Тени Тейвата

Когда Тарталья пришел в сознание, ему далеко не сразу удалось вспомнить, где он находится. Казалось, будто кто-то тщательно стер все воспоминания о последних днях, оставив только ощущение странной опустошенности. Еле-еле выудив из памяти информацию о том, как он здесь очутился, Тарталья пришел к выводу, что он случайно уснул на диване в обители Властелина Камня, и удивленно заозирался. Прямо перед ним, на ковре, стоял низкий чайный столик, а чуть дальше, у стены, — декоративная ширма и одно кресло. С другой же стороны дивана он увидел тянущиеся от пола до потолка книжные шкафы — на их плотно забитых полках виднелись как тяжеловесные многотомные сочинения, так и небольшие тетрадки и брошюры, подобные тем, которые Тарталья читал, когда искал информацию о Гео Архонте. Кроме того, в комнате стояло несколько ваз с цветами и висела одна картина, изображающая горный пейзаж — от каждой детали интерьера веяло таким уютом, что Тарталья невольно ощутил себя незваным гостем, проникшим на запретную территорию: он абсолютно не вписывался в эту атмосферу, лежа в окровавленной униформе на идеально чистом диване. Осмотревшись, он осторожно уселся и прислушался: за стеной раздавались тихие шаги, идущие откуда-то из глубины дома. Выходит, Чжун Ли уже проснулся? Но когда? Сколько времени Тарталья провалялся посреди чужой гостиной? Даже неловко как-то: спасал Моракса, а в итоге сам оказался без сознания. Еще и проиграл так глупо, так по-детски, словно и не было всех этих лет упорных тренировок и нескончаемых битв — позорище да и только. От этой мысли Тарталье захотелось застонать. Откинувшись на спинку, он спрятал лицо в ладонях и несколько долгих секунд сидел в одной позе, будто желая спрятаться от навалившихся на него проблем. Невыносимое чувство вины накрыло его с головой, и на этот раз он понятия не имел, как с ним справиться. Хотя в глубине души он понимал, что поступил правильно, когда отказался идти на поводу у Бездны, совесть упорно отказывалась принимать этот аргумент, заставляя его вновь и вновь корить себя за совершенное предательство. В душе воцарилась пустота: тот единственный стимул бороться, который у него был во время служения Царице, теперь исчез без следа, отчего он чувствовал себя хрупким бумажным корабликом, затерявшемся в огромном океане. Оставленный на произвол судьбы, он будет бесцельно скитаться по бушующим волнам, пока окончательно не затонет. В конце концов, работа на Фатуи — это буквально то, что составляло основу его личности на протяжении семи лет, и лишиться ее было для него как лишиться обеих рук: жить можно, но какой в этом смысл, если он больше не сможет приносить пользу? Битва с Капитано вполне убедительно показала, насколько он на самом деле жалок: если Тарталья не смог победить одного Предвестника, то что уж говорить о настоящих монстрах из глубин Бездны? Да он бы даже в битве с Нарвалом долго не продержался, если бы Чжун Ли с Невиллетом ему не помогли! И после этого он еще считает себя хорошим воином… «Ты спас Моракса, — подсказал ему внутренний голос. — Разве для тебя этого недостаточно?» Это было слабое утешение, но все же оно придало ему достаточно сил, чтобы подняться на ноги и медленно направиться на поиски хозяина обители, который задолжал ему один важный разговор. По телу тут же разлилась ноющая боль, но Тарталья решил не обращать на нее внимания: она служила ему напоминанием о том, что он все еще жив и способен что-то чувствовать. Выйдя в уставленную вазами и растениями прихожую, он заглянул в арочный проход на противоположной стене: за ним виднелся длинный коридор со множеством дверей, ведущий, судя по всему, куда-то в левое крыло дома. Обитель Властелина Камня и правда оказалась впечатляющей: Тарталья не мог даже вообразить, сколько всего комнат было в этом огромном доме и сколько времени ушло на то, чтобы обставить их мебелью — явно десятилетия, не меньше. Когда он заглянул в ближайшую комнату, стоявший возле кухонной тумбы Чжун Ли вздрогнул и резко обернулся. Тарталья мысленно отметил, как изменилось его лицо после спасения из плена: хотя на нем еще были видны кровоподтеки, его черты словно разгладились, вернув Архонту прежнее выражение спокойствия и умиротворения. Волосы, еще недавно растрепанные, теперь были старательно причесаны и собраны в привычный хвост, а раны на теле прикрывала серая рубашка с задранными по локоть рукавами, оголяющими перебинтованные запястья. — Ты очнулся, — наконец выдохнул Чжун Ли. От Тартальи не укрылось, как забегали янтарные глаза, обводя его с ног до головы, и как Архонт скользнул взглядом по раненому плечу, о котором тот совершенно забыл. — Ты тоже, — подчеркнуто холодно отозвался Тарталья. Сделав несколько шагов вглубь кухни, он поинтересовался: — Ты давно встал? — Пару часов назад. Только недавно закончил приводить себя в порядок после... произошедшего. Тот понимающе кивнул. — Как ты себя чувствуешь? — сухо спросил он, тщательно скрывая в голосе заботу. — Лучше. Спасибо, что перевязал меня, пока я… — Не за что. Я не мог оставить тебя в подобном состоянии. Возникла неловкая пауза. По тому, как нерешительно Чжун Ли смотрел в его сторону, Тарталья понял, что тот хочет с ним заговорить, но боится, что один неосторожный вопрос разрушит создавшуюся атмосферу и напомнит о неразрешенном конфликте, из-за которого между ними и залегла туча. — Итак, — первым нарушил тишину Тарталья, — ты Властелин Камня. Ничего не хочешь мне объяснить? Чжун Ли тяжело вздохнул, словно смиряясь с неизбежным. — Я правда собирался тебе рассказать, — произнес он, прислонившись к тумбе. — Я надеялся, что ты сам обо всем догадаешься, когда придет время, но вместо этого ты решил слепо довериться мне. — То есть это все моя вина? — огрызнулся Тарталья. — Нет. Я сам виноват в том, что позволил этому зайти так далеко. Мне просто хотелось понять, что ты из себя представляешь, поэтому я начал сближаться с тобой и сам не заметил, как увлекся. — Выходит, ты намеренно притворялся, чтобы меня очаровать? — сурово спросил Тарталья, едва не сдерживаясь, чтобы не повысить голос. — Я не притворялся. Все, что я делал или говорил, было абсолютно искренним. Единственное, что я скрывал, это мою настоящую личность. Я несколько раз собирался тебе во всем признаться, чтобы навсегда покончить с этим притворством, но передумывал, потому что знал, как болезненно ты отреагируешь. Тарталья фыркнул. — Пф, а чего ты ожидал? Ты ведь постоянно следил за мной. Устраивал якобы случайные встречи в гавани. Использовал меня как инструмент в своих архонтских играх… — Наши встречи и правда были случайными, — сдержанно пояснил Чжун Ли. — Когда мы пересеклись на улице в первый раз, я не собирался заводить с тобой разговор, но ты выглядел таким потерянным, что мне сразу же захотелось тебе помочь. После этого я как обычно отправился на работу в бюро, не зная о том, что вечером мы снова увидимся на той горе. Лишь в чайную я пришел специально, поскольку знакомство с тобой заинтриговало меня и я захотел узнать тебя поближе. Ну а дальше ты сам знаешь, как все закрутилось. — Это не оправдание. Ты врал мне прямо в лицо, когда рассказывал о Властелине Камня так, будто вы не одна и та же личность. — И искренне раскаиваюсь в этом. Прошу прощения за то, что манипулировал тобой и так бессовестно пользовался твоим доверием, хотя совершенно его не заслуживал. Тем не менее, я нисколько не жалею о том, что заключил с тобой контракт, поскольку все еще убежден, что Сердца должны достаться тебе. — Ну, тогда вынужден тебя разочаровать: Капитано забрал Сердце Пиро Архонта, так что мы опоздали. — Верно, и по этой причине я расторгнул наш контракт. Тарталья недоуменно уставился на Архонта: тот выглядел настолько серьезным, что всякие сомнения в правдивости его слов моментально отпали. — Расторгнул? — переспросил он. — Но… ты говорил, что твои контракты незыблемы! — Только если они заключены честно. Я посчитал, что не имею права требовать от тебя выполнить главное условие сделки, поскольку изначально не предупредил тебя о рисках, с которыми тебе придется столкнуться во время поисков Сердец, и тем самым поставил нас в неравное положение. Отныне ты свободен, Аякс. От неожиданности Тарталья не сразу нашелся, как ему отреагировать. — Получается, это все? — уточнил он. — Я больше ничего тебе не должен? — Как и я тебе. Я бы при всем желании не смог засчитать условие контракта, не вынудив тебя вновь встречаться с Капитано и не подвергнув твою жизнь смертельной опасности. — А я с этим не согласен, — заявил Тарталья. — Я не привык бросать работу на полпути, поэтому собираюсь продолжить поиски Сердец, пусть даже и без твоего участия. На лице Чжун Ли отразилось непонимание. — Для чего тебе это? — растерянно спросил он. — Я полагал, что после того, как ты узнаешь правду, ты больше не захочешь мне помогать… — Тогда ты очень плохо меня знаешь, Моракс. Я предал Фатуи ради того, чтобы встать на твою сторону. Не заставляй меня жалеть о сделанном выборе. Архонт пару секунд с изумлением и благодарностью смотрел на Тарталью, а потом его губы дрогнули в короткой, теплой улыбке. — Похоже, я тебя недооценил, — ответил он, отчего кончики его волос едва заметно засветились. — Что ж, в таком случае я заварю чай: разговор предстоит долгий, а нам с тобой не помешает набраться сил. С этими словами Чжун Ли засуетился в поисках подходящей посуды, а Тарталья стал завороженно за ним наблюдать. То, насколько аккуратно и изящно обхватывали пальцы Архонта гладкую поверхность чайника, то, как он наливал в него воду, казалось ему почти произведением искусства, от которого было невозможно оторваться. От его спокойных и выверенных движений он и сам ощутил разливающийся по телу покой, на время заглушивший душевную боль и охладивший бушующие в нем эмоции. Когда чай был готов, Чжун Ли разлил дымящийся напиток по чашкам и, легко взяв поднос, повел Тарталью в соседний арочный проход, где, судя по всему, находилась комната для чаепитий. Вдоль каждой стены тянулись расписные ширмы и вазы с цветами, а прямо посередине находилось круглое окно, ведущее на уличную галерею. Усевшись за стол, Тарталья обнаружил, что с его места был очень хорошо виден клен, словно обнимающий своими ветвями многоярусную крышу дома. — Здесь так красиво, — отметил он, не в силах оторваться от оранжевой кроны. — Рад слышать. Я долго искал подходящее место для размещения обители, пока не нашел эту вершину. — Ты сам построил этот дом? — не сдержал Тарталья любопытства, принимая из руки Чжун Ли наполненную чашку. — Можно и так сказать. На самом деле мне помогли технологии Адептов. Я лишь немного усовершенствовал их, позволив обители находиться в собственном мире и при этом граничить с реальностью, чтобы я всегда мог видеть, что происходит в гавани. — Мы же невидимы для остальных? — Не совсем. Если кто-то попробует сюда подняться, то рано или поздно уткнется в глухую скалу, которая заставит его развернуться. — Это… впечатляет, — признал Тарталья, глядя в окно. Ему все еще было сложно принять, что сидящий перед ним Чжун Ли и Властелин Камня это одна и та же личность. Хотя в душе он понимал, что разговаривает с самим Гео Архонтом, разум как будто противился этой мысли, продолжая по привычке считать его простым консультантом похоронного бюро. Почему-то Тарталье казалось, что после раскрытия своей личности Чжун Ли должен был непременно преобразиться в «настоящего» Моракса, сбросить фальшивую оболочку и стать той надменной фигурой на статуе, но этого не произошло: он остался точно таким же, каким и был все время их знакомства. От того, насколько сильно не соответствовал этот образ всем его прежним представлениям о Властелине Камня, у Тартальи возник легкий диссонанс: видя перед собой холодную и безэмоциональную Царицу, он не мог даже представить, что Архонт способен быть настолько живым и человечным. Когда молчание затянулось, Тарталья решил вернуться к теме разговора. — Ну, есть идеи, что нам делать дальше? Вряд ли Капитано отстанет от Ли Юэ, пока не получит твое Сердце… — Я размышлял об этом, — отставив чашку, Чжун Ли задумчиво уставился перед собой. — Полагаю, пока Капитано не уверен в точном местонахождении Сердца, он не станет действовать необдуманно, чтобы его не упустить. Такой человек, как он, не станет рисковать своим заданием, а значит, он попытается выманить меня иным способом и насильно выудить эту информацию. — Меня не только Капитано волнует, — признался Тарталья. — Когда я в последний раз был в банке Ли Юэ, на меня совершили покушение, после чего за мной начали охотиться миллелиты. — Я помню. Меня тоже удивил такой интерес к маске со стороны людей, которые ничего не знают о ее свойствах. Я еще тогда предположил, что кто-то захотел подставить тебя, чтобы добраться до моих воспоминаний, и этот кто-то, судя по всему, проник в самое сердце Ли Юэ, раз заполучил такую власть над городской стражой. — Кстати об этом, — осторожно начал Тарталья. — Можешь наконец объяснить, зачем ты отдал мне свою маску? — Чтобы она не попала в руки Бездны. Она уже давно охотится за моими воспоминаниями, и я посчитал, что у тебя они будут в наибольшей безопасности. — Ты специально подкинул маску в руины, да? — догадался он. — Верно. Я знал, что рано или поздно Фатуи заинтересуются моей персоной, поэтому заранее подготовил приманку. Я лично распустил слухи о том, что где-то в руинах скрывается ценная маска, принадлежавшая Властелину Камня, и стал ждать, когда они дойдут до нужных людей. Правда, как позже выяснилось, первыми эти слухи донеслись до Бездны, поэтому мне пришлось создать вокруг маски сильную гео ауру, которая была неощутима для человека с Глазом Бога или Глазом Порчи, но причиняла боль всем остальным, чтобы отпугнуть порождения Бездны и не дать им заполучить воспоминания прежде, чем это сделают Фатуи. После этого мне оставалось только отправиться на раскопки и незаметно подложить туда маску в надежде, что однажды она попадет к тебе. — С чего ты взял, что я ей заинтересуюсь? — удивился Тарталья. — Это было логичное предположение. Ты бы не прошел мимо столь ценного артефакта, который мог подсказать, как меня разыскать. — Опять ты чего-то недоговариваешь, — с неудовольствием отметил Тарталья. — Я давно заметил, что ты отводишь взгляд, когда что-то скрываешь. Судя по отразившемуся на лицу Чжун Ли удивлению, тот не ожидал от него такой наблюдательности. — Ты прав, — ответил он спустя паузу. — Я далеко не все способен рассказать, поскольку ранее заключил контракт, который вынуждает меня умалчивать о некоторых вещах. Могу лишь сказать, что я знал о том, когда и зачем ты прибудешь в Ли Юэ, причем задолго до того, как об этом узнал ты. Также я знал, что в своих поисках ты будешь готов пойти на все, чтобы добраться до меня, поэтому решил сразу привлечь внимание к маске, чтобы Фатуи не обнаружили… кхм, кое-что гораздо более опасное и разрушительное. — Это все, что тебе было известно? — Если честно, да. Во время наших поисков я был в таком же неведении, как и ты, и мог лишь догадываться о том, где другие Архонты спрятали свои Сердца. Всем, что я выяснял в процессе, я охотно делился с тобой — настолько, насколько мне позволял контракт, разумеется. — Он как-то связан с Селестией? Хотя Чжун Ли ничего не ответил, по его хмурому лицу Тарталья понял, что попал в цель, и решил на время прекратить расспрос. — Ладно, с маской разобрались. Теперь объясни мне вот что: почему, чурл побери, все так жаждут заполучить твои воспоминания? — Потому что с их помощью Фатуи и Бездна хотят выяснить, что происходило во время Катаклизма. — И что же тогда происходило? — как бы невзначай поинтересовался Тарталья, но Чжун Ли промолчал. — Я понял, снова контракт. Тогда зайдем с другой стороны: почему ты решил, что именно я — подходящая кандидатура? Откуда тебе было знать, что я не отдам маску Фатуи, что не откажусь от сделки и не нападу на гавань, в конце концов? — Я этого не знал. Лишь верил, что мы сражаемся на одной стороне. Тарталья вопросительно уставился на Чжун Ли, но тот не стал развивать мысль. — Знаешь, раньше с тобой было проще общаться, — заметил он, пригубив чай. — Недоговорок было гораздо меньше. Впрочем, я уже понял общую картину: ты отдал мне маску, потому что надеялся, что я посмотрю твои воспоминания, и тогда тебе не придется нарушать контракт, верно? Тот едва заметно усмехнулся и кивнул. — Но… — Тарталья замялся, — тогда для чего ты заставил меня собирать Сердца? — Ответ тот же, что и в случае с маской: чтобы они не попали в чужие руки. Видишь ли, много лет назад я заключил с другими Архонтами договоренность, согласно которой мы должны были не допустить повторения событий далекого прошлого. Если Сердца окажутся у Царицы, произойдет катастрофа, сравнимая по масштабам разве что с Катаклизмом. Я знаю, что Царица борется за правое дело, и всецело разделяю ее желание построить справедливый мир, вот только, боюсь, за попытку изменить судьбу ей придется заплатить слишком высокую цену, чего мы, Архонты, никак не можем допустить. — Разве вы не можете просто договориться с ней и все объяснить? — Мы пробовали, но она отказалась нас слушать. Царица жаждет избавиться от власти Селестии, и ради этой цели она готова пойти на все, в том числе и на уничтожение мира. Полагаю, она считает, что единственным способом переписать будущее является разрушение самих основ мироздания, и это не лишено определенного смысла, поскольку, если не свергнуть Селестию, она продолжит устанавливать в Тейвате свои порядки и отнимать у людей возможность жить так, как им хочется, пока однажды весь мир не превратится в клетку, в которой Архонты будут выступать в роли палачей. Проблема в том, что из-за условий контракта я связан по рукам и ногам, ведь на кону стоят жизни невинных людей, которых я поклялся защищать. Тарталья задумчиво кивнул. — Получается, ты хочешь освободиться от влияния Селестии, но при этом не дать Царице уничтожить мир? — Ты все правильно понял. Мы думали, что если мы спрячем Сердца в безопасном месте, то сможем выиграть немного времени до тех пор, пока мы не придумаем, как от них избавиться, однако Невиллет, уже тогда занимавший пост Верховного судьи, не поддержал эту идею. Он оказался крайне недоволен тем, что большинство Архонтов, включая меня, предпочли затаиться, а не решить проблему так, как это сделала Фокалорс, в чем он и упрекнул меня на судебном заседании. — Он думает, что ты тоже должен пожертвовать собой? — Это только одно из обвинений. Невиллет считает, что власть досталась Архонтам незаслуженно, и жаждет восстановить справедливость. Я уже не раз пытался объяснить ему, что являюсь просто пешкой в руках Селестии, но для него это очередное подтверждение моей некомпетентности. — Знаешь, не могу его в этом винить, — насмешливо сказал Тарталья. — Ты ведь и правда скрывался целых пятьсот лет… — Только потому, что знал, что в мое отсутствие народ Ли Юэ сможет постоять за себя. К тому же, я никогда не игнорировал тех, кто по-настоящему нуждался в помощи, и старался регулярно исполнять молитвы, хоть делая это и не напрямую. Тарталья поперхнулся. — Так ты слышишь все молитвы? — обреченно выдавил он, залившись краской. — Нет, далеко не все. Обычно нужно иметь достаточно сильную волю, чтобы просьба донеслась до Архонта, и вложить в слова мощный эмоциональный заряд, чтобы он откликнулся. — Я тоже тебе молился, — признался Тарталья. — Тогда в деревне Цяоин… Я просто хотел поговорить с тобой, вот и не нашел лучшего способа связаться с… — Я слышал. В голосе Чжун Ли звучало такое сожаление, словно и правда воспринял его просьбу как молитву, которую следовало исполнить. — Мне жаль, — произнес вдруг Архонт. — Будь моя воля, я бы действительно… — Не нужно оправдываться. Я знаю, что ты был в плену и физически не мог мне ответить. Ты не виноват. Такой ответ Чжун Ли не устроил. Глядя Тарталье прямо в глаза, он серьезно спросил: — А теперь я выполнил твою просьбу? Несколько секунд тот безмолвно смотрел на Архонта, не в силах выдавить из себя ни слова, а потом тихо ответил: — Да, выполнил. Лицо Чжун Ли посветлело. Улыбнувшись краешком губ, он сделал глоток чая и как ни в чем не бывало продолжил: — К слову, я получил твое послание. Полагаю, оно до сих пор лежит где-то в кармане костюма, если люди Капитано его не забрали. Тарталье захотелось провалиться сквозь землю от стыда. — Я написал это на эмоциях, — поспешно оправдался он, пробивая лицо ладонью. — Я вообще не собирался… — Ничего. Ты имеешь полное право на меня злиться. В конце концов, именно из-за меня ты оказался здесь. Поняв, что Чжун Ли его не осуждает и даже не обижается, Тарталья немного успокоился и, залпом допив остатки чая, робко заметил: — Думаю, в ближайшие пару дней нам лучше не высовываться. Ну, по крайней мере до тех пор, пока мы не придумаем, как одолеть Капитано. — Ты можешь остаться здесь, если хочешь, — предложил Чжун Ли. — В доме есть одна гостевая спальня. Правда, в ней давно никто не жил, поэтому, возможно, она покажется тебе пыльноватой… — Уж как-нибудь переживу. Помолчав, Тарталья на всякий случай уточнил: — То, что я тебе помогаю, не значит, что я готов тебя простить. — Понимаю, — мягко ответил Чжун Ли. — Я дам тебе столько времени, сколько потребуется, чтобы принять решение. Но если тебе вдруг что-то понадобится… ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью, и я обещаю, что отвечу на этот зов. Тарталья рассеянно кивнул. Он не хотел говорить, что после того, как он сбежал из оперного театра, вся его жизнь превратилась в затянувшийся кошмар, из которого он никак не мог выбраться. Только сейчас, сидя напротив израненного, но живого Чжун Ли, он начал потихоньку приходить в себя и осознавать: все позади. Ему больше не нужно ни от кого убегать. Тарталья бы никогда себя не простил, если бы позволил Чжун Ли умереть, а значит, он сделал правильный выбор, когда отказался и дальше поощрять преступления Фатуи: в его представлении, мир, за который пришлось бы заплатить кровью дорогих ему людей, попросту не имел права не существование. Подумав об этом, он решил задать последний волнующий его вопрос: — Можно еще кое о чем спросить? Твое Сердце… Оно же спрятано в месте, которое связано с тобой? Чжун Ли немного поколебался, словно раздумывая над тем, не является ли это нарушением контракта, но потом лаконично ответил: — Да. — Его кто-то охраняет? Кто-то, кто очень близок тебе? — И да, и нет. Ты сам все поймешь, когда посмотришь мои воспоминания. — И как я, по-твоему, это сделаю? — фыркнул Тарталья. — Думаешь, я каждый день ношу с собой подобные устройства? — Это необязательно. Достаточно лишь прибыть в Сумеру и извлечь воспоминания при помощи Ирминсуля. Собственно, в этом и заключается вторая причина, по которой я попросил тебя отыскать Сердца: мне нужен был веский повод отправить тебя в другой регион и при этом не раскрыть своих истинных мотивов. Тарталья вздохнул и покачал головой. — Вижу, ты все продумал до мелочей. — У меня было на это пятьсот лет, — самодовольно отозвался Чжун Ли. — Это не комплимент. Я просто слишком устал на тебя злиться, чтобы обращать внимание на твои архонтские замашки. Он отложил чашку и встал со стула. — Мне нужно где-то помыться и обработать раны. Можно я воспользуюсь умывальной? — Разумеется, — Архонт тоже поднялся на ноги. — Дом в твоем распоряжении. Могу провести тебе экскурсию после того, как ты освободишься. — Не помешало бы. Я бы посмотрел на то, как живет Гео Архонт. Тарталья двинулся к арочному проходу. Когда он уже собирался выйти в коридор, Чжун Ли внезапно окликнул его: — Аякс. Тот притормозил и вопросительно обернулся. — Спасибо, — сказал Архонт дрогнувшим голосом. — Я думал, что не выберусь оттуда живым, однако ты был готов пожертвовать собой ради меня. Я… этого не забуду. С этими словами он сложил руки в жесте благодарности и глубоко поклонился Тарталье, отчего тот на мгновение обомлел: он уже отвык от ощущения растекающегося по телу тепла, когда душа воспаряет в невесомость, а кончики пальцев начинают немного дрожать. Выходит, его чувства никуда не делись? Он все еще любил Чжун Ли, несмотря на всю его ложь и манипуляции? Но кого он полюбил на самом деле: человека или все же Архонта? — Я тоже рад, что ты жив, — наконец ответил он и, расслабленно улыбнувшись, поспешил прочь. Хотя отголоски прежней обиды все еще бурлили в нем, разрывая душу на части, возникшая в сердце дыра почему-то стала болеть немного меньше: будто что-то заполнило эту пустоту, вернув ему желание жить. По его ощущениям, он лежал в бадье целую вечность, прежде чем наконец нашел в себе силы выбраться из воды и заняться перевязкой ран. Про себя Тарталья отметил, что неплохо было бы почистить еще и одежду, но он решил оставить эту проблему на потом: в нынешних обстоятельствах было не так уж и важно, как выглядит его униформа, если скоро он потеряет право ее носить. Вопрос лишь в том, как быстро Капитано доложит о его предательстве в Снежную и доложит ли вообще: вряд ли Царица оценит, что тот упустил опасного преступника, завладевшего целыми тремя Сердцами, без которых ее план точно не состоится. Что-то подсказывало Тарталье, что Предвестник не станет сразу сообщать о своем провале и захочет выманить его другим способом: куда более жестоким и беспощадным. Впрочем, пока что ему не хотелось об этом думать: сначала он должен был залечить раны, как физические, так и душевные, а уже потом с новыми силами разобраться с Капитано и отправиться в следующий регион — на поиски Сердца Дендро Архонта, которое, как он теперь знал, ни в коем случае не должно оказаться у Предвестников. Когда он оделся и вышел на лестничную площадку, Чжун Ли его уже дожидался. Прислонившись к перилам, он задумчиво смотрел в окно, но отвлекся, когда услышал шаги Тартальи. — Все в порядке? — заботливо спросил он. — Бывало и хуже, — бодро ответил тот. — Если не считать горечи разочарования, то почти здоров, ха-ха. Взгляд Чжун Ли стал таким виноватым, что он поспешно добавил: — Не принимай на свой счет. Ты далеко не единственный, кто мной манипулировал. Тот не отреагировал на этот выпад: лишь поджал губы и двинулся в сторону ближайшей двери. — Тут, как ты знаешь, находится моя спальня. Полагаю, ты уже видел ее, когда принес меня сюда. Следующая комната за поворотом — мой кабинет. А этот коридор ведет в правое крыло, где я устроил… м-м-м, что-то вроде музея. — Музея? — оживился Тарталья. — Ты что, коллекционер? — В какой-то степени. За мою долгую жизнь у меня накопилось множество ненужных вещей, и в какой-то момент я решил перенести их в отдельную комнату, чтобы они не занимали место в доме. Собственно, именно здесь я прежде хранил свою маску, пока не решил передать ее тебе. Чжун Ли подошел к двери и гостеприимно открыл ее, позволяя охваченному любопытством Тарталье заглянуть внутрь. Почти все пространство необъятной комнаты занимали тумбы, шкафы и оружейные стойки, на которых, как на выставке, лежали артефакты древности. Всюду, куда Тарталья ни кидал взгляд, он видел окаменевшие предметы быта, разбитые кубки и часы, старинные украшения и статуэтки, музыкальные инструменты и, конечно, десятки видов оружия: всевозможные копья и луки, двуручные и одноручные мечи, даже катализаторы — и те были на любой вкус, словно Чжун Ли забрал к себе в коллекцию каждый найденный фолиант. — Ты правда всем этим пользовался? — пораженно спросил Тарталья, не отводя восхищенного взгляда от стойки с луками. — Практически. Некоторые из этих вещей очутились у меня случайно, и я попросту не знал, куда их деть, а некоторые были приобретены намеренно, но со временем потеряли свою актуальность. — Значит, этим ты занимаешься в свободное время — собираешь антиквариат? — Вообще-то, — поправил Чжун Ли, — в те времена, когда я использовал эти вещи, они еще не были антиквариатом. Тарталья фыркнул. — Все еще не могу привыкнуть, что ты гораздо старше, чем выглядишь. Сколько тебе, кстати? — Сложно сказать. Я сбился со счета на третьем тысячелетии. Думаю, если прикинуть приблизительно, получится где-то около шести тысяч. Тарталья пару секунд переваривал услышанное, а потом обиженно пробурчал: — А раньше ты говорил, что тебе двадцать пять… — Я не соврал. Если брать в расчет только мой человеческий возраст, то мне действительно всего лишь двадцать пять лет. Просто в тот момент, когда я стал Архонтом, мое тело как бы заморозилось и я перестал физически стареть. — Как вообще это произошло? Тебя кто-то назначил Архонтом или… — Нет, я сам вознесся на Селестию. Почти всю свою смертную жизнь я провел в сражениях и упорных тренировках в надежде защитить народ от несправедливости, и однажды боги оценили мои усилия. Тарталья задумчиво кивнул. Ему было сложно представить, какой огромный путь прошел Моракс, чтобы заставить богов обратить на него внимание и вступить в их ряды. Особенно невероятно, что он достиг такого могущества всего в двадцать пять лет — не так и уж и далеко от возраста Тартальи, если подумать. Видимо, боевые навыки у Архонта и правда были выдающимися, раз он оттачивал их на протяжении многих тысяч лет. От этой мысли засевшее в нем желание сразиться с Мораксом стало еще более жгучим. Тем временем Чжун Ли закрыл дверь «музея» и зашагал обратно к лестничной площадке. Как оказалось, в левом крыле были расположены гостевая спальня, зал для медитаций и комната отдыха; на первом этаже находились знакомые Тарталье гостиная и кухня, а также складские помещения и выход на задний двор, где Чжун Ли устроил нечто вроде тренировочной зоны. Помимо этого, в доме обнаружилось как минимум десять комнат без определенного назначения, которые Архонт по настроению использовал как чайные — собственно, в одной из них они с Тартальей и сидели ранее. На логичный вопрос о том, для чего Чжун Ли возвел такой большой дом, если он не придумал, как использовать половину его помещений, тот скромно ответил, что привык жить в больших особняках, из чего Тарталья сделал вывод, что даже в виде смертного он был важной шишкой для Ли Юэ. Похоже, его первое впечатление о Чжун Ли было не таким уж и далеким от правды: мужчина действительно относился к какому-то древнему аристократическому роду, хоть со временем и растерял свои корни. Расспросить подробнее он не успел — они вышли во двор и остановились возле лотосового пруда. Приглядевшись, Тарталья заметил, что под ветвями клена стояла скамейка, развернутая в сторону воды. — Мне нравится проводить здесь время, — признался Чжун Ли, отчего-то улыбаясь. — Слушать звуки природы, смотреть на что-то вечное и неизменное… Это меня успокаивает. — Это же настоящее дерево? — поинтересовался Тарталья. — Конечно. Я сам посадил его много лет назад и сам же развел здесь пруд. Все, что ты видишь на этой горе, создано так же, как и Ли Юэ, но находится в отдельной миниатюрной реальности. Я бы сравнил это с небольшим кармашком, в котором мы спрятались от остального мира. — Если здесь так безопасно, почему ты не оставил Сердце в доме? — удивился Тарталья, усевшись на корточки и рассеянно дотронувшись до воды: на ощупь вполне настоящей и даже прохладной. — Для чего было вообще выносить его? — Чтобы его мог забрать тот, кто, как мы думали, способен нас спасти. Контракт запрещает Архонтам передавать Сердца кому-либо, однако в нем нет ни слова о том, что человек или иное существо не может сам его отыскать и забрать себе. Этим мы и планировали воспользоваться для победы над Селестией. — Ах да, ты говорил об этом с Невиллетом, — припомнил Тарталья, вставая. — Он упоминал какую-то девушку, от которой избавилась Царица… — К сожалению, я не имею права вдаваться в детали произошедшего. Если честно, я и сам не до конца понимаю, что тогда произошло, поэтому могу лишь строить догадки. Как бы там ни было, сейчас ты наша единственная надежда на то, что история пойдет по иному пути. — Только потому, что я нашел Сердца? — Именно. — И что мне с ними делать? Предлагаешь всю жизнь таскать их с собой и прятаться от каждого встречного Фатуи? — Достаточно разорвать их связь с Селестией. Правда, боюсь, для того, чтобы это сделать, потребуется сила, многократно превышающая божественную. Пока что предлагаю оставить их здесь за неимением более надежного варианта. Они приблизились к клену и одновременно остановились, чтобы посмотреть на его ветвистую крону. — Все еще не понимаю… — задумчиво произнес Тарталья. — Ты построил весь свой план вокруг того, что именно я посмотрю твои воспоминания и соберу Сердца. Такое ощущение, что ты знаешь обо мне что-то, чего не знаю я, раз так безоговорочно выделил мне главную роль. — Я достаточно хорошо изучил тебя перед нашим знакомством. Изначально я не планировал сближаться с тобой, а тем более заводить дружбу, но с тех пор многое изменилось. — И что же заставило тебя поменять планы? — Ты. Тарталья удивленно повернулся к Чжун Ли, но тот словно намеренно отводил взгляд, увлекшись созерцанием дерева. — Порой мне так хочется тебе врезать, — честно сказал он. — Не могу тебя за это винить. Я тоже был бы разочарован, если бы узнал, что люди, которые меня окружают, на самом деле используют меня, поэтому пойму, если ты не захочешь иметь со мной ничего общего. — Пф, не дождешься! Я не оставлю тебя на растерзание Бездне! Уголки губ Чжун Ли радостно приподнялись, а кончики волос вспыхнули, отражая солнечный свет. Некоторое время они молча стояли напротив дерева, но потом Тарталья вспомнил еще одну вещь, о которой следовало спросить. — Слушай, те разведчики, которые со мной были… — В безопасности. Я попросил их укрыться в пещере в низовье горы Тяньхэн и ждать твоего возвращения. Полагаю, после того как я на их глазах призвал комету и принял истинное обличье, у них не осталось сомнений в том, кто я такой, поэтому они не решатся ослушаться. — А, это хорошо, — успокоился Тарталья. Хоть он и не сомневался в навыках своих солдат, ему было приятно знать, что те благополучно сбежали из лагеря Капитано и остались целы. Он со стыдом пообещал себе обязательно отблагодарить разведчиков или хотя бы компенсировать им долгое ожидание: после того, как они невесть сколько времени провели в инадзумской шахте, а потом на горе в Ли Юэ, солдаты заслуживали куда лучшего отношения, чем отправку на очередное самоубийственное задание. Они вернулись в дом. Пройдя за Чжун Ли в боковой коридор, ведущий на кухню, Тарталья осознал, что успел довольно сильно проголодаться, и выпитый чай отнюдь не умерил ему аппетит. Видимо, Архонт почувствовал то же самое, поскольку он предложил: — Что ж, раз уж ты мой гость, как насчет того, чтобы пообедать со мной? Не знаю, как ты, а я ужасно соскучился по еде. — Капитано морил тебя голодом? — сочувственно спросил Тарталья. — Нет, вовсе нет. Правда, обычно я был несколько не в том состоянии, чтобы принимать пищу… — Мне жаль, — спешно вставил Тарталья, у которого от одной мысли о пережитых Чжун Ли пытках внутри все похолодело. — Если почувствуешь, что тебе тяжело, просто скажи мне. — Я достаточно восстановил силы. По крайней мере с палочками я точно управлюсь. Чжун Ли приступил к готовке. Все время, что он метался по кухне, Тарталья с интересом наблюдал за ним, время от времени подавая ему какие-нибудь предметы или помогая с поиском ингредиентов. Его не покидало ощущение, что он очутился в какой-то параллельной реальности, что, впрочем, было не так уж и далеко от истины. Еще несколько дней назад он скитался по окрестностям Фонтейна и думал, что его жизнь разрушена, а сейчас стоял рядом с Чжун Ли, болтал с ним как ни в чем не бывало и не чувствовал к нему ни ненависти, ни злости. Все проблемы, которые прежде его мучили, словно остались там, снаружи, и теперь он ощущал лишь бескрайний покой, от которого его душевная боль казалась не такой уж и значительной. Ну а что касается их отношений… Похоже, ему пора смириться с тем, что у его чувств нет никаких шансов. Наконец обед был готов. Когда Архонт подхватил поднос, Тарталья вынырнул из водоворота мыслей и направился в чайную, чтобы приступить к еде. Говоря на отвлеченные темы, они неспешно смаковали приготовленный Чжун Ли суп и усиленно делали вид, будто между ними ничего не изменилось — будто они по-прежнему проводили время вместе, наслаждаясь каждой секундой наедине друг с другом. И хотя Тарталье еще только предстояло свыкнуться с новой личностью Чжун Ли, он знал, что сегодняшний разговор станет лишь началом их дальнейшего узнавания друг друга — на этот раз без притворства. Так начался его первый день в обители Властелина Камня.