Тени Тейвата

Первой реакцией Тартальи было броситься прочь из медотсека, но едва он встал с кровати, как дорогу ему преградила Сиджвин и стала что-то успокаивающе говорить — из-за включенной сирены было сложно расслышать какие-либо звуки, кроме громогласного голоса, объявляющего об эвакуации. — Простите, мне пора бежать, — выпалил он — слова мгновенно растворились в окружающем шуме, делая бессмысленной любую попытку объясниться. Тогда, дождавшись, пока медсестра отвлечется на успокоение второго пациента, так трясущегося и машущего руками, будто существо уже появилось перед ним, Тарталья со всех ног кинулся к выходу. Снаружи царил хаос. Выбежавшие из камер заключенные в панике носились по платформе, а надзиратели обученными движениями направляли их в сторону подъемников, не давая устроить давку. Лампы мерцали, заставляя помещение то погружаться в темноту, то вновь наполняться светом; звук ревущих сирен эхом отражался от стен, практически оглушая — в такой неразберихе никто не обращал внимание на застывшего посреди платформы Тарталью, чувствующего, как прямо под ногами существо мечется и отчаянно пытается пробиться внутрь, вызывая тряску. Судя по доносившейся вибрации, сейчас оно находилось где-то под производственным цехом — плеск обезумевших волн звучал как будто издалека, но с каждым ударом становился чуть громче и чуть продолжительнее: все ближе к Тарталье, от которого его отделяла толща металла. Тот не стал поддаваться всеобщей панике — спокойно нырнул за груду ящиков и стал дожидаться, пока тюрьма опустеет. На самом деле они с Лини предвидели такое развитие событий: еще во время подготовки их плана Тарталья предположил, что с учетом его неизменного «везения» наводнение случится в тот же день, как он станет чемпионом бойцовского турнира, поэтому тщательно продумал план действий. Что ж, в одном он определенно не ошибся: их замысел был обречен на провал ровно с того момента, как к нему присоединился Тарталья. Еще ни одна из его попыток заполучить Сердце Бога не прошла так, как он задумывал — а все из-за его способности неизбежно притягивать к себе хаос и разрушения. Вероятно, даже если бы он не позвал существо, оно бы все равно рано или поздно почуяло его присутствие и решило напасть — слишком уж сильна была установившаяся между ними связь. Вот только на этот раз ситуация была гораздо серьезнее, чем битва с Синьорой или пытка молниями Скарамуччи: если там на кону стояла исключительно его жизнь, то теперь от его решений зависело существование целого региона — а может, и всего мира. «Я — единственный, кто может его остановить». Сирена неожиданно смолкла. Мерцающие лампы в последний раз моргнули, а потом тюрьма погрузилась в полутьму, которую нарушало лишь красноватое свечение аварийных фонарей. Выглянув из-за ящика, Тарталья обнаружил, что платформа опустела, но как только он покинул укрытие, снизу раздался звук взрыва. Подбежав к перилам, он увидел, что из кабинета герцога валит густой дым — а вот и Лини! Значит, за эту часть плана ему точно не стоит беспокоиться: в отсутствие бдительного Ризли разведчики с легкостью заберут Сердце, и после этого им останется лишь сбежать через трубу, которую нашли Пуарье и компания — их Тарталья тоже посвятил в свой план, помня про обещание. Еще одна немаловажная часть плана досталась Фремине: будучи опытным ныряльщиком, он как никто другой умел ориентироваться в подводных течениях, поэтому сможет вывести беглецов на поверхность, где их будут дожидаться Фатуи. Ну а Тарталье останется только сдерживать монстра настолько долго, насколько он был способен — даже если ценой жизни. Когда Тарталья уже спускался на подъемнике, на тюрьму обрушился очередной мощный удар. Пошатнувшись, он вцепился в стенку кабины и почувствовал, что она трясется с такой силой, будто собирается вот-вот рухнуть — видимо, существо тоже ощутило его приближение и теперь отчаянно стремилось его достать. Еле-еле дождавшись, когда опасно шатающаяся кабина въедет на этаж, Тарталья пулей понесся ко входу в кабинет — и настороженно застыл: прямо у цилиндра лежал неподвижный силуэт. Охваченный дурным предчувствием, он подкрался поближе и склонился над бессознательным телом — им оказалась тоненькая девушка, отдаленно похожая на Лини, из шеи которой торчал маленький дротик. По тому, как слабо вздымалась ее грудь, он понял, что она еще жива, но находится без сознания — кто же мог сотворить с ней такое? Приоткрыв держащуюся на одной петле дверь, Тарталья осторожно заглянул внутрь. Ему в глаза ударил яркий свет, льющийся с потолка. Широкая винтовая лестница, отходящая от стены, поднималась прямо в кабинет герцога, в котором можно было разглядеть край внушительного книжного шкафа, а в углу помещения, прямо в полу, находился незаметный проем, ведущий куда-то в темноту. Немного поколебавшись, Тарталья стал бесшумно взбираться по ступеням. В кабинете герцога царил удивительный порядок: все документы и личные вещи герцога лежали нетронутыми на своих местах, письменный стол был чист и тщательно прибран, а книги аккуратно разложены на полке — ни намека на то, что в нем кто-то побывал! Не знай он нравы подопечных Дома Очага, он бы решил, что Лини попросту сбежал, но в таком случае ему бы пришлось забрать и сестру с собой — так куда же разведчик мог запропаститься? Тут внимание Тартальи привлек странный предмет. Приглядевшись, он различил на столе небольшую фигурку, поблескивающую в свете настольной лампы. Не веря своим глазам, он подбежал к столешнице и протянул руку — пальцы обхватили гладкую поверхность артефакта, в котором он моментально узнал Сердце Гидро Архонта. И оно совершенно не светилось. Размышлять было некогда — засунув фигурку в карман комбинезона, Тарталья побежал вниз и спустился в тайный проход в надежде, что там он получит ответы на все свои вопросы. — Я не позволю вам это сделать, — донесся до него чуть усталый голос Ризли, когда он двинулся по тоннелю. — Фатуи не нуждаются в вашем разрешении, — процедил Лини. — Отец знает, что вы что-то скрываете, и собирается доказать это! — Я знаю, что вы замышляете. Когда мне доложили, что в Меропид попало несколько Фатуи, я сразу понял, что вы собираетесь добраться до люка и выпустить Первозданное море. Юдекс давно предполагал, что Слуга попытается подорвать доверие народа к их Архонту. Думаете, он не заметил, как вы распространяете свое влияние по Фонтейну, убеждая людей в реальности пророчества и глобальном заговоре? Тарталья чуть не упал с лестницы. Все, о чем говорил герцог, казалось ему настолько диким, что в это почти не верилось. Ему пришлось приложить все свои душевные силы, чтобы остаться таким же сосредоточенным, как секунду назад, и как ни в чем не бывало продолжить спуск. — Ваш Архонт — фальшивка! — не унимался тем временем Лини. — Только Отец может открыть им глаза на правду! — А в чем, по-вашему, заключается эта правда? В том, что леди Фурина не Архонт, а юдекс не человек? Люди и так об этом догадываются. Для большинства фонтейнцев не имеет значения, кто управляет регионом, если этот человек хорошо исполняет свои обязанности и, что самое важное, дает им веру в справедливость. Вы же, насколько я понимаю, собираетесь устроить переворот. — Нам не нужны жертвы. Мы просто покажем народу Фонтейна, кому на самом деле следует доверять. Дом Очага уже готов начать эвакуировать людей и ждет только нашего сигнала. — Вот оно что. Я начинаю понимать, в чем конкретно заключался ваш план. Похоже, Предвестник Чайльд тоже был не в курсе, что его используют, не так ли? При звуках своего имени Тарталья напрягся. Замедлив шаг, он принялся внимательно слушать, боясь пропустить хоть слово. — Так и есть. Его единственной задачей было попасть в Меропид, чтобы позволить Фатуи провести официальное расследование, которое бы разоблачило ложь Невиллета. По нашему замыслу, он должен был отвлекать на себя ваше внимание и создавать видимость, будто Фатуи разыскивают Сердце, чтобы мы в это время спокойно добрались до люка и устроили потоп. Думаю, пока вы со мной разговаривали, он благополучно забрал Сердце и сбежал, так что нам здесь никто не помешает. От охватившего его возмущения Тарталья едва сдержался, чтобы не ударить по стене и тем самым не выдать свое присутствие. Он ведь знал, с самого начала знал, что Арлекино использует его, но наивно надеялся, что хоть в этот раз она решит поступить по совести! Видимо, для большинства Предвестников он так и останется «слабым звеном»: тем, кто только и делает, что устраивает хаос и создает проблемы — человек, не достойный ни понимания, ни хотя бы уважения. Так, трясясь от холодной ярости, он не сразу услышал продолжение разговора: — …выйти отсюда. Видите ли, после окончания эвакуации тюрьма превратилась в неприступную крепость, открыть которую способен только юдекс. Если вы не хотите застрять здесь навсегда, вам придется либо отказаться от идеи выпустить Первозданное море, либо сначала одолеть меня. — Я знал, чем рискую, когда отправлялся на задание. Мы все готовы умереть, если это поможет нам доказать правоту Отца. Ответом ему послужил грохот железа и звуки стихийных взрывов. Тарталья наконец преодолел последнюю ступень и коротко осмотрелся: он оказался в пустом помещении с провалом посередине. Судя по всему, прежде здесь находилась платформа, служащая подъемником, но теперь на ее месте зияла дыра, из которой и были слышны голоса. Спрыгнув в нее, Тарталья на цыпочках прокрался вглубь круглого зала, где вокруг плотно запечатанного люка, сотрясаемого ударами, кружили Ризли и подопечный Арлекино. На правую руку герцога была надета бойцовская перчатка, из которой он выпускал заряды крио, но Лини, будто акробат на цирковом представлении, ловко уворачивался от атак, то подпрыгивая, то выбрасывая вперед руку с зажатой в ней картой, то делая сальто. В тот момент, когда Тарталья уже собирался явить себя и вмешаться в потасовку, Ризли вдруг одной рукой перехватил запястье разведчика, не давая ему вырваться, а второй схватил его за воротник и приподнял над полом, после чего сурово произнес: — Все кончено, господин Лини. Вы можете попробовать снова напасть на меня, но, боюсь, больше я не буду вести себя столь же сдержанно. Я провел на бойцовском ринге далеко не пару лет и способен справиться даже с сильнейшим из чемпионов. — Правда? Даже со мной? — спросил Тарталья, выходя из тени. Тюрьма содрогнулась. Почуяв его близость, существо отчаянно забилось в волнах — крышка люка едва заметно приподнялась, но все-таки не раскрылась окончательно, отчего на пол скатилось несколько дорожек капель. — Вот так встреча, господин Чайльд, — процедил Ризли, не выпуская вырывающегося Лини из хватки. — Признаюсь, я ожидал, что вы окажетесь немного умнее и не станете помогать Дому Очага после всего, что здесь услышали, но, похоже, мое мнение о вас было ошибочным. Что бы вы ни задумали, вам не стоит… Удар! Крышка издала оглушающий треск и взлетела над люком. Вода сплошным потоком вылилась наружу, превратившись в гигантский фонтан, медленно наполняющий помещение. Не успел Тарталья и броситься к люку, как Ризли одним движением отбросил Лини в сторону и выпустил перед собой заряд крио — попав в воду, он мгновенно заморозил ее, не давая просочиться через проем, — а затем они начали сражаться. Тарталья выбросил кулак — не мешкая, герцог загородился бойцовской перчаткой и принялся с огромной скоростью наносить удары. В этот же момент на него с другой стороны налетел Лини, но герцог мгновенно прервал его атаки, выпустив разряд крио прямо ему в грудь. Удивленно распахнув глаза, разведчик отшатнулся и бессильно привалился к перилам. Ризли взмахивал руками так быстро и так часто, что Тарталья едва успевал прикрывать уязвимые места, не говоря уже о том, чтобы атаковать самому — настолько умелым боксером оказался его противник. Только он делал выпад — и Ризли уже нацеливался ему в живот, вынуждая ставить блок; только замахивался — и костяшки пальцев с силой врезались в подставленный кулак. Будь это поединок в бойцовском клубе, Тарталья бы наслаждался каждым мгновением сражения с герцогом, но не сейчас, когда его проигрыш мог привести к непоправимым последствиям: к тому, что все они окажутся погребены в пасти существа. Ребра вдруг кольнуло нестерпимой болью. Поморщившись, Тарталья попытался проигнорировать неприятные ощущения и продолжить драку, хотя в душе понимал, что у него, уже избитого и ослабевшего, попросту не было шансов победить. Последний отчаянный выпад — и не вовремя задрожавшая рука промахнулась мимо лица Ризли. Тот воспользовался этой ошибкой — одним ударом в солнечное сплетение повалил Тарталью на пол и с силой прижал, после чего, усевшись на него, защелкнул на его запястье что-то металлическое. Опустив взгляд, тот обнаружил, что на его правой руке появился наручник, соединяющий ее с левой рукой управляющего. — Вот и все, — спокойно произнес Ризли, проверяя замок. — Теперь вы никуда не денетесь. Он бесцеремонно дернул наручник, вынуждая Тарталью подняться на ноги и обреченно застыть. — Одно я могу сказать точно, — продолжил герцог, повернувшись к заметно побледневшему Лини, — после того, что вы тут устроили, вы не выберетесь из карцера до конца тюремного срока. Я сообщу надзирателям о том, что у нас завелись опасные нарушители порядка, и попрошу их обеспечить вам достойное содержание, соразмерное степени угрозы. Что же касается вас, господин Чайльд, я милостиво разрешу заменить ваш приговор на пожизненную депортацию, потому что только так я буду уверен в том, что вы оставите Фонтейн в покое. — Вы не сможете сдерживать море бесконечно, — процедил Тарталья сквозь зубы. — Однажды оно вырвется, и тогда вас уже ничто не спасет. — Пророчество не угрожает народу Фонтейна. Странно, что Фатуи, так долго ведущие здесь дела, до сих пор не догадались об этом. — В каком смысле не угрожает? — растерянно спросил Лини. — В самом прямом. Юдекс не был бы собой, если бы в первую очередь не позаботился о безопасности своего региона. Разве вас, господин Чайльд, не удивило, что Сердце, которое лежит у вас в кармане, оказалось абсолютно пустым? — Пустым… — выдохнул Тарталья. Не в силах осознать услышанное, он автоматически потянулся к карману, но нарастающий шум в ушах не давал ему сосредоточиться ни на чем, кроме плеска воды, готовящейся вот-вот пробить запирающий ее лед. Видимо, Ризли заметил его непонимание и принялся терпеливо объяснять: — Та сила, которая находится в Сердце Бога, больше не принадлежит Гидро Архонту. Много лет назад Невиллет забрал ее себе и втайне от всех избавил народ Фонтейна от лежащего на нем проклятия. Я и сам долгое время считал, что Первозданное море все еще опасно для нас, пока Невиллет не открыл мне глаза на правду и не подарил это Сердце в качестве памятного сувенира. — Но… в тюрьме же правда исчезали люди! — А почему вы решили, что причиной этому было именно Первозданное море? Я лично проверял каждое место происшествия и могу заверить вас, что все так называемые исчезновения — не более чем несчастные случаи, от которых, к сожалению, никто не застрахован. Заключенные сами отказывались соблюдать технику безопасности или спускались туда, где им не следовало находиться, за что и расплачивались жизнями. К сожалению, вода — крайне мощная стихия, и даже я не способен полностью обезопасить крепость от ее капризов. Правда, до вашего судебного заседания я и подумать не мог, что в Фонтейне могут происходить наводнения, поскольку был убежден, что Невиллет держит все под контролем… — Я знаю, что их вызывает! — выкрикнул Тарталья, у которого по коже уже бегали мурашки от нарастающего чувства неминуемой опасности. — Прямо сейчас в Первозданном море находится тот, кто способен уничтожить вас всех! Даже если пророчество вам больше не грозит, вы все равно не спасетесь, если он прорвется сюда! Думаете, тревога включилась сама по себе? — Господин Чайльд, вообще-то это Фремине начал эвакуацию, — хрипло заговорил Лини, держась за грудь. — Я сам попросил его заложить взрывчатку в одну из шахт, чтобы ее затопило и поднялась тревога. Правда, я слегка переборщил при ее создании, поэтому и удар получился слишком сильным… — Он атаковал крепость одновременно со взрывом! Вы что, не слышите его?! Не слышите, как он плавает под вами и пытается прорваться? На лицах Ризли и Лини отразилось такое замешательство, что Тарталья почувствовал отчаяние. Возможно, он выглядел как сумасшедший, рассказывая о существе, чье присутствие никто, кроме него, не ощущал, однако ему было все равно: он должен был остановить монстра любой ценой. — Я знаю, о чем говорю, — упрямо произнес он. — Даже заключенные уже начали догадываться, что люди исчезают не просто так, что их забирает кто-то извне! Я бывал в Бездне и видел, как твари вроде этой поглощали целые звезды! Вы что, хотите, чтобы и от вашей родины осталось мокрое место? По тому, как ошарашенно расширились глаза Ризли, Тарталья понял, что произвел на него нужный эффект, и убежденно затараторил: — Все это время вам грозило не Первозданное море. Вы столько лет потратили впустую, строя для фонтейнцев фальшивый рай, что упустили из виду своих настоящих врагов: Бездну, которая намерена уничтожить ваш регион. Именно она выпустила на свободу это существо, потому что только оно способно пробить брешь в вашей идеальной защите и одним махом превратить Фонтейн в руины! — Вы говорите абсолютно правильно, господин Чайльд, — услышал он суровый голос, после чего раздался звук тяжелого удара о платформу. Обернувшись, Тарталья увидел, что из люка выпрыгнул Невиллет и теперь неспешно приближался к нему по проходу — а за его спиной приземлился… — Чжун Ли! — пораженно выдохнул он, однако Ризли не дал ему сделать и шагу к консультанту, потянув наручники назад. При виде Тартальи Чжун Ли машинально дернулся ему навстречу, но остановился, когда увидел стоящего рядом с ним герцога. Тарталья вдруг осознал, как ужасно, должно быть, он сейчас выглядит: весь избитый, в грязном и окровавленном комбинезоне, прикованный к суровому тюремщику — совсем не тот героический вид, на который он рассчитывал! — Отличная работа, Ризли, — произнес Невиллет, подходя к герцогу. — Я боялся, что тебе может понадобиться помощь с Фатуи, но, вижу, ты как обычно держишь все под контролем. — Всегда к твоим услугам, месье, — с усмешкой отозвался тот. — Мне было несложно задержать их до твоего прихода. Тарталья не сводил взгляда с Чжун Ли. Стоя рядом с подъемником, тот как будто не решался заговорить с ним, что было совсем не в его стиле — да что этот судья сотворил с ним?! — Я займусь этим, — продолжил тем временем Невиллет. — Ризли, отпусти этого человека. Мы заключили с господином Чжун Ли сделку, согласно которой я должен вывести Одиннадцатого Предвестника на свободу. Я помогу тебе оформить документацию, когда все закончится. Ризли выглядел немного удивленным, но возражать не стал — послушно отстегнул наручники, позволяя Тарталье броситься к Чжун Ли. — Зачем вы пришли сюда? — воскликнул он прежде, чем консультант успел что-либо сказать. — Ты не представляешь, что вам грозит, если… — Аякс, — перебил Чжун Ли, обхватив его за плечи, — нам нужно уходить. Месье Невиллет достаточно могуществен, чтобы справиться с этим без нашей помощи. Невиллет издал смешок. — Достаточно могущественен? — переспросил он, не оборачиваясь. — Господин Чжун Ли, не вынуждайте меня нарушать наш контракт, чтобы продемонстрировать степень вашего заблуждения относительно моих сил. На лице консультанта отразилась беспомощность. Неотрывно глядя на Тарталью, он будто одними глазами пытался его переубедить, но тот упрямо замотал головой. — Вы не понимаете! — выкрикнул он, обращаясь сразу ко всем. — Это существо связано со мной! Оно не остановится, пока мы не сразимся, потому что ради этого оно явилось сюда! — Нам это прекрасно известно, господин Чайльд, — откликнулся Невиллет. — Будь моя воля, я бы не стал препятствовать вашему самоубийственному желанию сразиться с порождением Бездны в одиночку, однако те условия, которые предложил мне господин Чжун Ли, показались мне слишком заманчивыми, чтобы от них отказаться. Лучше не тратьте наше общее время и послушайте своего спутника. — Но… — Аякс, пожалуйста, — попросил Чжун Ли, чуть сжимая пальцы, — пойдем отсюда. Ты уже выполнил задание и не должен ничего доказывать. Сделай это ради меня. Тарталья обомлел. То, с каким отчаянием консультант умолял его уйти, показалось ему чем-то нереальным. Прежде он не мог даже вообразить, чтобы другой человек так сильно переживал о его жизни, что готов был подвергнуть себя опасности ради ее спасения. От осознания чужого небезразличия Тарталья чуть не набросился на Чжун Ли с объятиями — настолько сильно ему захотелось прижаться к любимому человеку, желающему его спасти. — Фонтейн может погибнуть, если я уйду, — слабо выдавил он, не в силах сбросить удерживающие его руки. — О, месье Невиллет не так прост, как кажется на первый взгляд, — вмешался в их диалог Ризли, поднимающийся по проходу. — Таких мужчин, как он, вы точно больше не сыщите, уж поверьте. Тот не отреагировал. Стоя к ним спиной, судья концентрировал вокруг себя стихию гидро. В тот момент, когда покрывающий крышку люка лед треснул, он резко взмахнул рукой, и вода, подчиняясь его воле, сама потекла обратно в колодец. Когда крышка люка плотно закрылась, он под недовольный рев оставленного внизу существа двинулся к платформе. — Это его немного задержит, — объяснил он на ходу. — В моих силах обратить вспять Первозданное море, но, боюсь, если он решит последовать за господином Чайльдом, я ничем не смогу ему помешать. От этих слов Чжун Ли заметно напрягся и, держа Тарталью за предплечье, подвел его к подъемнику, а вслед за ними с места сдвинулся и позабытый всеми Лини, который после новости о снятии проклятия будто потерял дар речи. Уже стоя на платформе, Тарталья неосознанно обернулся на люк: он больше не подпрыгивал. Только вода под тюрьмой продолжала неистово плескаться, отдаваясь вибрацией в полу. — Кто это сделал с тобой? Тебя как будто избивали, — услышал он тихий голос Чжун Ли, когда подъемник сдвинулся с места. Повернувшись, Тарталья увидел, что консультант обеспокоенно оглядывал его, словно выискивая малейшую царапину. — Я в порядке, — соврал он: ему не хотелось прилюдно показывать слабость, пока рядом стоял тот, кто и довел его до подобного состояния. — Просто повздорил с парой заключенных, вот и все. Судя по мрачному лицу консультанта, тот ему не поверил, но допытываться до правды не стал — лишь притянул к себе и коротко, так, словно боялся, что кто-то это заметит, обнял его, невесомо обвив руки вокруг его спины. — Я рад, что нашел тебя, — донесся до него шепот Чжун Ли, затихший в ту же секунду, как он разжал хватку и отодвинулся; только его рука по-прежнему держала предплечье Тартальи, как бы говоря: он рядом. От этого мимолетного жеста тот испытал такую бурю эмоций, что на долю секунды позабыл и о существе, и о нависшей над ними угрозе затопления, и даже о своем задании — все это перестало иметь значение по сравнению с тем, что Чжун Ли, самый невероятный человек Тейвата, вернулся за ним. Когда они стали подниматься по лестнице, Тарталья дождался, пока Невиллет и Ризли уйдут чуть вперед, и вполголоса поинтересовался: — Чжун Ли, скажи, что происходит? Почему Невиллет мне помогает? — Долгая история. Важно то, что он согласился тебя вытащить. Нам потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что наводнения в Фонтейне никак не связаны с древним пророчеством и нацелены исключительно на уничтожение региона: в точности, как было в Мондштадте. — Все гораздо серьезнее, — спешно объяснил Тарталья. — На этот раз Бездна выпустила не просто монстра, а самого Всепожирающего Нарвала из глубин Первозданного моря. Он не остановится, пока хозяйка не отдаст ему приказ, а она не сделает этого, пока я не сражусь с ним! На лице Чжун Ли промелькнуло удивление. — Ты… что-то знаешь о нем? — осторожно спросил он. Тарталья покосился на идущих впереди Невиллета с Ризли, тоже переговаривающихся, и кивнул. — Я видел его однажды, — признался он, понизив голос почти до шепота. — Он… он появился передо мной в тот момент, когда я провалился в Бездну, и преследовал в кошмарах каждую ночь, что я там провел. Именно его хозяйка научила меня сражаться и сделала таким, какой я есть. Я редко кому-то об этом рассказываю, но… Мое существование напрямую связано с Бездной, поскольку однажды я взял у нее часть силы, которую использую до сих пор. Чжун Ли пораженно выдохнул. — Я подозревал нечто подобное, — ответил он спустя паузу — от Тартальи не укрылось, каким глухим стал его обычно твердый голос. — Я хорошо знаю боевой стиль порождений Бездны и не мог не заметить сходства между тем, как ты обращаешься с клинками, и тем, как фехтуют рыцари. Подобные навыки… они просто не могли принадлежать обычному человеку. — Теперь ты понимаешь, почему я так одержим битвами? — печально усмехнулся Тарталья. — И до этого понимал. — Тогда почему ты остаешься со мной? Разве ты не боишься, что я подвергну твою жизнь опасности? — Нет. Я боюсь, что ты подвергнешь опасности свою. По телу разлилась знакомая волна тепла, с непривычки показавшейся Тарталье почти обжигающей, но прежде, чем он успел отреагировать, ступени неожиданно закончились и они оказались посреди пустой лестничной площадки, ведущей в кабинет герцога. В ту же секунду, как они сделали шаг по направлению к двери, в дно цилиндра резко что-то ударило, заставив всех покачнуться. Повалившись на Чжун Ли, Тарталья почувствовал, что пол неудержимо шатается, как палуба корабля, попавшего в шторм, и на всякий случай ухватился за его плечо, чтобы не упасть. Когда же они вышли наружу, то увидели, что по полу струилась вода, достающая им практически до щиколоток. — Это не Первозданное море, — объявил Невиллет, набрав ее в ладонь. — Думаю, течь идет из шахты, которую взорвал господин Фремине. Прости, Ризли, но, боюсь, остановить этот потоп я не в силах. — Ничего. Ты и так делаешь достаточно, — невозмутимо отозвался тот, без страха ступая по воде. — Линетт! — удивленно воскликнул Лини, бросившись к лежащей на полу девушке. Его лицо внезапно стало таким зловещим, будто он был готов в ту же секунду накинуться на того, кто посмел сотворить подобное с его сестрой. — Не беспокойтесь, с ней все будет в порядке, — успокоил его Ризли. — Я усыпил ее специальным дротиком, которым Сиджвин усмиряет чересчур буйных пациентов. Думаю, через пару часов оклемается. Лини облегченно выдохнул. Аккуратно взвалив сестру на спину и поднявшись, он перевел взгляд на Невиллета и лаконично произнес: — Мой брат Фремине… Нам нужно вытащить его. — Где он находится? — уточнил судья. — Не знаю. Он должен был ждать меня у кабинета вместе с Линетт, но его здесь нет… Должно быть, он остался в шахте, где произошел взрыв… Тут Тарталья с ужасом осознал, что совсем забыл про троицу заключенных, которым обещал устроить побег, и мысленно выругался: только с ними возиться не хватало! Конечно, велика вероятность, что парни не стали никого дожидаться и сбежали сразу, как услышали взрыв, но что-то подсказывало ему, что охранная система Ризли не позволила бы им так легко выбраться. — У нас были еще сообщники, — признался Тарталья, заставив Невиллета удивленно повернуться. — Если все выходы заблокированы, то они могли оказаться в ловушке. — Тогда поспешим. Счет идет буквально на секунды, и любое промедление может отрезать нам пути отступления. Ризли, ты лучше меня знаешь подземные коридоры, поэтому иди с господином Лини. Я помогу господину Чайльду вывести оставшихся заключенных. — Если я не вернусь, не ищи меня, — попросил Ризли, после чего направился прочь. Невиллет же в этот момент зашагал в противоположную сторону, отчего полы его длинного костюма начали едва заметно светиться от каждого соприкосновения с водой. — Где твой Глаз Бога? — спросил консультант на ходу. — Его куда-то забрали? — Он на складе с вещами, наверху! — Могу ли я узнать, как ты собирался сражаться с порождением Бездны без своих способностей? Хотя лицо Чжун Ли оставалось бесстрастным, в его голосе слышалась явная укоризна. — Мне бы не помог Глаз Бога, — поспешно оправдался Тарталья. — На Нарвала не действуют стихии, поэтому я бы черпал силы из другого источника. Чжун Ли неодобрительно поджал губы. Хотя вслух он ничего не сказал, Тарталья практически услышал, как тот мысленно упрекнул его за подобное безрассудство, и улыбнулся краешком губ. До этого момента он даже не осознавал, насколько сильно соскучился по консультанту: по его советам и рассказам, по бархатистому голосу и теплому взгляду, по неизменному спокойствию и доброте. Идя бок о бок с Чжун Ли, имея возможность с ним говорить, Тарталья впервые за последнюю неделю ощутил себя по-настоящему живым — и никакая Бездна не посмеет это разрушить. Когда вода дошла им практически до голеней, перед ними наконец показалась кабина подъемника — слишком узкая для того, чтобы вместить в себя сразу троих людей. Коротко оглядев ее, Невиллет уступил право подъема Тарталье и Чжун Ли, а сам выпустил из руки мощную струю воды и полетел вверх, обгоняя механизм. — Вот это да, — впечатлился Тарталья, когда мимо них, разбрасывая брызги, пронесся судья. — Я один заметил, что он делает это без Глаза Бога? — Я тоже заметил, — спокойно сказал Чжун Ли. — Существа вроде него питают стихию непосредственно из окружающего мира, и для этого им не нужно иметь Глаз Бога или тем более Сердце. — Существа? Он что, не человек? — Разумеется. Простой смертный не прожил бы в Фонтейне столько лет, не постарев при этом ни на миг. — И давно ты об этом знаешь? Ты поэтому просил меня с ним не связываться? — Нет, не поэтому. На самом деле, — Чжун Ли отвел взгляд, — дело было скорее во мне, а не в тебе. — Ты как будто его немного побаивашься, — осторожно произнес Тарталья. — Я еще на заседании заметил, что между вами что-то происходит. Он случайно не один из твоих многочисленных знакомых? — Мы действительно уже встречались однажды. Невиллет считает меня своим врагом, и у него есть на это довольно веские причины. — Почему? Вы что-то не поделили? — В его представлении да. В этот момент кабина остановилась, и им пришлось прервать разговор, чтобы догнать ждущего их у перил Невиллета. — Вода прибывает, — произнес он, хмуро оглядывая помещение. — Господин Чайльд, ведите нас. Как выяснилось, заключенные действительно ждали их у пробитой решетки. Растерянные и испуганные, промокшие с ног до головы, они принялись наперебой рассказывать, как во время сигнала тревоги спустились в трубу, надеясь выбраться наружу, но вместо этого чуть не утонули в наполняющей ее воде. Судя по всему, после окончания эвакуации все водопроводные каналы попросту перекрыло, отрезав их от внешних течений, из-за чего труба и превратилась в смертельную западню, лишившую их шанса на побег. Когда Невиллет вежливо напомнил, что у него был уговор отпустить на свободу только Предвестника, а срок заключения этих людей еще не истек, бедолаги так распаниковались, что чуть не спрыгнули обратно в воду, но Тарталье удалось их усмирить и убедить пойти с ними — хотя бы для того, чтобы не погибнуть в потопе, который случайно вызвал Фремине. Поникнув, парни уныло направились за судьей. Не успели они и выбраться из трубы, как в дно крепости снова что-то с грохотом ударило, отчего платформа ощутимо покачнулась. Потеряв равновесие, Тарталья ухватился за Чжун Ли и обнаружил, что уровень воды стал заметно выше, чем когда они поднимались в жилой блок, — волны доставали практически до стенных проемов и, ударяясь о цилиндр, медленно наполняли нижний этаж помещения. — Дело плохо, — отметил он. — Ризли точно успеет вытащить Фремине? Невиллет не ответил. На его непроницаемом лице не отражалось ничего, кроме холодной сосредоточенности. По сравнению с ним даже невозмутимый Чжун Ли казался верхом эмоциональности, а особенно сейчас, когда он со страхом глядел на прибывающие волны и взволнованно сжимал предплечье Тартальи каждый раз, когда платформа начинала дрожать. Тем временем вода все поднималась. Нескончаемый плеск отражался от стен, заставляя трубы недовольно греметь. В какой-то момент платформа вновь затряслась от оглушительного удара, идущего откуда-то из центра помещения, а потом прямо из цилиндра стала выливаться вода, неизбежно затапливая крепость. — Все-таки пробился, — процедил Невиллет, взмахивая рукой, — хлещущий из кабинета фонтан немного сбавил скорость, но продолжил заливать этаж, из глубин которого доносилось равномерное журчание. — Разве вы с силой Архонта не можете заставить море уйти? — не удержался от вопроса Тарталья. Невиллет посмотрел на него с такой яростью, что Тарталье захотелось спрятаться за спину Чжун Ли и больше никогда не показываться судье на глаза: настолько нечеловечески холодными они были. Его змеиные зрачки словно сузились, а закутанная в многослойный костюм фигура выгнулась, придав ему сходство с морским коньком. — Господин Чайльд, крайне наивно с вашей стороны полагать, что именно я завладел силой Архонта, а не наоборот, — процедил Невиллет. — Если вы думаете, что ваши так называемые боги способны защитить вас, то глубоко ошибаетесь. — Кто вы такой? — выдавил Тарталья, не в силах оторвать взгляд от светящихся краев его одежды. Невиллет усмехнулся и, так и не ответив, зашагал прочь, а за ним неуверенно засеменили заключенные, явно чувствующие себя лишними в этой сцене. Покосившись на Чжун Ли, Тарталья увидел, что тот хмуро глядит в спину Невиллета, всем своим видом выражая молчаливую обреченность, и мысленно задался вопросом, каким образом консультанту удалось убедить столь тяжелого и принципиального человека — или, скорее, нечеловека — прийти им на помощь. В его представлении, Чжун Ли должен был предложить судье нечто абсолютно немыслимое, чтобы его заинтересовать — ну, что-то на уровне встречи с Архонтом, не меньше. Все время, что они двигались за Невиллетом, платформа упорно норовила сбросить их вниз. Вибрируя и шатаясь, она заставляла Чжун Ли то и дело хвататься за перила, а Тарталью — все сильнее цепляться за консультанта, чтобы не упасть. Лишь судья с равнодушием вышагивал по платформе, будто не замечая бушующей внизу стихии. Когда Тарталья сделал очередной шаг, ему в уши ударил невыносимый грохот металла. Что-то с силой взлетело в воздух, обрушившись им на головы водопадом, и заставило платформу опасно накрениться, а потом он почувствовал, что начинает заваливаться назад — в фонтан, бьющий из того места, где еще недавно находился пол. Тут его ладонь обхватила чужая рука и резко дернула к себе. Тарталья ощутил, что неудержимо падает на кого-то, а потом его повело в сторону — это Чжун Ли, обхватив его за талию, затянул обратно на платформу. Повалившись на пол, Тарталья всем телом рухнул на консультанта, отчего тот приглушенно охнул. Смущенно отпрянув, он позволил Чжун Ли выбраться из-под него и огляделся: перед ним мелькнул огромный плавник и тут же исчез в волнах под покореженной платформой. — Похоже, слухи о вас не преувеличены, — донесся до него голос Невиллета — оказывается, все это время тот стоял у стены и насмешливо наблюдал за попытками Тартальи и Чжун Ли отодвинуться друг от друга. — Вы и правда приносите разрушения всюду, где ни появляетесь. Тот решил не комментировать этот выпад и молча принял поданную Чжун Ли руку, чтобы подняться. Едва Тарталья собрался поинтересоваться, что им делать дальше, как вдруг с ужасом осознал, что его карман стал непривычно легким, и машинально дотронулся до него — внутри оказалось пусто. — О нет, Сердце! — выдохнул Тарталья, но Чжун Ли моментально перехватил его ладонь и крепко сжал. — Его уже не вернуть. Тебе не хватит времени, чтобы найти его. — Я не уйду без него! — упрямо заявил Тарталья, весь дрожа от охватившей его паники. — Оно давно пустует. В нем не осталось силы, которая нужна Царице. Невиллет не стал бы так легко оставлять Сердце, если бы оно было чем-то полезно. — И что с того? — гневно выкрикнул Тарталья, даже не заметив подозрительной осведомленности Чжун Ли. — Я не выполню задание, если не принесу Сердце Властелину Камня! И, выдернув ладонь из ослабевшей руки консультанта, он вытянулся по струнке и нырнул в пучину. Волны оказались очень сильными и холодными. Вырываясь из цилиндра, они потоками поднимались к поверхности и мешали ему погрузиться на дно, где виднелись смутные очертания болтающихся в воде ящиков и обломков металла. Воздуха почти сразу стало не хватать — возможно, будь у него Глаз Бога, он бы перенес погружение гораздо легче, но, поскольку он как обычно не подумал о последствиях, ему пришлось старательно задерживать дыхание, чтобы не наглотаться опасной стихии, вполне способной его убить. Когда мимо пронесся кусок отвалившейся трубы, он с опозданием вильнул в сторону, но та успела провести острием по его локтю, заставив скривиться от боли. Слева показался темный проем — кажется, за ним находился бойцовский клуб, который теперь целиком утопал в воде. Ну и как, скажите на милость, он должен здесь отыскать Сердце?! Внезапно крепость снова затряслась. Вода, еще секунду назад спокойная, забурлила и превратилась в водоворот, а затем к гидро стихии присоединилась еще одна — более давящая и тяжелая. Мысленно выругавшись, Тарталья попытался выплыть из возникшего течения, но вместо этого ощутил, что его неудержимо тянет в сторону пролома в цилиндре, откуда веяло энергией Бездны. И будто ему было мало борьбы с разбушевавшийся стихией, он вдруг услышал в голове протяжный голос, больше напоминающий низкий гул: «Вот мы и снова встретились, смертный».