Тени Тейвата

Взгляд Тартальи мгновенно переместился в дальний конец холла. Неспешно выйдя вперед, Дотторе растянул губы в усмешке и произнес: — Коллеги, перед вами находятся опасные преступники, которые готовят покушение на вашего Архонта. Дарую его благословение каждому, кто принесет мне их тела! И, как по команде, академики толпой накинулись на незваных гостей. Не мешкая ни секунды, Тарталья тут же призвал клинки и угрожающе ими взмахнул, заставив нескольких несущихся к нему студентов отшатнуться, но Чжун Ли внезапно перехватил его руку и с силой ее опустил. — Это обычные люди! Они не должны пострадать! В этот момент один из академиков попытался сбить Тарталью с ног, но Чжун Ли вовремя оттащил его в сторону и создал щит, разрезавший холл на две неравные части. Всем телом ударившись о гео барьер, студент в ярости ударил по нему рукой, а вместе с ним еще пара учащихся гневно заколотили кулаками о невидимую стену, да с таким остервенением, будто вместе с разумом Дотторе отнял у них и ощущение боли от ударов, отчего их кожа довольно быстро покраснела. — Уходим отсюда! Мы им не поможем! — скомандовал Аль-Хайтам, отталкивая от себя несколько особенно агрессивных студентов, после чего, схватив за локоть растерявшегося Тигнари, побежал прочь, а вслед за ним бросился к выходу и Чжун Ли, буквально тянущий Тарталью за собой. Тот в отчаянье обернулся на Дотторе — окруженный обезумевшей толпой, он стоял посреди холла и безудержно хохотал. Они вылетели из дверей Академии и понеслись вниз. Каждый прохожий, мимо которого они пробегали, мгновенно разворачивался в их сторону и пытался либо зацепить рукой, либо подставить подножку, но затем как ни в чем не бывало продолжал прерванные дела. Заметив их приближение, бродящие по смотровой площадке стражники разом вскинули копья и стали угрожающе на них наступать. С ними Тарталья не стал церемониться — одним взмахом клинка отбил удар нескольких орудий и вместе с Чжун Ли просочился в появившийся проход, а рядом Тигнари и Аль-Хайтам обезоружили оставшихся стражей и беспрепятственно прошли мимо них. Тем временем противников становилось все больше. Похоже, абсолютно все люди в этом городе использовали акашу, от простых рабочих до профессоров, — и теперь вся эта толпа самозабвенно пыталась задержать беглецов. Впрочем, поскольку ни оружием, ни Глазом Бога большинство из них не обладало, им не составило труда добраться до нижних улиц, а затем, расправившись с еще одной группой стражников, броситься к городским воротам. Только когда они отбежали достаточно далеко, чтобы за ними перестали гнаться, они наконец остановились и облегченно выдохнули. — Вот и поговорили, — подытожил Тарталья, устало прислонившись к дереву. Ему никто не отозвался. Восстанавливая дыхание, они стояли друг напротив друга и молча смотрели перед собой, и без слов понимая, что только что произошло. — Все как я опасался, — заговорил Чжун Ли спустя паузу. — С самого начала Фатуи планировали захватить сознание всех жителей Сумеру, чтобы не дать нам разрушить их планы. — Что-то плохо они подготовились, раз мы сумели оттуда сбежать! — Вот именно, — подал голос Аль-Хайтам. — Очевидно, Доктор хотел, чтобы мы увидели, на что он способен, поскольку собирается навязать нам сделку, главным условием которой будет требование не вмешиваться в его эксперимент. — Ну, другого выбора у нас все равно нет, не так ли? Либо мы попытаемся сделать хоть что-то и спасти Сумеру, либо эти люди так и продолжат подчиняться Дотторе, пока Ирминсуль не поглотит скверна. — Может, обратиться к матрам? — предложил Тигнари. — Уверен, они придумают что-нибудь, чтобы освободить людей. — И чем они нам помогут? — в голосе Аль-Хайтама промелькнула насмешка. — Прикажут задержать Доктора? Да за время, пока они соберут все доказательства, он благополучно внушит людям мысль утопиться или добровольно сброситься с крыши, а сам уничтожит улики и уйдет в подполье. — Мы с Чжун Ли приехали сюда, чтобы не дать Фатуи заполучить Сердце Бога, — признался Тарталья. — Думаю, в нынешних обстоятельствах нам ничего не остается, кроме как проникнуть в Академию и попытаться его забрать. Заодно и доказательства отыщем! — Наконец-то разумная идея. Полагаю, никто не будет возражать, если я возьму на себя роль лидера этой операции. — А почему сразу ты? — вскинулся Тарталья. — Вообще-то Чжун Ли тоже подходит на эту роль! Архонт смущенно кашлянул. — Полагаю, нам и правда не помешает помощь кого-то, кто бывал внутри Академии и хорошо в ней ориентируется, — извиняющимся тоном произнес он. — Я всегда рад тебе помочь, но в нашем случае предпочту довериться кому-то более опытному, поскольку понятия не имею, как там все устроено. — Благодарю, сяньшэн, — сдержанно ответил Аль-Хайтам. — Теперь же, когда мой авторитет не вызывает ни у кого вопросов, я предлагаю где-нибудь затаиться и заняться разработкой плана. Господин Чайльд, если мне не изменяет память, вы отправили своих солдат устроить лагерь где-то под городом. Полагаю, к этому времени они должны были все подготовить. С этими словами он решительно зашагал к реке, отчего Тарталья окончательно ощутил себя фигурой второго плана — такого унижения его самолюбие стерпеть не могло. Догнав Аль-Хайтама, он демонстративно обогнул его, первым спустился к заводи и повел остальных к холму, который оплетали тяжеловесные корни. Идти пришлось недолго: разведчики сами вышли ему навстречу из укрытия между корнями и, выслушав их сбивчивый рассказ о произошедшем, вернулись к наблюдению за окрестностями — благо, уличная платформа нависала над ними достаточно низко, чтобы скрыть лагерь от посторонних глаз. — Никогда не думал, что однажды здесь побываю, — поделился Тигнари, с любопытством оглядывая палатку. Обстановка в ней была не самой уютной: почти все пространство занимали разложенные по полу спальники, в углу валялись брошенные в кучу вещевые мешки бомбардиров, а чуть дальше стояла стопка грязных тарелок — в общем, ничего лишнего. — Не ожидал, что будешь якшаться с Фатуи? — шутливо спросил Тарталья, с размаху усевшись на один из спальников. — В том числе. Признаюсь, не будь с вами Чжун Ли, я бы решил, что вы один из тех солдат, которых я видел в лесу, и ни за что не стал бы вам доверять. Тарталья состроил разочарованное лицо. — Серьезно? То есть я настолько не тяну на хорошего парня? — Не в обиду сказано! Просто я действительно не встречал ни одного Фатуи, который, ну… был бы таким, как вы, — он покосился на Чжун Ли, выбравшего себе место на спальнике рядом с Тартальей, и почему-то замялся, но, едва он собрался продолжить мысль, Аль-Хайтам, устроившийся со скрещенными ногами ровно посередине палатки, деловито спросил: — Кхм, вы закончили? Спасибо. Итак, кто-то хочет высказаться первым..? Они приступили к мозговому штурму. Поначалу Тарталья относился к возникающим идеям скептически, но под конец дискуссии не мог не признать: Аль-Хайтам действительно идеально подходил на роль лидера. Выслушивая мнение каждого, он каким-то образом умудрялся вычленить из их речи самые важные детали, чтобы затем объединить их в единую картину: стройную и последовательную. — Все понятно? — спросил Аль-Хайтам, когда они закончили обсуждать план. Когда все неуверенно кивнули, он устало произнес: — Тогда начнем действовать ночью. Пока что я предлагаю передохнуть и заняться своими делами. Сяньшэн, прогуляетесь со мной до реки? Мне бы хотелось еще немного поговорить с вами о рунах Ли Юэ… — Не откажусь. Я и сам собирался уточнить у вас пару вопросов касательно вашего проекта… Не успел Тарталья и удивиться такому энтузиазму, как Чжун Ли раздвинул полог палатки и скрылся из виду. Когда их шаги стихли, Тигнари вдруг придвинулся к Тарталье и прошептал: — Я знаю, что вы чувствуете к нему. Тот вынырнул из потока мыслей и недоуменно уставился на Тигнари. Вздохнув, он пояснил: — Ну, к Чжун Ли. Я именно это хотел сказать вам тогда — то, что вы, в отличие от многих, умеете любить. Тарталья ошарашенно застыл. Машинально покосившись на вход в палатку, он едва слышно прошептал: — Как давно ты это знаешь? — С того момента, как впервые увидел вас вместе. Вы будто на секунду выпадаете из реальности, когда смотрите на него… — Никому ни слова! — угрожающе процедил Тарталья ему в лицо. — Хорошо, хорошо, как скажете! — Тигнари миролюбиво вскинул руки. — Я просто довольно часто наблюдаю такое, на примере Аль-Хайтама и его соседа. Они тоже смотрят друг на друга, когда думают, что другой этого не видит… Тарталью бросило в жар. — Так Чжун Ли тоже… смотрит на меня? — Конечно. А вы разве этого не замечаете? Я поначалу даже решил, что вы пара или что-то вроде того… — Я… я ничего не… В палатке внезапно стало так душно, что Тарталье захотелось немедленно выйти наружу и подышать свежим воздухом. — Мне… мне нужно идти, — бросил он, задыхаясь, после чего дрожащими пальцами отодвинул полог палатки и неуклюже вывалился из нее. Слепо пролетев мимо разведчиков, он уже собрался кинуться к берегу, как вдруг увидел стоящих в отдалении Чжун Ли и Аль-Хайтама, которые, приблизившись друг к другу практически вплотную, оживленно о чем-то беседовали. От одного взгляда на их хмурые и серьезные лица Тарталью охватило такое беспокойство, что, нырнув за ближайший корень, он напряг слух и попытался подслушать разговор, но из-за журчания реки до него донеслись лишь отдельные слова, которые без контекста не говорили ему ни о чем. Тогда, покинув укрытие, он решительно направился к мужчинам, отчего те моментально замолкли и обернулись. — О чем секретничаете? — поинтересовался Тарталья с самым невинным видом, хотя сам не сводил пристального взгляда с Аль-Хайтама, так и застывшего возле Чжун Ли — по его мнению, недопустимо близко. — Беседуем по душам. Знаете, господин Чайльд, умным людям иногда бывает полезно отдохнуть от серой массы и поговорить с кем-то своего уровня. Демонстративно фыркнув, ученый без оглядки зашагал к палатке. — Не обращай на него внимания, — мягко сказал Чжун Ли, когда тот удалился. — Гениям сложно находить с людьми общий язык, ведь они мыслят несколько иначе, чем остальные. — Что вы обсуждали? — с подозрением спросил Тарталья. — Он так резко увел тебя, будто чего-то хотел… — Да, Аль-Хайтам хотел прояснить у меня один вопрос, о котором он попросил никому не говорить. Я охотно поделился с ним мнением касательно его проблемы, но, судя по всему, остался не услышан. Тарталья понимающе кивнул. Он и сам не мог объяснить, почему от одного вида Аль-Хайтама в нем поднималась такая всепоглощающая ненависть, что ему буквально хотелось убивать, хотя никаких разумных причин для этого не было. Только когда они с Чжун Ли оказались наедине, он осознал, насколько импульсивно вел себя минуту назад, и испытал стыд. — Как думаешь, наш план сработает? — спросил он, переведя тему. Чжун Ли вздохнул и бросил взгляд на протекающую реку. — Выбора нет, — произнес он спустя паузу. — Даже если мы проиграем, мы должны хотя бы попробовать. — Мы можем исчезнуть в любой момент. Вдруг прямо сейчас Дотторе доберется до запретного знания и Тейват будет стерт с лица земли… — Не думаю, что такое возможно. Извлечение запретных знаний — далеко не та вещь, которая пройдет для Селестии незамеченной, так что я бы на твоем месте опасался за то, как бы Сумеру не повторил судьбу Каэнри’аха, который поплатился за свою попытку изменить миропорядок. — Они тоже хотели свергнуть богов? — Не только свергнуть, но разрушить саму суть божественной власти. То, что Дотторе проводит эксперимент с весьма говорящим названием «Архонт», уже намекает на то, кто является его настоящей целью. — И чего Бездна так на вас взъелась… — задумался Тарталья. — Такое ощущение, будто она за что-то вас ненавидит, раз так упорно ищет способ от вас избавиться. — Поверь, у нее есть на это причина. — Но ты, конечно же, о ней не расскажешь? — Прости. Я бы с большим удовольствием рассказал тебе обо всем, но контракт вынуждает меня… — Да-да, хранить это в секрете, я знаю. На самом деле я не настаиваю на ответе: если наш план каким-то чудом сработает, я сам обо всем узнаю из твоих воспоминаний. Они замолкли. Пока они стояли рядом друг с другом, погруженные в свои мысли, Тарталья краем глаза наблюдал за Архонтом, надеясь поймать его случайный взгляд, но тот смотрел перед собой и будто не замечал его присутствие, уйдя глубоко в себя. — Все еще не снял его? — спросил вдруг Тарталья, потянувшись к цветку на его волосах: немного сбившегося после погони, но до сих пор целого. Поправив его, он как будто невзначай прикоснулся к волосам Архонта, убирая со лба челку, хотя на самом деле просто воспользовался возможностью дотронуться до Чжун Ли. — Не вижу смысла избавляться от него. Из цветка можно сделать отличную заколку, которая навеки запечатлит его красоту. Тот издал смешок. — Не знал, что ты тот еще модник. — Ах, если бы ты только видел мои церемониальные наряды… Тут Тарталья не выдержал и громко рассмеялся, про себя отметив, как счастливо просиял Чжун Ли при виде его веселья. — Можно я задам тебе личный вопрос? — спросил он, успокоившись. Когда Архонт кивнул, он осторожно поинтересовался: — Скажи, тебе со мной… нравится? — Если ты говоришь про наше путешествие, то да. Мне приятна твоя компания, и я ценю, что наши жизненные пути пересеклись столь непредсказуемым образом. — И ты… никогда не думал о том, чтобы… ну… Тарталья замялся: он не имел ни малейшего понятия, как ему выразить свои чувства. Хотя он столько раз представлял, как признается Чжун Ли в любви, сделать это в реальности оказалось не так уж и просто — а все из-за сковавшего тело бешеного страха, который сжал ему горло поперек невысказанной фразы. — Чтобы продолжить путешествовать со мной? — наконец выдавил он охрипшим голосом. Чжун Ли удивленно взглянул на него, отчего его глаза на долю секунды вспыхнули золотом. — Ты хочешь, чтобы я был твоим спутником? — уточнил он. — Если ты не против! Просто… мы ведь столько разных мест не посетили, пока охотились за Сердцами… Не увидели столько достопримечательностей и… — С удовольствием. Я всегда любил путешествовать, однако в прежние времена мне не так и часто выдавалась возможность отправиться куда-то не по работе. Буду рад восполнить эти пробелы вместе с тобой. — Правда? — неверяще спросил Тарталья. Увидев, как Чжун Ли растянул губы в улыбке, он приободрился и добавил: — Ну, теперь у меня появилась мотивация спасти мир как можно быстрее, ха-ха. Они еще немного постояли у реки, обсуждая будущее путешествие, после чего, вдоволь наговорившись, вернулись к палатке. Как оказалось, за время их отсутствия Аль-Хайтам занял один из спальников, надел наушники и, погрузившись в чтение книги, перестал на что-либо реагировать, пока Тигнари, устроившись среди корней, непринужденно болтал с разведчиками, которые, кажется, были совсем не против излить ему душу и рассказать о пережитых приключениях. — Господин Чайльд, это правда, что вы спасли этих солдат? — поинтересовался он, когда они с Чжун Ли уселись рядом. — Ага, — отозвался тот. — Если бы не я, так и торчали бы в инадзумской шахте до скончания времен. — Фатуи всегда такие жестокие? — сочувственно спросил Тигнари. — Зависит от человека. Даже с Предвестниками иногда можно сотрудничать, если найти к ним правильный подход, однако в большинстве случаев они делают лишь то, что им выгодно, и мало заботятся о тех, кто стоит у них на пути. — Я что-то слышал об Одиннадцатом Предвестнике, — задумчиво произнес Тигнари. — Вроде, он вырезал какое-то племя пустынников, мне об этом мой друг махаматра рассказывал. Что-то не верится, что нормальный человек способен на такую жестокость… — Эй! — возмутился Тарталья. — Вообще-то Одиннадцатый Предвестник не так плох, как о нем думают! Чжун Ли, ты же встречался с ним, подтверди это! Тот с совершенно серьезным лицом отозвался: — Да, я как-то раз встречал Одиннадцатого Предвестника. Поначалу он показался мне излишне самоуверенным, но впоследствии я сумел найти с ним общий язык и разглядеть в нем не врага, а достойного человека, которого ожесточили жизненные обстоятельства и то окружение, в котором он очутился. Я не преувеличу, если скажу, что та встреча перевернула мою жизнь, ведь иначе я бы никогда не отправился в это путешествие и в конечном итоге не сблизился с Чайльдом. Тарталью залило жаром. Охваченный смятением, он пораженно уставился на Чжун Ли, не в силах как-то отреагировать на его признание, и тот внимательно посмотрел на него в ответ, улыбнувшись краешком губ. — Что ж, буду знать, что среди Предвестников есть хотя бы один нормальный человек, — с усмешкой ответил Тигнари, прервав их зрительный контакт. Очнувшись от забытья, Тарталья смущенно отвернулся от Чжун Ли, а Архонт мгновенно посерьезнел и перевел тему, предложив разведчикам самим рассказать о жизни среди Фатуи. Тем временем небо начало темнеть. Солнце садилось за горизонт и роняло на землю последние закатные лучи. Когда их лагерь накрыла плотная тень, они по очереди спустились к реке, чтобы умыться после тяжелого дня, а разведчики разошлись по сторонам, чтобы подготовиться к ночному вторжению в Академию, в котором им тоже досталась немаловажная роль. Смыв с себя всю грязь, Тарталья вошел в палатку, отодвинул свой спальник как можно дальше от ученого, то ли спящего, то ли погруженного в медитацию, и, улегшись рядом с Чжун Ли, принялся ждать, пока к нему придет сон, но вскоре поймал себя на том, что его мысли постоянно возвращаются к недавнему разговору. Тогда, не выдержав, он приподнял голову и шепотом позвал: — Моракс! — Да, Аякс? — тут же откликнулся тот. Обрадовавшись, Тарталья подполз поближе к нему и спросил: — То, что ты сказал Тигнари, правда? — Целиком и полностью. Ты действительно перевернул мою жизнь, поскольку до встречи с тобой я не мог даже представить, что однажды покину Ли Юэ на такой долгий срок. Я будто на время стал настоящим человеком и заново открыл для себя этот мир, но уже с точки зрения смертного, а не Архонта. — Но я никогда не считал тебя своим врагом, — робко признался Тарталья. — Скорее, достойным соперником. Мне хотелось сразиться с тобой, но не для того, чтобы победить, а чтобы просто повеселиться и увидеть тебя в бою. Это и была главная причина, по которой я пришел к твоей обители. Чжун Ли пару секунд молчал, а потом неожиданно уткнулся лицом в лежанку и издал звук, напоминающий приглушенный смех. — Эй, что такого я сказал? — удивился Тарталья. — Ничего, прости. Просто порой ты так напоминаешь меня в молодости… Видишь ли, раньше я тоже был одержим битвами и постоянно искал себе могущественных соперников, но время выбило из меня эту спесь. — Все еще не могу принять, что ты самое древнее существо Тейвата… — Тебя это смущает? — Нет, ничуть. Хотя немного непривычно видеть перед собой старика, который выглядит как мой ровесник… — То, что я долго живу, не значит, что я знаю абсолютно все. Признаюсь, с того момента, как мы с тобой познакомились, мне постоянно открывается что-то новое, а в некоторых вопросах я и вовсе почти что младенец, поскольку никогда прежде не имел подобного опыта. — Век живи — век учись, — процитировал Тарталья популярную в Снежной поговорку. Они снова замолкли. Глядя на лежащего рядом Чжун Ли, Тарталья пытался представить, каково это: жить тысячелетиями, постоянно терять родных и наблюдать за тем, как окружающие его люди один за другим уходят в небытие. Вроде, Архонт однажды упоминал, что место, которое он считал домом, превратилось в пыль — так спокойно, будто это была не трагедия, а суровая обыденность. Насколько же одинокой и беспросветной была его жизнь, раз Чжун Ли так цеплялся за любую возможность вырваться из привычной рутины — словно Тарталья одним своим существованием воплощал его мечту о недостижимой жизни, которую Архонт не мог себе позволить. Спросить о чем-то еще он не успел, поскольку в палатку вошел Тигнари и, прокравшись к свободному спальнику, стал бесшумно готовиться ко сну. Закрыв глаза, Тарталья притворился спящим, после чего поглубже зарылся в спальник и постарался расслабиться. Из состояния дремоты его вывел резкий стук о стенку палатки и громкий, нетерпеливый голос Аль-Хайтама: — Эй, подъем. Путь к Академии свободен. Тарталья распахнул глаза. Различив в темноте силуэт ученого, он неуклюже вылез из спальника и с готовностью уселся. Рядом послышалось шевеление — это Чжун Ли приподнялся на лежанке и тоже уставился на Аль-Хайтама, а за ним вскочил с места и Тигнари, укрытый собственным хвостом. Убедившись в том, что все проснулись, ученый широко раздвинул полог и направился прочь. — Ну что, готовы идти в бой? — тихо спросил Тарталья, оглянувшись на спутников: не задумавшись ни на секунду, Чжун Ли решительно кивнул, а Тигнари разгладил примятое во сне ухо и с печалью в голосе признался: — Я до последнего надеялся, что до этого не дойдет… Зевнув, он сполз со спальника и поспешил догонять Аль-Хайтама. Когда они собрались и поднялись на мост, их взору предстали абсолютно пустые городские ворота — похоже, разведчики успешно выполнили свою часть плана и усыпили охрану в тех частях города, через которые пролегал маршрут до Академии. Медлить было нельзя: учитывая, как хорошо Дотторе подготовился к их прибытию, будет чудом, если они сумеют проникнуть в его логово незамеченными и успеют из него выбраться прежде, чем кто-то обнаружит их присутствие. В городе царила тишина. Если не считать доносящиеся издалека шаги дозорных, улицы были абсолютно пусты — даже окна в домах не горели, отчего все вокруг накрывал непроглядный мрак. Им это было только на руку: прокравшись мимо торговых палаток, они стали бесшумно продвигаться вдоль улиц. Сливаясь с окружающими тенями, они старались не высовываться из-под укрывающих их домов и время от время останавливались, чтобы дождаться, пока дозорные уйдут в другой конец улицы, и продолжить взбираться к Академии. Они поняли, что что-то пошло не так, когда заметили на обзорной площадке несколько вооруженных наемников, преграждающих проход к зданию. Нырнув за поворот дороги, они вопросительно уставились друг на друга в ожидании предложений. — Может, просто раскидать их? — первым подал голос Тарталья. — Не думаю, что кто-то успеет прибежать сюда, если мы начнем с ними драться. — Не годится, — отрезал Аль-Хайтам. — Так мы поднимем слишком много шума и неизбежно привлечем к себе внимание Доктора. — Ну уж простите, что я пытаюсь придумать хоть что-то! — огрызнулся Тарталья. — Может, сам придумаешь, что нужно делать, раз ты такой умный, а? — Я и придумал. Прямо сейчас я намереваюсь провернуть один трюк, который отвлечет стражу и выведет их акаши из строя, но при этом, вероятно, позволит Доктору с легкостью захватить мой разум. — Аль-Хайтам! — пораженно выдохнул Тигнари. — Тише, нас могут услышать. На всякий случай напомню, что в данный момент Доктор имеет доступ ко всем акашам, а это значит, что на кону стоят жизни даже не десятков, а сотен людей. — Что нам делать, когда мы попадем внутрь? — уточнил Чжун Ли. — Следовать моему плану. Тигнари, как и договаривались, твоей задачей будет обыскать кабинеты профессоров. Сяньшэн, Чайльд, на вас я оставляю архив, который находится на верхнем этаже Дома Даэны. Обыщите его тщательно, ведь второго такого шанса у нас может не быть. Помните, что наша основная задача это отыскать Сердце Бога, так что не теряйте время впустую. Покопавшись в карманах, он протянул Чжун Ли небольшой ключ. Когда тот сжал его в руке, Тигнари взволнованно пожелал: — Береги себя! Аль-Хайтам фыркнул и, больше не сказав ни слова, двинулся в темноту. В тот момент, когда дозорные одновременно схватились за акаши и болезненно сморщились, Тарталья кивнул остальным и стремительно бросился вперед. Наемники не успели даже поднять головы, когда они бесшумно пронеслись мимо них и, одновременно надавив на тяжелые двери Академии, ввалились внутрь. — Повезло, что с нами был Аль-Хайтам, — прокомментировал Тигнари, проходя вглубь холла. — Что бы мы делали, если бы он не умел взламывать акаши…. — У нас мало времени, — напомнил Чжун Ли. — Нужно разделиться, пока какой-нибудь припозднившийся профессор не заметил нас. Где находится Дом Даэны? — Прямо напротив вас. Идите по тому коридору до самого конца, пока не уткнетесь в большие двери. Надеюсь, хоть кому-то из нас сегодня улыбнется удача… Помахав им на прощанье, Тигнари нырнул за ближайшую дверь и скрылся из виду. Тарталья же, настороженно оглядываясь, двинулся по идеально круглому холлу в сторону следующего зала. — Ты же понимаешь, что мы не уйдем отсюда, пока не отыщем Сердце? — тихо спросил он, идя мимо величественных голубых стен, тянущихся к куполообразному потолку. Чжун Ли кивнул. — Других вариантов нет. Вряд ли ученые стали бы держать Сердце где-то, кроме Академии, ведь им выгодно, чтобы оно всегда было под рукой. Даже если сейчас им завладел Дотторе, он должен хранить его где-то поблизости. — Я тоже так думаю. Хоть бы мы пришли не слишком поздно, чтобы его забрать… Тарталья навалился на дверь и, приоткрыв ее ровно настолько, чтобы в нее просочиться, прошел в Дом Даэны. Как и все в Академии, это место поражало своими размерами: книжные полки тянулись до самого потолка, отчего казалось, будто они вот-то свалятся на посетителей — раздавят, как букашку, и навеки похоронят под грудой книг. В выемках между шкафами стояли широкие столы, кажущиеся миниатюрными на фоне громадных полок, а в самом центре помещения высилась труба подъемника, пронзающая потолок. Зайдя в кабину и подождав, пока Чжун Ли вставит ключ в специальное отверстие, Тарталья на удачу нажал на единственную кнопку на панели, и, к его удивлению, платформа послушно поехала вверх. Пока они поднимались, он наблюдал за тем, как мимо проносятся однообразные лампы, напоминающие по форме цветы, и как постепенно увеличивается проем в потолке, из которого лился яркий свет. Когда платформа остановилась, Тарталья напряженно осмотрелся — перед ними раскинулся просторный зал со множеством колонн. Вдоль каждой стены тянулись тяжеловесные книжные шкафы, а с идеально круглого потолка свисал вращающийся шар, служащий то ли своеобразными часами, то ли картой звездного неба. В дальнем же конце кабинета Тарталья различил стоящие у стены кресло и письменный стол. Изучив обстановку, он повернулся к Чжун Ли и сказал: — Ты занимаешься одной половиной, а я — другой. С этими словами он бросился в сторону ближайшего шкафа и принялся хаотично перебирать книги: в основном научные трактаты и собрания сочинений местных академиков. Бегло пробежавшись по ним глазами, Тарталья отошел в сторону и двинулся к следующему шкафу, но и в нем ничего полезного не обнаружилось: только справочники да всевозможные энциклопедии. Куда больше его заинтересовало содержимое третьего шкафа, где хранились аккуратно заполненные тетради с учетом практически всего, что было связано с Академией, будь то количество зачисленных на обучение студентов, в том числе и за прошлые годы, перечни научных работ, которые они защищали, или нескончаемые служебные записки с просьбой выделить грант на исследование. Особенно внимательно Тарталья изучил документы, в которых упоминалось имя Доктора, но так и не нашел в них ничего, что могло бы вывести его на след Сердца Бога — будто искал неосязаемого призрака, незримо присутствующего во всех делах Академии, но никогда не оставляющего следов. — Аякс, посмотри сюда, — услышал он голос Чжун Ли из другого конца зала. Моментально оторвавшись от чтения однотипных реестров, он вернул тетради на полку и приблизился к Архонту, держащему в руке какой-то отчет. — Тебе знакомы эти имена? Тарталья с любопытством заглянул в документ: на одной из страниц были перечислены участники эксперимента, которым руководил Дотторе. Большинство из перечисленных людей явно были родом из Снежной, а значит, так или иначе относились к организации Фатуи, однако последнее упоминание резко выделялось на их фоне и напоминало скорее псевдоним, чем реальное человеческое имя. — Секу но ками? Впервые слышу. — Вот и я. Хоть я и не эксперт в этимологии, но, насколько мне известно, «ками» означает «божество» — это слово часто использовали в древности, еще в доархонтские времена, но сейчас оно почти забыто из-за того, что на смену старым богам пришли куда более человечные Архонты. Вопрос в том, кто может скрываться под этим именем и почему он выбрал именно его… — Эксперимент «Архонт»… — задумчиво произнес Тарталья. — Именно. Уж не знаю, что конкретно Дотторе задумал, но это все больше напоминает мне то, что происходило в Каэнри’ахе пятьсот лет назад… Платформа подъемника неожиданно сдвинулась с места и поехала вниз. — Чурл, кто-то идет! — выругался Тарталья и кинулся помогать Чжун Ли раскладывать документы по местам, не особо заморачиваясь над тем, чтобы сложить их в том же порядке, в каком они были изначально. Прибравшись, они коротко осмотрелись в поисках укрытия и, заметив позади себя удобную колонну, устремились к ней, после чего, прислонившись к ней спинами, стали ждать, пока подъемник прибудет на этаж. Когда платформа со скрежетом поднялась, они услышали чьи-то легкие шаги, стучащие по плиткам пола. Молча пройдя в другой конец зала, незнакомец некоторое время стоял без движения и чем-то шуршал. Тарталья не выдержал и осторожно высунулся из-за колонны — у письменного стола виднелась сгорбленная фигура ученого, хаотично перебирающего стопку бумаг. Достав из нее один листок, он пробежался по нему глазами, потянулся к чернильнице и размашисто поставил на нем подпись, после чего неожиданно обратился: — Долго будешь там прятаться, Чайльд? Тот в панике отшатнулся и спрятался за колонной. Несколько секунд он стоял, вжавшись в нее телом и почти не дыша, в надежде, что это была проверка, но ученый настойчиво повторил: — Я знаю, что ты здесь. Доктор предупреждал, что ты захочешь прийти сюда, так что выходи. Рядом послышались быстрые шаги — ученый двигался вдоль колонн, внимательно оглядывая каждую и неумолимо приближаясь к тому месту, где они затаились. Поняв, что их укрытие вот-вот будет раскрыто, Тарталья призвал в руку лук и резко выпрыгнул из-за колонны. — Кто ты такой? — строго спросил он — Чжун Ли в этот момент остановился рядом, готовясь его прикрывать. — Ты явно не один из тех людей, которыми управляет Доктор… — Ты прав. Я примкнул к нему добровольно. Видишь ли, в последние годы Сумеру переживает серьезный кризис, решить который сможет лишь такой гениальный человек, как Доктор. Моя же задача как главы Академии это предоставить ему возможность делать все, что необходимо для нашего процветания, и избавляться от тех, кто может ему помешать. — И один из них это я, не правда ли? — хмуро спросил Тарталья. — Нет, что ты. Я здесь, чтобы предложить тебе сдаться и добровольно склониться перед новым богом. — Каким еще богом? Что вы сделали с Нахидой? — Тарталья угрожающе натянул тетиву. — О, абсолютно ничего. Эта юная особа будет жить в храме, имея полную свободу передвижения… внутри артерий земли, разумеется. Мы же собираемся представить народу новое божество, которое превзойдет по силе всех предыдущих Архонтов и покажет всему миру величие Фатуи. — Вы не можете создать нового бога, — подал голос Чжун Ли, не сводящий с ученого сурового взгляда. — Селестия не допустит, чтобы вы попирали ее законы и… — Мы не боимся Селестии. Тот проект, который задумал Доктор, настолько грандиозен, что вам, обывателям, сложно даже осознать его масштабность. Если же вы присоединитесь к нам, у вас появится мизерный шанс выжить в грядущей войне. — Чтобы до конца жизни прислуживать Дотторе и лизать ему ботинки? — фыркнул Тарталья. — Ну уж нет, обойдемся! Ученый устало вздохнул. — Что ж, мое дело предложить. Вот только, боюсь, я уже подписал разрешение на ваше посещение Храма Сурастаны, а без него вы не сможете принять участие в эксперименте Доктора. Он возлагает на вас большие надежды, господин Чайльд, и я, как деятель науки, не могу позволить… — Подавись им! — выплюнул Тарталья и, отведя руку немного в сторону, спустил тетиву — стрела пронеслась мимо уха ученого и, вонзившись в шкаф, обрушилась фонтаном на бесценные книги. От неожиданности мужчина буквально сжался в комок, что позволило Тарталье и Чжун Ли со всех ног броситься к платформе и, спрыгнув на нее, отправиться вниз. — Бегите-бегите, господин Чайльд, — донесся до них насмешливый голос, когда они скрылись в проеме. — Доктор все равно заставит вас признать его могущество и покориться истинному богу! — Вот же псих, — яростно процедил Тарталья, убирая лук. — А я ведь подозревал, что наше вторжение не останется незамеченным… — Дотторе хорошо подготовился к нашему появлению. Боюсь, мы совершили большую ошибку, когда вступили в его игру… — Нужно отыскать Тигнари. Возможно, он нашел какие-то зацепки, но тоже попал в ловушку. Стоило платформе опуститься, как их взору предстала толпа студентов, собравшихся вокруг кабины. Стоя с протянутыми вперед руками, они слепо глядели перед собой, чем напоминали заводные механизмы, только и ждущие, пока кто-то повернет ключ и вдохнет в них жизнь. — Преклонитесь перед новым богом, — в унисон заговорили они — от того, насколько неестественно, по-кукольному двигались их перекошенные рты, у Тартальи по коже пробежал холодок. — Преклонитесь перед новым богом… — Ну и безумие, — прошептал он, продираясь сквозь скандирующую толпу. — Я всегда знал, что у Дотторе не все дома, но чтобы настолько… Растолкав одержимых, они вышли в многолюдный холл. На каждом углу им встречались обезумевшие академики, повторяющие одну и ту же фразу. В тот момент, когда они свернули в боковой коридор и настороженно двинулись по узкому проходу, из дальней двери вылетел взъерошенный Тигнари и, схватив их за края одежды, втолкнул в ближайшую комнату. Плотно закрыв за ними дверь и навалившись на нее спиной, он сбивчиво заговорил: — Чжун Ли, Чайльд, как хорошо, что вы живы! Я думал, что никогда не выберусь оттуда! — Что случилось? — взволнованно спросил Тарталья, осматриваясь: судя по всему, они находились в какой-то учебной аудитории с партами и длинным преподавательским столом посередине. — Сам не знаю! Я был в кабинете Доктора, когда на меня напали несколько ученых и попытались насильно надеть акашу. Еле отбился от них… — Дотторе знает о нашем прибытии, — хмуро доложил Чжун Ли. — Похоже, он с самого начала собирался устроить нам ловушку и сделать частью своего эксперимента. — Но это же полный бред! Зачем ему понадобилось порабощать целый регион? — Не только порабощать, — поправил Тарталья. — Дотторе планирует создать нового Архонта. Тигнари шокированно уставился на Чжун Ли, словно надеясь услышать от него опровержение этих слов, но тот задумчиво смотрел перед собой и ничего не говорил. Тогда, нервно сглотнув, он навалился на дверь и выдавил: — Не верится, что это действительно происходит… Тарталья не ответил. Он не хотел признаваться, что не имел ни малейшего понятия, как выкрутиться из сложившейся ситуации. Очевидно, даже если бы он решил пожертвовать собой и стать частью эксперимента Дотторе, тот бы ни за что не согласился отпустить Чжун Ли с миром, а тем более отдать ему Сердце; не явись они в Академию, он бы все равно превратил людей в послушных болванчиков, готовых беспрекословно подчиняться новому Архонту, и разбираться с ними пришлось бы либо Аль-Хайтаму, либо тем же матрам, вряд ли способным противостоять Фатуи. Выходит, это и правда был конец: они пришли слишком поздно, чтобы спасти регион от гибели. От этой мысли его охватило такое отчаянье, что ему захотелось немедленно выхватить клинки и броситься с ними наперевес прямо к профессорам — хоть немного отомстить за тех людей, чей разум захватил Дотторе. — У меня есть идея, — внезапно подал голос Чжун Ли, заставив Тарталью и Тигнари с надеждой уставиться на него. — Мы должны пойти в Храм Сурастаны. Даже если тот ученый заманивал нас в ловушку, у нас нет другого способа добраться до Сердца, кроме как встретиться с тем, кто им завладел. — Вы что, собираетесь пойти к Доктору? — испугался Тигнари. — Хотите, что он и на вас надел акаши?! — Чжун Ли прав, — оживился Тарталья. — Пока Сердце Бога находится у Дотторе, он непобедим. Мы объездили весь свет ради того, чтобы не позволить Фатуи достичь своей цели, и не можем сдаться сейчас, когда Сумеру нуждается в нашей помощи. Охваченный энергией, Тарталья направился к двери, но Тигнари не позволил ему выйти наружу, моментально загородив проход. — Постойте! Вы не можете просто взять и отправиться туда! Это же невероятно опасно! — Да, и поэтому мы идем туда вдвоем, чтобы в случае чего ты смог закончить наше дело. — Издеваетесь?! — Нет, я совершенно серьезен. Для Дотторе именно мы являемся главной угрозой, поэтому он не воспримет всерьез мелкую сошку вроде тебя. Нужно воспользоваться этим: мы отвлечем на себя его внимание и разузнаем о сути эксперимента, чтобы дать тебе возможность выбраться из Академии и рассказать обо всем матрам. Думаю, вместе вы найдете способ освободить людей. Если же на вашем пути встанет кто-то из Фатуи, то без зазрений совести используй свои способности — насколько я заметил, твои дендро выстрелы довольно сильны, а эти люди как никто другой заслуживают получить стрелу. — Легко сказать… У меня нет такого опыта в битвах, как у вас! Я не могу просто взять и убить кого-то, даже самого отъявленного негодяя! — Я в тебя верю, Тигнари. Уж кому, как не главному защитнику Сумеру, следует его спасти, как считаешь? Хлопнув его по плечу, Тарталья решительно направился прочь. Когда они с Чжун Ли дошли до конца коридора, позади вдруг раздались тихие шаги — обдумав его слова, Тигнари осторожно покинул укрытие, поскольку понимал: ответственность за спасение региона отныне лежала на его плечах. Они не могли позволить себе ждать чуда, ведь судьба Сумеру решалась здесь и сейчас — и второго такого шанса у них не будет. Стоило им выйти в главный холл, как их моментально окружила толпа академиков — перегородив собой единственный проход к храму Сурастаны, они с остервенением набросились на них, будто пытаясь голыми руками разорвать на части. Чжун Ли пришлось вонзить в пол каменную стелу, чтобы одержимые отшатнулись, и, схватив Тарталью за руку, быстро добежать до двери. Копьем выбив из нее витражное стекло, чтобы не тратить время на открытие, Архонт оценил обстановку снаружи и бросился в образовавшийся проход. Они пронеслись по обвивающей ствол ветви, аккуратно спиленной так, чтобы по ней было удобно ходить, но притормозили, когда заметили, что двери храма были приоткрыты. Настороженно переглянувшись, они одновременно вбежали внутрь. Первым, что увидел Тарталья, когда они ворвались в храм, был подвешенный под потолком зеленый купол, в котором спала Нахида. В самом же центре зала, рядом со светящейся панелью, на руках у двух дозорных висел Аль-Хайтам, над которым возвышался ухмыляющийся Дотторе. При виде вошедших он послал им широкую улыбку и произнес: — О, а вот и наши главные гости. Пришли как раз вовремя, чтобы увидеть, что случается с теми, кто вмешивается в ход моего эксперимента. — Что ты собираешься с ним сделать? — гневно выкрикнул Тарталья, кинувшись вперед, но не успел он пробежать и пары шагов по подвесному мосту, как его руки и ноги оплели растения, и он, споткнувшись, плашмя повалился на пол. Рядом раздался звук удара: это Чжун Ли, также опутанный лианами, рухнул на колени и попытался вырваться из пут, но те накрепко связали его, не давая сдвинуться с места, — а потом акаша Аль-Хайтама вспыхнула красным, и он неистово закричал. — Ах, этот хрупкий человеческий разум, — нараспев произнес Дотторе, удерживая за волосы неистово дергающегося ученого, чтобы тот не вырвался. — Достаточно немного надавить, и он тут же теряет свою ценность… Он резко отпустил Аль-Хайтама, и его акаша неожиданно померкла. Обмякнув в руках стражников, он уронил голову на грудь и безвольно повис. — Я стер его личность, — объявил Дотторе, с наслаждением глядя на ошеломленного Тарталью. — Сумеру не нужны бунтари, а особенно те, кто способен поставить под угрозу результат моих трудов. Посмотрим, сколько этот преступник сможет выжить в пустыне без воды и собственных воспоминаний, ха-ха-ха! Дозорные молча потащили тело Аль-Хайтама к выходу. Когда его пронесли мимо Тартальи, тот с надеждой взглянул на ученого, но он оставался неподвижным. Лишь его акаша на долю секунды странно моргнула, но тут же погасла. — Я знал, что вы придете сюда, — невозмутимо произнес Дотторе, когда мужчины скрылись из виду. — До меня донеслись слухи о том, что с недавних пор наш малыш Чайльд стал испытывать сочувствие к некоторым Архонтам, так что ваше появление в Академии было лишь вопросом времени. — Собираешься тоже стереть нас? — обреченно спросил Тарталья. — Нет, что ты. Было бы расточительством стирать личность у таких ценных подопытных, которые могут продвинуть мой эксперимент… Он небрежно махнул рукой, и в следующий миг Тарталья почувствовал, что к нему что-то стремительно приближается, но сковавшие его растения не дали ему увернуться от атаки. Дротик безболезненно вонзился ему в шею, отчего по телу разлилась сильнейшая слабость, а секундой позже Дотторе выпустил еще один, но уже метящий в Чжун Ли. Тот даже не попытался высвободиться или прикрыться щитом: так и сидел, обреченно глядя на обездвиженного Тарталью, словно это было единственное, что его в данный момент волновало. — Я разберусь с вами позже, — Дотторе неспешно приблизился к ним и, опустившись на корточки, с предвкушением оглядел Тарталью, из последних сил старающегося оставаться в сознании. — У меня на вас грандиозные планы, ха-ха! Перед глазами все стремительно поплыло. Мигом потеряв контроль над собственным телом, Тарталья закрыл глаза и провалился в пустоту.