоро Мондштадт вновь сможет вдохнуть воздуха свободы. Он забрал мешочек и направился к выходу. Тарталья, не мешкая, устремился за ним, всем телом чувствуя, как хозяин провожает его настороженным взглядом. Когда он сошел с крыльца, дверь за ним захлопнулась, а потом из глубины дома раздались невнятные, приглушенные толстыми стенами крики. — Значит, это и есть тот загадочный брат, которого упоминал Альфред, — произнес Тарталья, спускаясь через виноградник. — Они так не похожи, не правда ли? — Наоборот. Они удивительно похожи, но почему-то в упор отказываются это замечать. Тарталья пожал плечами. — Вам виднее, — миролюбиво заметил он. — В конце концов, я всего лишь Предвестник и мало что понимаю в человеческих отношениях. Чжун Ли едва слышно вздохнул. — Не недооценивайте себя. Вы гораздо лучше многих известных мне людей. От этих слов Тарталья залился краской и, уже не стесняясь, стыдливо закрыл лицо ладонью. — Сяньшэн, вы… — он обреченно покачал головой, не в силах высказать все то, что накопилось у него на душе. Наконец, более-менее сформулировав фразу, он отвел руку от лица произнес: — Скажите, чем я могу вас отблагодарить? Назовите все, что угодно, и я обязательно вам это устрою! — Я бы не отказался от чашки чая, — улыбнулся Чжун Ли. — Мы ведь еще не отпраздновали вашу победу. Да и вам не помешает немного передохнуть, вы согласны? Они продолжали обсуждать произошедшее всю дорогу до Мондштадта. Когда они приблизились к его стенам, Тарталья вдруг ощутил на себе чей-то пристальный взгляд и стремительно развернулся — края алой накидки Синьоры мелькнули среди деревьев, окружающих город, и растворились среди зелени. — Я догоню вас позже, — сказал он, не сводя взгляда с того места, где затаилась Синьора. — Мне нужно кое с чем разобраться. Чжун Ли кивнул и прошел через городские ворота. Тарталья же устремился навстречу той, кто явно жаждала с ним поговорить — иначе бы она никогда не показалась ему на глаза. Как он и предполагал, Синьора ждала его возле разлома в стене, за которым находился безлюдный переулок. Видимо, именно этот проход она использовала, чтобы пробираться в Мондштадт в обход стражи. Хотя разрушенные районы были перекрыты, вряд ли местные дозорные тщательно охраняли эти развалины: слишком уж опасно было в них находиться из-за угрозы окончательного обрушения. Когда Тарталья приблизился, Синьора заговорила: — А вот и ты. Вижу, ты не очень-то спешил. Он действительно так тебе понравился, что ты никак не можешь от него оторваться? — Синьора, чего ты хочешь? — нетерпеливо спросил Тарталья. — Поговорить с тобой. Ты же хотел, чтобы я вела себя «цивилизованно». Может, объяснишь, какого чурла ты сегодня устроил и почему я не должна немедленно донести об этом Ее Величеству? Поняв, что скрывать правду больше нет смысла, Тарталья тяжело вздохнул и, как на духу, рассказал ей и про поиски Моракса, и про их сделку, и даже про маску, которую он был вынужден везде таскать с собой. Синьора выслушала его на удивление внимательно, почти не перебивая, но не забывая время от времени вставлять насмешливые комментарии. — Я подозревала нечто подобное, — изрекла она, когда Тарталья закончил. — Ты всегда был склонен устраивать шоу из каждого своего задания, но сейчас превзошел самого себя. Знаешь, а это становится интересным. Я бы не отказалась посмотреть на то, как ты будешь уговаривать остальных Предвестников отдать тебе Сердце Бога лишь по той причине, что свое ты упустил. — Кто бы говорил, — фыркнул Тарталья. От напоминания о собственной ошибке с лица Синьоры слетело выражение насмешки, и ее глаза вспыхнули яростным огнем. — Вообще-то я все еще жутко зла на тебя, так что лучше не попадайся мне на пути, — процедила она. — И да, советую тебе не слишком привязываться к своему новому «другу». Он не тот человек, которому стоит доверять. — Позволь мне решать это самому, — раздраженно ответил Тарталья. Синьора язвительно ухмыльнулась. — Как мило, что ты защищаешь человека, о котором до сих пор ничего не знаешь. Попробуй как-нибудь на досуге задать ему вопрос о его прошлом — поверь, ответ тебя крайне удивит. — Это все, ради чего ты меня позвала? — не выдержал Тарталья. — Тебе заняться больше нечем, кроме как плеваться в меня ядом? — О, не только. Вообще-то я хотела попросить тебя об одном одолжении, — Синьора произнесла это с таким омерзением в голосе, будто сама идея такой просьбы была для нее невыносима. Тарталья удивленно вскинул брови. — Одолжение? У меня? Синьора тяжело вздохнула и заговорила: — Я знаю, что рано или поздно тебе придется отправиться в Инадзуму. Было бы очень кстати, если бы ты навестил там Сказителя и выяснил, что, чурл его побери, у него там происходит и почему он не выходит на связь. — А чего сама туда не поедешь? — хмыкнул Тарталья. — У меня вообще-то есть дела поважнее, чем поиски одного строптивого Предвестника! — Потому что Инадзума закрыла свои границы и оборвала с нами все дипломатические связи. Мы три раза посылали туда наших разведчиков, но с тех пор не получили от них ни единой весточки. Пьеро очень взволновало это дело, поэтому он выразил желание разобраться, куда пропадают наши люди. Тарталья трактовал ее слова по-своему. — То есть ты попросту хочешь от меня избавиться? Надеешься, что я сгину, как те разведчики, и перестану тебе докучать? — Я действительно была бы счастлива узнать, что ты больше не будешь мешаться под ногами, но не в этот раз. Это дело гораздо серьезнее, чем ты думаешь, Чайльд. Исчезновение разведчиков — это прямой вызов всей нашей организации, и если Инадзума вздумала начать с нами войну, то мы должны узнать об этом первыми. Поэтому, прошу тебя, в кои-то веки перестань думать только о себе и займись тем, ради чего Ее Величество приняла тебя на службу. — Ты сама сказала: Инадзума закрыла свои границы, — пожал плечами Тарталья. — Так придумай что-нибудь! — Синьора закатила глаза и поставила ногу в пролом, всем своим видом показывая, что этот разговор ее утомил. — С каких это пор такая мелочь, как закрытые границы, способна тебя остановить? Она уже собиралась нырнуть в трещину и уйти прочь, но тут, будто вспомнив что-то, обернулась на Тарталью и холодно добавила: — Ах да, можешь не беспокоиться о своем отчете. Я сама сообщу в Снежную обо всем произошедшем. Правда, потом не удивляйся, если обнаружишь, что среди Фатуи у тебя появятся недоброжелатели. Люди не любят, когда кто-то встает у них на пути, Чайльд, особенно если этот кто-то — абсолютно невыносим. С этими словами она демонстративно развернулась на каблуках и зашагала прочь. Тарталья же, только и ждущий, пока Синьора оставит его в покое, неспешно двинулся к городским воротам, зная, что хотя бы ближайшие часы он проведет в приятной компании. Ему не хотелось думать ни о грядущей поездке в Инадзуму, ни о своей находке — лишь о том, чтобы поскорее догнать Чжун Ли и купить ему обещанный чай: желательно самый дорогой. Консультант дожидался его на площади с фонтаном. Будто наблюдая за взметающимися струями воды, он смотрел перед собой и сосредоточенно о чем-то размышлял, пока не заметил подошедшего к нему Тарталью. — Как прошла встреча? — спросил он. Тот не удивился неизменной наблюдательности Чжун Ли и спокойно ответил: — Мы все решили. Думаю, больше мы с ней не встретимся. Чжун Ли коротко улыбнулся, но затем снова посерьезнел. — Куда вы отправитесь теперь? Он спросил это с такой надеждой, что щеки Тартальи тут же залило жаром, и он смущенно отвел взгляд, не в силах больше видеть эти светящиеся теплотой янтарные глаза. — В Инадзуму, — ответил он, чувствуя, как внутри него бушует ураган из эмоций, снося на своем пути все зачатки здравых мыслей и разбивая остатки недоверия. От одного присутствия Чжун Ли рядом с ним ему хотелось стремительно куда-то убежать и одновременно остаться на площади как можно дольше — до тех пор, пока комендантский час не заставит их разойтись. — Почему именно туда? Тарталье показалось, что голос Чжун Ли чуть дрогнул, когда он спрашивал это, отчего охватившее его смущение стало еще невыносимее. — Потому что, как выяснилось, там не обойтись без помощи Предвестника, — вздохнул он, а потом неожиданно для самого себя выпалил: — А вы вернетесь в Ли Юэ, да? — Верно. Мне нужно отчитаться перед госпожой директором обо всем произошедшем. К тому же, за время моего отсутствия в бюро наверняка прибавилось хлопот. — Понятно, — рассеянно отозвался Тарталья. Внутри него все пылало с такой силой, будто в его сердце разожгли костер. Он плохо понимал, что происходит в его душе, но ясно осознавал: он должен продлить это мгновение настолько, насколько это возможно. Чжун Ли вдруг оторвался от наблюдения за фонтаном и с тонкой улыбкой повернулся к нему. — Что ж, коль скоро нам расставаться, не желаете ли напоследок перекусить? — Только об этом и думаю, — улыбнулся Тарталья в ответ. Они направились к закусочной, где утром проводили завтрак. Сидя за тем же самым столиком в ожидании заказа, они время от времени переглядывались друг с другом, но не решались начать разговор. Первым нарушил тишину Тарталья. — Итак, теперь вы знаете, кто я такой, — осторожно начал он. — Разве вас это не пугает? — Почему это должно меня пугать? — удивился Чжун Ли. Тарталья пристально посмотрел в глаза консультанта. — Я номер Одиннадцать из Предвестников Фатуи. Моим заданием в Ли Юэ было заполучить Сердце Гео Архонта. Ради него я тогда пошел на гору с призраком. А когда мы встретились у горы Тяньхэн, я на самом деле искал обитель Гео Архонта и собирался с ним сразиться. Я был готов хоть всю гавань разнести, если бы это помогло мне выманить его из укрытия, и лишь ваше появление не дало мне этого сделать. Я дважды вступал в битву с похитителями сокровищ только потому, что мне было скучно. И после этого вы меня не боитесь? Некоторое время Чжун Ли молчал. — Так вы в итоге отыскали Властелина Камня? — невозмутимо поинтересовался он спустя паузу. Тарталья растерялся. Он ожидал, что после такого откровенного признания во всех грехах консультант начнет его осуждать, разочаруется в нем, прочитает нравоучительную лекцию, да что угодно сделает, но только не останется таким же спокойным, будто рассказ Тартальи вовсе его не шокировал. — Да, отыскал, — наконец ответил он. На лице Чжун Ли промелькнуло любопытство. — И что вы про него скажете? Тарталья задумался. — Ну, он впечатляет. С ним приятно вести дела, а еще, кажется, он довольно умен. Думаю, если он не превратит меня в камень, мы отлично поладим. Чжун Ли неожиданно рассмеялся, и от завораживающего звучания его низкого голоса костер внутри Тартальи разгорелся еще сильнее. — Полагаю, Властелину Камня было бы приятно такое услышать, — сказал Чжун Ли, успокоившись. Тут официантка принесла им подносы с едой. Аккуратно разложив тарелки и чашки, она вежливо улыбнулась Тарталье, явно помня про его щедрые чаевые, после чего вернулась за стойку, чтобы продолжить ждать посетителей. — Приятного аппетита, господин Чайльд, — пожелал Чжун Ли и потянулся к принесенной ему куриной грудке. Тарталья же, заказавший по своей привычке всего и побольше, решил начать обед с мондштадских оладушек — уж очень аппетитно они смотрелись на чужой тарелке во время завтрака. Когда консультант взял чашку, Тарталья стал краем глаза наблюдать за тем, как он пробует выбранный им чай: сделав глоток, Чжун Ли довольно усмехнулся, отчего Тарталья ощутил необъяснимую радость. Он не знал, как долго они сидели напротив друг друга, болтая обо всем и одновременно ни о чем конкретном, но, когда их тарелки опустели, солнце начало клониться к закату. Небо окрасилось в золотистый оттенок, от которого волосы Чжун Ли стали светиться еще ярче, будто соревнуясь с солнечными лучами. Тарталья не помнил, когда в последний раз он так хорошо проводил с кем-то время – вероятно, только во время экскурсии по Ли Юэ он чувствовал настолько всепоглощающий покой, а потому он боялся момента, когда ему придется вновь его потерять. Но реальный мир довольно быстро напомнил о себе, разогнав мимолетные грезы. — Пора возвращаться в гостиницу, — сказал Чжун Ли тихо. Тарталья кивнул и нехотя поднялся со стула. Высыпав на стол внушительную горсть монет, он по памяти двинулся по пустынным улицам, не видя перед собой ничего, кроме дороги. Все еще находясь в смятении, он прислушивался к шагам Чжун Ли и думал о том, что с ним происходит. Он провел с консультантом всего несколько дней, но их оказалось достаточно, чтобы Тарталья почувствовал к нему привязанность, и это не могло его не пугать. Ни один из его прежних товарищей долго не прожил, а кем-то он и вовсе пожертвовал, чтобы достичь цели, и, если однажды Чжун Ли постигнет та же участь, Тарталья себе никогда этого не простит. Выходит, отныне он должен делать все, чтобы оградить консультанта от этой стороны своей жизни — даже если это будет значить больше никогда с ним не увидеться. Дойдя до дверей своей комнаты, Тарталья на автомате пожелал Чжун Ли спокойной ночи, чего прежде никогда не делал. Почему-то ему показалось это правильным: после всего, через что они прошли вместе, он уже не мог относиться к консультанту так же, как к большинству людей из своего окружения — с отстраненным равнодушием. После этого Тарталья прошел в комнату, где еще долго лежал на кровати, глядя на то, как небо постепенно окрашивается в темно-синий цвет и город неизбежно погружается во мрак. В руках он рассеянно крутил Сердце Бога, осматривая его со всех сторон. В темноте артефакт светился так ярко, что мог бы заменить собой лампу — в остальном же внешне он ничем не отличался от тех реликвий, которые искатели приключений каждый день откапывали в руинах. Если бы Тарталья на себе не испытал всю мощь заключенной внутри Сердца силы, он бы и не подумал, что этот предмет может принадлежать самому Архонту. «И правда — обычная безделушка». Вдоволь наигравшись с Сердцем Бога, он вернул его обратно в карман, после чего, перевернувшись на другой бок, не раздеваясь, постарался уснуть: вряд ли после прибытия в Инадзуму он сможет так же беззаботно проводить время, как сегодня вечером, а значит, ему нужно было поскорее забыть о произошедшем и как следует отдохнуть. Вскоре Тарталья погрузился в беспокойный сон.