Тени Тейвата

Тарталья проснулся посреди ночи с застывшим на губах немым криком. Первые несколько секунд он даже не понимал, где очутился, — настолько реальным казался охвативший его ужас. Ему пришлось с силой ущипнуть себя, чтобы убедиться в том, что кошмар закончился и он больше не спит. Когда паника немного схлынула, он уселся на кровати и, замерев в одной позе, стал ждать, пока тело перестанет лихорадить. Про себя он отметил, как тяжело на этот раз ему далось пробуждение — кошмар будто не хотел отпускать его в реальность, мстя за все предыдущие ночи, проведенные без сна. Что же такого ему приснилось, раз он чувствовал себя настолько выжатым и обессиленным..? Словно он пережил худшее, что можно вообразить. Постепенно отголоски кошмара рассеялись. Придя в себя, Тарталья выбрался из-под душного одеяла и, глотая ртом воздух, направился к окну, чтобы отдышаться. Хоть он и не запомнил ни единого образа из своего сна, в глубине души он прекрасно понимал, что могло вызвать у него столь бурную реакцию. Лишь одна вещь в этом мире пугала его сильнее, чем перспектива исчезнуть в непроглядной темноте, давно ждущей своего часа, чтобы его поглотить, — то, что в эту темноту провалится кто-то другой, а он будет бессильно наблюдать за этим, будучи не в силах ничего изменить; тот, кого он отчаянно пытался спасти. Тут он заметил снаружи неясный силуэт. Присмотревшись, он увидел стоящего на галерее Чжун Ли, всем своим видом напоминающего привидение. От одного взгляда на его сгорбленную, привалившуюся к перилам фигуру Тарталью охватило такое беспокойство, что, не выдержав, он рывком распахнул дверь и направился к Архонту — благо, он уснул прямо в одежде, так что стесняться ему было нечего. Едва он сделал пару шагов по галерее, как Чжун Ли, не поворачивая головы, спросил: — Тоже не спится? — Мне кошмар приснился, — смущенно объяснил Тарталья. — Хотел подышать свежим воздухом и случайно тебя увидел. Чжун Ли не ответил. Облокотившись о перила, он словно из последних сил держался на ногах, отчего казалось, что он вот-вот рухнет; все, начиная от его взъерошенных после сна волос и заканчивая накинутым на тело халатом, говорило о том, что еще недавно он так же, как и Тарталья, безмятежно лежал в кровати, пока что-то не заставило его пробудиться и покинуть уютную постель. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Тарталья, остановившись рядом. — Мне… нехорошо. Тот вздрогнул: он не ожидал, что Чжун Ли, так хорошо держащийся днем, вдруг честно признается ему, что он не в порядке. — Что с тобой? — взволнованно спросил он. — Я могу чем-то помочь? Чжун Ли нехотя поднял взгляд — в его глазах застыло такое смятение, будто все тщательно скрываемые им эмоции вдруг всплыли наружу, придавая ему непривычно уязвимый вид. — Я кое-что тебе не рассказал, — прошептал он. — Когда я был в плену, Капитано… часто говорил о тебе. — Что именно он говорил? — напрягся Тарталья. — Многое. В основном то, что я оказался у него по твоей просьбе, и то, что ты сам захотел расторгнуть наш контракт. Я понимал, что Капитано всего лишь пытается сломить мою волю, однако порой мне было непросто убедить себя в том, что его слова не соответствуют действительности, особенно учитывая, что в нашу последнюю встречу ты весьма доходчиво дал понять, что больше не хочешь меня видеть. Сердце Тартальи обреченно рухнуло. Конечно, он подозревал, что Капитано способен мастерски манипулировать сознанием попавших к нему заключенных, но не мог даже предположить, что Предвестник захочет сделать оружие из него самого. Все это время он наивно полагал, что раны, нанесенные Чжун Ли, были исключительно физическими, но, похоже, пытки оставили в душе Архонта куда более глубокий след, чем тот пытался показать. — Моракс, — обратился Тарталья, — что бы Капитано тебе ни наговорил, это неправда. Я бы никогда не поступил так с тобой, ты ведь понимаешь это? Тот не ответил. — Моракс, послушай, — Тарталья дотронулся до его плеча, — я действительно злился на тебя и хотел расторгнуть наш контракт, но передумал, когда узнал о настоящих планах Капитано. Да, мне было очень больно узнать о том, что человек, которому я доверял, на самом деле меня использовал, но я никогда, никогда по-настоящему не желал тебе смерти. — Знаю. Когда ты пришел за мной, я понял, что все сказанное Капитано было не более чем манипуляцией, чтобы заставить меня заговорить. Я старался не вспоминать об этом, пока… Чжун Ли судорожно выдохнул. — Пока мне не приснилось, что я снова нахожусь в том подвале, но вместо Капитано меня допрашиваешь ты. Тарталья потерял дар речи. Каждое слово Архонта было наполнено такой неприкрытой болью, что внутри него все похолодело, однако прежде, чем он успел отреагировать, Чжун Ли отвернулся и стыдливо добавил: — Прости. Тебе не следовало видеть меня... таким. — Ничего, — выдавил Тарталья. — Я удивлен, что ты вообще так долго держался. Поколебавшись, он одним движением притянул к себе Чжун Ли, увлекая в объятия. — Все хорошо, — говорил он, осторожно поглаживая его — так, чтобы случайно не задеть раны и не причинить ему боль. — Ты в безопасности. Я никому не дам тебя в обиду. Чжун Ли поначалу дернулся, будто намереваясь его сбросить, но потом, расслабившись, невесомо положил ладони ему на спину и полностью отдался его рукам. Уткнувшись подбородком ему в плечо, Тарталья вдруг ощутил, что Архонта бьет мелкая дрожь, и обхватил его еще крепче, надеясь вложить в этот жест всю любовь, которую он чувствовал. Про себя он отметил, насколько приятным оказалось это спонтанное объятие — словно он ненадолго слился с Чжун Ли воедино, принимая всю его боль и переживания на себя. — Никогда не чувствовал себя таким беспомощным, — услышал он тихий голос Архонта, обдавшего его теплом. — Сидеть там без возможности пошевелиться, ощущать собственную уязвимость и знать, что твоя жизнь находится в чужих руках… невыносимо. Не могу передать словами, насколько я тебе... — Для этого и нужны друзья, разве нет? Тарталья еще некоторое время прижимал к себе Чжун Ли, не решаясь нарушить возникшее между ними единение, а потом попросил: — Расскажешь мне завтра обо всем, что с тобой происходило после нашей ссоры? Мне пригодится любая информация, чтобы оценить способности Капитано и найти его слабые стороны. — Хорошо. Я постараюсь вспомнить как можно больше деталей, если это поможет тебе его одолеть. Поняв, что Архонта больше не трясет, Тарталья разжал руки и выпустил его из объятий, после чего произнес: — Полагаю, это можно считать примирением. На лице Чжун Ли промелькнуло удивление. — Значит ли это, что мы снова… — робко начал он, тщательно подбирая слова. — Что ты меня… — Пока нет. Сначала я хочу, чтобы ты кое-что пообещал. Выдержав паузу, Тарталья продолжил: — Давай договоримся больше никогда друг другу не врать. Я понимаю, что о некоторых вещах ты не можешь рассказать из-за контракта, но тогда я должен быть уверен, что хотя бы во всем остальном ты будешь со мной честен. — Хорошо, — отозвался тот с ощутимым облегчением. — Обещаю, что с этого момента буду рассказывать тебе обо всем, что не противоречит условиям других контрактов. Также я обещаю, что больше не буду манипулировать тобой, обманывать и что-либо скрывать, особенно если это напрямую касается твоей жизни. Тарталья удовлетворенно кивнул. — Тогда и я обещаю, что не стану тебе врать. Чуть помолчав, он неуверенно спросил: — Что, все? Не будешь скреплять сделку так же, как в прошлый раз? — Это необязательно. Слов вполне достаточно, чтобы контракт обрел силу. — Тогда зачем были все эти спецэффекты? — Хотел выглядеть более впечатляюще. Было бы неловко, если бы ты разоблачил меня слишком быстро, поэтому пришлось импровизировать. — А если бы разоблачил, ты бы согласился сразиться со мной? — Да, и после победы я бы все равно предложил тебе контракт, поскольку это бы никак не изменило моего мнения о тебе. — То есть, по-твоему, шансов у меня не было? — Тарталья насмешливо выгнул бровь. — Если бы ты как следует освоил стрельбу из лука, то появились бы. Архонт произнес это таким строгим тоном, будто отчитывал провинившегося ученика, отчего тот разразился смехом. — Моракс, какой же ты все-таки Архонт! — подытожил Тарталья, облокотившись о перила. — Я такой, какой есть. Возможно, я и не являюсь человеком в полном понимании этого слова, но я действительно стараюсь влиться в этот мир, хоть порой и совершаю ошибки. — Это ты так пытаешься извиниться? Чжун Ли в ответ виновато усмехнулся. — Знаешь, Моракс, — задумчиво произнес Тарталья, — мне кажется, я наконец понял, для чего ты начал сближаться со мной. Ты просто хотел найти союзника. Того, кто узнал бы настоящего тебя: не Гео Архонта, а именно тебя. Выходит, ты притворяешься смертным только потому, что невероятно одинок? В глазах Чжун Ли отразилась такая тоска, что у Тартальи не осталось сомнений, что он попал в цель. — Вот оно что, — осознал он. — Оказывается, и Архонтам не чуждо что-то человеческое. — Я пробыл в мире людей достаточно много времени, чтобы перенять их эмоции и стремления. Если бы мы встретились в начале моего пути, ты бы увидел меня совсем другим. — И каким же ты был? — Самоуверенным. Поскольку я вознесся на Селестию совсем молодым, я был искренне убежден в собственной непобедимости и из-за этого часто вел себя довольно безрассудно. Лишь со временем ко мне пришло понимание, что мое положение Архонта не делает меня выше и лучше других, поэтому я должен подчиняться тем же правилам, что и обычные люди. — Тогда хорошо, что я не жил в те времена. Мне бы не хотелось иметь такого врага, как ты. Они еще немного постояли на галерее, погрузившись в свои мысли, но потом Чжун Ли тихо сказал: — Мне нужно выпить успокаивающего чая. Не думаю, что смогу заснуть с этими ранами... Хочешь сходить со мной? — Да, давай. Я бы тоже не отказался от чего-нибудь, что усмирит мои кошмары. Они вместе прошли через погруженную в темноту комнату Чжун Ли и направились вниз. По пути на кухню Тарталья попросил: — Покажешь мне, как правильно заваривать чай? Если честно, я никогда раньше этого не делал… — В этом нет ничего сложного. Достаточно знать несколько правил, без которых хорошего чая точно не получится… Он принялся с воодушевлением рассказывать обо всех тонкостях приготовления чая. Выпив по чашке, они еще немного погуляли по дому и, вдоволь наговорившись, вернулись в комнаты, чтобы продолжить прерванный сон. Лежа на измятой кровати, Тарталья задумчиво глядел в окно и размышлял о том, что ему делать. С каждой секундой, проведенной в компании Чжун Ли, ему становилось все сложнее на него злиться. Прежде, во время скитаний по Фонтейну, он много размышлял о том, почему Архонт так с ним поступил, и жаждал как-то отомстить ему, причинить такую же боль, какую испытывал сам, но после того, как он своими глазами увидел, как искренне Чжун Ли раскаивался в своем поступке, вся накопившаяся ненависть исчезла сама собой, уступив место невероятной нежности и теплу. И хотя ему все еще было сложно заставить себя окончательно простить Моракса, он чувствовал, что этой ночью он как никогда приблизился к пониманию, кто же такой Чжун Ли на самом деле: не всемогущий и непостижимый бог, а обычный, запутавшийся человек, который так же, как и Тарталья, хотел изменить мир к лучшему и обрести родственную душу. Получается, все это время Чжун Ли просто пытался стать его другом..? С этими мыслями он провалился в глубокий сон — на этот раз без сновидений. Проснувшись следующим утром, Тарталья впервые за долгое время почувствовал себя по-настоящему отдохнувшим. Потянувшись навстречу солнечным лучам, он ощутил на коже непривычное тепло — кажется, с самого его возвращения он не видел в Ли Юэ настолько хорошей погоды. Почему-то от этой мысли ему нестерпимо захотелось улыбнуться, и, спустив с кровати ноги, он поспешил в комнату Чжун Ли. Когда он осторожно заглянул в спальню, Архонт уже не спал. Сидя возле трюмо, он сосредоточенно расчесывал волосы, но при виде застывшего на пороге Тартальи улыбнулся краешком губ. — Доброе утро, Аякс. Я понял, что ты еще отдыхаешь, поэтому не стал тебя беспокоить. — Доброе, — отозвался Тарталья, с порога наблюдая за тем, как Чжун Ли завязывает хвост. — Как прошла ночь? — Спокойно. После вчерашнего разговора мне и правда стало немного… — он защелкнул заколку, — легче. — Мне тоже, — признался тот. — Кошмары просто меня с ума сводили, но сейчас я наконец выспался. Нужна помощь с перевязкой, кстати? — Нет, спасибо. Я сам наложил бинты. Думаю, на сегодняшний день этого вполне хватит. Чжун Ли в последний раз пригладил волосы и поднялся с табурета. Разочарованный, Тарталья оставил Архонта переодеваться и направился в умывальную. После этого он привычно помог Чжун Ли на кухне, чтобы, совместными усилиями приготовив некое подобие супа из лапши и остатков овощей, устроиться в одной из многочисленных чайных комнат и приступить к еде. Поначалу Тарталья не решался начать разговор, поскольку понимал, что Чжун Ли требовалось время, чтобы морально подготовиться к рассказу, но, к его удивлению, тот сам вспомнил про их уговор и, глотнув чая, спросил: — Итак, ты хотел узнать, что происходило после нашего расставания, не так ли? — Да, — оживился Тарталья. — Расскажи мне все, что я пропустил, когда убежал. — На самом деле ничего важного. Я почти сразу хотел броситься за тобой, но Невиллет не дал мне этого сделать, сказав, что тебе нужно побыть одному. Признаюсь, мне было сложно держать себя в руках, чтобы не высказать ему все, что я думаю о его поступке, однако я решил не вступать с ним в прямую конфронтацию, ведь формально я все еще считался подсудимым, чей приговор пришлось отложить на неопределенный срок из-за непредвиденных обстоятельств. Я стал дожидаться твоего возвращения в надежде, что ты будешь готов со мной поговорить, однако к вечеру ты так и не появился в театре, поэтому я забеспокоился и решил отправиться на твои поиски. В первую очередь я проверил палатку с нашими вещами, но в ней ничего не оказалось. Спустя еще некоторое время я наткнулся на опустевший лагерь порождений Бездны и догадался, что ты просто выместил на них злость и направился куда-то вглубь острова. Я рассчитывал, что рано или поздно тебя вымотают постоянные битвы, и тогда я смогу связаться с тобой в сновидении, однако ты все не засыпал, и мне приходилось двигаться дальше. — Как долго ты шел за мной? — Около суток. Полагаю, у тебя этот маршрут занял куда больше времени, поскольку ты перемещался хаотично и постоянно отвлекался на битвы, в то время как я шел практически без остановок. — Разве ты не мог просто полететь? — Это привлекло бы слишком много внимания, а также, вероятно, отпугнуло бы тебя. Я боялся, что если я отстану, то окончательно потеряю твой след, поэтому не решался сделать привал. Вскоре я заметил вдалеке здание порта и сделал вывод, что, скорее всего, ты уже уехал из Фонтейна. Я начал искать место, где река была не такой глубокой, как у остального побережья, чтобы перейти ее вброд, и таким образом добрался до пристани. К моему удивлению, когда я подошел к работнице таможни, чтобы расспросить о тебе, та вручила мне твое послание и настойчиво попросила прочитать его. На мой вопрос о том, как давно ты здесь проходил, она ответила, что говорила с тобой буквально час назад, поэтому я поспешил на причал. Он прервался и сделал глоток чая. — Проблемы начались в тот момент, когда я обнаружил, что у меня закончилась мора. Как я ни пытался договориться с торговцами, те наотрез отказывались меня подвозить. В отчаянье я обратился к подозрительному мужчине на своей лодке, и он охотно согласился доставить меня в долину Чэньюй. Я сразу понял, что этот человек был похитителем сокровищ, который перевозил контрабанду, но иной альтернативы у меня не было, ведь в противном случае мне пришлось бы либо ждать пассажирское судно, либо принять свой истинный облик и тем самым выдать мое местоположение. Пока мы плыли, я старался не спускать с извозчика глаз на случай, если он захочет меня ограбить, и мои опасения подтвердились, когда, причалив к берегу, он в крайне грубой форме потребовал с меня оплату и начал угрожать ножом, так что я обратил его в камень. — Ты прибыл в город сразу после меня? — пораженно спросил Тарталья. — Далеко не сразу. Видишь ли, тот мужчина отвез меня не в город, а на уединенное побережье, где, как он думал, ему никто не помешает меня ограбить. Я довольно долго взбирался по горам прежде, чем наконец добрался до столицы, однако, поскольку местные не вспомнили никого похожего на тебя, я сделал вывод, что ты не стал долго задерживаться в городе и отправился прямиком в деревню Цяоин. Правда, из-за отсутствия денег мне пришлось идти туда пешком… — Как и мне, — вставил Тарталья. — Я целый день зачищал лагеря Бездны, пока ноги сами не привели меня в деревню. — В таком случае мы разминулись. Как бы там ни было, я не успел дойти до деревни, поскольку на подходе к ней меня встретила группа Фатуи во главе с Капитано. Он с легкостью пробил мой щит, а когда я попытался призвать комету, то мгновенно заблокировал мои способности и вынудил вступить в бой. Поначалу мне удавалось сражаться с ним практически на равных, но затем я почувствовал, что у меня стремительно заканчиваются силы, словно что-то высасывало их из меня. Я далеко не сразу заметил, что Капитано использует на мне энергию Бездны, которую черпает из лагеря неподалеку, а когда я наконец догадался, в чем заключается его способность, он уже обезоружил меня и прижал к скале. Я пытался вырваться из его хватки, однако моих сил оказалось недостаточно, чтобы ему противостоять, и вскоре я потерял сознание. Чжун Ли ненадолго отвлекся, чтобы отправить в рот порцию лапши и тщательно ее прожевать, но потом сбивчиво заговорил: — Пока меня везли, я несколько раз приходил в себя, но был настолько обессилен, что почти сразу отключался. Я не понимал, где я, куда меня везут и сколько я вообще провел в той повозке, не имея связи с внешним миром. Подозреваю, я был связан, но, учитывая мое состояние, я бы при всем желании не смог оттуда сбежать, даже если бы сильно постарался. И… в одно из таких пробуждений я вдруг услышал тебя. Голос Чжун Ли сел. Воспоминания о тех днях явно давались ему непросто, и, пока он собирался с мыслями, Тарталья успел несколько раз пожалеть о том, что заставил его заново все это переживать. — Я думал, что у меня начались галлюцинации, — наконец возобновил рассказ он. — Твой голос казался настолько реальным, что мне просто не верилось, что я его слышу. Только когда ты признался, что молился в моем храме, я осознал, что это была не иллюзия и ты действительно говорил со мной в тот момент, когда я был не в силах не то что ответить, но даже хоть как-то отреагировать на этот зов. — А я еще злился на тебя, — укорил себя Тарталья. — Думал, ты специально меня игнорируешь, потому что тебе все равно… — Это не так. Я бы никогда… не проигнорировал тебя. Он отпил чай. От Тартальи не укрылось, как дрожала его рука, которой он держал чашку, но Чжун Ли удалось взять себя в руки и более спокойно продолжить: — Когда я очнулся в следующий раз, меня уже привезли в те руины. Не успел я и осознать свое положение, как в комнату вошел Капитано и предложил мне выбор: либо я сообщаю ему, где спрятано Сердце, и отвечаю на все его вопросы, либо он силой выбивает из меня эту информацию. Разумеется, я отказался сотрудничать, поскольку понимал, что при любом раскладе я долго не проживу. Все, что мне оставалось, это тянуть время до тех пор, пока я не придумаю способ сбежать. Вот только я не учел, что в те моменты, когда меня развязывали и давали передохнуть, мне обычно не хватало сил ни на то, чтобы изучить комнату, ни на то, чтобы придумать план побега, не говоря уже о том, чтобы действительно попытаться выбраться. Хотя я пробыл там едва ли больше пары суток, по моим ощущениям, меня держали в плену целую вечность, и каждая новая пытка растягивалась на долгие часы, а то и на целые дни. Мне хорошо запомнилось, как гремела дверь каждый раз, когда приходил Капитано, и как внутри меня все сжималось от мысли, что однажды в эту дверь мог войти ты. — Мне жаль, что ты прошел через это, — выдавил Тарталья, которому от каждой новой подробности становилось дурно. — Если бы я тогда не бросил тебя… — То Капитано все равно настиг бы меня, и ты, вероятно, оказался бы в ловушке вместе со мной. Он хотел избавиться от нас обоих и вряд ли рассчитывал, что тебе удастся его перехитрить. — Я бы не выбрался оттуда, если бы ты меня не вытащил. Как ты вообще сумел призвать комету, если едва держался на ногах? — Это произошло само собой. Когда я увидел, что ты проигрываешь, я понял, что должен срочно спасти тебя, иначе случится непоправимое. Я приказал разведчикам уходить и обрушил на руины комету в надежде обратить Капитано в камень, но, по-видимому, из-за влияния Бездны мои силы на него не подействовали. Он попытался пронзить меня мечом, но вместо этого нанес мне рану, из-за которой я с трудом донес тебя до обители. Ну, а затем я проснулся в своей кровати и осознал, что отныне я вовек с тобой не расплачусь. — Ты молодец, — утешающе сказал Тарталья. — Многие на твоем месте давно бы сломались, но ты держался до последнего. — Я еще не успел потерять надежду. Не могу гарантировать, что не заговорил бы спустя еще несколько дней, особенно если бы Капитано продолжил настаивать на том, что именно ты обрек меня на эту участь. Перед глазами Тартальи всплыло воспоминание о том, как он вошел в потайную комнату и увидел там связанного и избитого Чжун Ли. По тому, как Архонт отреагировал на его появление, Тарталья поначалу решил, что тот принял его за кого-то из Фатуи, но сейчас он осознал, что на самом деле Чжун Ли испугался его самого — того, что именно он начнет причинять ему боль. Он не был уверен, что и сам бы не сломался, если бы узнал, что человек, которого он считал другом, без сожаления продал его врагу и подписал ему смертный приговор. Неудивительно, что после пережитого Чжун Ли мучился чувством вины и всеми силами пытался добиться его прощения. От осознания этого Тарталья почувствовал такой прилив нежности к Архонту, что неосознанно потянулся к его руке, лежащей на столе, но вовремя остановил себя, посчитав подобный жест неуместным. — Прости, что тебе пришлось это вспоминать, — произнес он. — Я не обижусь, если ты захочешь побыть один и прийти в себя. — Я в порядке. Меня лишь беспокоит судьба Ли Юэ и то, не будет ли Капитано угрожать жизням простых людей, чтобы добраться до Сердца. — Фатуи и не на такое способны, — хмуро заметил Тарталья. — Я тоже планировал напасть на гавань, если не смогу найти тебя и заполучить Сердце. — Ты не в счет. Я знал, чего от тебя ждать, и не допустил бы того, чтобы все вышло из-под моего контроля. Капитано — совсем другой случай, ведь до недавнего времени я не мог даже предположить, что он захочет «навести порядок» не только в Натлане, но и в Ли Юэ. Полагаю, это можно считать расплатой за мою попытку убежать от судьбы. Тарталья не стал это комментировать. Ему все еще было непросто уложить в голове большую часть сказанного Чжун Ли о положении Архонтов. Обычно он имел дело с чем-то более земным и материальным, чем абстрактная «судьба», и внятно осмыслить происходящее у него пока не получалось. Лишь в одном он был точно уверен: если для спокойной жизни им потребуется разрушить Селестию, он с удовольствием сделает это и лично позаботится о том, чтобы она упала прямо на голову Капитано. Остаток завтрака они перебирали идеи, как заставить Предвестника покинуть Ли Юэ, но так ни к чему и не пришли. До этого им еще не приходилось сталкиваться с кем-то, кто умел повелевать силой Бездны, и у них не было ни единого предположения, как одолеть того, кто обладал поддержкой всей организации Фатуи, в то время как ресурсы Тартальи ограничивались тремя разведчиками, совсем не тянущими на мощные боевые единицы, да самим Чжун Ли, хоть и могущественным, но явно не способным тягаться с Первым Предвестником. В конце концов, ничего не придумав, они отложили этот вопрос на потом и приступили к тренировке. Они упражнялись с луком до тех пор, пока Тарталье не удалось идеально повторить позу Чжун Ли и за долю секунды пробить в манекене дыру — в этот раз он специально тренировался с настоящими стрелами, чтобы выглядеть более эффектно. Услышав, с какой гордостью Архонт похвалил его выстрел, он ощутил такую эйфорию, что на радостях пронзил стрелой еще один манекен, тем самым закрепив успех. После этого они еще некоторое время обменивались опытом сражений и затем вернулись в дом, чтобы продолжить корпеть над книгами и выискивать в них подсказки о том, как противостоять Бездне. Вопреки ожиданиям, спустя несколько часов тщетных попыток разузнать что-то новое они были вынуждены признать эту затею безнадежной: ни один из авторов попросту не знал о Бездне того, чего не знал побывавший в ней Тарталья. Он старался не отчаиваться и всячески подбадривал приунывшего Чжун Ли, однако было заметно, что провал выбил Архонта из колеи и заставил ненадолго уйти в себя. Чтобы вывести его из этого состояния, Тарталья предложил поискать в книжных шкафах, но и там, кроме собраний сочинений по истории, не нашлось ничего, что хотя бы мельком затрагивало интересующие их темы. Видимо, даже библиотеки Чжун Ли оказалось недостаточно, чтобы однозначно ответить, как остановить Бездну, которую, по ощущениям, вообще никто не собирался исследовать, словно смирившись с ее существованием. Когда стало понятно, что книги им не помогут, они решили продолжить мозговой штурм, но вскоре поймали себя на том, что все чаще отвлекаются от темы разговора и болтают ни о чем. Развалившись на диване, Тарталья бомбардировал Чжун Ли вопросами о его жизни, пока тот, сидя на соседнем сиденье, охотно на них отвечал, старательно игнорируя лежащие немым укором справочники. — Как ты вычисляешь нарушителей контракта? Ты получаешь об этом какой-то сигнал? — Я не всеведущ. Большую часть информации о происходящем в Ли Юэ я узнаю так же, как и остальные люди: из чужих разговоров и сплетен. Нарушение контракта редко проходит бесследно, и рано или поздно пострадавшие неизбежно обращаются за помощью к тем, кто, по их мнению, способен восстановить справедливость. Мне же остается только вовремя среагировать и наказать виновного. — Ты сам разыскиваешь преступников? — Да. Раньше я поддерживал хорошие отношения с миллелитами, чтобы всегда оставаться в курсе новостей, но с тех пор, как я принял это обличье, мне приходится проводить расследования самостоятельно. — Тебе никогда не хотелось вернуться? — Нет. Я давно убедился в том, что людям не нужен Архонт, чтобы справляться со своими проблемами, поэтому не жалею о своем уходе. — Сколько раз за жизнь ты менял внешность? — Не считал. Думаю, не меньше десятка. — У тебя есть любимый облик? — Да. Этот. «Интересно, другие облики настолько же красивые?» — подумал Тарталья, а вслух поинтересовался: — Как ты попадаешь в чужие сновидения? — Это несложно. Если привести аналогию, я просто тяну за нужную нить и с помощью нее оказываюсь в разуме другого человека. В твоем случае эта нить была подсвечена особенно ярко, поскольку мы познакомились лично. — А в Инадзуме? Ты так и не объяснил, как тебе удалось со мной связаться. — С тобой была моя маска. Поскольку формально она принадлежит Ли Юэ, мне не составило труда вычислить ее местоположение и проникнуть в твое сновидение. По этой причине я так и не смог пробиться к тебе, когда ты был в Меропид, ведь личные вещи там под запретом. — После твоих объяснений все кажется таким очевидным, — в сердцах произнес Тарталья. — Как я мог не догадаться, что ты Властелин Камня… — Ты нашел мою обитель. До тебя еще никто не подбирался ко мне настолько близко. Пожалуй, только Синьора знала мою настоящую личность, но я сам раскрыл ей все карты, чтобы убедить прекратить бой. — Не могу поверить, что даже в этом она меня опередила! — На самом деле я понимаю, почему так произошло. Ты настолько доверял мне, что не мог допустить даже мысли, что я могу оказаться не тем, за кого себя выдаю. Я… действительно этого не заслуживаю. — Мы оба не идеальны. Я вот до сих пор не понимаю, чем я тебе так приглянулся, но как-то же живу с этим, ха-ха. Рассмеявшись, Тарталья откинул голову на спинку дивана и признался: — Знаешь, я рад, что из всех людей жизнь свела меня именно с тобой. Сказал — и испуганно застыл, осознав, насколько искренне это прозвучало. Судя по всему, Чжун Ли тоже не ожидал столь внезапного откровения, поэтому на пару секунд растерялся, не зная, как ему реагировать. Когда неловкое молчание затянулось, Тарталья спешно перевел тему: — Как насчет обеда? Мне кажется, мы достаточно долго сидели, чтобы сделать перерыв… Чжун Ли, все еще выглядящий смущенным, кивнул. — Перерыв и правда не помешает. Полагаю, больше нет смысла пытаться что-то отыскать в этих книгах… Поднявшись с дивана, он быстро зашагал в прихожую, а следом за ним, мысленно ругая себя последними словами, устремился Тарталья. То, как воспринял его признание Чжун Ли, весьма красноречиво сказало ему о том, что он перегнул палку. Архонт и без того считал его своим другом — так зачем разрушать то хрупкое равновесие, которое между ними установилось, требуя от Чжун Ли того, чего он, очевидно, никогда не сможет ему дать? Тарталье следует быть благодарным уже за то, что Архонт вообще позволил ему находиться так близко к себе, а не оттолкнул сразу, как он вызвался его осматривать! В этот раз они решили устроиться в чайной на втором этаже, расположенной неподалеку от гостевой комнаты. Сидя напротив окна, они в пронзительной тишине поглощали суп и не решались продолжить разговор, который прервал Тарталья. В тот момент, когда он поднес ко рту лапшу, до него вдруг донесся отдаленный шум и он настороженно вскинул голову: из раскинувшегося вдалеке моря взметнулся столп воды и стал медленно надвигаться на гавань. — Это… — изумленно выдавил он. Чжун Ли обреченно застыл. Не сводя взгляда с бушующих волн, он на удивление спокойно произнес: — Похоже, от судьбы не уйдешь. В этот момент из моря поднялись три гигантских щупальца и угрожающе ударили по воде.