Тени Тейвата

Тарталья стал спускаться в руины. На каждом этаже здания ему встречалось по несколько солдат, вежливо кланяющихся ему. Судя по тому, что он разглядел с высоты, Капитано расположил свой штаб в большой палатке в центре лагеря, где расхаживало около десятка вооруженных Фатуи. Напротив же нее, прямо под статуями воинов, Тарталья разглядел низкую одноэтажную постройку, примыкающую к скале, перед которой, как бдительные часовые, стояли два застрельщика — похоже, именно в этом месте держали таинственного «пленника». Кем бы ни был этот человек, его судьбе явно не позавидуешь: Тарталья не понаслышке знал о том, какие порядки царили в тюрьме Капитано, и о том, какими методами он добивался от осужденных признания. Некоторые преступники были готовы даже превратиться в лед, лишь бы не проходить через допрос Предвестника, который как никто другой умел выбивать из заключенных правду. По сравнению с тем, что творилось в его тюрьме, пребывание в Меропид любому показалось бы увеселительной прогулкой, и Тарталья был несказанно рад, что в погоне за Сердцами ему не пришлось противостоять именно Капитано. Когда он спустился в низину, его уже дожидались. Несколько застрельщиков обступили его со всех сторон и молча повели к палатке под любопытными взглядами дозорных, во все глаза рассматривающих гостя. Подойдя к палатке, мужчины одним движением раздвинули ткань и пропустили Тарталью внутрь. В обители Капитано царил минимализм. На письменном столе, составленном из нескольких сложенных вместе ящиков, лежала одинокая стопка бумаг, а рядом, у стены, стояли самодельная кровать и походная печь. В дальнем же углу палатки, напротив подставки для оружия, виднелась сгорбленная, нечеловечески высокая фигура Капитано, закованная в доспех. При звуках осторожных шагов Тартальи, прошедшего к столу, он, не поворачивая головы, скрипуче произнес: — Чайльд. — Капитано, — обратился он, почтительно остановившись. Хотя ему уже доводилось пару раз пересекаться с Первым Предвестником, от нахождения с ним в одном помещении он все равно испытывал волнение, смешанное со страхом: сложно было не проникнуться пиететом к человеку, не только дослужившегося до высшего ранга, но и обретшего могущество, многократно превосходящее силу любого смертного. — Я знаю, зачем ты здесь, — Капитано говорил так глухо, будто звук исходил из самой земли; слова отражались эхом от тяжелого шлема, из-за чего казалось, что низкий голос немного вибрировал. — Ты захотел расторгнуть контракт, не так ли? К счастью, я как раз этим занимаюсь. — Разве его возможно расторгнуть? Что-то мне не очень хочется обратиться в камень… — Архонты слабы. Их власть основана лишь на силе, которая заключена в Сердце, и без нее они становятся уязвимы. Хаборим тоже думала, что сможет меня переиграть, пока ее регион не оказался в огне. — Ты нашел Сердце Пиро Архонта, — пораженно выдохнул Тарталья. — Это было несложно. Я всего лишь обратил ее силу против нее самой и тем самым освободил Натлан от власти Архонта. Гораздо труднее будет заставить Моракса заговорить. — В каком смысле заговорить? — напрягся Тарталья. Капитано неожиданно повернулся к нему: пустые глазницы шлема уставились прямо ему в лицо, отчего Тарталье стало не по себе. — Слуга рассказала мне о том, что произошло, — безэмоционально произнес он. — Я долго следовал за ним по пятам, пока не застал врасплох, а потом моим солдатам оставалось только доставить его в надежное место, откуда он уже не сбежит. Тарталья едва не рухнул. «Нет, нет, только не это!» — пронеслось в его голове. — Твой пленник… — с ужасом выдохнул он. — Все это время им был… — Единственный, кто способен избавить тебя от унизительного контракта. У каждого Архонта есть слабое место, и, если правильно на него надавить, я заставлю Моракса отступиться от собственных принципов и сказать, где находится его Сердце, и тогда твое задание будет выполнено. — Но… — Тарталью затрясло, — если он все расскажет, ты ведь не тронешь его? — Он уже не жилец. Бездна давно ведет за ним охоту, и я не собираюсь отказывать им в удовольствии самолично избавиться от еще одного Архонта. От услышанного Тарталью пробил холодный пот. — Ты сотрудничаешь с Бездной?! — выкрикнул он, отшатываясь. — Как и Пьеро. Он посчитал, что после истории с маской ты заслужил узнать правду о наших настоящих целях. — Какую еще правду?! — Архонты обречены. Невозможно построить новый мир, не разрушив при этом старый, а для этого все боги должны умереть. Именно такое условие поставила нам Бездна, когда мы попросили ее о помощи в борьбе с Селестией, и с нашей стороны было глупо отвергать столь мощного союзника, с которым мы разделяем общие цели. — Ты ведь в курсе, что Царица тоже Архонт? — едко поинтересовался Тарталья. — Она знала, на что идет, когда начинала эту игру. Ее Величество готова заплатить любую цену ради нашего будущего и поставила своей целью избавиться от всех пережитков прошлого, включая саму себя. Смерть Архонтов — гарантия, что Бездна присоединится к нам в решающей битве и поможет воплотить то, что задумала Ее Величество: навсегда освободить Тейват от тирании Селестии. — Значит, поэтому Бездна отстала от Фонтейна? Узнала о том, что Гидро Архонт пожертвовала собой? — Фокалорс была умна. Она хорошо постаралась над тем, чтобы лишить Селестию власти над Фонтейном, в отличие от самонадеянного Моракса. Все, что он делает, это пытается продлить свою никчемную жизнь и помешать нам добраться до Сердца, хотя прекрасно знает, что его правление близится к концу. Мы надеялись, что маска подскажет нам, где он скрывается, но вместо того, чтобы попасть в руки нашему доверенному лицу, она по нелепой случайности досталась тебе — человеку, который должен был просто выполнить задание, а не задавать лишние вопросы. Теперь ты понимаешь, почему Пьеро так недоволен тобой, Чайльд? — Я не позволю вам это сделать! — выпалил он, сжав кулаки. — Я не позволю вам убить его, ясно? — Наша цель переписать будущее. Ты можешь сколько угодно противиться, но однажды ты поймешь, что это необходимая жертва. Нам не победить Селестию, пока мы не перестанем следовать ее законам, а значит, Архонтам нет места в новой реальности. Ты либо смиришься с этим, либо умрешь вместе с ними. Тарталья не нашел в себе силы отреагировать. Дрожа всем телом, он шокированно глядел на Капитано, пока тот, не шевелясь, стоял в другом конце палатки, будто молчаливая тень, принявшая облик человека. «Это я во всем виноват...» — Могу ли я с ним поговорить? — наконец выдавил из себя Тарталья, едва ли способный совладать с собственным голосом. — Нежелательно. Мне бы не хотелось давать ему ложных надежд, которые помешают его признанию, особенно если он захочет переманить тебя на свою сторону. Тарталью залило жаром: он не ожидал, что Капитано так быстро раскусит его мотивы. — Выходит, я должен позволить Бездне и дальше разрушать регионы? — обреченно спросил он. — Должен позволить ей убивать людей только потому, что она наш союзник в борьбе с Селестией? — Ты уловил суть. Советую больше не вмешиваться в дела Фатуи, поскольку отныне Ли Юэ моя территория. Я заполучу Сердце Гео Архонта и наведу здесь порядок, к которому стремится Ее Величество. Тебе же, Чайльд, я даю время выбрать, на чьей ты стороне, и присоединиться к нашей борьбе, иначе мне придется тебя ликвидировать. С этими словами он зашагал к выходу из палатки. Равнодушно пройдя мимо ошеломленного Тартальи, он распахнул ткань и скрылся из виду. Некоторое время он слышал тяжелые шаги Капитано, идущего по руинам, но потом воцарилась тишина, нарушаемая лишь звоном оружия у дозорных. Только тогда Тарталья наконец вышел из состояния окаменения и, борясь с ощущением нереальности происходящего, медленно покинул палатку. Его взгляд тут же устремился в сторону одноэтажного здания, в которое зашел Капитано, и внутри него что-то яростно заклокотало, но дозорные не дали сделать и шагу к руинам, моментально вскинув оружие и преградив проход. — Эй, проход запрещен! — процедил один из застрельщиков, угрожающе передернув затвор. — Попасть в тюрьму можно только с разрешения господина Капитано! Тарталья попытался пробиться сквозь ряд выставленных орудий, но тут ему в грудь уперлось дуло, из которого повеяло жаром пиро стихии. С трудом сдержав порыв выхватить клинки и вступить в безнадежный бой, который ни к чему не приведет, он в последний раз взглянул на недосягаемую тюрьму, после чего, резко отвернувшись, зашагал прочь. Реальность стремительно уплывала. Будто на мгновение вылетев из своего тела, Тарталья увидел, как он, спотыкаясь, поднимается по лестнице и затем на автомате устремляется к перевалу. В голове царила абсолютная пустота; эмоции словно притупились и остались далеко-далеко, и лишь холодная ненависть пульсировала в его груди, наполняя энергией, от которой ему хотелось безостановочно убивать. «Я должен все исправить, — повторял он, как заведенный. — Я должен все исправить и спасти Чжун Ли. Я должен…» — Господин Чайльд! — услышал он знакомые голоса. Вернувшись в сознание, Тарталья нехотя сконцентрировался и обвел взглядом сидящих у костра разведчиков, выжидающе смотревших на него — уйдя в себя, он не и заметил, как оказался на скале. — У меня появилось для вас задание, — сказал он не своим голосом. — Вероятно, во время него кто-то из нас погибнет, а остальные станут предателями Фатуи. Разведчики не пошевелились. Сидя идеально прямо, они всем своим видом выражали готовность отправиться за командиром куда угодно — даже на верную смерть. — Что нам нужно сделать? — строго спросила Надя. — Мне нужно вывести из лагеря Капитано одного человека. Он находится в плену и может вот-вот погибнуть, если ему не помочь. — Мы готовы, — отозвался Демьян. — Нам больше нечего терять, кроме своих жизней. Тарталья несколько секунд пристально смотрел на разведчика, принимая решение. — Хорошо, — произнес он спустя паузу. — Тогда теперь вы мои солдаты. Выполняйте мои приказы и внимательно слушайте все, что я говорю. Скажите, Капитано когда-то покидает лагерь? — Он время от времени наведывается в город, — отчеканила Надя. — С собой берет только застрельщиков, остальных оставляет охранять лагерь. — А ночью? — Уходит в палатку. Большинство солдат ночуют в руинах, но некоторые остаются сторожить периметр. — Воспользуемся этим. Демьян, у тебя хорошо подвешен язык, поэтому ты сможешь втереться в доверие к солдатам Капитано и пройти в лагерь. Постарайся узнать, кто охраняет тюрьму и как вообще в ней все устроено. Борис, твоей задачей будет избавиться от дозорных наверху, но желательно так, чтобы не поднялась тревога. Они не знают, что у меня есть сообщники, поэтому не заподозрят неладное, если вы сольетесь с толпой. Надя, какой радиус действия у твоих зеркал? — От этой скалы до конца дороги, — отозвалась девушка. — Тогда будешь стоять в дозоре. Когда путь будет свободен, ты немедленно переместишься ко мне и сообщишь об этом. Я останусь здесь и буду ждать результатов. — Я могу усыпить часть дозорных при помощи яда, — предложил вдруг Демьян. — Я видел тут в лесу подходящую траву. — Возьми ее. Люди Капитано хорошо обучены, поэтому сделают все, чтобы не дать нам проникнуть в лагерь, а у нас счет будет идти на секунды. — Мы опытные разведчики, — напомнил Демьян. — Проникать в стан врага — часть нашей обычной работы. — У меня есть еще одна просьба, — Тарталья выдержал длинную паузу. — Человек, которого мы спасаем, не должен пострадать. Если с ним что-то случится, считайте, что задание провалено, и я больше не стану вас прикрывать. — Мы все поняли, командир, — пробасил Борис, поднимаясь с земли. — Когда приступаем? — вторила ему Надя, встав в боевую позу. — Прямо сейчас. Не подведите меня, солдаты. Разведчикам не нужно было повторять дважды: обменявшись серьезными взглядами, они разошлись в стороны и устремились прочь. Когда лагерь опустел, Тарталья подошел к палатке, чтобы усесться и передохнуть, но неожиданно осознал, что попросту не способен этого сделать. Энергия, бушующая в нем, словно насильно удерживала его на ногах, заставляя хаотично бродить туда-сюда и время от времени оглядываться на дорогу. Все время, что он метался по лагерю, не в силах на что-нибудь отвлечься, он чувствовал себя натянутой струной, готовой порваться в любой момент. Тарталья не был уверен в том, что отреагирует адекватно, когда войдет внутрь тюрьмы — ему казалось, что он потеряет рассудок в ту же секунду, как увидит там Чжун Ли. Волнение сжимало ему горло крепкой хваткой, а тело едва ощутимо трясло; неизвестность сводила с ума и не давала ему сосредоточиться ни на чем, кроме грызущего чувства вины, которое заставляло его вновь и вновь подходить к краю выступа в ожидании, что на дороге появятся разведчики. Неожиданно на Тарталью что-то капнуло. Вздрогнув, он поднял взгляд к небу и увидел, что его заволокли тучи. Когда на земле появились мокрые точки, он уставился на них с таким изумлением, словно впервые узнал о существовании непогоды. Глядя на то, как сверху падают тяжелые капли, гасящие костер, Тарталья отчего-то ощутил невыразимый ужас: он еще никогда не видел, чтобы в Ли Юэ шел дождь. Все закончилось так же быстро, как и началось: вот на него лилась вода — а вот дождь прекратился, как по взмаху чьей-то руки, и наполнил воздух запахом влаги. Тарталья посчитал это хорошим знаком: пока Моракс способен держать погоду в узде, гавани было не о чем беспокоиться — вроде, именно так однажды сказал ему Чжун Ли. Он с горечью подумал о том, насколько очевидными были его намеки: казалось, будто консультант вовсе не скрывал свою личность, честно рассказывая о жизни и делясь наболевшем. От этой мысли охватившее Тарталью чувство вины стало еще невыносимее. «Я вытащу тебя, Чжун Ли, — мысленно сказал он, не сводя взгляда с далеких гор. — Продержись еще немного, и я обязательно приду к тебе. Пожалуйста, только дождись меня…» Он не знал, как много времени он провел на той вершине, не находя себе места от беспокойства, но, когда Надя вернулась, Тарталья чувствовал себя таким вымотанным, словно он непрерывно сражался несколько дней. С надеждой уставившись на возникшие из воздуха зеркала, он дождался, пока девушка полностью материализуется, и нетерпеливо поинтересовался: — Готово? — Все чисто, — отчиталась та. — Как успехи у остальных? — нервно спросил он, спускаясь к дороге. — Они внутри. Борису удалось избавиться от дозорных на стенах, но вход в тюрьму все равно заблокирован. Демьян сейчас занимается тем, что пытается разговорить одного из солдат, но это займет слишком много времени. — Будем пробиваться. В крайнем случае воспользуемся твоими зеркалами, чтобы открыть тюрьму изнутри. — Слушаюсь, господин Чайльд. Они направились к перевалу. Пока они двигались к руинам, Тарталья то и дело оглядывался по сторонам, боясь увидеть в тенях силуэт Капитано, и сосредоточенно размышлял. В голове проносились десятки различных сценариев развития событий, каждый из которых заканчивался его смертью, отчего ему приходилось постоянно отматывать сцену назад и изменять в ней детали, будто это могло как-то помочь ему не умереть в реальности. Однако пугала его вовсе не перспектива мучительной гибели — гораздо страшнее было знать, что в случае его поражения не останется никого, кто мог бы спасти Чжун Ли. Именно его жизнь стала для Тартальи главным приоритетом, хотя еще недавно он сам был готов придушить Архонта голыми руками: все прошлые обиды померкли на фоне того, что человек, которого он полюбил, мог исчезнуть из этого мира. Тарталья не мог допустить такой исход — не мог допустить, чтобы кто-то опять погиб по его вине и тем самым доказал, что все его попытки построить идеальный мир были с самого начала обречены на провал. Дозорные и правда оказались без сознания, когда они подошли. Лежа прямо за поворотом обрушенной стены, они были надежно скрыты от глаз тех, кто находился внизу, а потому не привлекали к себе лишнего внимания. Тарталья не стал их осматривать: сразу принялся спускаться по лестнице, подмечая то тут, то там тела усыпленных солдат, пока не добрался до подозрительно опустевшей низины, из которой не доносилось ни звука. В ту же секунду, как он вышел из постройки, к нему бесшумно приблизился бомбардир, в котором Тарталья еле-еле узнал Демьяна: слишком уж тяжело было в темноте различать лица, особенно когда они закрыты одинаковыми масками. — Господин Чайльд, я распылил яд, — шепотом сообщил он. — Поскольку большую часть отравы дозорные уже вдохнули, нам можно его не опасаться. Борис сейчас сторожит палатку господина Капитано на случай, если… — Что насчет тюрьмы? — перебил Тарталья, даже не удивившись тому, с какой легкостью они проникли в лагерь Первого Предвестника. — Ты узнал, как туда попасть? — Боюсь, что нет. Тот солдат, которого я допрашивал, вырубился быстрее, чем я успел что-либо узнать. Знаю только, что внутри дверь открывается каким-то рычагом. — Стой здесь. Если кто-то очнется и поднимет тревогу, сразу беги ко мне. Он спешно двинулся к постройке. Когда они приблизились к плотно закрытым дверям, Тарталья прошептал: — Надя, твой выход. Девушка кивнула и исчезла в зеркалах, после чего за стеной послышались тихие шаги. Звон стекла, короткий вскрик, звуки борьбы — и дверь бесшумно отъехала от стены, давая ему просочиться внутрь. Первым, что увидел Тарталья, когда вошел в комнату, было двое оглушенных солдат, лежащих в проходе у длинной, ведущей далеко вниз лестницы. Рядом с ними валялись осколки бутылки, которую Надя разбила о голову одного из них, а чуть дальше — опрокинутый табурет, на котором сидел второй. В углу тускло горел факел, а напротив, на скамье, лежал знакомый темно-коричневый костюм. Внутри Тартальи будто все перевернулось. При виде этого смятого, брошенного, будто ненужный мусор, костюма, струна, удерживающая его самообладание, со звоном порвалась. Задыхаясь, он повернулся к Наде, коротко приказал: «Охраняй», после чего кинулся в подвал. Лестница привела его в пустое помещение без единого намека на дверь. По обе стороны от него тянулись каменные ниши с плотно закрытыми гробами, увешанными паутиной — похоже, здесь находилась какая-то усыпальница. Дойдя до конца узкого коридора, Тарталья стал в панике выискивать какую-нибудь выемку и вскоре нащупал маленький рычажок, торчащий из каменной кладки. Когда он потянул за него, стена перед ним с грохотом поехала вверх. Не дождавшись, пока та полностью поднимется, он, ни живой ни мертвый, влетел в открывшуюся комнату. Стоило ему показаться в дверном проеме, как привязанный к стулу Чжун Ли вскинул голову и затравленно уставился на него. Когда на Тарталью упал лунный свет, льющийся из потолочной решетки, он неверяще распахнул глаза и слабо дернулся, но обхватывающие его веревки не дали ему пошевелиться, моментально натянувшись вокруг груди; на его укрытом темнотой лице на мгновение отразился дикий, почти животный страх. — Аякс? — хрипло позвал он, не сводя с него настороженного взгляда. — Это правда ты? Вместо ответа тот подбежал к Чжун Ли и, опустившись на пол, принялся развязывать его скованные за спиной запястья. — Ты в порядке? — спросил он, не отрываясь от работы — пальцы так дрожали, что, используй он клинок, Тарталья бы наверняка порезал и без того истертую в кровь кожу Чжун Ли. — Я… не могу использовать силы, — дыхание Чжун Ли стало таким прерывистым, что Тарталья практически услышал, с какой силой заколотилось его сердце. — Капитано… блокирует мои способности… — Как ты вообще им попался? — сочувственно поинтересовался Тарталья, высвобождая ему руки. — Я… был неосторожен. После твоего ухода я пытался отыскать тебя, но вместо этого наткнулся на Капитано и его людей. Тарталья почувствовал укол совести. Молча призвав клинок, он одним ударом разрубил веревки, проходящие по спинке стула, а затем вновь опустился на пол, чтобы развязать лодыжки — Чжун Ли в этот момент с облегчением пошевелил затекшими руками и, скинув ошметки веревки, стал разминать запястья, отвыкшие от ощущения свободы. — Как ты нашел меня? — тихо спросил он, наблюдая за тем, как Тарталья возится с тугим узлом. — Капитано рассказал. Он собирается отдать тебя Бездне, поэтому я пришел тебя освободить. Веревки упали. Небрежно отбросив их в сторону, Тарталья поднялся на ноги и коротко осмотрелся: кроме стула, на котором сидел Чжун Ли, в комнате также виднелись пыльные стойки с обломками оружия и деталями доспехов. В дальнем же конце помещения он различил силуэты подвешенных к потолочной решетке кандалов и лежащих в стенной выемке инструментов, от одного вида которых к Тарталье подступила дурнота. Он определенно не хотел знать о том, как именно их использовали — ему достаточно было увидеть порванную в нескольких местах рубашку Чжун Ли и застывшую на полу кровь, чтобы возненавидеть каждого, кто был причастен к его похищению. — Идти сможешь? — уточнил он, тщетно пытаясь сохранить невозмутимость. — Да… Чжун Ли неуклюже приподнялся, но Тарталья не позволил ему самостоятельно встать, тут же подставив плечо. Когда тот оперся на него, он осторожно приобнял Архонта за талию и ощутил, как сильно дрожат его ослабевшие ноги. — Я… справлюсь, — упрямо заявил Чжун Ли и попытался шагнуть вперед, но едва его повело в сторону, как Тарталья моментально подхватил его и настойчиво притянул к себе. — Это не тот момент, когда ты должен строить из себя могущественного Архонта! — выкрикнул он ему в лицо. — Позволь мне хоть раз в жизни тебя спасти! От этих слов Чжун Ли изумленно застыл и, ничего не сказав, позволил Тарталье закинуть его руку себе на плечо и потащить в сторону выхода. — Ты знаешь, как отсюда выбраться? — подал голос Архонт, когда они двинулись по коридору. — Да. Если не будем тормозить, то успеем покинуть лагерь до того, как поднимется тревога. Чжун Ли издал нечто похожее на вздох. — Тебе не следовало приходить за мной. Капитано может с легкостью… — Я не дам тебе умереть, — перебил Тарталья. — Что бы ни случилось, я вытащу тебя отсюда, слышишь? То ли ему показалось, то ли после этих слов глаза Чжун Ли вспыхнули таким теплом, будто в нем снова загорелось пламя надежды. Когда они поднялись по лестнице, Тарталья позвал: — Надя. — Господин Чайльд, — отозвалась девушка, материализуясь перед ними, — пока все тихо. — Жди нас у выхода. Скажи Демьяну и Борису, чтобы они потихоньку отступали и на всякий случай готовили оружие. Повернувшись к Чжун Ли, он чуть более мягко добавил: — Нужно забрать твои вещи. С этими словами он как мог аккуратно опустил его на лавку, давая отдышаться, и набросил ему на плечи лежащий рядом костюм. Когда Тарталья подал Чжун Ли руку, чтобы помочь подняться, тот неожиданно сам ухватился за нее и послушно встал, позволяя дальше вести себя наружу. При свете факела он стал выглядеть еще более измученным, чем в полутьме подвала: растрепанные волосы небрежно спадали ему на лицо, под глазами залегли тени, а на губах и щеке виднелись свежие кровоподтеки. — Что они сделали с тобой? — вырвалось у пораженного Тартальи. Чжун Ли отвел взгляд. — Я в порядке. Давай скорее выбираться отсюда, пока нас никто не заметил. Едва они очутились на улице, как Архонт растерянно заозирался, будто увидев это место впервые. — Гробница Дунъюй… — выдохнул он, глядя на возвышающиеся над ними статуи. — Это многое объясняет. — Ты не знал, где тебя держали? — удивился Тарталья. — Нет. Я был без сознания, когда меня привезли сюда. Исходя из того, что я мог разглядеть через решетку, я предположил, что нахожусь в руинах какой-то крепости, но не знал, какой именно. — Нам нужно будет где-то укрыться, — заметил Тарталья, ведя его к разрушенной постройке. — Есть идеи, что это может быть за место? — Моя обитель. Она надежно спрятана от чужих глаз и не пропускает посторонних. Не успели они дойти до лестницы, как перед ними вновь возникла растерянная Надя. — Господин Чайльд, Капитано… все это время он был не в палатке! В следующее мгновение руины огласил низкий голос: — Я знал, что тебе нельзя доверять. На лице Чжун Ли отразился ужас. Уставившись на что-то за его плечом, он резко потянул Тарталью в сторону — и ледяная глыба вонзилась в то место, где они стояли секунду назад. Надя тут же активировала зеркала, готовясь к бою, но Капитано на нее даже не взглянул: выйдя из тени колонны, он стал неспешно приближаться к обреченно застывшему Тарталье. — Ты не прошел мою проверку, — скрипуче произнес Капитано, взмахивая рукой — еще один булыжник понесся в их сторону, вынуждая отступить вглубь руин. — Неужели ты решил, что сможешь так легко оглушить моих солдат и пробраться внутрь? — Ты все подстроил, — выдохнул Тарталья, осознав свою ошибку. — Разумеется. Я подозревал, что после услышанного ты захочешь нас предать и перейти на сторону Моракса, и решил проверить, насколько далеко ты готов ради него зайти. Думаешь, я бы стал рассказывать тебе о наших планах, если бы не собирался заманить тебя в ловушку? В землю перед ними вонзилась новая глыба. Отшатнувшись, Тарталья стал глазами выискивать обходные пути, но тщетно: единственный выход лежал через постройку, которую преграждал Предвестник — идеальная мышеловка, в которую он так наивно попался. — Жалкое зрелище, — процедил тем временем Капитано. — Перечеркнуть все наши усилия ради спасения одного Архонта… Скажи, разве предательство того стоило? — Пошел ты! — выкрикнул Тарталья, оттолкнув Чжун Ли за спину и загородив его своим телом. — Я лучше умру, чем стану помогать Бездне! — Измена карается смертью. Каждый выбор имеет свою цену, и свой ты уже совершил. Капитано снова выстрелил крио стихией, ударив в землю прямо перед ногами Тартальи. Одновременно с этим в тенях неподалеку что-то зашевелилось — видимо, это разведчики затаились в ожидании подходящего момента для атаки. Тарталья неожиданно осознал, что в такой позиции они оставались невидимыми для Предвестника, а значит, могли с легкостью пробежать за его спиной и пробраться к выходу — если, конечно, им никто не будет мешать… Его наполнила решимость. Не сводя взгляда с темной фигуры Капитано, неспешно обходящего созданные им глыбы, он тихо позвал: — Надя. — Да, господин Чайльд? — с готовностью спросила девушка, появившись из воздуха. — Уведи отсюда Чжун Ли. Скажи Демьяну и Борису, чтобы уходили как можно дальше от этого места. Это приказ. — Аякс, нет! — в голосе Архонта послышалось отчаянье. — Ты погибнешь! — Это только моя битва, — холодно произнес Тарталья, выходя вперед. Краем глаза он увидел, как потрясенный до глубины души Чжун Ли попытался шагнуть следом, но разведчица тут же перехватила его и решительно затащила в тень. Когда Капитано, заметивший беглецов, вскинул руку, чтобы обрушить на них лед, Тарталья с силой врезался в Предвестника и всем телом повис на его локте, уводя атаку в сторону. Вспышка света — и крио стихия вихрем пронеслась мимо цели и врезалась в стену, за которой скрылись четыре фигуры. — Глупец, — прорычал Капитано, сбросив Тарталью на землю, отчего у него на пару секунд перехватило дыхание. — Ты правда считаешь, что сможешь одолеть меня этим дешевым трюком? — Нет, не считаю, — он косо усмехнулся. — Но я не позволю тебе убить Моракса. Капитано яростно взмахнул рукой — и в Тарталью понеслась глыба льда. Откатившись в сторону, он материализовал в руке лук и не целясь выстрелил в Предвестника, но стрела даже не повредила его непробиваемый доспех. В ответ на этот выпад Капитано вскинул оружие — меч рассек воздух перед вскочившим на ноги Тартальей с такой скоростью, что он едва успел уклониться. По тому, как его шею обдало холодом, он понял, что был на волоске от смерти, и спешно отступил в тень. Когда Предвестник вновь замахнулся, Тарталья был готов к атаке: сразу выпрыгнул из-за ближайшей глыбы и выстрелил ему в шлем, надеясь попасть в пустые глазницы, но неожиданно промахнулся — Капитано одним наклоном головы увернулся от стрелы и наотмашь ударил мечом. Тот вскрикнул: лезвие больно чиркнуло по его плечу и заставило пошатнуться. Капитано прерывал его атаки так умело, будто был непробиваемой горой, сквозь которую пытался пробиться мелкий ручей: как Тарталья ни вскидывал лук, Предвестник неизбежно оказывался быстрее и вынуждал его постоянно закрываться клинком, чтобы не попасть под тяжелый удар. Казалось, будто его преследовала собственная тень, от которой нельзя было ни спрятаться, ни убежать — она неизбежно настигала Тарталью, не давая ему ни выстрелить, ни хотя бы задеть Капитано кончиком лезвия, отчего он чувствовал себя абсолютно беспомощным. Тарталья не успел призвать духа Бездны: в тот момент, когда он собрался начать превращение, он вдруг осознал, что не способен пошевелиться. Невидимая рука обхватила его шею и приподняла над землей, заставив безвольно повиснуть. Задергавшись, он попытался вырваться из хватки пустоты, но вместо этого ощутил, как знакомая, но одновременно чуждая энергия разливается по телу, лишая его сил на сопротивление. Перед глазами все поплыло — у него не было ни единого шанса противостоять Капитано, который, как он теперь знал, обладал такой же способностью, как и он сам: способностью повелевать энергией Бездны, которую Тарталья собственноручно призвал. «Так вот почему он стал Первым…» Неожиданно пространство озарила золотая вспышка. Что-то с грохотом ударилось о землю, заставив ее содрогнуться, а потом хватка на шее Тартальи ослабла, и он, почти потеряв сознание, повалился на камни и судорожно закашлялся. Уши тут же заложило: звук удара получился настолько громким, будто на них рухнула сама луна, буквально вдавив Тарталью в трясущуюся землю — а когда зрение восстановилось, он различил среди пыли и разлетающихся камней нависший над ним драконий силуэт. «Аякс, — услышал он низкий голос, — хватайся за меня!» Тот сразу понял, на что намекает Моракс: вскочил на ноги так резко, что чуть снова не потерял равновесие, и, шатаясь, прижался к чешуйчатому туловищу. Подтянувшись, он уселся ему на загривок и оглянулся: в том месте, где еще недавно стояла разрушенная постройка, теперь лежал огромный светящийся камень, источающий гео стихию. — Улетай, быстро! — выкрикнул Тарталья, когда из-под завалов показалась закованная в броню фигура, держащая в руке меч. Оттолкнувшись от земли, Моракс молниеносно взлетел вверх — и внезапно покачнулся. Когда Тарталья уже решил, что они сейчас упадут, дракону удалось выровняться и устремиться прочь. Все время, что они неслись через облака, Тарталье приходилось с силой цепляться ему в гриву, мысленно извиняясь за каждое неловкое движение, и упираться коленями в бока, чтобы ненароком не сорваться. Ветер раздражающе звенел в ушах и не давал расслышать ни звука того, что происходило вокруг, а потоки воздуха обдавали морозной прохладой, от которой Тарталью моментально охватил озноб — вот уж что-что, а бывать в небе ему еще не приходилось. Впрочем, проникнуться очарованием полета он так и не успел: едва из-за облаков выплыла вершина горы Тяньхэн, Моракс начал быстро снижаться. Как только дракон приземлился на дорогу, Тарталья плавно скатился по чешуе и на пару секунд застыл, приходя в себя: его организм оказался не готов к столь резкой смене высоты, из-за чего его начало немного мутить. — Вход открыт, — донесся до него слабый голос Чжун Ли, заставивший Тарталью обернуться: весь побледневший, Архонт, уже в обличии человека, стоял на полусогнутых ногах и дрожащей рукой держался за скалу, чтобы не упасть; по его правому боку разливалось кровавое пятно, которого определенно не было, когда они покидали гробницу. — Нет, — выдохнул Тарталья, бросаясь к нему. Когда ноги Архонта подкосились, тот спешно протянул руки и подхватил его — Чжун Ли оказался без сознания. Судя по всему, призыв кометы отнял у него слишком много энергии, а прощальный «подарок» Капитано и вовсе лишил его последних остатков сил. Бережно подняв Чжун Ли на руки, Тарталья с надеждой взглянул на возвышающуюся перед ним скалу и внезапно увидел, что под аркой появился проход, ведущий к обители Властелина Камня, — туда он и направился. Вскоре пологий склон привел его в уютный внутренний двор с раскидистым кленом и небольшим водоемом с цветами лотоса. Со всех сторон Тарталью окружали стены двухэтажного дома с наклонной крышей, который огибала прогулочная галерея. Навалившись плечом на дверь, он прошел в неярко освещенную прихожую с несколькими арочными проходами, а также изогнутой лестницей, поднимающейся на второй этаж. Он растерянно уставился наверх: из-за растекающейся по телу усталости нести Чжун Ли на руках становилось все тяжелее и тяжелее, а он понятия не имел, где в этом огромном доме может находиться спальня. К счастью, заглянув в ближайшую арку, он заметил в комнате диван и со вздохом облегчения положил на него Архонта, чтобы отправиться на поиски кровати. Как оказалось, спальня Моракса находилась в боковом коридоре на втором этаже — из ее панорамного окна, выходящего на галерею, открывался прекраснейший вид не только на двор и прилегающую к скале дорогу, но и раскинувшуюся вдалеке гавань, которую освещали рассветные лучи. Тарталья не стал долго любоваться пейзажами и расхаживать по чужому дому — сразу вернулся на первый этаж и, в последний раз подняв Чжун Ли, аккуратно донес его до кровати, после чего обеспокоенно склонился над ним. Приподняв края окровавленной рубашки, он обнаружил у него на боку кровоточащий порез, оставленный мечом Капитано — видимо, им Предвестник пытался сбить улетающего дракона, но промахнулся и прорезал ему кожу, ничего серьезного не повредив. Также на теле Архонта было множество ран, синяков и красных следов от цепей и веревок, которые требовалось как минимум перевязать, а как максимум — обработать и залечить. Определившись с порядком действий, Тарталья двинулся на поиски бинтов — ну, или хотя бы какой-то ткани, которую можно было бы использовать вместо них. В итоге бинты обнаружились в соседней комнате, служившей, судя по всему, умывальной: они лежали на столике вместе со всевозможными бальзамами и какими-то косметическими баночками. Тарталья решил не акцентировать внимание на бытовых привычках Моракса — не до них сейчас было. Забрав все, что было необходимо для перевязки, он вернулся к Чжун Ли, бесцеремонно стянул с него рубашку и принялся методично обрабатывать ему раны, стараясь не слишком сильно вглядываться в оголенный торс с тонким рельефом мускулатуры. Наложив бинты, он повесил одежду Архонта на стоящее неподалеку кресло — брюки он предпочел оставить нетронутыми, — поправил одеяло и, прикрыв дверь, направился вниз. Он знал, что с некоторой вероятностью пожалеет о сделанном сегодня выборе, но в данный момент ему не хватало сил ни на то, чтобы внятно осмыслить произошедшее, ни на то, чтобы понять, что ему делать дальше. В ту же секунду, как Тарталья упал на диван, его сморила такая сонливость, что он буквально уронил голову на подлокотник и, не способный пошевелить ни единой конечностью, позволил себе провалиться в забытье.