Тени Тейвата

Тарталью словно ударило обухом. Голос, который раздался у него голове, звучал настолько потусторонне, что по коже тут же забегали мурашки. Разом выпустив из себя весь накопленный воздух, он насилу заставил себя сконцентрироваться на вибрациях волн и мысленно произнес: «Пошел прочь из моей головы». Существо издало низкий рев. «Эта встреча была предопределена. Перестань прятаться и прими свою судьбу» «Еще чего! Я не поддамся тебе!» Он сделал рывок: руки разрезали воду и подтолкнули его немного вперед, к далекой поверхности, откуда лился свет аварийных ламп. «Ты хочешь этой битвы так же, как я. К чему сопротивление, если этого не миновать?» «Хватит об этом говорить! Я иду наперекор своей судьбе!» Еще рывок — по изнуренным мышцам растеклась слабость, от которой его гребки стали скованными и неуклюжими. «Наш бой еще не окончен. Я найду тебя и заставлю принять неизбежное!» Волны всколыхнулись. Теперь иссякающих сил Тартальи оказалось недостаточно, чтобы побороть притяжение Бездны. Панически забившись в воде, он в отчаянье заговорил: «Я обещаю, что сражусь с тобой. Позволь мне вывести отсюда одного человека, и тогда я сам приду к тебе, даю слово Предвестника!» Существо недовольно взревело. «Я вернусь за тобой». В следующее мгновение течение ослабло, и Тарталья, захлебываясь, принялся из последних сил грести вверх, пока ему в спину не влетело что-то тяжелое. Обернувшись, он увидел, как пустая оболочка Сердца, прежде попавшая в водоворот, падает на самое дно крепости, и спешно устремился следом. Она не успела даже коснуться пола, когда он подхватил ее и, крепко сжав в ладони, стал с бешеной скоростью подниматься к поверхности, чувствуя, как с каждым движением в легких становится все больше воды, от которой нос и горло обжигало нестерпимым огнем. Однако свет постоянно отдалялся: за время, что он провел в борьбе с течением, волны успели подняться так высоко, что он никак не мог до них добраться — так и плыл, до боли в пальцах сжимая Сердце Бога и медленно теряя рассудок от нехватки кислорода. Он вынырнул на поверхность так внезапно, что не сразу понял, почему из легких ушла тяжесть. Обессиленно рухнув на платформу, он почувствовал, как его обхватили крепкие руки и вытащили из воды. Несколько секунд он содрогался в кашле, пока не чувствовал, что кто-то, не стесняясь, прижимает его к себе. Отдышавшись, он перевел расплывающийся взгляд на своего спасителя: бледный, будто призрак, Чжун Ли сидел на полу возле стенного проема и обеспокоенно смотрел на Тарталью, полулежащего в его руках. Увидев, что тот пришел в себя, консультант севшим голосом спросил: — Ты в порядке? — Я с ним договорился, — хрипло ответил Тарталья — получилось настолько невнятно, что ему пришлось откашляться и повторить: — Я договорился с ним. Он больше не будет меня преследовать. По лицу Чжун Ли было непонятно, разобрал ли он хоть что-то из его слов. В его глазах застыло такое выражение, словно он колебался между тем, чтобы обнять его, и тем, чтобы яростно отругать. Наконец он сбивчиво произнес: — Не делай так больше. С этими словами он отпустил вконец смущенного Тарталью и позволил ему усесться. Тогда, оглядевшись, он увидел, что они находились на полуобвалившейся платформе, по которой тонким слоем струилась вода. Чуть поодаль же, возле перил, стоял Невиллет и с выражением недовольства наблюдал за разворачивающейся сценой, пока за его спиной испуганно прижимались к стене бедолаги-заключенные. — Вы очнулись? — сухо поинтересовался судья, когда Тарталья поднялся — если бы не поддержавший его Чжун Ли, он бы не простоял на трясущихся ногах и секунды. — Надеюсь, вы хорошо отдышались, поскольку скоро вам снова придется нырять. Учитывая обстоятельства, у нас нет иного способа выбраться отсюда, кроме как доплыть до подъемника на первом этаже и самостоятельно взобраться по трубе, пока вода не начала затапливать причал. — Почему вы не помогли ему? — с неожиданной злостью заговорил Чжун Ли. — Вы легко могли вытащить его из водоворота. Невиллет, на удивление, отреагировал на это спокойным выпадом: — Эта вода является силой, которую следует уважать. Если я бы сказал Мораксу немедленно раздвинуть горы, чтобы через них прошла букашка, он бы смог это сделать? Чжун Ли гневно сверкнул глазами и ничего не ответил. Усмехнувшись, Невиллет кивнул троице заключенных и молча нырнул в воду. Дождавшись, пока парни исчезнут из виду, Тарталья повернулся к Чжун Ли и попросил: — Поможешь мне? Тот кивнул. — Я тебя держу. Они подошли к краю платформы. Набрав побольше воздуха в грудь, Тарталья обхватил Чжун Ли и, переглянувшись с ним, шагнул в воду. Почти сразу ему удалось разглядеть светящиеся голубым волосы Невиллета, рассекающего волны, и он, не мешкая, устремился за ним. Мышцы тут же свело болью — похоже, предыдущее ныряние стало для его организма последней каплей, и без помощи Чжун Ли он бы вряд ли смог доплыть даже до стенного проема. К счастью, тот оказался хорошим пловцом: с легкостью преодолел все подводные течения и, не выпуская его из хватки, стал грести в сторону движущихся фигур. Когда воздуха стало критически не хватать, Тарталья ощутил, что Чжун Ли настойчиво тянет его вверх. Оттолкнувшись ногами, он вертикально проплыл по затопленной трубе подъемника и вскоре вынырнул посреди небольшой площадки, огороженной металлическими стенами. В следующую секунду рядом с ним показалась голова Чжун Ли, и они, ухватившись за край трубы, одновременно подтянулись и вывалились наружу — оказалось, судья привел их в комнату с причалом, из которой Тарталья и попал в крепость. Чуть дальше по коридору активно отряхивались от воды заключенные, а Невиллет, почему-то совершенно сухой, невозмутимо двигался в сторону судна, стоящего перед широко открытым люком. — Выбрались, — выдохнул Тарталья, сам не заметив, как начал улыбаться. Повернувшись к Чжун Ли, выжимающему волосы, он отметил: — Хорошо плаваешь для того, кто боится воды. — Я боюсь не воды, а того, что в ней обитает, — сдержанно поправил он. — Полагаю, теперь ты тоже убедился в том, на что способны эти создания, когда выходят из-под контроля. Они направились к судну. В тот момент, когда они устало взошли на борт, в подъемнике за их спинами раздался шум, будто от чьих-то ударов, а потом они услышали приглушенную ругань. — Ризли! — воскликнул Невиллет. Мгновенно растеряв всю свою суровость, он неверяще уставился на трубу, из которой показалась сначала перебинтованная рука, а затем и голова герцога, залезающего на платформу. — Наконец-то добрался до вас, — выдохнул он, вставая в полный рост и отряхиваясь. — Там внизу столько воды налило, что я уж думал, что не выплыву… — Ризли, что произошло? — спросил судья, подходя к нему. — Где господин Лини? — Сбежал, чтоб его. Оказывается, этот парень с самого начала хотел заманить меня в ловушку, чтобы забрать своего брата и устроить побег. — Ты не пострадал? — в голосе Невиллета послышалось волнение. — Нет, я в порядке. На самом деле я сам виноват: не учел, что побежденный Фатуи все еще опасен. Эти двое воспользовались тем, что я отвлекся, и нырнули в пролом, где их сразу унесло течением. Я не стал их догонять, поскольку хотел сначала запечатать ту шахту, чтобы вас еще сильнее не затопило, а после этого уже стало поздно кого-либо искать. — Ты очень рисковал. Напомни мне обязательно повысить тебе оклад, когда все закончится. Тебе явно понадобятся средства, чтобы восстановить крепость… Они поднялись на борт. Когда Невиллет и Ризли прошли мимо Тартальи, тот заметил, что их мизинцы весьма недвусмысленно переплетены, отчего его брови сами собой поползли вверх. Одна только мысль о том, что судья был способен испытывать к кому-то чувства, казалась ему чем-то из разряда невозможного. Глубоко пораженный, он принялся наблюдать за тем, как Невиллет взмахом трости приводит судно в движение и направляет его к выходу, пока стоящий рядом с ним Ризли расслабленно прислоняется к фальшборту и смотрит на удаляющийся причал. Только когда люк за их спинами закрылся и они двинулись по подводной трубе, Тарталья наконец отвел взгляд от этой парочки и разжал ладонь — на ней остались капли крови. Видимо, все это время он сжимал Сердце Бога с такой силой, что оно впилось в кожу и порезало ее острыми краями. — Тебе нужно перевязать раны, — услышал он тихий голос Чжун Ли. Подняв голову, он столкнулся взглядом с консультантом, который с сочувствием смотрел на его окровавленную ладонь. — Я заплатил за находку собственной кровью, — с усмешкой отозвался Тарталья. Консультант покачал головой. — Властелину Камня следовало уточнить, что в зачет идут только целые Сердца Бога, — пробормотал он себе под нос. — Ничего. Он не мог об этом знать. Правда, Царицу такой исход вряд ли устроит, — Тарталья тяжело вздохнул. — Эх, ладно, это уже не мое дело… Он спрятал Сердце Бога в карман и задумчиво уставился на проносящиеся стены. Его гложило чувство вины: за то, что не рассказал Чжун Ли про сделку с Нарвалом, за то, что был вынужден снова ему врать, и за то, что так и не принесет Сердца Царице. Хотя Тарталья всегда был склонен переоценивать свои способности, сейчас он как никогда четко осознавал: битва с Нарвалом могла стать для него последней. Как бы мастерски он ни сражался, как бы ни старался одержать победу, его сил попросту не хватит, чтобы одолеть бессмертное существо, которое неизбежно затянет его в свою пасть. Все, что ему оставалось, это бесконечно оттягивать неминуемое поражение, чтобы доказать его хозяйке, что он хоть на что-то способен, и, возможно, заслужить ее похвалы. Для себя же он твердо решил, что перед уходом оставит Чжун Ли записку с извинениями и просьбой передать собранные Сердца Арлекино, если он не вернется — так он по крайней мере будет уверен, что даже после его ухода миссия Царицы будет выполнена. Когда они выехали из тоннеля и пришвартовали судно, Тарталья первым делом подбежал к запертой двери склада, где должны были лежать его вещи, после чего выжидающе уставился на Ризли. Тот понял его намек: сразу вынул из кармана связку ключей и пропустил его внутрь. Забежав за ящики, Тарталья с нескрываемой радостью сорвал с себя промокший комбинезон и переоделся в родимую униформу, от удобства которой он успел отвыкнуть, после чего переложил Сердце Бога в карман пиджака, достал из коробки Глаз Бога и Глаз Порчи и вернулся в основное помещение, где возле стойки регистрации его дожидался Чжун Ли. При виде Тартальи тот поспешно положил на стол его личное дело и, смутившись, быстро зашагал к подъемнику, в котором Ризли уже переправлял наверх троицу заключенных. Дождавшись, пока кабина спустится, они вошли внутрь и стали ждать, когда та привезет их на поверхность. Стоило им выйти наружу, как Тарталью буквально ослепило лучами заката. С непривычки зажмурившись, он подставил лицо морскому бризу, обдавшего его приятной прохладой, от которой кожа моментально покрылась мурашками, а на душе что-то радостно расцвело. Несмотря на то, что он пробыл в Меропид всего десять дней, он успел позабыть о том, каково это: видеть голубое небо и вдыхать чистый воздух, слышать шелест деревьев и ощущать порывы ветра — словно все это время он не жил, а существовал, неосознанно подражая окружающему быту. Теперь же Тарталья наконец очнулся от долгого сна и осознал: он готов продолжать бороться. Тут он заметил, что спасенная им троица растерянно топчется на люке, закрывающим проход в Меропид, и с невыразимой тоской глядит на виднеющийся на другом берегу Кур-де-Фонтейн, сияющий в солнечных лучах. — Не слишком привыкайте к свету, — услышал он насмешливый голос герцога. — Ваша свобода продлится ровно до того момента, как мы откачаем из крепости воду, так что не обольщайтесь. Пока что вы будете содержаться в театре, как и остальные эвакуированные. На лицах парней отразилась такая безысходность, что Тарталья невольно проникся к ним сочувствием. Хоть он и никогда не спрашивал, как давно они находятся в Меропид, по их одержимости побегом он догадался, что в тюрьме они просидели далеко не пару лет, а значит, успели отчаяться достаточно, чтобы захотеть выбраться любой ценой. Тогда, нарочно пропустив перед собой Невиллета, Тарталья приблизился к заключенным и вполголоса сказал: — Я выполнил свое обещание и вывел вас наружу. Теперь все зависит только от вас. И прежде, чем те успели среагировать, он с силой столкнул их с платформы. Замахав руками, парни с громким плеском упали в море и почти сразу растворились среди густой растительности, не дающей разглядеть дно, после чего в зелени промелькнуло несколько фигур, устремляющихся прочь. — Что вы… — вопросительно начал Невиллет, обернувшись на звук. — Вот чурл! — выругался Ризли, кинувшись к краю, но Тарталья не дал ему перехватить беглецов, как бы случайно загородив проход, а к тому моменту, как они разошлись, внизу уже никого не было. Только круги расходились от того места, куда упали заключенные, да покачивались в воде водоросли. Осознав, что беглецов уже не догнать, Ризли гневно повернулся к Тарталье и процедил: — Вы ведь в курсе, что только что посодействовали побегу трех преступников, один из которых отсиживает срок за убийство? — Уж точно не мне их судить, — с усмешкой отозвался тот. Ризли стиснул зубы и хмуро зашагал в сторону театра. Невиллет же окинул консультанта холодным взглядом и произнес: — Я выполнил свою часть сделки. Надеюсь, вы окажетесь достаточно благоразумны, чтобы не пытаться нарушить уговор. В моей власти вернуть Чайльда обратно в любой момент, и в следующий раз я уже не буду к нему столь милосерден. — Я всегда следую контрактам, — глухо отозвался Чжун Ли. — В таком случае вы знаете, где меня найти. Невиллет взмахнул тростью и поспешил догонять Ризли, который уже скрылся за поворотом здания. — О чем он говорит? — удивился Тарталья. — Что ты пообещал ему? Вместо ответа Чжун Ли обхватил его локоть и мягко потянул к арочному проходу, куда ушли герцог и судья. — Сначала разберемся с твоими ранами, — сказал он на ходу. — Ты многое пережил и заслужил отдых. В этот момент Тарталья осознал, что последний час передвигал ноги исключительно на автомате, и если он куда-то усядется, то уже не сможет подняться — так и останется сидеть, пока его не сморит крепкий сон, о котором в Меропид можно было только мечтать. — Куда мы идем? — поинтересовался он, когда они двинулись по аллее между фонтанами — редкие прохожие оборачивались на них, промокших с ног до головы, с неприкрытым изумлением, но ни Тарталья, ни Чжун Ли не обращали на них внимания. — Разве мы не должны вернуться в нашу квартиру? — Больше нет. Хозяин был не в восторге от новости, что в его доме поселился осужденный преступник, поэтому он попросил меня съехать. Все это время я жил в лагере в глубине острова, куда и перенес все наши вещи. Не беспокойся, с Сердцами ничего не случилось — я специально огородил палатку щитом, чтобы избежать встреч с незваными гостями. — Ты так много делаешь ради меня, — виновато произнес Тарталья. — Даже не знаю, как отблагодарить тебя за помощь… — Не стоит. Гораздо важнее, что ты в порядке. «Если бы это действительно было так», — с горечью подумал он, но вслух заметил: — Ты так и не рассказал, что тебя связывает с Невиллетом. Почему он согласился помогать мне? Некоторое время Чжун Ли хмуро глядел перед собой, будто собираясь с мыслями, но потом нехотя заговорил: — Это началось довольно давно. Много лет назад я стал обладателем одной ценной вещи, которую некогда забрали у ее законного владельца. Ее хозяин лично одобрил мою кандидатуру, поскольку посчитал, что так его вещь окажется в безопасности и не сможет никому причинить вред, однако в глазах Невиллета я все равно останусь преступником, который должен получить наказание. — Он хочет судить тебя? — пораженно спросил Тарталья. — Да. Согласно нашему контракту, я должен добровольно явиться на заседание и позволить ему вынести приговор. — Он же не отправит тебя в Меропид? — взволнованно спросил Тарталья, которого признание Чжун Ли ввело в легкий шок: вот уж чего он не ожидал, так это того, что у консультанта окажутся проблемы с законом! — Если выяснится, что между вами произошло недопонимание, он должен отпустить тебя! — Исход дела трудно предугадать. Впрочем, поскольку я все равно не способен на него повлиять, я предпочту не думать о нем и сосредоточиться на том, что необходимо сделать прямо сейчас: добраться в безопасное место. С этими словами он неожиданно сошел с дороги и направился в сторону холмов. Пройдя через цветочное поле, они спустились по склону и вскоре вышли к побережью, по которому ползало несколько гидро слаймов. Чжун Ли избавился от них одним взмахом руки: легко вонзил в землю каменную стелу и, не оборачиваясь, двинулся вдоль пляжа. Местом, где остановился консультант, оказался заброшенный лагерь искателей приключений, стоящий под одной из скал. Аккуратно усадив Тарталью на спальник, Чжун Ли приземлился напротив и стал изучающим взглядом его осматривать, а тот, наслаждаясь моментом, молчаливо наблюдал за ним. Когда консультант кончиками пальцев прикоснулся к его разбитой щеке, Тарталью обдало такими жаром, что он поспешно произнес: — Мне уже обрабатывали раны в медотсеке. От этих слов Чжун Ли убрал руку, но спустя мгновение мягко обхватил его раненую ладонь и настойчиво развернул к себе. Оценив масштаб проблемы, он потянулся к незаметному свертку в дальнем конце палатки, подозрительно напоминающему наволочку из их предыдущей квартиры, и, выудив из него связку бинтов и бутылку с водой, стал осторожно его перевязывать. Тарталья же в этот момент завороженно уставился на море за спиной у консультанта: накатываясь на берег, оно вводило его в состояние транса — с каждым приливом и отливом голова немного очищалась от накопленных впечатлений, вызывая ощущение спокойствия и усталости. — Поесть бы чего-нибудь, — рассеянно произнес он. — Я приготовлю, — тут же отозвался Чжун Ли, убирая бинты. — В лагере как раз была подходящая посуда. Он снова потянулся к свертку и, покопавшись в нем, выудил небольшой походный котелок, пару тарелок и ложек и, к огромному изумлению Тартальи, палочки для еды. — Всегда ношу их с собой, — пояснил Чжун Ли. — Давняя привычка… Они занялись костром. Пока консультант собирал хворост и искал подходящие ингредиенты, Тарталья занимался тем, что выбивал искры из пары найденных возле палатки камней. Из-за влажности ему далеко не сразу удалось развести огонь — пришлось пересесть поближе к траве, чтобы пламя наконец вспыхнуло. После этого он, прислонившись к скале, стал наблюдать за тем, как Чжун Ли разделывает мясо подбитой птицы, загружает его в котелок и посыпает сорванной мятой. — А это еще зачем? — удивился Тарталья. — Для вкуса. То, что мы находимся в полевых условиях, не значит, что нам нужно наплевать на правила кулинарии. Тарталья насмешливо фыркнул. — Вижу, ты хорошо разбираешься в готовке. — Так и есть. Можно сказать, я ее большой ценитель. Для меня вкусно приготовленное блюдо — такая же неотъемлемая часть жизни, как, например, вода или свежий воздух. Договорив, он уселся рядом с Тартальей и уставился на пламя. При этом их плечи слегка соприкасались друг с другом, что создавало ощущение особой близости. Боясь нарушить воцарившуюся атмосферу, Тарталья робко попросил: — Расскажешь мне о том, что здесь происходило, пока меня не было? — Хорошо, — кивнул Чжун Ли. — Что ты хочешь узнать? — Начни с самого начала. О чем вы говорили с Невиллетом, когда меня увели? — Ни о чем. Он просто намекнул мне, что прекрасно знает о том, для чего мы явились в Фонтейн, и пригласил в свой кабинет. Я не решился отказать ему, поскольку знал, что именно от его решения зависела судьба твоего пребывания в Меропид, и в худшем из раскладов он мог попросту казнить тебя. К моему удивлению, когда мы закончили с формальностями, он неожиданно попросил меня о помощи в расследовании твоего дела, поскольку, как он сам признался, он понятия не имел, что заставило Фокалорс вынести такой приговор. — Фокалорс? Разве это не имя… — Я тоже был удивлен. Если не вдаваться в подробности, Фокалорс, настоящая Гидро Архонт, разделила свое сознание на две части: одну из них она поселила в машину, которую ты видел на суде, а из второй создала свою точную копию, леди Фурину. Будучи бессмертной, та долгие годы отыгрывала роль Архонта и тем самым создавала иллюзию, что в Фонтейне все благополучно, пока Фокалорс выносила приговоры и готовилась к… кхм, несколько иной угрозе. Чжун Ли прервался. Казалось, будто он тщательно подбирает слова, чтобы ненароком не выдать Тарталье лишнего, что показалось ему крайне подозрительным: его не оставляла мысль, что абсолютно все люди, которые ему встречались на пути к Сердцам, знали о мире что-то, чего не знал он, но старательно это скрывали, вынуждая его практически вслепую двигаться по направлению к цели. Видеть такое отношение со стороны Чжун Ли было для него особенно обидно. — Какой угрозе? — вскипел он. — Зачем она отдала свое Сердце Невиллету? Чжун Ли немного поколебался и терпеливо объяснил: — Архонты скрываются не просто так. Все это время они вели борьбу, масштабы которой смертные не могут даже вообразить, но если Барбатос и Вельзевул предпочли не вмешиваться в естественный ход событий, то Фокалорс выбрала иной путь: напрямую бросить вызов законам мироздания и внести свой вклад в разгорающуюся войну. — Каким образом? — Она уничтожила источник своих сил. Использовала силу человеческой веры, чтобы разорвать связь с Селестией, и передала Сердце тому, кто способен защитить регион в случае неминуемой катастрофы, тем самым подписав себе смертный приговор. Все, что от нее осталось, — лишь угасающее сознание, заключенное в машине для вынесения приговоров. — То есть она уже мертва? — Да. Тарталья почувствовал, что окончательно запутался. — Так, подожди, разве Невиллет не снял с фонтейнцев проклятие? — Опасность грозит не только Фонтейну. Информация об этом доступна лишь Архонтам, но перед смертью Фокалорс поделилась ей и с Невиллетом. Вероятно, Царица тоже осведомлена о событиях грядущего, раз начала собирать Сердца. Перед глазами Тартальи вдруг всплыла Яэ Мико, говорящая: «Все, что мы делаем, приведет нас лишь к одному исходу». Прежде он не задумывался о смысле этих слов, считая их потоком сознания отчаявшегося человека, но сейчас, когда он узнал историю Фокалорс, Тарталья впервые задумался о том, что, возможно, дела у божеств и впрямь обстояли не так радужно, как ему казалось, раз от безысходности они были готовы даже умереть. — Получается, Фокалорс пожертвовала собой, чтобы защитить регион? — уточнил он. — Все так. — Но… как со всем этим связан я? — Это мы и попытались выяснить. Я предположил, что Фокалорс могла принять во внимание твои предыдущие преступления или, что более вероятно, принадлежность к Фатуи, и решил в первую очередь проверить ту информацию, которую тебе дала Слуга. Мы отыскали семьи погибших в потопах людей и получили весьма убедительные доказательства того, что вода действительно уносит жизни фонтейнцев, но, вопреки словам пророчества, никогда не растворяет их. Ныряльщикам даже удалось выловить со дна несколько тел, которых унесло течением с того места, где случилось наводнение. Проведя экспертизу, я выяснил, что причиной их смерти стало не что иное, как обычное утопление, что в Фонтейне считается невозможным. — Слуга упоминала это, — припомнил Тарталья. — Правда, она посчитала, что потопы были вызваны действием проклятия. — Неудивительно. Большинству людей и в голову не могло прийти, что Первозданное море находится под контролем Невиллета и никак не способно причинить Фонтейну вред. Впрочем, в одном Слуга определенно не ошиблась: люди должны были рано или поздно узнать правду. Если бы мы с Невиллетом не провели то расследование и не рассказали о снятии проклятия, боюсь, восстания было бы не избежать. Теперь же, благодаря его вмешательству, леди Фурина сможет уйти на заслуженный отдых, ведь ей больше нет смысла притворяться, будто Фонтейн все еще находится под ее контролем. — Если честно, я так и не понял, кто Невиллет такой, — признался Тарталья. — Существо гораздо более древнее и могущественное, чем мы способны представить. Могу только сказать, что он прибыл сюда по личной просьбе Фокалорс и все эти годы старательно исполнял ее волю. Правда, как мы с тобой недавно выяснили, даже сильнейшие из нас могут оказаться бессильны против порождений Бездны. Не позаботься бдительный герцог о сохранности своей крепости, и сейчас был бы затоплен весь Фонтейн. — Они пара, да? — не сдержал любопытства Тарталья. — Сомневаюсь, что Невиллету знакома концепция отношений в привычном нам понимании, но… Да, я убежден, что этих двоих связывает нечто большее, чем просто дружба. Чжун Ли внезапно замолк и потянулся к котелку. — Думаю, оно уже сварилось. Даже интересно узнать, что в итоге получилось… Когда они оба взяли по тарелке и попробовали блюдо — не самое изысканное, но весьма аппетитное и приятно пахнущее мятой, — Тарталья решил продолжить расспрос. — Так что вы делали дальше? Ну, после того как узнали о потопах? — Мы начали копать вглубь. Видишь ли, наши знания о мире напоминали раздробленную мозаику, в которой недоставало кусочков: общая картина видна, но вот ключевые детали утеряны навсегда. Иначе говоря, Невиллет сделал все, чтобы не дать исполниться пророчеству, но не устранил главную причину, по которой оно и начало исполняться. Мы вспомнили, что в далеком прошлом Фонтейну уже приходилось сталкиваться с угрозой подобного масштаба, и сразу вычислили истинного виновника происшествий. Правда, до того, как ты рассказал мне о своем попадании в Бездну, я действительно не понимал, какую роль во всем происходящем играешь ты. Ну, а потом мы получили послание от Ризли о том, что в крепости началась эвакуация, и поспешили тебя спасать. Тарталья задумчиво кивнул. — Знаешь, что мне кажется странным? — спросил он спустя паузу. — Бездна ведь собиралась уничтожить Фонтейн. Тогда для чего ей понадобилось обучать меня? — У меня есть одна теория на этот счет. Как ты правильно заметил в разговоре с Ризли, Бездна планировала разрушить регион до основания и для этого выпустила Нарвала в Первозданное море. Вот только, похоже, далеко не все ее обитатели были согласны с этим планом. Может, они узнали, что Сердце Гидро Архонта пустует, и не захотели тратить силы на поиски того, что не представляет для них интереса, а может, что-то в самом Фонтейне заставило их отменить атаку. Как бы там ни было, одной из этих… кхм, людей, была твоя наставница. Полагаю, когда вы встретились, она как раз искала кого-то, кто мог бы бросить вызов ее питомцу, и по удачному совпадению ей подвернулся ты. Она сразу разглядела в тебе потенциал и начала обучать тебя, чтобы в нужный момент ты мог одолеть это существо и не дал ему разрушить регион прежде, чем это будет выгодно Бездне. Так по крайней мере я вижу эту картину. Тарталья несколько секунд переваривал полученную информацию, а потом изрек: — Звучит слишком натянуто, чтобы быть правдой. — Это только предположение. Бездну довольно трудно понять, но возможно, если знать ее мотивы. Поскольку во всех предыдущих регионах она разыскивала Сердца, я сделал вывод, что именно они являются ее главным приоритетом, а значит, вместе они принесут Бездне гораздо больше выгоды, чем нападение на отдельные регионы, которые в случае ее победы и так будут обречены. Думаю, теперь ты понимаешь, почему Властелин Камня так хотел, чтобы ты отыскал их первым. — Это могли сделать и другие Предвестники, — пожал плечами Тарталья. — Ему было не обязательно выделять именно меня. — Возможно, ты единственный, кому он может доверять. С этими словами Чжун Ли отложил опустевшую тарелку и заметил: — Уже довольно поздно. Тебе нужно хорошо отдохнуть после всего пережитого. Я пригляжу за тем, чтобы тебя никто не потревожил. Тарталья уже хотел было уступить спальник консультанту, но осознал, что не способен пошевелиться. Тело стало таким неповоротливым, словно его конечности превратились в тяжелые гири, тянущие его к земле. Тогда, с трудом доползя до палатки, он немного понаблюдал за тем, как Чжун Ли усаживается у входа, и вскоре, усыпленный шумом моря, погрузился в сон. Его разбудил громкий крик чайки, пролетевшей над побережьем. Открыв глаза, Тарталья обнаружил, что поверх спальника его накрывало что-то теплое и мягкое, и удивленно дотронулся до обновки — пальцы нащупали длинные края костюма, который обычно носил Чжун Ли. Сам же консультант по-прежнему сидел у входа и задумчиво смотрел вдаль — в звездное небо, бледно освещающее побережье. Заметив, что Тарталья пошевелился и приподнялся, он тихо сказал: — Красивая ночь. В последнее время здесь нечасто бывало настолько чистое небо. Хотя в темноте было трудно разглядеть его лицо, Тарталье показалось, что в голосе Чжун Ли промелькнула необъяснимая тоска. — Не знал, что ты увлекаешься астрономией, — ответил он, усаживаясь на спальнике. — Созвездия всегда меня завораживали. Они напоминают мне о людях, которых я оставил в прошлом, и о тех, кого мне только предстоит встретить. Тарталья машинально взглянул на небо: как и всегда, звезды равнодушно сияли в недосягаемой вышине, не даря и капли тепла. — А ученые из Сумеру говорят, что это просто камни, — рассеянно произнес он. — Что не мешает нам восхищаться их величием. Чжун Ли вдруг повернулся к Тарталье и спросил: — Скажи, почему ты позволил мне идти за тобой? От неожиданности этого вопроса тот на мгновение растерялся. Для него присутствие Чжун Ли стало настолько самим собой разумеющимся фактом, что ему и в голову не пришло, что может быть как-то иначе. Еще в первую их встречу он проникся к консультанту симпатией, которая впоследствии переросла в привязанность, а затем — во влюбленность, и теперь он не мог даже представить свое существование отдельно от этого человека: словно вся его жизнь обрела новые краски с появлением в ней Чжун Ли. Сказать об этом ему напрямую он, разумеется, не мог. — Как будто тебя можно переубедить, — уклончиво ответил он. — Ты же сам постоянно напрашивался ко мне в компанию! — Ты мог просто отказать мне, но вместо этого позволил сопровождать тебя. Твое доверие… Я его совершенно не заслуживаю. — Почему ты так говоришь? — удивился Тарталья. — Ты что, думаешь, я отвернусь от тебя после всего, через что мы вместе прошли? — Я не тот, кем ты меня считаешь. — Чжун Ли, — утешающе сказал он, придвигаясь поближе и кладя руку на его плечо, — меня не волнует, что было в твоем прошлом. Мне достаточно знать, какой ты в настоящем. Тут Тарталья вспомнил, что на него до сих пор накинут костюм Чжун Ли, и спешно стянул его, чтобы протянуть консультанту. — Вот, держи. Ты, наверное, замерз, пока сидел тут. Тот уставился на костюм с таким недоумением, будто вовсе забыл о том, что его снимал. — Спасибо, Аякс, — сказал он севшим голосом. — Тебе спасибо. Я бы не выбрался из Меропид без твоей помощи. Какое-то время они сидели рядом друг с другом, погруженные в свои мысли. — Ты ведь не собираешься отправиться к Невиллету, правда? — наконец поинтересовался Тарталья. — У меня нет выбора. Я заключил контракт и не имею права его нарушить. — Он не называл точное время заседания. Что мешает тебе просто уйти и вернуться в Фонтейн… ну, не знаю, лет через пятьдесят? — Это не в моих принципах. К тому же, я и так убегал от правосудия слишком долго. — Я могу пойти с тобой, если хочешь, — робко предложил Тарталья. — Не стоит. Тебе лучше этого не слышать. Он издал смешок. — Не слышать чего? Списка твоих преступлений? Ну, вряд ли он окажется длиннее моего, ха-ха. Чжун Ли не ответил. — Скажи, там, в Меропид… — заговорил он спустя паузу, — было очень тяжело? — Да, — тут же отозвался Тарталья. — Мне казалось, что если я не выберусь оттуда прямо сейчас, то точно сойду с ума. Если бы не кулачные бои, даже не знаю, чем бы я вообще там занимался… Он принялся во всех подробностях рассказывать о своей жизни в крепости, не забыв как следует проехаться по тюремной кухне. Когда он закончил, Чжун Ли печально изрек: — Вот как. Выходит, крепость и правда так надежна, как о ней говорят. — Я не позволю тебе в нее попасть, — выпалил Тарталья. — Если надо, я лично приду на заседание в качестве свидетеля и подтвержу, что ты ничего не крал. Он мог поклясться, что в этот момент Чжун Ли улыбнулся краешком губ, но окружающий мрак не дал ему этого увидеть. Почувствовав прилив сил, Тарталья убежденно продолжил: — Я не шучу. Я готов разнести каждого, кто захочет опорочить твою репутацию. Им не одолеть меня, если я по-настоящему разойдусь. — Это ни к чему. Они еще немного посидели вместе, пока Тарталья не начал зевать, что, конечно же, не укрылось от неизменно наблюдательного Чжун Ли. — Возвращайся в палатку. Я совсем не устал и могу посидеть тут до рассвета. — Ты уверен, что ты в порядке? — В полном. После нескольких лет работы в бюро мне не привыкать проводить без сна целые ночи. Благодарно улыбнувшись, Тарталья улегся на спальник и, подобрав удобную позу, бросил взгляд на Чжун Ли: тот сидел так ровно, будто в его спине был установлен шест, поддерживающий идеальную осанку. — Спасибо, что остаешься со мной, — прошептал Тарталья едва слышно и закрыл глаза. Когда он проснулся в следующий раз, то сразу почувствовал, что на побережье что-то неуловимо изменилось. Слишком тихо было в палатке, где он лежал; слишком пусто и слишком холодно. Поежившись, Тарталья приоткрыл глаза — перед ним поблескивал гео барьер, окрашивающий окружающие пейзажи в желтоватый цвет. И ни следа присутствия Чжун Ли. Осознание пронзило Тарталью ударом молнии. Подскочив на спальнике, он растерянно заозирался: как и в прошлый раз, в дальнем углу палатки лежал сверток с вещами, из которого торчал пустой котелок, а на песке около потухшего костра виднелись следы ботинок; беспокойные волны бились о песочный берег и переливались в лучах полуденного солнца, озаряющего Фонтейн. «Он ушел на заседание». Сердце бешено заколотилось. Пройдя сквозь щит, Тарталья вывалился из палатки и побежал прочь. В голове бесконечно стучала одна и та же мысль: он не позволит Чжун Ли попасть в Меропид — не позволит, пока Тарталья жив, дышит и способен сражаться. С самого первого их путешествия в Мондштадт он поклялся себе защищать консультанта и сейчас он был намерен наконец отдать этот долг: отблагодарить Чжун Ли за все, что тот делал ради него на протяжении нескольких недель. Глядя лишь перед собой, он несся не разбирая дороги, врезался во все подворачивающиеся на дороге кусты и спотыкался на каждом камне, отчего его руки довольно быстро покрылись царапинами. Когда он вылетел к знакомому пляжу с гидро слаймами, ему пришлось с силой отпинывать их в стороны, чтобы пробиться к дороге, а затем чуть не врезаться в бредущих по ней хиличурлов. Избавившись от монстров, он направился в сторону аллеи с фонтанами, но застыл, когда услышал, как где-то под скалой неистово заплескалось море. «Нет, только не сейчас!»