Тени Тейвата

Дни в обители Властелина Камня слились для Тартальи в сплошную полосу света и уюта. Если бы не сменяющие друг друга дни и ночи, он мог бы поклясться, что время здесь остановилось — настолько неспешно оно двигалось. Не привыкший к подобному темпу жизни, он поначалу удивлялся этой аномалии, но потом, смирившись, стал постепенно подстраиваться под бытовые привычки Архонта и его распорядок дня. После того как они пообедали, Тарталья поднялся в гостевую комнату, чтобы наконец обустроиться и осмотреться. Хоть она и уступала по размерам хозяйской спальне, чувствовалось, что в ее создание Архонт вложил столько же души, сколько и во весь остальной дом. Прямо напротив двери находилось окно, сквозь которое пробивался яркий солнечный свет, и раздвижная дверь, выходящая на галерею; у одной стены стояла широкая кровать с балдахином и перекладинами, а у другой — зеркало и письменный стол. В углу возле двери затесались шкаф и ширма, а на стене напротив висела картина — разумеется, с изображением гор. Также в комнате было несколько кресел и столик для чаепития, отделенный еще одной ширмой — в общем, абсолютно все в интерьере кричало о том, что Тарталья находился именно в Ли Юэ, а не в любом другом регионе. Когда он начал раскладывать вещи по ящикам, то внезапно обнаружил, что до сих пор носил в кармане Глаз Порчи Скарамуччи, чье существование тотально вылетело у него из головы. Очевидно, по сравнению со всеми остальными навалившимися на него проблемами, Шестой Предвестник больше не казался ему худшим из зол, ведь был далеко не так опасен, как тот же Капитано или Бездна. Достав из пиджака маску, Тарталья еще долго колебался, размышляя о том, не стоит ли отдать ее Чжун Ли, но потом, передумав, положил ее на тумбу: раз Архонт посчитал, что артефакт должен храниться у него, то пусть так оно и будет. Наконец, выудив из кармана пустое Сердце Гидро Архонта, Тарталья задумчиво покрутил его в руке и затем поставил на письменный стол — в качестве красивой, но бесполезной статуэтки, в которой не осталось ни крупицы изначальных сил. Остальные же Сердца он засунул в ящик, после чего, стянув с себя пиджак, направился к Чжун Ли за ниткой и иголкой: хоть он и потерял право носить эту униформу, когда предал организацию Фатуи, расхаживать в обносках ему все же не хотелось, особенно учитывая, что ничего другого у него в гардеробе не было. К тому моменту, как Тарталья закончил возиться с одеждой, за окном уже царил полумрак. Оставив тщательно зашитый и вычищенный пиджак сушиться, он надел еще мокрые рубашку и брюки, пожелал готовящемуся ко сну Чжун Ли спокойной ночи и устало вернулся в гостевую, где, не снимая одежды, улегся на кровать в надежде как следует отдохнуть. В итоге из-за лезущих в голову бессвязных мыслей уснуть у него так и не получилось, поэтому свою первую ночь в обители он провел, глядя в темноту. Только когда за окном забрезжил рассвет, а вдалеке послышались шаги Чжун Ли, идущего в умывальную, он наконец вышел из состояния транса и нехотя поднялся с кровати. Когда Тарталья выглянул на лестничную площадку, то заметил, что дверь в комнату Чжун Ли была открыта. Подойдя поближе, он увидел, что Архонт, одетый в золотистый халат, сидел на краю кровати и пытался одной рукой перевязать израненное запястье. — Помочь? — поинтересовался Тарталья. Тот вздрогнул и поднял взгляд. — Я думал, ты еще спишь, — смущенно сказал он. — Доброе утро, Аякс. Тот безмолвно застыл в дверях: до этой секунды он был искренне убежден, что Чжун Ли предстанет перед ним при полном параде, как всегда происходило во время их проживания в Фонтейне, однако, увидев его в подобном несобранном виде, с распущенными волосами и слегка намокшей после умывания челкой, без привычной укладки и косметики, он испытал такую сильную неловкость, что захотел немедленно уйти. — Доброе, — выдавил он, стыдливо отведя взгляд. — У тебя просто дверь открыта, вот я и… — Ничего. Я не привык, что у меня кто-то живет, поэтому забыл ее закрыть. Если честно, мне и правда не помешает помощь: никак не могу приноровиться к этим перевязкам… Все еще смущенный, Тарталья осторожно прошел в комнату: в целом, если не считать размеров, спальня Чжун Ли ничем не отличалась от гостевой, только выглядела гораздо более наполненной и потому уютной. Почти на каждом предмете интерьера присутствовали следы ее хозяина, будь то разложенные по полкам личные вещи или оставленная на трюмо расческа; на вешалке возле двери висел аккуратно расправленный костюм, сушащийся после чистки, а на кресле неподалеку лежали заранее приготовленные брюки и рубашка. Когда Тарталья приблизился к Чжун Ли, тот с готовностью протянул ему руку, позволяя ее перебинтовать. Тщательно закрепив узел, он вдруг поймал на себе внимательный взгляд Архонта, у которого на лице до сих пор виднелись незажившие синяки. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Тарталья. — Если не лежать на спине, то вполне терпимо. Услышав такой ответ, он настойчиво потянулся к его плечам и попытался развернуть Чжун Ли, на что тот ответил выражением недоумения. — Мне нужно осмотреть твои раны, — попросил Тарталья как можно мягче. — Пожалуйста, сними халат. — Это обязательно? — уточнил Чжун Ли — в его глазах в этот момент промелькнула плохо сдерживаемая паника. — Да. Я не смогу тебя перевязать, если ты останешься в одежде. — Я бы предпочел этого избежать... — То есть тебе было можно осматривать меня, а мне нет?! На это Чжун Ли было нечего возразить, поэтому он послушно спустил с себя халат, прикрыв им только нижнюю часть туловища, перекинул через плечо волосы и повернулся к Тарталье боком, чтобы тому было удобнее осматривать спину. Увидев на ней кровавые полосы, он вполголоса выругался — Чжун Ли в этот момент вопросительно покосился на него, но ничего не сказал. Глядя перед собой, он ушел глубоко в себя и даже как будто перестал дышать, боясь лишний раз пошевелиться. — Я убью его, — процедил Тарталья, будто в первый раз изучающий его израненное тело. — Клянусь, если он только попадется мне на пути… — Не договаривай. Мне бы не хотелось обратить тебя в камень из-за этих слов. — Что он вообще делал с тобой? — спросил Тарталья, едва сдерживая ярость. — Всего лишь пытался причинить мне как можно больше боли. Капитано хорошо понимал, что мне невыгодно отвечать на его вопросы, ведь в таком случае я потеряю для него свою ценность. Полагаю, если бы он не собирался устроить тебе ловушку, я бы так легко не отделался. «Это ты называешь «легко»?!» — мысленно возмутился Тарталья и, взяв с прикроватной тумбы связку свежих бинтов, принялся бережно перевязывать Чжун Ли, следя за тем, чтобы не пропустить ни одного пострадавшего участка кожи. Когда Тарталья случайно дотронулся до его груди, то ощутил, как неестественно часто билось сердце Архонта, и смущенно убрал руку, постаравшись впредь касаться только краев бинтов. — Готово, — подытожил он, коротко оглядев результат своих трудов. — Если бы я был тобой, я бы порекомендовал тебе пить побольше исцеляющего чая, но ты и без меня все это знаешь. — Хороший совет никогда не бывает лишним, — отозвался Чжун Ли, натягивая халат. — Спасибо за то, что вытерпел меня и перевязал. — Пожалуйста. Ты ведь тоже помогал мне, когда я был ранен. Тарталья устало выпрямился и размял плечи — шевелиться после долгого пребывания в одной позе оказалось слегка затруднительно. Когда он автоматически зевнул, Чжун Ли заботливо спросил: — Тебе хорошо спалось? Обычно ты не встаешь так рано, как сейчас. Могу поменять тебе кровать, если неудобно. — А что, у тебя где-то завалялась лишняя? — фыркнул Тарталья. — Ты удивишься, но да. Поскольку этот дом создан моими руками, он целиком и полностью подчиняется моей воле. Мне вполне под силу поменять детали интерьера или поставить новую мебель на свой вкус — с учетом, конечно, что прежде я где-то ее уже видел и знаю, из чего она состоит. Очень полезно при уборке, к слову. Чжун Ли пересел на табурет перед трюмо и, расправив халат, потянулся за расческой. Тарталья решил больше не надоедать Архонту своим присутствием и поспешил в умывальную. Пока он приводил себя в порядок, он не мог перестать прокручивать в голове то, что происходило во время перевязки. Еще ни один человек в его жизни не позволял ему находиться насколько непозволительно близко к себе и не представал перед ним настолько обнаженным. От одной мысли о том, как далеко ему удалось зайти, Тарталью залило таким нестерпимым жаром, что ему захотелось посильнее удариться о край бадьи — лишь бы выкинуть из памяти видение бледного оголенного тела, изуродованного кровоточащими порезами и фиолетовыми синяками. Он постарался отвлечься от этих мыслей и, ругая себя на чем свет стоит, вернулся на лестничную площадку. Подождав, пока Чжун Ли закончит прихорашиваться и оденется, он вместе с ним спустился на первый этаж, чтобы помочь ему с готовкой и позавтракать в одной из чайных комнат. Поначалу они говорили об абстрактных вещах, никак не связанных с Архонтами, но, когда темы для обсуждения закончились, Тарталья принялся задавать все глупые вопросы, которые давно крутились у него на языке. — Когда ты родился, ты был драконом или человеком? — Я не совсем дракон. Таких, как я, называют цилинями, но, поскольку я являюсь полукровкой, я умею принимать человеческое обличье. Однако родился я действительно в драконьей форме. — Чжун Ли — твое настоящее имя? — Такое же настоящее, как и Моракс. Можешь использовать его, если тебе так привычнее. — Твоя нынешняя внешность похожа на то, каким ты был раньше? — По большей части. Я старался изменить не столько черты лица, сколько поведение в обществе и привычки, ведь именно из них складывается первое впечатление о человеке. Это и позволяло мне успешно сохранять инкогнито на протяжении веков. Тарталья понимающе кивнул. Он ведь и сам долгое время скрывал от Чжун Ли свою личность, отыгрывая дружелюбного туриста — и нельзя сказать, что успешно, учитывая, что тот моментально его раскусил. Оттого ему было вдвойне обидно, что он так и не заподозрил в консультанте Властелина Камня, хотя активно общался с обеими ипостасями Архонта и вполне мог заметить между ними сходства — в том числе и во внешнем виде. — Как давно ты начал изображать смертного? — поинтересовался Тарталья: трудно было сдерживать разгоревшееся в нем любопытство, когда он впервые в жизни получил возможность разузнать то, что недоступно обычным людям. — Где-то со времен Войны Архонтов. Мне всегда было интересно наблюдать за жизнью в Ли Юэ изнутри, поэтому время от времени я менял внешность и втайне помогал нуждающимся. — Ты когда-нибудь превращался в девушку? Архонт странно на него покосился. — Не советую принимать за истину все, что написано обо мне в книгах. Хотя их авторы крайне сведущи в вопросах истории, временами они склонны переоценивать степень моего участия в тех или иных событиях, а порой они и вовсе заблуждаются, приписывая мне то, чего я не совершал. — Ха! Так и знал, что история про цветы цинсинь была выдумкой! Чжун Ли вдруг усмехнулся краешком губ, отчего его лицо приобрело непривычно хитрое выражение. — Серьезно, что ли? — шокированно спросил Тарталья. Увидев, как Архонт беззвучно смеется себе в кулак, он понял, что тот нарочно над ним поиздевался, и обиженно насупился: — Да ну тебя! — Люди часто выдумывают обо мне всякие небылицы, — добродушно отозвался Чжун Ли. — Я давно смирился с тем, что меня видят исключительно как защитника Ли Юэ, который незримо за всеми наблюдает и неустанно следит за исполнением контрактов. — А разве это не так? — Лишь наполовину. За прошедшие века я выполнил столько чужих молитв, что почти забыл о том, чего хочу я сам. Только после того, как я ушел, у меня появилось достаточно свободного времени, чтобы задуматься о том, кто я такой: Архонт или смертный. Моракс или Чжун Ли. Цилинь или обычный человек. Кем я являюсь за пределами своих обязанностей и многочисленных обликов. — И что ты решил? — Я и то, и то. Я Архонт, который учится быть человеком. И в то же время я человек, который слишком устал быть Архонтом. Тарталья не сдержал удивления: когда он начинал этот разговор, он и подумать не мог, что услышит от Чжун Ли нечто настолько личное и откровенное. Он ведь и сам испытывал схожие сомнения, разрываясь между «Чайльдом» и «Тартальей», и сейчас, видя перед собой одновременно непостижимого Властелина Камня и хорошо знакомого ему Чжун Ли, Тарталья неожиданно осознал, что впервые в жизни перестал разделять этих двоих, разглядев в них единую личность: со всеми достоинствами и недостатками, мечтами и страхами, интересами и желаниями. Почему-то ему понравилась эта мысль; робкая надежда проклюнулась сквозь раны в его душе, и в голове пронеслось короткое: «А вдруг?» — Хорошо, что мы наконец можем обо всем поговорить, — ответил Тарталья спустя паузу. — Мне правда очень не хватало этого... — Я тоже рад. Прежде я знал не так много людей, способных понять мои проблемы, а тем более разделить их. — Ты живешь совсем один? — с сочувствием спросил Тарталья. — Неужели у тебя даже друзей нет? — Ну, полагаю, с натяжкой к таковым можно отнести Адептов, а также тех немногих людей, с которыми я общаюсь чаще всего: например, госпожу директора или госпожу Сян Лин из «Народного выбора» — она встречала нас тогда в ресторане, если ты помнишь. Еще я довольно близко общался с Архонтом пыли, но после ее гибели в Войне Архонтов я много лет ни с кем не контактировал и старался ни к кому не привязываться. Ну а с недавних пор, — взгляд Чжун Ли неожиданно потеплел, — я считаю другом тебя. По телу Тартальи разлился жар, и он порадовался, что в этот момент ничего не жевал. — Вот уж не думал, что услышу такое от Архонта, — признался он. — Не думал, что скажу такое Предвестнику, — отозвался Чжун Ли с самым невозмутимым видом. От этой брошенной как бы невзначай фразы Тарталья окончательно выпал в осадок. — Это ты так пошутил сейчас?! По тому, каким самодовольным стало лицо Чжун Ли, он понял, что именно такой реакции тот и добивался, и, не выдержав, громко рассмеялся. — Моракс, ну ты… — произнес Тарталья, успокоившись. Не найдя подходящего определения, он лишь покачал головой и спросил: — Ты ведь в курсе, что я все еще злюсь на тебя? — Попытаться стоило, — ответил Чжун Ли, усмехаясь. Казалось, будто что-то насильно тянуло уголки его губ в стороны, придавая ему озорной вид. — Я посчитал, что тебе не помешает это напоминание. — Что ж, друг, — шутливо обратился Тарталья, откидываясь на спинку стула. — Как насчет того, чтобы немного размяться и потренироваться? Я понимаю, что твои раны еще не затянулись, но ты ведь можешь просто дать мне пару советов, а дальше я сам справлюсь. Тот обреченно вздохнул. — Ты ведь не отстанешь, пока я не соглашусь? — Именно так. — В таком случае встретимся на заднем дворе. Мне нужно кое-что взять перед тем, как мы начнем. «Ура!» — пронеслось в голове у Тартальи, когда он вскочил с места и помчался к выходу из комнаты. Подумать только: его будет обучать сам Властелин Камня! Лучший воин из всех, кого он когда-либо знал! И пусть полноценного спарринга у них не получится, пока Чжун Ли не залечит раны, сам факт того, что Тарталья освоит его фирменные приемы, вызвал у него такое возбуждение, что он буквально вылетел на задний двор и предвкушающе осмотрелся. Тренировочная зона оказалась именно такой, какой он ожидал ее увидеть. На просторном дворе, огороженном со всех сторон высоким забором, стояло около десятка вбитых в землю манекенов. Трава была настолько мягкой и ровной, будто ее намеренно разгладили, создавая иллюзию ковра, на котором было невозможно оступиться или поскользнуться. Тарталья с интересом подошел к одному из манекенов: на его деревянной поверхности были видны многочисленные сколы и аккуратно заделанные трещины, свидетельствующие о том, насколько часто куклу пронзали копьем. Внутри проснулся боевой азарт: он собирался показать Чжун Ли все, чему он научился за время работы на Фатуи. Тот не заставил себя ждать: не успел Тарталья и разогреться, как в дверях показался заметно посерьезневший Архонт. Выйдя в центр двора, он закатил рукава рубашки, поправил перчатки и, красиво взмахнув рукой, призвал в нее простой деревянный лук. Поймав недоумевающий взгляд Тартальи, он спокойно пояснил: — Я посчитал, что тебе не помешает отточить мастерство владения луком. Поскольку это пока что единственное оружие, кроме клинков, которое я у тебя видел, я сосредоточусь на тех ошибках, которые уже заметил, чтобы помочь тебе окончательно им овладеть. — Как ты узнал, что я пользуюсь не только луком? — удивился Тарталья. — О тебе ходит множество слухов. Один из них гласит, что ты владеешь всеми видами оружия, однако то, как ты обращался с луком во время боя, навело меня на мысль, что его ты изучал в последнюю очередь и поэтому еще не успел полноценно освоить. — В точку. Я только недавно обучился основам стрельбы и раньше не использовал лук на заданиях. Специально взял с собой в Ли Юэ, чтобы набраться опыта, ха-ха. — У тебя большой потенциал. Если научишься правильно обращаться с луком, считай, твое обучение окончено. Давай начнем с азов. Чжун Ли вскинул лук: его тонкие пальцы аккуратно обхватили тетиву и резко натянули. Когда он прицелился в самый дальний манекен, его глаза лишь на секунду прищурились, но распахнулись, когда с тетивы сорвалась каменная стрела и с размаху вонзилась прямо в грудь деревяшки. — Вот это да, — восхищенно выдавил Тарталья: засмотревшись на Чжун Ли, он и не заметил, в какой момент тот выпустил стрелу. — Я сделал это практически не думая. Один раз научившись правильному положению тела, ты будешь принимать его автоматически. Попробуй сделать так же. Тарталья старательно выпрямился: пальцы по привычке сжали древко лука и затем с силой натянули тетиву. Секундное колебание — и гидро стрела понеслась в сторону того же самого манекена, чтобы неосязаемо пройти сквозь его грудь и раствориться в воздухе. — Очень хорошо, — похвалил Чжун Ли. — Однако ты все же колебался. В бою у тебя не будет времени на то, чтобы подобрать удобную позу, и тогда стрелять придется наугад. Чтобы не терять зря время, нужно научиться сразу принимать правильное положение тела. Тарталья попытался натянуть лук еще раз, но Чжун Ли не дал ему выстрелить, неодобрительно покачав головой. — У тебя руки будто каменные. Не нужно прилагать столько усилий, чтобы натянуть тетиву. Попробуй поменьше напрягать их: так руки станут более подвижными и поэтому более послушными. Тот выполнил его указания: осторожно прикоснулся к тетиве и, зацепив ее пальцами, оттянул в сторону, после чего выстрелил — стрела вновь рассекла воздух и пролетела манекен насквозь. — Уже лучше. В идеале это должно занимать около секунды. Давай попробуем еще раз. Они тренировались до тех пор, пока руки Тартальи не начали дрожать от усталости. Тогда, договорившись продолжить завтра в то же время, они вернулись в дом и разошлись по комнатам. Тут-то Тарталья и осознал, насколько неспешно тянулось время в обители Властелина Камня: с того момента, как он перевязывал Чжун Ли, должно было пройти как минимум несколько часов, хотя на самом деле не перевалило даже за полдень. Солнце двигалось по небосводу как будто еле-еле, заставляя Тарталью сходить с ума от невозможности чем-то себя развлечь. В конце концов, устав от ничегонеделания, он отправился на поиски Архонта — всяко веселее, чем бродить по дому, разглядывая мебель. Когда он спустился на первый этаж, то застал Чжун Ли стоящим в гостиной напротив одного из книжных шкафов. Скрестив руки на груди, он задумчиво смотрел на книги, но отвлекся, когда услышал шаги Тартальи. — У тебя такая большая библиотека, — отметил он, войдя в комнату. — Для чего тебе столько книг, если не секрет? — Читать, разумеется. Книги — бесценный источник знаний о нашем мире, а особенно — о его истории. — Я думал, ты как Архонт должен лучше всех знать о прошлом Ли Юэ. — Это далеко не так. Как и все люди, я довольно ограничен в своем восприятии мира и поэтому вынужден обращаться к тем, кто посвятил жизнь поиску ответов на волнующие меня вопросы. — И что же тебя волнует? — полюбопытствовал Тарталья, встав рядом с Чжун Ли. — Многое. Например, сейчас, как бы странно это ни звучало, я хочу найти информацию о тебе. Тарталья издал смешок. — И правда странно. Зачем тебе читать чужие сплетни, если ты можешь просто расспросить меня? — Дело не конкретно в твоей личности. Во время моего плена Капитано обронил одну интересную фразу, которой я тогда не придал должного значения. Он сказал, что ему удалось ослабить меня при помощи силы Бездны, которая прямо противоположна силе стихий, которой владеют Архонты. Мне стало интересно, были ли в истории другие люди, кроме вас двоих, кто использовал подобные способности, и если да, то какие возможности это для нас открывает. — Ты думаешь, что при помощи своих сил я смогу разорвать твою связь с Селестией? — догадался Тарталья. — Это единственная возможность уничтожить Сердце. Думаю, что не ошибусь, если предположу, что ты и сам не знаешь многих своих сил, поэтому нам стоит рискнуть. Хотя Чжун Ли не сказал ничего, что можно было бы расценить как комплимент, Тарталья почему-то почувствовал себя польщенным. — А я думал, ты начнешь меня отговаривать от их использования, — признался он, слегка зардевшись. — Я и правда считаю, что тебе следует быть осторожней со своими способностями, но это не значит, что от них следует совсем отказаться. Они — такая же часть тебя, как и стихия гидро, и без них ты бы вряд ли стал тем, кем являешься. — И кем я, по-твоему, являюсь? — Тем, кто не понаслышке знает о том, чем грозит победа Бездны. С этими словами Чжун Ли потянулся к ближайшей полке и сказал: — Кажется, вот здесь. Я обычно раскладываю книги по тематике, так что тут есть все, что мне удалось собрать о порождениях Бездны. Поможешь донести их до чайного столика? Тарталья охотно подставил руки, и Чжун Ли тут же положил на них увесистую стопку книг, после чего, подхватив оставшиеся, уверенно зашагал в сторону дивана. Сбросив книги на стол и отряхнув ладони от пыли, Тарталья насмешливо сказал: — Кажется, я начинаю понимать, чем ты занимался пятьсот лет своего отсутствия: пока прочтешь все эти тома, реально столетия пройдут. — Я провел в поисках этих книг куда больше сотни лет. Некоторые из них являются раритетом и уже давно не выпускаются, а какие-то и вовсе выходили ограниченным тиражом и вряд ли сохранились у кого-то из ныне живущих. Повезло, что успел купить их до того, как они пропали из книжных лавок. — Ты уже тогда забывал кошелек? — не удержался от вопроса Тарталья, усевшись на диван. — Стыдно признаться, но да. Раньше мне не требовалась мора, чтобы приобрести желаемое, ведь торговцы сами отдавали мне все, что я просил. Теперь же, когда я вынужден скрываться, мне приходится соблюдать человеческие обычаи, поскольку я больше не могу создавать мору из ничего. Мне до сих пор довольно непросто привыкнуть к некоторым аспектам обычной жизни вроде необходимости постоянно тратить деньги. Тарталья насмешливо фыркнул. — Кто бы мог подумать, что создатель моры не умеет ей пользоваться… И как ты вообще продержался тут без меня, а? Он покачал головой и, оглядев получившуюся стопку, со вздохом потянулся к лежащей сверху книге. Одновременно с ним Чжун Ли раскрыл первый попавшийся ему в руку справочник и погрузился в чтение. Следующие несколько часов они изучали древние тексты. Довольно быстро Чжун Ли удалось наткнуться на старый отчет о допросе мага Бездны после его нападения на одну из деревень Ли Юэ: тот во всю насмехался над схватившими его миллелитами и всячески демонстрировал свое превосходство, рассказывая о скорой победе Бездны и неизбежной гибели богов. Спустя время Тарталье тоже удалось найти кое-что полезное: в книге, которую он держал, приводился рассказ о человеке, провалившемся в разлом между мирами и затем успешно из него выбравшемся. Правда, в отличие от Тартальи, тот никаких особых сил не получил и даже наоборот — навсегда потерял способность говорить и до конца жизни мучился кошмарами. Из этой и других похожих историй Тарталья сделал вывод, что просто так заполучить у Бездны часть силы не получится — она сама должна выбрать твою кандидатуру в обмен на какую-то услугу, будь то поиски маски, как в случае с тем предателем из дела погибшего застрельщика, или победа над Нарвалом, как в случае с Тартальей. Не то чтобы он не догадывался об этом раньше, но лучше было получить минимальный результат, чем вообще никакой — по крайней мере он узнал, что копает в верном направлении. Так, пролистывая одну книгу за другой, они и скоротали время до обеда. После того как они поели, Чжун Ли внезапно отправился помедитировать — как он объяснил, так он пойдет на поправку гораздо быстрее благодаря своим духовным силам. Приуныв, Тарталья одиноко вернулся в гостиную и стал с интересом рассматривать книжные полки. Как оказалось, в коллекции Чжун Ли была не только историческая и научная литература, но и всевозможные художественные произведения, начиная от знаменитых фонтейнских детективов и заканчивая историями о подвигах и приключениях, которые Тарталья читал в детстве. Пройдя к следующему шкафу, он обнаружил в нем целую полку с любовными романами, отчего его брови сами собой поползли вверх. Ему было сложно представить, чтобы весь такой серьезный Чжун Ли сидел на диване и, не отрываясь, читал историю об очередных несчастных влюбленных, которым что-то упорно мешает быть вместе до самого финала. В представлении Тартальи, такой литературой могли увлекаться только впечатлительные девочки вроде его сестры Тони. Он хорошо помнил, как она по много раз перечитывала одну и ту же понравившуюся книгу, переживая за героев, как в первый, и неизменно плакала в конце, из-за чего ему постоянно приходилось ее успокаивать. В общем, увидеть нечто подобное на книжной полке Чжун Ли было сродни снегопаду посреди жаркой пустыни — чем-то, что никак не вписывалось в его картину мира. Когда Тарталья уже намеревался двинуться к следующему шкафу, он вдруг заметил, что несколько книг на полке с любовными романами как-то странно выпирали. Дотронувшись до них, он ощутил, что что-то мешает ему задвинуть их назад, отчего в нем моментально проснулось любопытство. Выглянув в прихожую, он принялся поочередно снимать книги, пока не увидел за ними ветхий томик, поставленный боком у дальней стенки шкафа. Тарталья удивленно взял его в руку: книга выглядела настолько обычной, что казалось странным увидеть ее в подобном тайнике — будто Чжун Ли стеснялся одного факта наличия у него этой вещи. Оглядев довольно скромную обложку, на которой было изображено двое красивых мужчин, Тарталья с интересом открыл случайную страницу — и едва не выронил книгу. На иллюстрации, занимавшей левую сторону разворота, обнаженный мужчина целовал кого-то, кого даже издали нельзя было принять за девушку. «Это что еще такое?!» — пронеслось у него в голове. С трудом отведя взгляд от мускулистого силуэта, Тарталья уставился на соседнюю страницу и с изумлением прочитал: «Ли Ван одним движением притянул И Чжана к себе и прошептал: — Отныне ты мой. — Всегда был, — выдохнул тот, сливаясь с возлюбленным в страстном поцелуе…» Тарталья резко захлопнул книгу. Конечно, он подозревал, что про людей вроде него тоже пишутся романы, но и подумать не мог, что нечто подобное могло нравиться Чжун Ли. Хотя Тарталья никогда не спрашивал его о предпочтениях, у него создалось впечатление, будто тот вовсе не был заинтересован в отношениях. Если так подумать, Архонт в принципе не обращал внимания ни на представителей противоположного пола, ни на представителей своего: он со всеми вел себя одинаково вежливо и сдержанно, никого не выделяя и не изменяя манеры поведения, что Тарталья предпочитал считать одним из доказательств его божественной натуры. «Вполне логично, что ему хочется узнать о мире людей как можно больше, — рассуждал он, возвращая книги на полку. — Он ведь сам говорил мне, что только учится быть человеком… Да, точно: он захотел расширить кругозор, вот и решил почитать нечто подобное». Посчитав это единственным возможным объяснением, он как мог задвинул книги к стенке и на всякий случай отошел от шкафа, чтобы неожиданно вернувшийся Чжун Ли ничего не заподозрил, увидев его рядом с тайником. После этого сосредоточиться на книжных полках у него уже не получалось: все его мысли заняли двое целующихся мужчин с иллюстрации, на месте которых он поочередно представлял то себя, то Чжун Ли, то их обоих одновременно. Как только на лестнице послышались шаги, Тарталья уселся на диван и сделал вид, будто он с интересом читает один из справочников, хотя на самом деле не мог разобрать в нем ни слова. — Что-нибудь нашел? — спросил Чжун Ли, остановившись на пороге. Когда Тарталья покачал головой, он извиняющимся тоном сказал: — Я собираюсь разобрать склад. Меня давно не было дома, и там, вероятно, накопилось много мусора. Хочу проверить, что у меня осталось, и рассчитать количество припасов. — Я помогу, — моментально откликнулся Тарталья, вскочив с места. — Буду таскать для тебя ящики, чтобы ты не надорвался. — Если тебе не сложно, — отозвался Архонт, заметно обрадовавшись, после чего, подождав его, зашагал в левое крыло. Как и рассчитывал Тарталья, труд помог ему отвлечься от мыслей о загадочной книге. Перекладывая ящики, он быстро вошел в ритм монотонных движений и вскоре стал слышать только голос Чжун Ли, просящего его принести то одно, то другое. По итогам этой небольшой ревизии оказалось, что запасов еды у них хватит всего на пару дней, но большего им и не требовалось: рано или поздно им все равно придется покинуть уютную обитель, чтобы разобраться с нависшей над ними проблемой. Единственное, что беспокоило Тарталью, это то, что они до сих пор понятия не имели, как одолеть Капитано, но заговорить на эту тему он пока не решился: слишком хорошо ему было в этом маленьком мирке, чтобы так быстро разрушить иллюзию покоя и безопасности. Тем временем на улице начало темнеть. Еще недавно кажущийся бесконечным день подходил к концу, погружая помещение в темноту. Пока Чжун Ли зажигал лампы, Тарталья успел разложить по местам все ящики и сходить в умывальную, после чего, привычно обменявшись с Архонтом пожеланиями спокойной ночи, вернулся в гостевую комнату, чтобы вновь улечься на кровать и уставиться в темноту. Поначалу ему было сложно отвлечься от навязчивых мыслей о грядущем, но затем, обессилев, Тарталья начал медленно погружаться в сон.