Тени Тейвата

Тарталья плавал в невесомости. Его неповоротливое тело свободно болталось в пустоте, не чувствуя ни холода, ни жара, ни боли, ни усталости — лишь обволакивающее спокойствие и желание остаться в этом состоянии как можно дольше, позволить неосязаемому течению и дальше нести его вникуда, однако в тот момент, когда уже был готов отдаться манящим волнам, темноту огласил низкий голос: «Господин Чайльд! Господин Чайльд, очнитесь!». По телу внезапно разлилась тяжесть. Течение, тянущее его за собой, исчезло так резко, словно кто-то силой выдернул его из безмятежных волн, а затем Тарталью стремительно понесло в сторону говорящего, возвращая ему ощущение реальности. «Господин Чайльд!» Он нехотя сконцентрировался на зовущем его голосе и с удивлением обнаружил, что его выбросило на городскую улицу. Как и в прошлый раз, со всех сторон его окружали плотные ряды одинаковых домов, создавая неубедительную иллюзию жизни. В самом же центре улицы, прямо между зданиями, стоял золотистый дракон и настороженно в него вглядывался. Вытянув морду, он будто неверяще приблизился к Тарталье, после чего в его голове раздался непривычно эмоциональный голос: «Вы… живы?» «Как видите», — невозмутимо отозвался Тарталья, хотя на самом деле боролся с желанием отступить на шаг: дракон едва ли не утыкался носом в его лицо, и находиться в такой близости от другого существа было, мягко говоря, некомфортно. Он не мог избавиться от мысли, что этой огромной пастью Моракс мог с легкостью прокусить ему голову, и невольно порадовался, что общается с ним исключительно во сне. «Что с вами приключилось? — взволнованно спросил дракон. — Я несколько дней не мог пробиться в ваше сознание, а потом ощутил, что вы умираете. Когда же я проверил вас на следующую ночь, в вашем разуме было так пусто, словно… словно вас уже не было в этом мире». «У меня выдались насыщенные деньки. Пришлось изрядно попотеть, чтобы избавиться от конкурента и заполучить Сердце Электро Архонта, но я с этим справился». Говоря это, он ожидал, что Властелин Камня похвалит его в своей манере, восхитится или просто сделает комплимент, но дракон стоял без движения и смотрел на Тарталью так неотрывно, будто тот мог исчезнуть в любую секунду. «Не понимаю... Как вам удалось переубедить Эи? Я полагал, что ее воля незыблема, и она никогда не откажется от своих убеждений…» «Это долгая история, — уклончиво ответил Тарталья, задвигая мысли о сегуне как можно глубже в свое сознание, чтобы Властелин Камня их не прочитал. — Я просто поговорил с правильным человеком и забрал то, что мне было нужно, вот и все. Обычная работа Предвестника, ха-ха». От звуков его смеха в глазах дракона засверкали радостные огоньки. «Просто поговорили? — переспросил он, фыркая. — Вы не перестаете меня удивлять. Что ж, поскольку эту часть контракта можно считать выполненной, я предлагаю вам немного передохнуть от задания и взять небольшой отпуск. Как насчет того, чтобы вновь посетить Ли Юэ и побывать на грядущей Церемонии Вознесения?». Предложение прозвучало настолько абсурдно, что Тарталья поначалу решил, что над ним издеваются. «Мне? Отпуск? Но зачем?» «Вы его заслужили. Даже лучшим из нас время от времени нужно брать перерыв, чтобы восстановить силы. Церемония Вознесения — хороший повод отвлечься от забот и проникнуться духом торжества». Тарталья начал осознавать, что, возможно, эти слова не были шуткой, и Моракс действительно предлагал ему — подумать только! — прервать задание, которое выжало из него все соки, и отправиться в место, где он оставил часть своей души, ради долгожданного отдыха, о котором он и не помышлял. Ну и как после такого не поверить, что Властелин Камня умеет читать мысли? «Я думал, вы обычно не появляетесь на публике», — неуверенно сказал он, упорно отрицая реальность происходящего. «Верно, но это не значит, что я не буду наблюдать за тем, что происходит в Ли Юэ. Мне будет приятно, если вы удостоите гавань своим визитом». «Это приказ или вежливая просьба?» «Ни то и ни другое. Это… кхм, скорее, моя личная прихоть, и вы имеете полное право отказаться от приглашения. Все-таки я не ваш Архонт, чтобы принуждать вас к чему-либо, и я пойму, если вы предпочтете не тратить время на пустые развлечения и продолжить поиски Сердец». Хотя он произнес это по-прежнему бесстрастно, Тарталья расслышал в его ровном голосе нотку разочарования и поспешно пообещал: «Я подумаю над этим». Глаза дракона удовлетворенно сверкнули, и он наконец отодвинулся от Тартальи, позволяя ему выдохнуть. Расслабившись, тот неожиданно вспомнил, что задолжал Властелину Камня кое-что очень важное и должен был немедленно это вернуть. «Кстати говоря, — робко начал Тарталья, заставив Моракса с любопытством взглянуть на него. — Я вообще-то хотел поблагодарить вас. Ну, за то, что вы вытащили меня тогда. Не знаю, что бы со мной было, если бы вы не вмешались…» «Я ничего не делал. Вы сами спасли себя, когда осознали, что вам есть, за что бороться». «И все-таки, — продолжил Тарталья, — я хочу сказать вам спасибо. Я бы не выбрался оттуда без вашей помощи, и я ценю, что вам небезразлична моя судьба, пусть даже вы печетесь обо мне только из-за контракта». На этих словах он сложил руки в жесте благодарности и глубоко поклонился дракону, постаравшись идеально повторить ту позу, которой его учил Чжун Ли. Когда же он поднял голову, то обнаружил, что от фигуры Моракса исходило едва различимое сияние, которого он прежде не замечал — будто все тело Архонта покрыли золотом, старательно отлив каждую чешуйку. «Не за что, господин Чайльд, — тепло ответил Моракс, не переставая сиять. — Пока нас связывает контракт, я всегда буду приглядывать за вами». Окружающее пространство вдруг начало размываться. Поморщившись, Тарталья попытался понять, откуда появился этот всепоглощающий свет, бьющий ему в лицо, но тут его неудержимо потянуло наверх — в реальность, пробивающуюся сквозь пелену сновидения. «До встречи, господин Чайльд, — донесся до него стихающий голос Властелина Камня. — Надеюсь, вы не забудете про мое предложение, когда проснетесь…» Тарталья распахнул глаза и тут же зажмурился: комнату, в которой он проснулся, заливал пронзительно яркий свет. Солнце пробивалось сквозь тонкую перегородку, заменяющую стену, и бессовестно светило прямо на то место, где он лежал. Прикрыв глаза рукой, Тарталья растерянно заозирался: еще секунду назад он слышал рядом с собой голос Властелина Камня, но теперь вокруг царила тишина — только чьи-то приглушенные шаги раздавались вдалеке да время от времени звенела посуда. Тогда, с трудом пошевелив онемевшими конечностями, Тарталья приподнялся на одеяле и попытался вспомнить, как он здесь очутился, но в памяти словно образовалась дыра — последним, что он помнил, был разговор с Аято, а дальше следовала пустота. Сколько же времени он проспал? Учитывая его состояние перед падением в обморок, Тарталья бы не удивился, если бы узнал, что провалялся тут, не подавая признаков жизни, несколько дней — и хорошо, что вообще выкарабкался, а не остался навеки в непроглядной темноте. За стеной снова раздался шум, и до Тартальи с опозданием дошло, как странно и одновременно знакомо выглядела комната, в которой он очутился — он определенно уже где-то видел этот низкий столик, стоящий в углублении в центре комнаты, и хорошо помнил подушки, лежащие вокруг него. Постепенно охватившее его смятение сменилось узнаванием: да это же чайная, где он провел свою первую ночь в Инадзуме! Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как он сидел за этим столом с Томой и Аякой, пил чай и расспрашивал у них об Охоте на Глаза Бога — словно дни растянулись на долгие годы, превращая неделю в десятилетие. Получается, раз он здесь, в городе вновь стало безопасно? Но как такое возможно? Что происходило после того, как он отключился? Десятки вопросов одновременно всплыли в голове Тартальи, не давая ему успокоиться, и в конце концов, не выдержав мук неизвестности, он поднялся с лежанки и, пошатываясь, направился туда, откуда доносился шум. Едва он высунулся за дверь, ему в глаза ударил солнечный свет, льющийся сквозь приоткрытые окна. Зажмурившись, Тарталья прошел несколько шагов и услышал, как в главной комнате раздался приветственный лай. Когда же он, недовольно закрываясь рукой от вездесущего солнца, миновал арочный проход, из комнаты позади стойки управляющего показался удивленный Тома. — Слава Архонту, вы очнулись! — выдохнул он, облегченно улыбаясь. — Вы так долго ни на что не реагировали, что я боялся, что вы не проснетесь… — Но я все-таки проснулся, — заметил Тарталья, плюхаясь на ближайший табурет: стоять на ногах с непривычки оказалось тяжеловато. — Рад тебя видеть, Тома. Как у вас тут дела? Не скучали по мне? Я вот выспался так, что теперь на неделю вперед хватит, ха-ха! Лицо Томы стало таким сочувственным, что Тарталья на всякий случай уточнил: — Я же не проспал целую неделю? — Не неделю. Только два дня. Тут многое успело перемениться за это время… Даже не знаю, как мне выразить то, насколько народ Инадзумы вам благодарен. — Расскажешь, что я пропустил? — Да, с удовольствием! Только подождите немного, хорошо? Я собирался приготовить обед, а вам как раз нужно восстановить силы. Давайте я сначала накормлю вас, а потом вы обо всем и расспросите! Он вернулся в заднюю комнату и вскоре вновь зашумел посудой. Пока Тарталья грелся в солнечных лучах в ожидании еды, он рассеянно гладил усевшуюся на соседний табурет собаку, отчего та довольно виляла хвостом и постоянно пыталась его лизнуть, но он, погрузившись в свои мысли, этого не замечал. У него никак не выходило из головы предложение Властелина Камня. Хотя разумом Тарталья понимал, что в Ли Юэ ему пока что нечего делать, желание увидеться с Чжун Ли пересиливало здравый смысл. Он ведь и правда заслужил небольшую передышку, и если сам Гео Архонт решил, что Тарталья должен увидеть Церемонию Вознесения, он не имел права ему отказать. Да и пополнить запас моры ему тоже не помешает… Додумать эту мысль он не успел, поскольку из задней комнаты вышел Тома с подносом в руках. — Угощайтесь, — сказал он, расставив чашки и тарелки. — Приятного аппетита, господин Чайльд! В ту же секунду, как Тома устроился на табурете, собака спрыгнула с места и улеглась рядом с хозяином, подставив морду под его ладонь. Почесав ее за ухом, тот взял в руку палочки и приступил к еде. Тарталья решил последовать его примеру: осторожно зажал палочки между пальцами и медленно, чтобы не выронить, поднес ко рту кусочек тофу вперемешку с нарезанными овощами и водорослями — и восхищенно застыл. Такой сочного, насыщенного приправами вкуса он не ощущал очень давно. В этот раз Тома превзошел даже самого себя, приготовив лучшее блюдо из всех, которые Тарталье довелось пробовать — воистину, настоящий талант! — Это мое фирменное блюдо, — с улыбкой пояснил Тома, явно заметив, с каким наслаждением Тарталья отправляет в рот следующий кусок. — Я подумал, что после того супа, который вы ели на Ясиори, вам не помешает вкусная компенсация, ха-ха. Знаете, сейчас на Наруками стало так оживленно. Я никогда раньше не видел такое количество торговцев! После открытия границ люди словно с ума сошли: корабли приезжают каждую секунду, таможня только и успевает впускать туристов — все хотят посмотреть на свободную Инадзуму. — Выходит, указ об Охоте тоже отменили? — Ага. Это было первое, что сделали главы комиссий, когда вернулись с горы Его. Уж не знаю, что они там нашли, но прежде я никогда не видел генерала такой осунувшейся. Я пытался расспросить об этом Аято, но он сказал, что эта тайна должна оставаться в стенах храма, и попросил не подниматься туда. Только это и сдерживало мое любопытство… Но вы же знаете, что там скрывается, да? — Прости, но тебе и правда лучше об этом не знать, — непререкаемым тоном сказал Тарталья. — Аято поступил правильно, когда решил сохранить это в секрете. Кстати, поздравляю! Кажется, твой господин наконец-то разглядел тебя, не так ли? Щеки Томы покрылись легким румянцем. — У нас пока ничего не определено, — признался он с печальной улыбкой. — В последнее время у клана столько дел, что мы никак не можем встретиться и обсудить то, что произошло на битве. Аяка сейчас тоже занята: почти все время проводит в комиссии. Инадзуме еще долго придется восстанавливаться, и я не знаю, когда освобожусь и смогу провести время с Аято… — Ну, после окончания Охоты вам больше нечего бояться, — хмыкнул Тарталья. — Повстанцы побеждены, досины перестали кидаться на людей... Надеюсь, Глаза Бога тоже вернули владельцам? — Да, вчера весь день этим занимались — сразу после того, как похоронили погибших и разобрались с повстанцами. Поскольку владельцам Глаза Бога больше не нужно скрываться, сопротивление потеряло свой смысл, и многие его члены решили остаться в городе, чтобы возобновить ту жизнь, которую у них отняли. Те же, кто изначально был предан жрице, вернулись на Ватацуми и больше не станут нас беспокоить. Тарталья задумчиво кивнул. Ему было приятно узнать, что хоть в одном из регионов уход Архонта сыграл людям на руку и помог им объединиться, а еще приятнее, что на этот раз причиной хаоса стал не он, а совершенно другой человек. Даже непривычно как-то: он ведь собирался просто втереться в доверие к Камисато и немного обелить свою репутацию, а вместо этого стал чуть ли не национальным героем — кому расскажешь, не поверят! Тут он вспомнил об еще одном участнике событий и осторожно уточнил: — Скажи, когда Аято ходил на гору, он не упоминал, был ли они там человек в шляпе, огороженный электро барьером? — Вы имеете в виду вашего знакомого? Нет, не упоминал. Он вообще был не особо многословен на этот счет… Тарталья мысленно выругался. За те два дня, что он провел в отключке, ничто не мешало Скарамучче пробить в щите брешь и благополучно сбежать. Хотя в глубине души Тарталья понимал, что у него не было шансов предугадать, в какой момент он упадет в обморок, он все равно упрекнул себя за такую беспечность: еще не хватало упустить Предвестника, за которым он гонялся по всей Инадзуме! — Что ж, похоже, у вас действительно все хорошо, — подытожил Тарталья, уходя от темы. — Раз я здесь больше не нужен, думаю, ты не станешь возражать, если я вас покину. Дальше справляйтесь сами! Помощи не будет, даже не надейся! — Ха-ха, конечно, господин Чайльд, не беспокойтесь. Мы пока еще не до конца осознали нашу свободу, но… Думаю, со временем мы научимся жить так, как остальные регионы. Может, я даже отвезу Аято в Мондштадт, чтобы показать ему родные места. Ну, или в Снежную, чтобы убедиться, насколько там холодно, ха-ха. — Не стоит этого делать, — оторвавшись от еды, Тарталья серьезно посмотрел на Тому. — Поверь, сейчас в мире не так безопасно, как тебе кажется. То, что вам в Инадзуме удалось пройти через трудности и выстоять, не значит, что остальным регионам так же повезло. Я уже рассказывал о том, как Бездна атаковала Мондштадт, и, боюсь, это нападение было не последним. Я бы посоветовал вашему клану заранее готовиться к войне, ведь иначе следующей мишенью может стать Инадзума. — Вы так много знаете о Бездне, — заметил Тома, — но при этом сами умеете превращаться в монстра… Возможно, я пожалею, что спросил об этом, но… Господин Чайльд, скажите, кто вы такой? Тот начал колебаться. Хотя он давно ожидал, что его разоблачат, вопрос Томы все равно застал его врасплох и поставил в тупик: как объяснить то, чем он занимается, не отпугнув от себя людей? Как передать всю важность его миссии тому, кто никогда не видел настоящего могущества Бездны? До знакомства с Чжун Ли он не мог даже вообразить, что однажды встретит человека, который примет его таким, какой он есть: не будет относиться с предубеждением и заранее считать чудовищем — но то, как отреагирует на правду Тома, пока было для него загадкой. — Я Одиннадцатый Предвестник Фатуи, — наконец заговорил он. — Тебе это название ни о чем не говорит, но в других регионах мы известны как те, кто служит Ее Величеству Крио Архонту. Когда-то давно я провалился в разлом между мирами и оказался в Бездне. С тех пор я научился управлять этой силой и использую ее, чтобы навсегда покончить с несправедливостью. Обычно люди ненавидят Фатуи за те методы, которые мы используем, и считают нас жестокими, но я хочу, чтобы хоть ты знал, что на самом деле мы вовсе не злодеи. Хотя порой нам приходится идти на жертвы, все это мы делаем только ради того, чтобы изменить мир к лучшему. Ну, по крайней мере большинство из нас. Несколько секунд Тома пораженно обдумывал услышанное. — Уж не знаю насчет остальных Фатуи, — медленно произнес он спустя паузу, — но вы точно не самый плохой человек. Вашему другу из Ли Юэ очень повезло, что он вас встретил. Тарталья сделал вид, что сосредоточенно жует водоросли. Он до сих пор не мог привыкнуть к тому, чтобы говорить о Чжун Ли в подобном контексте — словно он заходил на запретную территорию, находиться в которой было опасно для жизни. И все же ему было приятно услышать, что кто-то со стороны одобрил их отношения — пусть даже они и казались ему несбыточной мечтой. Наконец их тарелки опустели. Поднявшись с табурета, Тарталья повернулся к Томе и сказал: — Мне пора. Спасибо за гостеприимство и за заботу, но я должен ехать дальше. — Куда вы отправитесь? — поинтересовался тот, убирая посуду. — У вас есть какие-то планы? Тарталья пожал плечами. — Не знаю. Меня ведь сюда отправили с конкретным заданием, но его я, судя по всему, провалил. Понятия не имею, что мне теперь делать… Помолчав, он в сердцах признался: — Так хочется отдохнуть, ты не представляешь. Инадзума чуть с ума меня не свела, да только задание не дает и дня передышки… — Отдых еще никому не мешал, — подбадривающе улыбнулся Тома. — Разве вы не хотите повидаться с тем, кого любите? Тарталья хмыкнул и ничего не сказал. Вся его натура рвалась принять предложение Властелина Камня, да только груз ответственности не давал ему смириться со сделанным выбором. Его не оставляла мысль, что, если он не поторопится, другие Предвестники непременно отыщут Сердца раньше него, и тогда вся его миссия пойдет крахом. Но разве стал бы Властелин Камня приглашать его в Ли Юэ, если бы не был уверен в том, что это не помещает их контракту? Выходит, Тарталье ничего не оставалось, кроме как довериться Мораксу и положиться на судьбу. — О, чуть не забыл! — воскликнул вдруг Тома, отвлекая его от размышлений. — Аяка же оставила для вас небольшой подарок! Она поначалу хотела передать его вам лично, но ее так загрузили делами, что она побоялась пропустить тот момент, когда вы очнетесь… Минутку, сейчас поищу его. Он заглянул под стойку и через некоторое время вытащил из-под нее аккуратно свернутый кусок ткани нежно-голубого цвета, в котором Тарталья узнал инадзумское одеяние из имения Камисато. — Кхм… спасибо, — слегка удивленно поблагодарил он, после чего, запихнув подарок в пиджак, сказал: — Ну, прощай, что ли? Было приятно путешествовать с тобой! — Мне тоже, господин Чайльд! Спасибо вам! И прощайте! Помахав Томе, Тарталья бодро двинулся к выходу, однако, дойдя до дверей, неожиданно для себя обернулся и произнес: — И да, удачи тебе с Аято. Надеюсь, у вас все получится. И, увидев, как счастливо просиял Тома от этих слов, он со спокойной душой покинул чайную. Снаружи было непривычно оживленно. Казалось, что в городе собралась вся Инадзума: люди бродили по цветущим улицам, усыпанных лепестками сакуры, переходили от одного торговца к другому, пробуя местные деликатесы, заходили в дома и поднимались по лестницам, создавая ощущение непрерывного человеческого потока. Тарталья невольно бросил взгляд на то место, где прежде стояла статуя Архонта, усеянная Глазами Богами — теперь она была пуста. Жизнь пошла своим чередом, и скоро Инадзума забудет о пережитых ею ужасах и начнет путь в новую эру — эру, где люди не ждут, пока Архонт их спасет, а сами решают свои проблемы. Подобно жителям Ли Юэ и Мондштадта, которые нашли отдушину в торговле и постоянных развлечениях, народу Инадзумы еще предстоит выстроить собственный идеал — отыскать вечность, к которой они будут стремиться до конца своих дней. Тарталья свернул на главную улицу и неспешно двинулся к лестнице, стараясь не слишком активно шевелить неокрепшими ногами. Поскольку ему в кои-то веки не нужно было от кого-то убегать, он не упустил возможности полюбоваться местными пейзажами, которые больше не оттеняло мрачное небо: на розовые кроны деревьев и расписанные цветочными узорами крыши домов, на раскинувшиеся внизу зеленые луга и лазурное море, заливавшее пространство до самого горизонта. И хотя у склона горы еще виднелись следы прошедшей битвы, чувствовалось, что Инадзума потихоньку расцветала, освобождаясь от влияния Скарамуччи: и в прямом, и в переносном смысле. Вскоре город и его жители остались позади, и Тарталья двинулся в сторону леса. Поднимаясь по лестнице, он с удивлением отметил, что в лагере хиличурлов стало подозрительно тихо — то ли монстрам надоело, что их постоянно убивают, и они решили уйти в другое место, то ли кто-то успел зачистить лес до прихода Тартальи. Его охватило дурное предчувствие, и он, борясь с подступающим волнением, бросился наверх — к дороге, ведущей на гору Его. К тому моменту, как Тарталья примчался к каменной ступени, его сердце колотилось с такой силой, будто хотело пробить в груди дыру. Затормозив, он чуть не влетел в лежащее поперек дороги дерево, и резко отпрянул, не в силах осознать увиденное. Ствол был выдран из земли с корнем: безжалостно, яростно, со всей силы. При виде того, что осталось от ни в чем не повинного дерева, Тарталья почувствовал, как что-то внутри него отчаянно рухнуло вниз, выбивая почву у него из-под ног. Тяжело дыша, он подошел к краю обрыва, надеясь отыскать следы Предвестника, но тот как сквозь землю провалился: трусливо убежал, не дав Тарталье закончить задание. Он пришел слишком поздно. Осознание накатило на Тарталью ледяной волной. Невероятная злость наполнила его мысли, заставив с ненавистью ударить кулаком по ближайшему дереву, но оно даже не пошатнулось. Громко выругавшись, он уставился на далекое море и постарался успокоиться, но тщетно: необъяснимый ужас зародился в его душе, когтями вцепившись ему в горло. Кажется, только что у него появился настоящий враг. Даже потеряв контроль над Инадзумой, Скарамучча не упустит шанса отплатить ему за поражение, а значит, отныне он всегда должен оставаться начеку. Впрочем, Тарталья был не из тех, кто отступал перед лицом опасности: он знал, что, победив Предвестника однажды, он сможет одолеть его и дважды, и трижды, и так до тех пор, пока тот не отправится прямиком к Царице — на справедливый суд, который поставит точку в его истории. Утешив себя, Тарталья вернулся на дорогу и двинулся к имению. Когда он проходил мимо распахнутых ворот, которые охраняла все та же пара досинов, он не удержался и с надеждой спросил: — Скажите, здесь не проходил человек в широкой шляпе? Те отрицательно покачали головами. Подавив обреченный вздох, Тарталья постарался выбросить Скарамуччу из головы и решительно направился прочь. «Пожалуй, мне и правда не помешает передохнуть, — подумал он, спускаясь по ступеням. — Хотя бы денек побыть простым человеком, а не Предвестником на задании. Может, тогда у меня будет больше шансов, что Чжун Ли разглядит во мне нечто большее…» Так, размышляя о своей нелегкой жизни, Тарталья незаметно дошел до пляжа, по которому он в свое время пробрался на Наруками, и внезапно услышал позади радостный голос: — Эй, господин Чайльд, мы здесь! Он резко обернулся. Под тенью скалистого утеса, у водопада на самом краю пляжа, стояла синяя палатка Фатуи, возле которой сидели трое спасенных им разведчиков. — Что вы здесь делаете? — удивился Тарталья, подходя ближе. — Разве вы не должны были уехать в Снежную и рассказать Фатуи обо всем, что с вами произошло? Разведчики замялись и неуверенно переглянулись. Чем дольше Тарталья смотрел на их растерянные позы, тем сильнее он укреплялся в подозрении, что они что-то скрывают — иначе объяснить то, почему они до сих пор торчали в Инадзуме вместо того, чтобы вернуться домой, он не мог. — Мы хотим служить вам, — наконец попросила Надя, поднимая голову. — Господин Чайльд, пожалуйста, станьте нашим командиром! Обещаю, мы не станем для вас обузой, только не отдавайте нас Фатуи! — Мне не нужны лишние воины, — отрезал тот. — Я спас вас только потому, что мне поручили вернуть пропавших разведчиков в Снежную. Советую поскорее забыть обо всем, что вы здесь увидели, и больше не тратить мое время. Надя обреченно вздохнула и обернулась на товарищей в поисках поддержки. Откашлявшись, Демьян поднялся на ноги и вкрадчиво заметил: — Господин Чайльд, вы, возможно, не до конца понимаете наше положение. Если мы вернемся в Снежную, нам придется отчитываться о том, почему мы не выполнили задание, а это чревато обвинением в клевете на господина Сказителя. Это вам, Предвестникам, можно свободно делать то, что вы хотите, мы же, простые солдаты, теряем свою ценность, когда плохо выполняем свою работу. Именно поэтому мы просим вас, господин Чайльд, принять нас на службу, чтобы в случае чего у нас был надежный человек, который сможет за нас заступиться. Бомбардир говорил настолько спокойно, что Тарталья не мог не проникнуться той дерзостью, с которой он выпрашивал расположение Предвестника. Он ведь и сам прекрасно знал о том, что невыполненное задание для разведчика — как осечка для охотника: то, что безвозвратно разрушит его репутацию и навсегда лишит доверия товарищей. Однако солдаты обратились за помощью не к тому человеку: Тарталья никогда не отличался высокой дисциплиной, да и врагов себе нажил столько, что лишь его высокий статус и безупречная репутация не позволяли ему получить наказание. Вряд ли он сможет и дальше сохранять свое влияние среди Фатуи после того, как бросит вызов как минимум пяти вышестоящим Предвестникам — затягивать кого-то в этот омут было бы с его стороны верхом эгоизма. Видимо, заметив его колебания, Демьян добавил: — Вам не обязательно постоянно давать нам поручения. Можете принять нас на службу только формально — мы сами найдем, чем нам заняться. Но если вам вдруг понадобится помощь разведчиков, мы с удовольствием выполним любое ваше задание. Тарталья покосился на Надю и Бориса, но те не подавали голоса, застыв в ожидании его решения. В итоге после долгого колебания он произнес: — Хорошо, я приму вас на службу, но у меня есть одно условие. Вы не должны повсюду таскаться со мной. Лучше оставайтесь где-то на видном месте, чтобы я всегда мог вас найти, но в мои дела не лезьте, я предупредил! Разведчики активно закивали. — Где нам ждать вас? — уточнила Надя. — Вы будете в Инадзуме или… — Нет, я уезжаю в Ли Юэ. Можете не догонять меня: я сейчас не на задании, так что поручений пока не ждите. Просто затаитесь где-нибудь в окрестностях гавани и понаблюдайте за обстановкой, хорошо? — Все будет, — раздался низкий голос прежде молчавшего Бориса. — Положитесь на нас, господин Чайльд. В следующее мгновение разведчики принялись, как по команде, собираться в дорогу. Немного понаблюдав за ними, Тарталья развернулся и без оглядки двинулся к портовому городу. Ему хотелось верить, что он не ошибся, когда решил взять этих бедолаг себе под крыло — обычно он старался держать дистанцию в отношениях с подчиненными и никогда не брал солдат на свои задания, но, пожалуй, в нынешней ситуации можно было и сделать исключение: всегда полезно иметь лишние глаза и уши, чтобы знать, откуда может прийти опасность — а остальное Тарталья сделает сам. С такими мыслями он добрался до портового города, встретившего его приятным бризом, идущим со стороны моря. Подставив лицо теплому ветру, Тарталья свободно прошел мимо таможенника, заполнявшего какие-то бумажки, и двинулся по центральной улице в сторону виднеющейся впереди площади. Едва он ступил на каменную плитку, как его мгновенно увлекла за собой группа туристов, во все глаза рассматривающих местные лавки и магазины, и Тарталье пришлось силой пробиваться сквозь поток приезжих, чтобы спуститься на оживленный пирс и осмотреться. В акватории было не протолкнуться. У каждого причала стояло по несколько суден, как торговых, так и пассажирских, и буквально на каждом шагу Тарталья натыкался либо на очередного грузчика, несущего ящики, либо на матроса, готовящего корабельные снасти. В какой-то момент он заметил идущего ему навстречу работника порта и, притормозив, спросил: — Не подскажете, какой из этих кораблей идет до Ли Юэ? — Пассажирский отбывает только завтра, — на ходу ответил тот и, не останавливаясь, двинулся дальше. — А не пассажирский? — крикнул Тарталья ему в спину. — Я заплачу любую сумму! — Это вы у капитана спросите, — фыркнул мужчина, и едва он сказал это, с одного из пришвартованных судов спрыгнула девушка с алой повязкой на глазу и, внимательно оглядев Тарталью, деловито поинтересовалась: — Так-так, кому-то понадобились услуги Южного креста?