Тени Тейвата

Проснувшись наутро, Тарталья обнаружил себя лежащим в спальном мешке, хотя был абсолютно уверен, что вчера вечером не заходил в палатку. Последним, что он помнил, было то, как они с разведчиками сидели вокруг костра и о чем-то разговаривали, но дальше следовала пустота. Видимо, за вчерашний день он и правда изрядно вымотался, раз умудрился пропустить окончание ужина. Когда стало понятно, что уснуть больше не удастся, Тарталья открыл глаза и вгляделся в полутьму палатки, где на соседнем спальнике мирно дремал Чжун Ли. При этом его лицо находилось настолько близко, что, казалось, подвинься он еще немного — и они непременно стукнутся носами. Тарталья невольно залюбовался Архонтом: обычно тот просыпался еще на рассвете, и всего лишь раз ему удалось застать его настолько же уязвимым и беззащитным, как сейчас, когда его грудь равномерно вздымалась, а кончики растрепавшейся челки легонько колебались от каждого движения воздуха. Сдержав порыв дотронуться до его волос, он нехотя оторвал взгляд от спящего Архонта и с любопытством осмотрел себя — оказывается, поверх спальника его накрывал костюм Чжун Ли, который и грел его все это время. Стоило ему осторожно пошевелиться, как по телу разлилась ноющая боль, заставившая Тарталью недовольно поморщиться: похоже, синяки от ударов Капитано сойдут еще очень нескоро. Тогда, посильнее закутавшись в костюм, он стал украдкой наблюдать за Архонтом, размышляя о том, какие сновидения ему могли сниться. Ему хотелось верить, что с того момента, как они разговаривали на галерее, Чжун Ли больше не снились кошмары, а если и снились, то такие, которые он сразу же забывал. Тарталья невольно пожалел о том, что, в отличие от него, не обладает способностью вторгаться в чужие сны — ему бы не помешал этот навык, чтобы наконец понять, что царит в его шеститысячелетней голове. Лежать ему пришлось недолго: едва сквозь навес пробились первые солнечные лучи, как Чжун Ли сам приоткрыл глаза, отчего с его лица мгновенно пропало безмятежное выражение. Заметив перед собой проснувшегося Тарталью, он растянул губы в мягкой улыбке и хрипло сказал: — Доброе утро. Давно меня ждешь? — Доброе, — смущенно отозвался тот. — Я просто никогда раньше не видел, как ты просыпаешься… Хотел немного побыть с тобой, пока у нас есть время. Вместо ответа Архонт запустил руку в его волосы и с любовью пригладил их. От этого жеста Тарталья счастливо прикрыл глаза и неосознанно подался навстречу, окончательно сократив расстояние между ними — теперь только спальные мешки не давали их телам соприкоснуться друг с другом. — Синяки сильно болят? — услышал он полный сочувствия голос Чжун Ли, теребящего его пряди. — Да. У Капитано хорошо поставлен удар. Сразу видно опытного тюремщика. — Мне жаль, что я оставил тебя. Я полагал, что в храме ты будешь в безопасности, и чуть не допустил непоправимое… — Не кори себя. Ты и сам знаешь, что не справился бы с ними, если бы они решили напасть. Между прочим, нашел что-нибудь полезное в Доме Даэны? — Абсолютно ничего. У меня создается впечатление, что ты единственный человек, который хоть что-то знает о Бездне… Некоторое время они лежали рядом друг с другом, прислушиваясь к окружающей тишине. — Так хочется, чтобы поскорее все закончилось, — прошептал Тарталья, наслаждаясь прикосновениями чужой руки. — Чтобы больше не нужно было никуда спешить и о чем-то волноваться и можно было просто… жить. — Я тоже этого хочу. В последние пятьсот лет у меня было не так уж и много поводов для радости, особенно учитывая, что это время я по сути взял взаймы. — У другой версии тебя, да? — Верно. С тех пор, как мы с тобой признались друг другу, я довольно часто задумываюсь о том, знали ли они… знали ли мы, что наши чувства были взаимными в той погибшей реальности. Перед глазами Тартальи всплыло воспоминание о том, как другая версия Чжун Ли содрогалась в рыданиях возле бездыханного тела, и ему стало дурно. — Мне кажется, я и сам пожалел, что расстался с тобой, — произнес он спустя паузу. — Но уже было слишком поздно что-то изменить. Думаю, после того, как я потерял свою семью, я осознал, какую большую ошибку совершил, и отправился в Ли Юэ, чтобы спасти тот единственный дом, который у меня остался. Я не рассчитывал, что переживу эту битву, поскольку верил, что лишь смертью я способен искупить вину и заслужить твоего прощения. Так по крайней мере поступил бы я, если бы оказался в подобной ситуации. На лице Чжун Ли отразился шок. — Вот оно что… А я столько времени гадал, почему ты решился на это, что совсем не замечал очевидного… — Ты настолько не верил, что я способен влюбиться в тебя? — с печальной усмешкой спросил Тарталья. — Верил, но… не смел даже надеяться. В конце концов, с нашей самой первой встречи в обеих жизнях я только и делал, что использовал тебя… — Все в прошлом. Предлагаю перестать вспоминать взаимные обиды и сосредоточиться на том, как не дать Царице снова устроить Катаклизм. Чжун Ли немного помолчал, а потом спросил: — Ты ведь догадался, куда я спрятал свое Сердце? — Да. Только я вряд ли смогу отыскать это место без твоих подсказок. — Доверься чутью. Тебе же снились кошмары о событиях, которых ты не застал. Ответ все это время скрывался в твоей памяти, просто ты привык его не замечать. — Почему мне вообще снилось нечто подобное? Разве я не должен был все забыть? — Я предполагаю, что дело в твоей связи с Бездной. Когда Архонты пробили портал между реальностями, часть воспоминаний из того мира просочилась в оскверненный шип, а из него перешла порождениям Бездны, а также тем, кто когда-либо взаимодействовал с этой силой. Поначалу воспоминания были заблокированы в твоем сознании, но после твоего прибытия в Ли Юэ активизировались, поскольку на подсознательном уровне ты сразу узнал знакомые места. — Царица тоже видела эти воспоминания? — Не напрямую. Фактически мы сами подсказали ей идею собрать Сердца, когда пришли предупредить ее о будущем, ну а остальное она узнала от тех, кто был непосредственно связан с трагедией Каэнри’аха и так или иначе подвергся проклятию шипа. — Если она была в курсе произошедшего, то зачем она снова взяла меня на службу? Я ведь показал себя как ненадежный союзник, когда дезертировал… — Ты сблизился со мной. Полагаю, именно в этом и заключалась ее конечная цель: другой Предвестник не смог бы заинтересовать меня настолько, чтобы я добровольно отдал свое Сердце в руки Фатуи, причем в обеих версиях реальности. — Но откуда ей было знать, что мы влюбимся друг в друга? Мы же сами об этом не подозревали до недавнего времени… — Вероятно, где-то внутри нее все еще жива частичка Архонта любви, которым она была. На этих словах Чжун Ли неожиданно отпустил его волосы и произнес: — Нам пора лететь. Путь до Заоблачного предела неблизкий, а мы и так потеряли слишком много времени. Если Предвестники двигались без остановок, то за ночь они вполне могли пересечь границу Ли Юэ. Тарталья печально вздохнул. — Ты все еще должен мне объяснение того, что я видел в воспоминаниях. — И я обещаю, что обязательно дам его тебе, но только после того, как мое Сердце окажется в безопасности. Они коротко поцеловались и выбрались из спальников. Пока Чжун Ли собирался, Тарталья стянул с себя костюм и, вернув его хозяину, выглянул наружу: на поляне перед палаткой сидел Борис и хмуро оглядывал окрестности. — Доброе утро, — поздоровался Тарталья, слегка ежась от утренней прохлады. — Как обстановка? — Ни следа Предвестников, командир, — отчитался он. — Тогда разбуди товарищей — мы вылетаем через пять минут. — Будет сделано, — буркнул Борис и, неуклюже развернувшись, отодвинул полог другой половины палатки, после чего пробасил: — Подъем. Командир приказал отправляться в путь. В итоге через пять минут солдаты уже сидели на чешуйчатой спине Моракса, а Тарталья, привычно устроившись на загривке, завороженно глядел на то, как от них отдаляется земля. Как только они набрали скорость, он наклонился к уху дракона и прошептал: — Я вчера так и не поблагодарил тебя за ужин. Спасибо тебе, Моракс. Ты как всегда великолепен. «Всегда пожалуйста, Аякс». Так и прошел их полет: всем телом прижимаясь к дракону, Тарталья рассеянно поглаживал ему гриву, а тот, с легкостью выдерживая вес четырех пассажиров, невозмутимо рассекал облака и время от времени снижался, чтобы оценить пройденное расстояние. Когда на них налетал порыв ветра или встречалась воздушная яма, Моракс едва заметно подпрыгивал и выгибал туловище, отчего их ненадолго заносило в сторону. Впрочем, тот летел настолько плавно и аккуратно, что упасть с него было практически невозможно, в том числе благодаря удобным шипам на его теле и когтистым лапам, всегда готовым подхватить заваливающихся пассажиров. Наконец перед ними выросли горы Заоблачного предела. Как вонзенные в землю каменные столбы, они доставали вершинами до самых облаков и создавали некое подобие лабиринта, на дне которого клубился густой туман. — Это то самое место, про которое ты однажды рассказывал? — уточнил Тарталья. — Куда нельзя войти без разрешения Адепта? «Именно. Но не радуйся раньше времени — вряд ли этот запрет остановит Предвестников, которые до этого без проблем проходили куда угодно, не спрашивая ни у кого разрешения. К тому же, хоть эти места и охраняются Адептами, они уже давно оставили свои обязанности и вряд ли будут строго следить за теми, кто не вторгается непосредственно в их владения, а каменный лес и вовсе считается нейтральной территорией». — Ты оставил там какую-то защиту? Свой щит или просто гео барьер? «Мне это ни к чему. Ты сам все увидишь, когда мы прибудем на место». Они начали снижаться. Когда лапы Моракса коснулись земли, Тарталья спрыгнул с дракона и с любопытством осмотрелся: они стояли посреди ущелья, по которому протекала река. Отвесные скалы тянулись с обеих сторон, не давая разглядеть, что находится на их вершинах, а чуть впереди дорога расширялась и сворачивала влево, уводя куда-то вглубь каменного прохода. — Я не мог привезти тебя сразу на нужную гору, — объяснил Чжун Ли, приняв человеческий облик. — Панталоне ясно дал мне понять, что любая моя попытка воспрепятствовать Предвестникам будет считаться нарушением контракта, а мне важно, чтобы именно ты завладел Сердцем. Конечно, я проведу тебя через каменный лес и подскажу направление пути, но искать тайник тебе придется самостоятельно. — Он далеко отсюда? — Не очень. То описание, которое я дал Панталоне, весьма доходчиво объясняет, как можно до него добраться, однако я не упомянул, что по дороге им придется преодолеть несколько моих ловушек и при этом не попасть под чары Адептов, которые старательно защитили свои вершины от незваных гостей. Только я один обладаю исключительным правом на пребывание здесь да те немногие, кто получил личную печать Адепта с разрешением на вход. — Вот бы Предвестники тут потерялись, — с надеждой пожелал Тарталья и, дав разведчикам сигнал следовать за ними, настороженно двинулся по ущелью. — Что-нибудь чувствуешь? — поинтересовался Архонт, когда вышли на более-менее просторную дорогу, огибающую скалы-великаны. Тарталья пожал плечами. — Ну, если бы я заметил что-то из моего сна, то обязательно бы это узнал. — Прислушайся к своим ощущениям. Ты не можешь не помнить правильный маршрут, поскольку в другой реальности ты уже его проходил. Даже если тебе помогала Путешественница, ты все равно видел, как туда попасть. — Лучше пока доверюсь тебе. Он понял, что выбрал правильное направление, когда до него донесся приглушенный гул, в котором он еле-еле различил повторяющуюся мелодию. Чем глубже в лабиринт скал они заходили, тем отчетливее он слышал неразборчивое пение, отражающееся эхом от каменных стен и заставляющее землю немного вибрировать. — Это киты? — спросил он, удивленно заозиравшись. — Верно. Некогда я создал их для помощи в борьбе с морскими чудовищами Осиала, но после окончания войны Архонтов перестал в них нуждаться и поставил охранять эти места. Их голоса вполне способны подчинить себе разум любого заблудшего сюда человека и заставить вечно бродить по этим склонам, но, поскольку ты пришел со мной, они на тебя не подействуют. — И о чем они поют? — Кто знает. Возможно, о битвах, которые остались позади. Или о свободе, которая им недоступна. Они продолжили идти по ущелью, пока пение китов не стихло. В тот момент, когда они приблизились к одному из пиков, позади послышалось какое-то движение. Переглянувшись, Тарталья и Чжун Ли тут же нырнули за поворот скалы и, когда разведчики укрылись в соседнем проходе, осторожно выглянули: по дороге летела каменная платформа, на которой стояла группа Фатуи во главе с Капитано и Панталоне. Уверенно пересекая ущелье, они лавировали между скалами и двигались куда-то вглубь лабиринта, которому не было видно ни конца ни края. — Как они так быстро попали сюда? — шепотом спросил Тарталья. — Это же физически невозможно! — Похоже, я сильно недооценил Панталоне, — хмуро ответил Чжун Ли. — Подозреваю, Глаз Порчи дает ему способности, схожими с моими, раз он научился так мастерски управляться с камнем. — Разве киты не должны были задержать их? — Если только кто-то из Предвестников не завладел печатью Адепта. — И что нам теперь делать? Ты знаешь, как их опередить? — Есть одна идея. Попробуем воспользоваться тайной тропой. Изначально ее создали для быстрого перемещения Адептов между пиками, так что людям она недоступна. Они покинули укрытие и, окликнув разведчиков, принялись взбираться по ступеням, ведущим к вершине ближайшего пика. Когда они дошли до последнего пролета, перед ними появился прежде невидимый мост, состоящий из парящих в воздухе камней. Быстро перебравшись на другой конец ущелья, они спустились обратно на дорогу и подошли к разрушенной арке без одной колонны — ни секунды не колеблясь, Архонт подпер ее стелой и только после этого вошел внутрь. Хотя Тарталья не заметил разницы с обычной аркой, он догадался, что на ней стояла какая-то защита от незваных гостей, поэтому предпочел молча последовать за Архонтом, с легкостью ориентирующимся среди одинаковых проходов и уводящим их все дальше в земли Адептов. Постепенно дорога начала расширяться. Миновав небольшой водоем, за которым виднелись руины неизвестной крепости, Тарталья уже собрался двинуться вперед, но внезапно застыл как вкопанный от охватившего его чувства дежавю. По коже забегали мурашки: будто наяву, он увидел, как вместе с Путешественницей бежит по проходу, усеянному трупами миллелитов, и исчезает за поворотом. Сделав несколько шагов навстречу воспоминанию, он вдруг расслышал приглушенное сердцебиение, идущее из-под земли. Его нельзя было ни с чем перепутать; каждый его удар сопровождался легкой тряской, ощутимой даже сквозь подошву сапог: тук-тук, тук-тук — невидимое сердце равномерно отсчитывало ритм, не останавливаясь ни на мгновение. — Я его слышу, — прошептал Тарталья и, затаив дыхание, бросился бежать. Не замечая ничего вокруг, он несся, ведомый необъяснимым чувством, и стремительно приближался к источнику сердцебиения. Когда перед ним возник знакомый перевал, он на мгновение остановился, борясь с ощущением нереальности происходящего. В чужих воспоминаниях это место выглядело далеко не таким внушительным, как в реальности — одного взгляда на эти каменные глыбы Тарталье хватило, чтобы горло сдавило инстинктивным страхом: я сейчас умру. Разумеется, ничего подобного произойти не могло — это был отголосок мыслей совсем другого Тартальи, того, который канул в небытие вместе с разрушенным миром, но который продолжал жить в его душе вместе с остатками воспоминаний. — Это здесь, — сказал он то ли самому себе, то ли стоящим позади разведчикам и Чжун Ли, который молча наблюдал за его перемещениями, но не вмешивался. Пройдя вперед, Тарталья машинально напрягся в ожидании, что на него вот-вот набросятся десятки врагов, но ничего не произошло. Только его шаги стучали по камням да тихо поскрипывали ботинки Чжун Ли, идущего следом. Когда он вышел на поляну, окруженную голыми скалами, ему показалось, будто звуки увеличились на максимум — настолько оглушительными стали удары Сердца. Шаг — и тело сдавило тяжестью, будто вокруг него сжалась невидимая стена. Воздуха стало не хватать: витающая в воздухе стихия гео неудержимо сдавливала ему горло, а конечности постепенно немели — настолько сильна здесь была власть камня. Впрочем, Тарталью это не остановило: с силой прорвавшись сквозь уплотнившийся воздух, он дошел до присыпанного землей холмика в центре поляны, вокруг которого летали гео бабочки, и, повернув голову, глухо спросил: — У кого-нибудь есть лопата? Разведчики помотали головами — застыв на отдалении, они сторожили перевал и настороженно следили за окрестностями. Чжун Ли и вовсе не отреагировал — только Сердце в этот момент отчаянно забилось, выдавая его волнение. Тогда, призвав в руку клинок, Тарталья стал неуклюже раскапывать тайник, про себя отметив, насколько сильным было притяжение в этом месте: опустившись на корточки, он уже вряд ли смог бы с прежней легкостью оторвать свое неподъемное тело от земли, буквально взывающей его к себе. Треск! Лезвие клинка уперлось во что-то твердое. Еле-еле пошевелившись, Тарталья потянулся к вырытой им яме и стал неповоротливыми пальцами расчищать землю, чтобы откопать появившуюся в ней шкатулку. Когда та показалась на поверхности, он из последних сил выдернул ее из тайника и дрожащей рукой приоткрыл грязную крышку: внутри лежала золотистая светящаяся фигурка. «Сердце Моракса…» Давление спало. Стоило ему взять фигурку в руки, как в конечности вернулась подвижность, бабочки разлетелись, а стихия гео, наполнявшая поляну, рассосалась. Ошеломленно уставившись на находку, он бережно обхватил ее двумя руками, чтобы не уронить. Хотя Сердце было сделано из прочного материала, оно отчего-то показалось Тарталье необычайно хрупким — настолько, что он ощутил жгучее желание немедленно вернуть артефакт в шкатулку и прижать к груди. Поднявшись на ноги, он приблизился к Чжун Ли и протянул ему Сердце Бога. — Кажется, это твое. Тот немного поколебался прежде, чем принять находку, и, окинув Сердце коротким взглядом, прокомментировал: — Я и забыл, как оно ощущается: как будто вернул себе недостающую часть тела… — Получается, здесь все закончилось в прошлый раз? — уточнил Тарталья, и без того прекрасно знающий ответ. Архонт кивнул. — Я посчитал, что это будет достаточно символично. Поскольку именно здесь прошлый я лишился своего сердца, я не удержался от того, чтобы превратить это место в тайник. — Все это время я мог просто посмотреть твои воспоминания и вычислить его местоположение? — неверяще спросил Тарталья. — Верно. Однако я знал, что после увиденного ты больше не захочешь помогать Фатуи, поэтому не беспокоился о его сохранности. В конце концов, моей главной целью была отнюдь не защита Сердца… — Твой план… — осознал Тарталья. — Ты устроил все это, чтобы не дать мне умереть, как в прошлый раз, верно? Чжун Ли виновато усмехнулся. — Мне и самому не верилось, что это сработает. Когда я получил те воспоминания, я заподозрил, что нас связывало нечто большее, чем обычная дружба, и стал придумывать план, как избежать худшего исхода. Поначалу я собирался всего лишь показать тебе свои воспоминания, чтобы ты узнал правду о нашем прошлом и помог остановить Царицу, однако после того, как ты вычислил местоположение моей обители, мне пришло в голову заключить с тобой контракт, чтобы получить возможность приглядывать за тобой, а заодно не дать Предвестникам отыскать остальные Сердца. Я довольно долго изучал тебя в надежде понять, чем же ты так сильно заинтересовал прошлого меня, и сам не заметил, как начал в тебя влюбляться, а когда я наконец осознал свои чувства, было уже поздно отступать, ведь на кону стояла судьба всего Тейвата. Проблема в том, что иного способа сблизиться с тобой, кроме как притвориться смертным, у меня не было, поскольку, если бы ты узнал, что я на самом деле Архонт, ты бы ни за что не подпустил меня к себе. Теперь ты понимаешь, почему я так долго скрывал от тебя свою личность? — Ты боялся снова потерять меня… — пораженно выдавил Тарталья, который от нахлынувших на него эмоций едва ли мог сохранять здравомыслие. — Прости. Я втянул тебя в эту игру из-за собственного эгоизма и стремления любой ценой изменить судьбу. Весь этот план был придуман только для того, чтобы исполнить предсмертное желание прошлого себя и получить мизерный шанс спасти человека, который был невероятно важен для меня, пусть даже я этого и не помнил. С того дня, как я осознал свои чувства, я питал наивную надежду, что ты не только не оттолкнешь меня после раскрытия правды, но и позволишь стать твоим союзником и преданным другом — а о большем я и мечтать не смел. Даже если бы в конечном итоге я снова лишился всего, я бы нисколько не жалел о сделанном выборе, поскольку встреча с тобой стоила того, чтобы прожить ее дважды. Это стало для Тартальи последней каплей. Подавшись вперед, он в порыве чувств притянул Чжун Ли к себе и принялся безудержно его целовать. Когда Архонт, все еще сжимающий Сердце, обхватил его вокруг спины, он в ответ обвил руками его шею, буквально сплетясь с ним в одно целое. Разум отключился; все, что он ощущал, это мягкость целующих его губ, теплота чужих рук и невероятно быстрый ритм двух сердец, стучащих в унисон. Со стороны перевала вдруг послышались звуки борьбы и предупреждающие голоса разведчиков. Мгновенно приведя себя в боевую готовность, Тарталья с силой потянул Чжун Ли за собой и отдернулся в сторону. В ту же секунду, как они, не размыкая объятий, повалились на землю, над местом, где они недавно стояли, пролетела вспышка крио стихии. Архонт тут же вскинул голову и, загородив Тарталью своим телом, грозно уставился на проход между скалами, откуда им навстречу неспешно вышагивали Панталоне и Капитано, пока на заднем плане троица разведчиков ожесточенно отбивалась от наступающих солдат, полностью перегородивших выход из ущелья. — Как мы вовремя, — протянул Панталоне, насмешливо оглядев поднимающихся на ноги Тарталью и Чжун Ли, слегка взъерошенных после поцелуя и грязных после падения на землю. — Наши голубки даже перед лицом смерти не могут оторваться друг от друга. — Куда третьего потеряли? — едко поинтересовался Тарталья. — Он на полпути в Снежную. С нашей стороны было бы крайне недальновидно оставлять у себя Сердце, на поиски которого мы потратили столько ресурсов. Между прочим, ты впечатлил меня, Моракс — то, как ты умудрился найти лазейку в условиях нашего договора, поистине восхищает. Жаль только, что это не поможет вам остаться в живых… В этот момент Капитано выпустил в них новую глыбу льда, но Чжун Ли был готов к его атаке: сразу создал щит и отбил удар выпущенным в Предвестников булыжником. — Я разберусь с ним, — бросил он Тарталье и, оттолкнувшись от земли, неожиданно взлетел в воздух. Вспышка света — и на месте Чжун Ли появился Моракс, облаченный в развевающийся балахон. Когда Капитано выстрелил в него крио стихией, Тарталья выхватил клинки в надежде отвлечь его внимание на себя, но внезапно увидел, как Панталоне потянулся к Глазу Порчи. — Моракс, осторожно! — выкрикнул он, но оказалось слишком поздно: активировав гео стихию, Предвестник стремительно поднялся в воздух на возникшей из ниоткуда каменной платформе и создал перед собой стену, которая начала с огромной скоростью надвигаться на Моракса. Когда Архонт пробил в ней дыру, заставив камни обрушиться вниз, Капитано вскинул меч и, пока Тарталья разрывался между двумя противниками, бросился в атаку. Тот спешно отскочил в сторону и, натянув маску Предвестника, позволил стихии электро вырваться на свободу, а как только его наполнила сила Порчи, резко увернулся от несущегося в него лезвия и приготовился к бою. Пока Тарталья носился из стороны в сторону, уклоняясь от ударов тяжелого меча, он не забывал время от времени поглядывать наверх, где бушевала не менее напряженная битва: Чжун Ли, окруженный щитом, вновь и вновь обрушивал на Панталоне удары копьем, чередуя их с выстрелами стихией, пока тот, укрываясь за каменными стенами, вышагивал по появляющимся в воздухе ступеням и демонстративно игнорировал его атаки. — Тебе не победить нас, Моракс, — насмешливо произнес он. — Даже с Сердцем Бога ты не сможешь вечно противостоять нам. Тот молча выбросил в Предвестника копье — врезавшись в возникшую на пути стену, оно моментально вернулось ему в руку. Панталоне в отместку попытался прихлопнуть Архонта двумя надвигающимися на него платформами, но в последний момент тому удалось вылететь из ловушки и вновь нанести удар, который Предвестник, конечно же, отбил. Тем временем Тарталья и Капитано яростно размахивали оружием и тщетно пытались вывести противника из строя. Чем дольше Тарталья отбивал удары Предвестника, без устали наступающего на него, тем сильнее напрягались его мыщцы и тем тяжелее ему становилось удерживать клинки. Когда он попытался отвлечь его выпущенной молнией, Капитано лишь на мгновение отвлекся от битвы, чтобы отойти в сторону, а потом как ни в чем не бывало продолжил атаковать. — Моракс, мне не помешает твоя помощь! — выкрикнул Тарталья, чуть не пропустив выпад мечом. Услышав его голос, Моракс, прежде кружащий вокруг Панталоне, молниеносным движением выбросил руку — и земля вдруг содрогнулась мощнейшим ударом: с грохотом приземлившись в то место, где лежала брошенная шкатулка, комета моментально пробила в поляне дыру и вызвала землетрясение. Потеряв равновесие, Тарталья повалился на землю и на всякий случай отполз в сторону, чтобы его не раздавило обломками, а затем и сбитый с ног Капитано затерялся среди поднявшейся пыли. — Это все, что ты можешь? — раздался над головой насмешливый голос Панталоне. — Ну же, Моракс, ты ведь даже не задел нас. Будто в ответ на эти слова, из пыли вдруг вылетела белая вспышка и понеслась в Тарталью. Укрывшись за глыбой камня, он вопросительно посмотрел вверх: на застывших в воздухе Архонта и Предвестника, буравящих друг друга полными ненависти взглядами. — Думаете, я собирался убить вас? — в ровном голосе Моракса послышалась непривычная надменность. — В этом и заключается ваша ошибка, господин Делец. Вы считали, будто загнали нас в ловушку, но не учли, что сейчас вы находитесь на моей земле, а значит, именно я устанавливаю здесь правила. Я долго терпел ваши выходки в надежде, что вы окажетесь умнее и не станете продолжать битву, но, похоже, вам придется преподать урок. Его глаза зловеще вспыхнули. Разведя руки в стороны, он громогласно произнес: — Каменная армия, я призываю вас исполнить свой долг! В следующую секунду от окружавших их гор отвалились глыбы. Упав на землю, они стали впитывать в себя гео стихию, которую источала комета, вытягиваться и увеличиваться в размерах, пока не приняли обличья зверей. Издали послышалось нарастающее пение — это киты неумолимо приближались к хозяину, снося собой скалы и насквозь прорезая ущелье, отчего со стороны перевала послышались крики. Не успел Панталоне и отреагировать, как подлетевшая к нему каменная птица взмахнула крылом и со всей силы ударила по щиту Предвестника, из-за чего он начал мерцать, после чего так же стремительно улетела прочь, чтобы сделать круг по полю боя и вновь наброситься на противника. Тут Тарталья почувствовал, что к нему что-то приближается. Когда на периферии зрения показалась закованная в броню фигура, он на автомате вскочил на ноги и приготовился отбиваться, но это оказалось ни к чему — прямо перед ним возникла каменная лягушка, которая преградила путь Капитано, явно собирающего напасть исподтишка, и издала глухое кваканье. Тот взмахнул мечом — врезавшись в каменную шею зверя, оружие оставило на ней выбоину и издало недовольный скрежет. Как Предвестник ни пытался дотянуться до Тартальи, армия Моракса упорно не давала ему этого сделать, стойко принимая на себя все удары меча и лапами разбивая летящие в него заряды крио. — Что, не получается? — ухмыльнулся Тарталья. — Это тебе за то, что ты пытал Моракса, и за то, что похитил меня! Тот злобно оскалился и принялся ожесточенно отбиваться от противников, чьи твердые тела оказались неуязвимы для ударов его меча. Тогда, оторвавшись от боя с Капитано, Тарталья стал взволнованно наблюдать за тем, как Панталоне в панике создает вокруг себя стены, пытаясь защититься одновременно и от ожившей армии Архонта, и от его копья, хаотично летающего туда-сюда. Заметив, что на платформе, на которой стоял Предвестник, появились трещины, Тарталья выхватил лук и начал безостановочно стрелять вверх, чтобы пробить в ней дыру, но прежде, чем Панталоне успел что-то предпринять, из земли вдруг выпрыгнул кит. За долю секунду одолев разделяющее их расстояние, он сомкнул пасть вокруг растерявшегося Предвестника и, обратившись статуей, скрылся из виду, чтобы через мгновение вынырнуть в том месте, где стоял Капитано, и моментально затянуть его под землю. В Заоблачном пределе воцарилась пронзительная тишина. Окинув взглядом опустевшее поле боя, Тарталья стянул с лица маску и обернулся на ущелье, где каменные звери как раз обезоружили последнего из армии Фатуи, позволив разведчикам взять солдат под прицел своих орудий и застыть в ожидании дальнейших приказаний. Когда Чжун Ли вернул статуи на свои места и приземлился, он тут же приблизился к Тарталье и обеспокоенно спросил: — Ты в порядке? Капитано не ранил тебя? — Нет, — ответил тот, все еще пребывая в легком шоке от увиденного. Спустя долгую паузу он выдавил: — Это было… впечатляюще. Архонт самодовольно усмехнулся. — Давно не использовал эту способность. Моя армия много лет ждала возможности вернуться в битву, и вот наконец мне предоставился шанс это исправить. — Что ты сделал с Предвестниками? — уточнил Тарталья. — Ты заточил их в камень, да? — В одну из окрестных скал, если точнее. Но не волнуйся, я не собираюсь держать их там вечно — всего лишь запру на время, пока мы не уладим все дела, чтобы потом депортировать обратно в Снежную. Что же касается их армии, то, полагаю, наилучшим решением будет передать солдат миллелитам — они разберутся, что с ними делать. Я уже отправил им весточку с каменной птицей — она приведет их к границе обители Адептов, чтобы они забрали пленных. Они двинулись к ущелью. Пока они шли через перевал, Тарталья с нескрываемым любопытством разглядывал Моракса. Хотя он далеко не в первый раз видел этот облик вживую, в реальности Архонт выглядел несколько иначе, чем в своих воспоминаниях: если раньше они с Тартальей были примерно одного роста, то теперь Моракс стал выше почти на целую голову. Его белоснежный балахон с капюшоном аккуратно облегал одновременно стройное и мускулистое тело Архонта, оставляя открытыми лишь темные, будто окаменевшие руки, внутри которых вместо вен тянулись прожилки чистого золота, а на его аристократически бледном, молодом лице застыло выражение божественной отстраненности, и только сияющие янтарные глаза неизменно излучали знакомое тепло. — Это твоя настоящая внешность? — полюбопытствовал Тарталья. Моракс кивнул. — Именно таким я был в момент становления Архонтом. Внешность Чжун Ли — самая близкая из вариаций моего облика, сохраняющая в себе все основные черты, но неуловимо их изменяющая, чтобы все, кто меня видел, не заподозрили во мне Властелина Камня, которого запечатлели на статуях. — Ты очень красивый, — не удержался от комплимента Тарталья. — Как в виде человека, так и в виде Архонта, только немного по-разному. На щеках Моракса вспыхнул румянец, от которого его сходство с Чжун Ли стало окончательным. — Спасибо, Аякс. Когда они вышли на дорогу, Демьян с важным видом отчитался: — Командир, все солдаты повержены. Что прикажете с ними делать? — Отдадим миллилетам. Пусть сами перевяжут раненых и идут за нами. Если кто-то без сознания, помогите донести их до границы скал, где солдат заберут стражники. — Слушаюсь, — отозвался тот, после чего поспешил выполнить приказ Тартальи. Солдаты не отреагировали: лежа или сидя под отвесными скалами, держась за раненые части тела, они с обреченностью во взгляде наблюдали за тем, как Тарталья и Моракс отходят в сторону и, заключив друг друга в объятия, пылко целуются, как бы говоря друг другу: они все еще живы. Краем глаза Тарталья заметил, как ошарашенно уставился на них один из солдат Капитано, и издал смешок: похоже, только что для одного человека мир перевернулся навсегда. — Знаешь, а ведь получается, что я выполнил задание Царицы, — заметил Тарталья, когда они оторвались друг от друга. Моракс усмехнулся. — Ты победил. Я отдал тебе свое Сердце задолго до того, как ты его нашел, и с тех пор моя жизнь находится в твоей власти. Тарталья смущенно хмыкнул и отпустил Архонта. Прислонившись к скале, он задумчиво уставился на встающих на ноги солдат и стал размышлять о том, что им делать дальше. Прежде он был настолько увлечен поисками Сердец, что совсем забыл о том, что рано или поздно ему неизбежно придется вернуться в Снежную: если не для того, чтобы отчитаться о выполненном задании, которое давно потеряло для него актуальность, то хотя бы для того, чтобы не дать Царице осуществить задуманное и во второй раз уничтожить его дом. Поскольку в другой версии реальности та намеренно позволила Селестии сбросить на Снежную шип, получалось, что у них оставалось не так уж и много времени до того, как она решит провернуть нечто подобное и в нынешней линии судьбы. Пока что перевес по количеству найденных Сердец был на стороне Тартальи — но кто знает, станет ли Царица и дальше тратить ресурсы на их поиски или предпочтет действовать исходя из обстоятельств? — Напомни, для чего Царице были нужны Сердца? — уточнил он, глядя на то, как разведчики помогают раненым. — Не могу сказать этого с уверенностью. Раньше я думал, что Царица собирается воспользоваться ими для победы над Асмодей, но сейчас я склоняюсь к тому, что она планирует лишить Архонтов доступа к своим силам и каким-то образом разорвать нашу связь с Селестией, однако ее главным приоритетом является поиск запретного знания и извлечение воспоминаний из артерий земли. — Нам нужно остановить ее, — убежденно сказал Тарталья. — Я не хочу ждать, пока Царице придет в голову пожертвовать моим домом и убить кучу невинных людей. — Я понимаю твои переживания, однако в данный момент не лучшая идея отправляться в Снежную. Хоть я и вернул себе Сердце, моих сил не хватит, чтобы одолеть всю организацию Фатуи и оставшихся Предвестников, да и Царица вряд ли согласится выслушать нас и решить проблему мирно. — Можно попытаться отыскать Путешественницу. Я не верю, что она просто растворилась в воздухе, где-то должны были остаться ее следы или хотя бы воспоминания о том, где она скрывалась. — Хорошая мысль. Проблема в том, что до сих пор я не нашел ни единого доказательства ее существования, хотя расспросил об этом почти всех людей, которые встречались мне во время путешествия. Барбатос, Невиллет и Буер подтвердили, что в этой версии реальности Путешественница не появлялась ни в Мондштадте, ни в Фонтейне, ни где-либо еще, так что, боюсь, мы оказались в тупике. Конечно, есть небольшой шанс, что она скрывается в Натлане или Инадзуме, но я считаю это маловероятным — исходя из того, что я видел в воспоминаниях, Путешественница бы не прошла мимо тех, кто нуждается в ее помощи, и непременно дала о себе знать, чего, как мы знаем, так и не произошло. — Вы не искали в Снежной. Что, если Царица первой добралась до нее и избавилась от соперницы прежде, чем та вступила в игру? — Я размышлял об этом. Все факты указывают на то, что кто-то решил заранее вывести из игры главное действующее лицо, чтобы получить больше шансов на победу, но, что важно, не убить, а всего лишь спрятать, ведь она способна сыграть ключевую роль в грядущих событиях. Больше всего ее исчезновение было выгодно двоим: тому, кто возглавляет орден Бездны, и непосредственно Царице, которая с ними сотрудничает. Как бы там ни было, сейчас слишком рискованно ее разыскивать: учитывая обстоятельства, наш визит в Снежную может окончиться тем, что нас арестуют как врагов Царицы и отправят прямиком в тюрьму, где мы и закончим свои дни. — Мы можем проникнуть туда тайно. Я слышал, что северные морские границы не особо охраняются, поскольку из-за холода никому и в голову не приходит добровольно плыть туда. По сути там живут только осужденные изгнанники, которых туда ссылают Фатуи — чем не идеальное место, чтобы спрятать Путешественницу, а? — В таком случае нам нужно будет тщательно подготовиться. Я не привык иметь дело с холодом, а в своем настоящем обличье и вовсе окажусь уязвим против ветра и мороза. Если, конечно, ты не знаешь способа, как можно согреваться без помощи огня или теплой одежды… В этот момент разведчики окликнули Тарталью, так что им пришлось временно прервать мозговой штурм и подойти к солдатам. Когда пленные, выстроившиеся шеренгой, под строгими взглядами Демьяна и Бориса двинулись вперед, Моракс быстро вывел их из ущелья и, накрыв щитом, оставил Фатуи дожидаться прихода миллелитов. Убедившись в том, что гео барьер надежно их запер, он обратился драконом и вместе с Тартальей и разведчиками полетел на поиски подходящего места для лагеря — после насыщенных событиями двух последних дней им определенно нужна была небольшая передышка, чтобы восстановить силы и составить план дальнейших действий. Они обосновались на вершине одной из гор неподалеку от Заоблачного предела, с которой открывался живописный вид на затопленные руины. Рассевшись на камнях вокруг костра, где жарилась подстреленная Тартальей птица, они выслушали хвастливый рассказ разведчиков о том, как им удалось при помощи статуй Архонта одолеть солдат Фатуи, расправились со своими порциями душистого мяса, щедро посыпанного купленными в Сумеру специями, и, отпраздновав победу, забрались в палатку. Только тогда Тарталья позволил себе устало выдохнуть и, разом лишившись всех оставшихся у него сил, рухнул на спальник. От перенапряжения его мышцы, и без того изнуренные, словно онемели, а он сам превратился в неповоротливую куклу, едва ли способную самостоятельно пошевелиться. Дождавшись, пока в конечности вернется подвижность, он неуклюже уселся, развернулся к Архонту, отдыхающему на соседнем спальнике, и попросил: — Обсудим твои воспоминания? — Хорошо, — с готовностью откликнулся Моракс. — Можешь задавать мне любые вопросы, ведь теперь ты формально посвящен в дела Архонтов, а значит, мне больше не придется нарушать контракт, чтобы рассказать тебе о них. Тарталья задумался. В голове крутилась одновременно тысяча вопросов, каждый из которых ему нестерпимо хотелось задать в первую очередь. Наконец он сочувственно произнес: — Сожалею о твоей матери. Архонт заметно погрустнел. — Я почти не помню ее, — с болью признался он. — Я как-то упоминал, что с годами мне становится все сложнее вспоминать прошлое, и с этим, к сожалению, ничего не поделать. Любая вещь имеет свои пределы, и рано или поздно все люди, которых я знал, попросту сотрутся из моей памяти, а вместе с ними и все то добро, которое они для меня делали. — Вряд ли последнее возможно, — утешающе заметил Тарталья. — Ты ведь даже спустя тысячелетия продолжаешь следовать своей клятве и помогать народу. — Я дал ее на эмоциях и затем неоднократно пожалел об этом. Видишь ли, в те времена я еще не знал о силе слов, поэтому не мог даже вообразить, что в тот момент я невольно подпишу себя на роль вечного защитника южных земель. Это стало моей пожизненной обязанностью, которая со временем начала меня тяготить, а впоследствии к ней прибавилась еще и клятва прошлому Мораксу, которая не давала мне окончательно отойти от дел даже после моего «ухода». — Ты виделся со своим отцом? Ну, после того, как вознесся? — Только во сне. Я не посмел нарушить указ Изначального, да и мой отец хорошо понимал, чем мне может грозить неподчинение, так что он спокойно принял мой выбор и пожелал, чтобы в новой жизни я был счастлив. Признаюсь, мне до сих пор тяжело вспоминать этот разговор, так что я предпочту не вдаваться в его подробности, чтобы меня снова не замучила совесть. Могу сказать лишь, что после той встречи мой отец благополучно прожил еще несколько веков, пока время не взяло свое и он не ушел в мир иной, что сделало меня последним живым представителем его рода. От Тартальи не укрылось, как на словах об отце у Моракса увлажнились глаза, поэтому он спешно перевел тему. — Тебе удалось найти тех, кто убил твою маму? — Они и не особо скрывались, — Моракс украдкой вытер слезу. — Эти варвары славились своей жестокостью по отношению к тем, кто вставал у них на пути, поэтому я не чувствовал ни капли сожаления, когда расправлялся с ними. Уж не знаю, действительно ли мне помогали боги в этот момент, но, когда все закончилось, я понял, что уже не могу так просто остановиться, пока не истреблю все зло и несправедливость. Так по крайней мере я оправдывал себя, когда вступал в очередную битву в надежде, что она заполнит пустоту в моей душе и поможет пережить гибель самого близкого мне человека. — Прямо как я, — хмыкнул Тарталья. — Я тоже постоянно искал поводы с кем-то подраться после возвращения из Бездны. — У нас с тобой много общего. Как и ты, я долгое время подчинялся чужим приказам и находил утешение в битвах, поскольку искренне верил, что так я делаю мир лучше, но события Катаклизма открыли мне глаза на горькую правду и заставили увидеть истинное лицо Селестии. — Бездну породила Асмодей, да? За то, что они нарушили божественный закон? — Да. В прежние времена жизнь и смерть находились под контролем Изначального, однако события Катаклизма пошатнули привычное мироустройство, поскольку из-за проклятия Роновы души жителей Каэнри’аха оказались привязаны к их телесной оболочке. Если раньше царство мертвых напоминало о себе лишь в те моменты, когда люди сталкивались с неупокоенными духами или нечистью, то сейчас Бездна почти полностью взяла его под свой контроль и стала там единоправной хозяйкой, из-за чего граница между жизнью и смертью начала постепенно размываться. На протяжении сотен лет проклятие поддерживало в людях жизнь, пока те медленно разлагались и сходили с ума от невозможности обрести покой. Неудивительно, что со временем порождения Бездны полностью потеряли человеческий облик и прониклись ненавистью ко всему человеческому роду, поскольку уже не помнили, кто конкретно сотворил это с ними. — Если Ронова богиня смерти, то какие силы у Асмодей? — Она повелевает пространством. Те кубы, которые ты видел в воспоминаниях, это по сути тюрьма, в которую она заключает провинившихся богов, чтобы лишить их сил. Также я знаю про существование богини времени Астарот, но я ничего не слышал о ней до того момента, как получил воспоминания. — Да, точно, ее упоминала Путешественница, — припомнил Тарталья. — Кто она, кстати? — Очевидно, та, кто сыграла не последнюю роль в разворачивающихся событиях, поскольку она единственная, кто присутствует в воспоминаниях каждого из Архонтов и кто, по нашим догадкам, способен пролить свет на все происходящее. Я подозреваю, что именно Царица причастна к ее таинственному исчезновению, но пока что мне не удалось ни подтвердить, ни опровергнуть эту теорию, поскольку, как я и говорил, никаких признаков существования Путешественницы я так и не нашел. — Это про нее вы говорили с Невиллетом? Ну, про девушку, которая должна была отыскать ваши Сердца? — Да. Мы рассчитывали, что она поможет нам одолеть Селестию, и специально спрятали Сердца в те места, где она могла их с легкостью забрать, однако, когда история пошла иным путем, я не придумал ничего лучше, кроме как поставить на ее роль тебя, поскольку более подходящей кандидатуры, которой бы я всецело доверял, у меня не было. Впоследствии Невиллет посчитал это самоуправством и обвинил меня в нарушении договоренности, хотя на самом деле я всегда следовал лишь одному контракту — тому, который я заключил с самим собой с целью не дать тебе повторить судьбу прошлого Аякса. — А что с ее спутницей? Ну, которая была с ней в воспоминаниях? — Не имею ни малейшего представления, кто она такая. Полагаю, после изменения линии судьбы ее след затерялся так же, как и след Путешественницы, и разыскать ее в нынешних реалиях попросту не представляется возможным. Впрочем, кое-что интересное мне все же удалось обнаружить. Как ты знаешь, я собрал большую коллекцию исторических книг и однажды заметил в них одну закономерность. Те авторы, которые писали о Катаклизме непосредственно после его окончания, владели несколько иной информацией, чем те, кто писал о нем в последующие годы. Если говорить точнее, во всех старых книгах упоминалась Архонт времени, в то время как поздние издания почему-то игнорировали ее существование. — Твои воспоминания тоже оборвались на том месте, где должна была появиться Астарот, — задумчиво вставил Тарталья. — Именно. Я считаю, что кто-то на Селестии, а возможно, и сама Асмодей, по каким-то причинам изъял из артерий земли все воспоминания о богине времени. Книги же, будучи незыблемыми источниками информации, сохранили эти упоминания, что позволило мне выстроить некое подобие хронологии ее жизни. Например, я выяснил, что на протяжении человеческой истории Астарот несколько раз спускалась к людям и даже становилась объектом их поклонения, за что и получила свое звание Архонта, пока однажды один из ее последователей не увидел в линии времени нечто, что поставило под угрозу существование небесного порядка. Асмодей сбросила шип на процветающий регион, и в одно мгновение древняя цивилизация прекратила свое существование, однако благодаря сохранившемся на Драконьем Хребте фрескам я смог узнать эту историю и передать тебе. К сожалению, на этом все следы Астарот обрываются, так что теперь мы можем только гадать, куда она исчезла. — Думаешь, Асмодей специально избавилась от нее, чтобы не дать запретным знаниям просочиться в мир людей? — Наверняка. Иначе я не могу объяснить, почему она так упорно подчищает любую информацию, которая связана с личностью Изначального. Полагаю, ты заметил, что из моих воспоминаний он тоже был частично стерт, но, поскольку это был ключевой момент моей жизни, который произвел на меня глубочайшее впечатление, не исчез до конца, а лишь превратился в безликое эхо, едва ли напоминающее его настоящую личность. — Бездна точно знает правду! — заявил Тарталья. — Они ведь и были прокляты за то, что пытались оживить Изначального. — Меня другое пугает. Если ты помнишь, Каэнри’ах отыскал лишь часть его личности, а значит, где-то в мире может скрываться еще одна, и если Селестия об этом узнает, боюсь, одному из регионов снова придет конец. — У тебя есть идеи, где она может находиться? — Поверь, если бы я знал, мы бы сейчас с тобой не разговаривали. Они ненадолго замолкли. Обдумывая услышанное, Тарталья пытался уложить полученную информацию в голове и соотнести ее с воспоминаниями Моракса, чтобы выстроить общую картину. — Получается, Бездна ненавидит вас за то, что вы участвовали в уничтожении Каэнри’аха? — наконец спросил Тарталья. — Верно. Еще до того, как Асмодей сбросила на них шип, мы своими руками убили множество невинных людей и превратили регион в руины, поэтому я понимаю их желание отомстить и сделать с нами то, что сотворили с ними. Думаю, Царица тоже разделяет это желание, ведь по нашей вине она лишилась не только своего дома и семьи, но и целого региона, который ей пришлось буквально возрождать из пепла. — Вы ничего не могли сделать. Асмодей убила бы гораздо больше людей, если бы вы ее не послушались. По мне, этого уже достаточно, чтобы понять, что воевать нужно против Селестии, а не против других Архонтов. — Мне приятно, что ты защищаешь меня, но не забывай, что формально мы тоже относимся к Селестии. Пока мы привязаны к Сердцам, мы не имеем права нарушить указ Асмодей, даже если прямо сейчас она прикажет нам начать войну против Царицы, поскольку в случае нашего отказа последствия не заставят себя ждать. — Она уничтожит ваши регионы? — Каждого жителя до единого. Даже не знаю, что было бы в этом случае более гуманно: просто умереть в муках или навсегда потерять свою личность и обратиться неразумным монстром, обреченным на вечные страдания. Тарталья покачал головой. — Знаешь, я и до этого недолюбливал небесный порядок, но теперь я еще больше хочу его уничтожить. — Я ожидал, что ты так скажешь. Еще в прошлой жизни ты проявил себя как человек, который не готов мириться с несправедливостью, поэтому я рад обрести такого союзника, как ты. Тарталья смущенно улыбнулся и подполз к Мораксу, чтобы усесться между его коленей и, прижавшись к груди, тут же оказаться в крепких объятиях. Как только ему на волосы легла мягкая ладонь, он прикрыл глаза и на пару минут выпал из реальности: настолько приятными были прикосновения Архонта, с нежностью приглаживающего его непослушные пряди. — Можно я спрошу кое-что? — заговорил Тарталья спустя паузу. — Скажи, у тебя нет такого чувства, будто ты… живешь за двоих? — Я понимаю, что ты имеешь в виду. Я тоже не могу избавиться от ощущения, будто чем-то задолжал прошлому себе и должен непременно выплатить этот долг. — И как ты с этим борешься? — Просто говорю себе, что не существует никакого «прошлого» меня. Есть только я и меняющиеся обстоятельства, которые и привели меня в две разные точки. — Звучит разумно, — признал Тарталья. — Только я все равно чувствую большую ответственность из-за того, что другой ты дал нам второй шанс… — В таком случае я готов разделить эту ответственность вместе с тобой. Так они и сидели: обнимаясь, чувствуя тепло друг друга и всеми силами стараясь не думать о том, что их маленькая идиллия могла закончиться в любой момент. Все на свете перестало иметь значение по сравнению с тем, что два любящих сердца наконец обрели друг друга — пусть даже и совсем в другой жизни. Из состояния блаженства их вывел настойчивый стук в стенку палатки и вкрадчивый голос Демьяна: — Господин Чайльд, простите, что беспокою, но вы должны срочно это увидеть! Тарталья настороженно переглянулся с Мораксом и, выбравшись из кольца его рук, высунулся из палатки: далеко на горизонте, у Заоблачного предела, появился широко открытый портал, из которого выходили порождения Бездны. Подойдя к краю выступа, он увидел, как землю накрывает черное полотно из всевозможных монстров, которых вели за собой бронированные рыцари — в точности, как было в его сне! — Вот и сбылись наши худшие опасения, — произнес Тарталья. Моракс оглядел возникающих из портала существ и мрачно изрек: — Война началась. В этот момент одна из групп порождений Бездны отделилась от общего строя и устремилась в сторону гавани.