Тени Тейвата

Тарталья и Моракс молча наблюдали за тем, как порождения Бездны выходят из портала, но не шевелились. Оба понимали: монстров было слишком много, чтобы с ними справиться. Да и не было смысла сражаться с армией, чьи «солдаты» обладали способностью бесконечно перерождаться, что делало невозможной любую попытку их уничтожить. — Как думаешь, Ли Юэ выстоит? — тихо спросил Тарталья. Моракс тяжело вздохнул, отчего в его глазах на долю секунды отразилась боль. — Надеюсь, я достаточно их подготовил, — произнес он, после чего резко отошел от края, словно не желая больше ни секунды смотреть на то, как к его землям подступает вражеская армия. — Командир, мы отправимся в бой или..? — уточнил Борис, также не сводя напряженного взгляда с монстров. — Не сейчас. Сначала нам нужно разобраться с теми, кто развязал эту войну. Он повернулся к Мораксу и твердо сказал: — Мы должны лететь в Снежную. Война не закончится, пока мы не остановим Царицу и не найдем способ разорвать вашу связь с Селестией. — А что, если его не окажется? — с отчаяньем спросил Моракс. — Что, если только моя смерть способна положить конец этим войнам? — Не говори глупостей. Тейват станет гораздо более худшим местом, если он лишится кого-то вроде тебя, чего нельзя сказать о Бездне, которая все это время приносила только боль, хаос и разрушения. — Командир, — неожиданно подал голос Демьян, заставив Надю и Бориса удивленно обернуться на него, — простите, что вмешиваюсь в ваш разговор, но мне кажется, я знаю, куда вам нужно отправиться. — Говори, — заинтересованно отозвался Тарталья. — Видите ли, командир, — начал он, откашлявшись, — я нечаянно подслушал часть вашей беседы с господином Мораксом о фресках, которые он нашел на Драконьем хребте. Дело в том, что до отправки в Инадзуму я довольно долго служил в особом поисковом отряде, чьей задачей было искать информацию об истории древних цивилизаций. Собственно, за мои заслуги меня и отметило начальство и предложило поступить на службу к господину Сказителю. Так вот, во время этих поисков мы обнаружили, что на севере Снежной находится много разрушенных храмов и построек, в которых в давние времена жили люди, но Фатуи запретили нам соваться туда — якобы разведчикам там нечего делать. При этом я своими глазами видел, как солдаты Фатуи что-то отвозили туда на специальной технике, которая раздвигала сугробы, и заезжали внутрь пещеры неподалеку от руин. Мне кажется, что если Фатуи что-то и прячут, то именно там — в месте, куда не ступала нога простого солдата. — Знать бы еще, как самим там не пропасть… — Тарталья с надеждой покосился на Моракса, тоже погруженного в свои мысли. Поймав его взгляд, он уточнил: — Скажи, этот север… Как давно туда ссылают преступников? — Не знаю, — пожал плечами тот. — Это началось задолго до моего рождения и даже до рождения моей бабушки. Думаю, этому месту должно быть как минимум несколько сотен лет. — Пятьсот, если точнее. Я убежден, что это место появилось после атаки стражей руин на Снежную во время Катаклизма, которая и превратила северные земли в холодные вымершие руины. — Точно, господин Моракс, я вспомнил! — воскликнул Демьян, ударив себя по лбу. — Мой предыдущий командир упоминал, что это место было уничтожено в Катаклизме и затем оставлено на произвол судьбы. — Ты говорил, что Царице пришлось буквально восстанавливать Снежную из пепла, — припомнил Тарталья. — Может ли быть такое, что она покрылась снегом именно после Катаклизма? — Я бы не удивился, если бы это оказалось правдой. То бедствие затронуло каждый из регионов, и даже после его окончания в Тейвате до сих пор существуют места, которые так и не оправились от последствий Катаклизма, вроде знакомого тебе Разлома. Вероятно, в случае Снежной пострадавшим оказался весь регион. — Ну, значит, решено, — оживился Тарталья. — Мы летим на север. Правда, для начала мне не помешает забрать мою шубу из гостиницы, да и тебе нужно что-нибудь придумать для борьбы с морозом… — Тогда выдвигаемся прямо сейчас. Бездна пока не дошла до гавани, так что у нас есть время предупредить людей о надвигающейся угрозе и подготовиться к путешествию. Воодушевившись, разведчики тут же кинулись собирать вещи. Пока они суетились, Тарталья погасил костер и, отведя Моракса в сторону, предложил: — Нужно распределить задачи. Ты возьмешь на себя заботы о Ли Юэ, а я в это время закончу свои дела в гавани и поищу для вас одежду. Тот кивнул. — Разумный план. Думаю, нам еще стоит захватить с собой собранные Сердца — не лучшая идея оставлять их в Ли Юэ, куда вот-вот нагрянут те, кто жаждет их заполучить. Они вылетели в путь. Держась за шею Моракса, Тарталья поймал себя на том, что он то и дело озирается по сторонам, боясь увидеть внизу порождения Бездны, но те пока что были далеко. Вопрос лишь в том, как скоро они дойдут до гавани и как много жизней унесут в попытке установить в Тейвате свои порядки — порядки, где ни людям, ни божествам попросту не останется места. От волнения он далеко не сразу заметил, что Архонт тоже постоянно оглядывался на горы и, затаив дыхание, на пару секунд замирал. — Все будет хорошо, — прошептал Тарталья, погладив его по чешуе — от этого движения дракон слегка наклонил голову, подставляясь под его ладонь. — Мы со всем справимся, Моракс. Даю слово Предвестника. Спустя несколько часов пути из-за горизонта наконец показались улицы гавани, которые Тарталья уже воспринимал почти как родные. От одного взгляда на ее многоярусные крыши и галереи, переплетенные мостики и уставленные палатками набережные в сердце что-то болезненно защемило — до этого момента он не мог даже представить, что будет так сильно скучать по Ли Юэ. Горло тут же сдавило беспокойством: выстоит ли гавань, если на нее нападут? Сколько людей падет в этом бою и будут ли среди них те, с кем Тарталья успел познакомиться..? Как только Моракс приземлился возле горы Тяньхэн, он не стал терять время зря: сразу слез с дракона и, подозвав к себе разведчиков, уверенным шагом двинулся в гавань. По дороге он коротко рассказал солдатам, прежде имевшим возможность созерцать город только издалека, о том, что где находится, и провел небольшую экскурсию, неосознанно подражая манере речи Чжун Ли. Добравшись до банка, Тарталья познакомил разведчиков с Екатериной, у которой с момента их последней встречи заметно прибавилось клиентов, и попросил ее подыскать теплые вещи, а сам в это время проверил мешочки с морой, лежащие в пиджаке: хотя большую часть из них он потратил во время путешествия в Сумеру, оставшихся вполне хватало, чтобы оплатить комнаты на постоялом дворе или еду в ресторане. Когда Екатерина вынесла им четыре шубы, оставшиеся от бывшего начальства, она внезапно сообщила, что на имя Тартальи пришло письмо из Снежной, которое доставили курьером аж из самого Сумеру — видимо, они покинули регион прежде, чем его успели вручить. Обрадовавшись, он положил конверт в карман, тепло попрощался с девушкой, чья карьера после ареста управляющего явно пошла на взлет, и направился в гостиницу. После того как Тарталья разобрал вещи и набросил на плечи шубу, он задумался над тем, что ему делать с книгами, которые он читал в свой первый день пребывания в Ли Юэ. Поскольку до этого он заглядывал в гостиничный номер всего пару раз, ему было некогда разобрать эту гору справочников, занимающих письменный стол и успевших покрыться пылью за время его отсутствия. Немного поколебавшись, он взял в руки первую попавшуюся стопку книг и, спустившись в холл, вручил ее растерянной Наде. — Отнеси это в обитель Моракса, — попросил он, отряхивая руки от пыли. — Демьян, Борис, поможете мне дотащить остальные? Те с готовностью поднялись и забрали оставшиеся книги, после чего они вместе направились к горе Тяньхэн. Едва Тарталья приблизился к каменной арке, как он заметил в ней гостеприимно открытый проход и, приняв у разведчиков их стопки, аккуратно внес книги в дом Архонта. Не успел он и переступить порог гостиной, как у перил второго этажа показался Чжун Ли, снова принявший обличье консультанта, и, удивленно оглядев его, сказал: — Надеюсь, ты не костер из них разводить собрался… — Это книги о тебе, — объяснил Тарталья, тщетно пытаясь удержать справочники в руках. — Остались еще с тех времен, когда я пытался тебя разыскать… Ты же не против их забрать? — Нет, не против. Отнеси, пожалуйста, к шкафам — я сам разложу их по полкам. Тарталья послушно внес стремительно разваливающуюся стопку в комнату, чтобы со вздохом облегчения сбросить ее на пол и вернуться в холл. — Нужна какая-то помощь? — уточнил он у Чжун Ли, спускающегося по лестнице. Тот покачал головой. — Все еще не имею ни малейшего понятия, как мне защититься от холода в облике цилиня. Будь у тебя стихия пиро, ты бы мог хотя бы отогревать меня. Тарталья задумался. Хотя в Снежной придумали много способов борьбы с морозом, большинство из них включали в себя наличие теплой одежды, согревающих зелий, в которых он не разбирался, или специальных грелок, спрятанных под слоями шубы. Очевидно, в случае Чжун Ли им требовалось что-то кардинально другое — что-то, что они могли взять с собой и что позволит ему не замерзать как можно дольше без каких-либо внешних атрибутов. — Может, приготовить суп? — предложил он. — У нас в Снежной есть поверье, что если съесть суп из помидоров перед выходом из дома, то тепло будет сохраняться дольше. Мы его обычно так и называем — «согревающий». — Ты знаешь рецепт? — Пф, конечно! Правда, есть одна загвоздка: нам нужно каким-то образом довезти его до Снежной раньше, чем он успеет остыть… — Это не проблема. Моя подруга Адепт как-то изобрела емкость, которая сохраняет еду теплой и не дает ей испортиться в течение долгого времени. Думаю, если я покопаюсь на складе, то обязательно отыщу что-нибудь подходящее. — О, отлично! — оживился Тарталья. — Тогда я займусь им. Скажи, у тебя есть помидоры..? Как выяснилось, помидоры в обители действительно были, хоть и не первой свежести, поэтому Тарталья решительно прошел на кухню и стал по-хозяйски вынимать из шкафов посуду. Пока он возился с ингредиентами, Архонт, успешно отыскавший емкость, то и дело порывался перехватить инициативу, но тот упрямо отказывался от помощи, желая в кои-то веки сделать все самостоятельно. Поскольку он никогда не относил себя к любителям кулинарии и спокойно обходился простейшими рецептами, которые можно было приготовить в походных условиях, его навыки оставляли желать лучшего: Тарталье приходилось прикладывать усилия, чтобы аккуратно нарезать овощи и ничего не выронить по пути к котелку. Поставив суп на огонь, он протер столешницу и расслабленно прислонился к ней в ожидании, пока блюдо сварится. — Ты предупредил миллелитов? — уточнил он у Чжун Ли, когда тот, расставив на полках книги и прибравшись в доме, вернулся в кухню. Архонт кивнул. — Я отправил им послание. Также я связался с членами комиссии Цисин и попросил их принять все доступные меры, чтобы защитить гавань, но, полагаю, они бы и без меня это сделали. — Их не удивило, что Властелин Камня переложил всю ответственность за спасение Ли Юэ на них? — Формально я сделал это еще пятьсот лет назад. Когда я получил те воспоминания, я понял, что могу положиться на свой народ, поэтому без колебаний доверил защиту Ли Юэ людям. — Я, кстати, так и не понял, что произошло в той версии реальности, — признался Тарталья. — Почему все считали, что ты умер? — Думаю, это было частью моей проверки. Я хотел убедиться в том, что народ Ли Юэ способен справиться и без моего участия, и для этого сымитировал свою смерть и позволил тебе призвать Осиала, чтобы люди самостоятельно дали ему отпор. В этой же линии судьбы мне больше не нужно было тратить время на подобные испытания, что позволило мне сосредоточиться на куда более важных вещах — например, на поисках способов одолеть Селестию. — И после этого ты умудрился влюбиться в меня? — пораженно спросил Тарталья. — После того, как я чуть не уничтожил Ли Юэ? — Я бы не допустил такой исход. Насколько я понял из обрывков воспоминаний, я придумал этот план гораздо раньше, чем осознал свои чувства, и явно не рассчитывал, что после раскрытия правды я потеряю тебя навсегда. Хотя Тарталья не имел никакого отношения к событиям той линии судьбы, он почему-то почувствовал укол совести. — Ты думал, что я отвергну тебя, но все равно продолжал меня защищать, — произнес он дрогнувшим голосом. — Чурл, я тебя не заслуживаю… Чжун Ли молча приблизился к нему и, приобняв Тарталью, утешающе прикоснулся губами к его лбу, отчего тот моментально размяк и счастливо прикрыл глаза. — Возможно, это последний раз, когда мы проводим время в твоей обители, — тихо сказал Тарталья. — Тогда предлагаю насладиться этим мгновением сполна. Они могли еще долго прижиматься друг к другу, если бы суп не напомнил о своем существовании недовольным бурлением. Выпутавшись из объятий, Тарталья снял котелок с огня и, когда Чжун Ли попробовал получившееся блюдо, нетерпеливо поинтересовался: — Ну как? — Вполне аппетитно. У тебя есть задатки хорошего повара. Что же касается сохранения тепла, то, вероятно, это свойство придется проверять уже на практике. Они перелили суп в емкость, плотно запечатали крышку и направились к выходу. Когда они спустились на дорогу, разведчики, полностью закутанные в шубы, испуганно подпрыгнули и с изумлением на них уставились. — Вы как будто из воздуха появились, — объяснил Демьян, поймав его взгляд. — Никому не говорите об этом месте, — грозно приказал Тарталья, вручив ему емкость с супом. Когда бомбардир засунул ее в вещевой мешок, он уточнил: — Ничего не забыли? Те покачали головами. — К вылету в Снежную готовы, командир, — пробасил Борис, который из-за толстой шубы, надетой поверх и без того тяжелой брони, стал казаться еще более тучным. Тарталья удовлетворенно кивнул и повернулся к Чжун Ли. — Предлагаю сделать одну остановку на границе с Мондштадтом. Ну, чтобы мы все поели суп и немного передохнули перед тем, как лететь на север. — Уже темнеет, — возразил Архонт. — Лучше переночуем где-нибудь по пути, а уже наутро отправимся в Снежную. Никто не стал возражать. Обратившись в дракона, Моракс подождал, пока «пассажиры» поудобнее усядутся, и сорвался с места. Когда они взлетели, Тарталья бросил прощальный взгляд на удаляющуюся гору — ему показалось, что на долю секунды на ней появилась тень двухэтажного дома, но затем она исчезла, растворившись в лучах заката. Перед глазами тут же пронеслись воспоминания о наполненных теплом днях, которые он провел в обители Архонта: о том, как Тарталья перевязывал ему раны после спасения из плена, как завтракал и обедал вместе с ним и как утешал его на галерее, параллельно исцеляя и собственные душевные раны. К горлу подступил комок: он не мог передать словами, насколько ему хотелось еще хотя бы раз вернуться туда — в этот оплот счастья и любви, который существует только для них двоих. Когда все вокруг накрыла непроглядная тьма, не дающая разглядеть дорогу, они приземлились на побережье возле небольшого озера и занялись подготовкой лагеря. Пока разведчики ставили палатку, Тарталья успешно выловил из воды несколько крупных рыб, используя клинки в качестве гарпуна, и даже сумел самостоятельно приготовить из них некое подобие жаркого, однако Чжун Ли брезгливо отказался от ужина, после чего, дождавшись, пока остальные наедятся, вместе с Тартальей забрался в палатку и стал готовиться ко сну. Расстелив спальник, тот вопросительно посмотрел на Чжун Ли, как бы спрашивая разрешения, на что Архонт ответил короткой усмешкой. — Ты не голоден? — заботливо спросил Тарталья, придвинувшись к Чжун Ли. — Я понимаю, что ты не ешь рыбу, но ты мог бы попросить меня поймать кого-то другого… — Все в порядке. Не нужно отказываться от морепродуктов только из-за того, что у меня с ними связаны неприятные воспоминания. Если честно, мне сегодня вообще не хочется есть… — Из-за нервов, да? — Да. Никак не могу перестать думать о Ли Юэ… Хоть я и убеждаю себя в том, что он находится в надежных руках, мне пока непросто привыкнуть к мысли, что ответственность за спасение региона теперь лежит на людях, а не на мне. — Селестия же не разозлится на тебя за то, что ты оставил народ? — на всякий случай уточнил Тарталья. — Прежде ее это не волновало. Обычно Асмодей нет дела до того, насколько тщательно мы исполняем свои обязанности, если это не угрожает безопасности небесного порядка. Сомневаюсь, что и на этот раз что-то изменится, особенно учитывая, что Царица вот-вот совершит куда более серьезное преступление. Они улеглись на спальники и затихли. Все время, что Тарталья лежал возле Чжун Ли, он кожей чувствовал его дыхание и неосознанно замирал каждый раз, когда тот шевелился. В голове непрерывно крутилось: «Ну давай же, обними меня — просто подвинься ко мне и…» «Возьми меня». Эта идея вспыхнула в Тарталье, словно искра, и мгновенно захватила все его мысли, пронесясь по ним бушующим пожаром. До этого момента он даже не подозревал, что он способен ощущать нечто подобное: сводящее с ума, нестерпимое желание слиться с кем-то воедино и отдать ему всего себя. От одной только мысли о возможной близости Тарталья залило таким жаром, что он едва сдержал порыв отдернуться — лишь бы Чжун Ли не почувствовал, как отреагировал его организм на запретную фантазию, которую нарисовало воображение. Ему пришлось глубоко вдохнуть, чтобы наконец усмирить разбушевавшиеся эмоции и, заглушив все лишние мысли, погрузиться в сон. Они выдвинулись в путь на рассвете. Не успело и солнце подняться над горизонтом, как они разобрали палатку и устремились вдаль — к заснеженным горам, от которых веяло холодом и величием. Подлетев к границе Мондштадта, они сделали короткую остановку в ближайшем лесу, чтобы закутаться в шубы и испробовать согревающий суп, который приготовил Тарталья, — хотя Чжун Ли весьма высоко оценил вкус блюда, того мучил лишь один вопрос: действительно ли этот суп поможет им не умереть от холода, когда они окажутся в самой северной точке Тейвата? Если Тарталья и разведчики привыкли к морозу и могли приспособиться даже к самым суровым условиям, то для Архонта, всю жизнь прожившего в теплом и комфортном климате, любая непогода могла показаться тем еще испытанием на выносливость. На всякий случай он перед вылетом одолжил Чжун Ли свой шарф, который тот, немного поупрямившись, нехотя обмотал вокруг шеи — ну а вдруг согреет? Едва они очутились над бушующим морем, омывающим берега Снежной, как Тарталья ощутил, что его кожу начало неприятно покалывать. Прижавшись к Мораксу, он постарался максимально обхватить его шею, чтобы не дать пронизывающему ветру коснуться чешуи. В какой-то момент порывы воздуха стали настолько сильными, что Тарталья буквально почувствовал, как их заносит в сторону, словно сам регион пытался вытолкнуть незваных гостей прочь. Он неосознанно бросил взгляд на раскинувшуюся на горизонте землю, напоминающую тонкую белую полоску, однако из-за несущегося в лицо снега ему не удалось различить знакомые пейзажи — лишь корабли сновали между заснеженными причалами да виднелась далекая громада гор. — Как самочувствие? — поинтересовался Тарталья спустя примерно час пути над ледяными водами. — Еще не замерз? «Терпимо. Хотя, признаюсь, погода тут… на любителя. Когда я был в Снежной сразу после Катаклизма, здесь и близко не было так холодно. Даже не представляю, как вы выдерживаете…» — Сможешь пролететь еще немного? Ну, хотя бы до линии гор? «Постараюсь. Надеюсь, за это время не начнется метель…» В итоге остановку им пришлось сделать даже раньше, чем они планировали: когда Тарталья в очередной раз дотронулся до чешуи Моракса, та оказалась настолько холодной, что напоминала на ощупь лед. С трудом убедив его принять человеческий облик и немного погреться, он указал на подходящую для лагеря прибрежную пещеру, спрятанную под скалой, и, приземлившись, тут же принялся искать подходящие материалы для костра. Пока он бродил по пустынному пляжу, по которому ползали крабы, он внимательно изучал местность, пытаясь понять, в какую часть Снежной их занесло: судя по всему, они все еще были у восточной границы. Вдоль всего побережья тянулся густой хвойный лес, позади которого, за холмом, высились внушительные городские стены. Он постарался держаться от них подальше — наверняка вокруг них бродили бдительные солдаты Фатуи, которые точно узнают Одиннадцатого Предвестника и захотят его арестовать. К счастью, окрестные скалы надежно укрыли его от посторонних глаз, так что он спокойно собрал хворост и вернулся в пещеру, где его дожидались разведчики и приходящий в себя Чжун Ли, неподвижно сидящий возле стены. — Что с тобой? — взволнованно спросил Тарталья, сбросив хворост в кучу в центре пещеры. — Ощущение, будто в меня вонзились сосульки. Под шубой стало немного легче, но не настолько, чтобы перестать испытывать холод. Он словно… поселился внутри меня и не собирается уходить. — Ничего. Сейчас согреемся, и тебе станет лучше. Пламя вспыхнуло. Подойдя к Чжун Ли, Тарталья помог ему придвинуться поближе к огню и, усевшись рядом, заботливо приобнял, чтобы поделиться теплом. Разведчики в это время расположились по другую сторону костра и тоже начали отогреваться, но не так активно, как Архонт, которого после пребывания на морозе слегка знобило. — Моя родина то еще местечко, а? — спросил Тарталья, поглаживая Чжун Ли по спине. — Не могу этого отрицать. Впрочем, надо признать, пейзажи тут невероятные красивые. Могу себе представить, насколько впечатляюще выглядит Снежная, когда ее не засыпает снегом. — Это ты еще не видел Заполярный дворец. Он целиком покрыт льдом, поэтому в солнечную погоду сияет так, что можно ослепнуть. Вы же видели его, да? — Тарталья с любопытством повернулся к разведчикам. — Только издалека, — отозвался Демьян, протянув ноги к огню. — Нам, простым солдатам, обычно не дозволяют бывать там, где решаются самые важные вопросы. Всегда было интересно узнать, каков он изнутри… Тарталья пожал плечами. — По мне, слишком огромный и пустой. Мне никогда не нравилось там находиться, но из уважения к Царице я старался делать вид, будто меня все устраивает, в том числе и постоянный холод в моей комнате. — Вы видели Царицу? — спросила Надя. — Расскажите, какая она? — Такая же, как и сама Снежная: суровая, холодная и беспощадная. Раньше я считал ее воплощением идеала, но со временем многое переосмыслил и понял, что уже не разделяю ее взгляды, хотя и не могу не восхищаться ее стремлением изменить мир даже ценой собственной жизни. — Я тоже считал Фатуи своим идеалом, — признался Демьян. — Поступил на службу в надежде построить лучшее будущее для моей семьи, а в итоге был вынужден прислуживать тем, кто заботился только о своих нуждах. — Чего еще ждать от Предвестников, — вставил Борис, хмыкнув. — Я вообще-то тоже Предвестник, — строго напомнил Тарталья. — Только я, в отличие от некоторых, пока не забыл, ради чего я сражаюсь. И вы, судя по всему, тоже не забыли, раз до сих пор остаетесь со мной. — Все во имя семьи, господин Чайльд, — отозвался Демьян. — Мир во всем мире, — робко сказала Надя. — А мне просто нравятся битвы, — буркнул Борис. От такого честного ответа Тарталья разразился смехом, и разведчики тоже невольно подхватили его веселье и заулыбались. — Ну у нас и компашка, — подытожил он, успокоившись. — Пятеро идеалистов, которые жить не могут без приключений… — А ради чего вы сражаетесь, господин Моракс? — неожиданно спросил Демьян. Тот пару секунд внимательно глядел на разведчика и спустя паузу ответил: — Ради Аякса. Повисла неловкая тишина. Демьян понимающе кивнул и уставился на огонь, Борис насмешливо хмыкнул, а Надя стыдливо отвела взгляд, будто не желая не смущать их. — У нас еще остался суп? — поспешно перевел тему Тарталья. — Можешь доесть его сейчас, чтобы выдержать остаток пути на север. — Суп рано или поздно закончится, — возразил Чжун Ли. — Я должен сам к этому привыкнуть. На это Тарталье было нечего возразить. Всем телом прижавшись к Архонту, он положил голову ему на плечо и стал задумчиво смотреть на пламя. В голове неожиданно пронеслось: а ведь где-то там, за скалами и деревьями, находилась его родная деревня. Еще ни разу за последние недели он не был настолько близок к дому и одновременно настолько от него далек — и эта недостижимость сводила его с ума, заставляя сердце буквально разрываться от тоски и невозможности увидеть родные лица. Тут он неожиданно вспомнил, что все это время у него в кармане лежало письмо от родных. Выудив конверт, Тарталья осторожно вскрыл его и погрузился в чтение. «Дорогой Аякс! Как радостно снова получить от тебя письмо! Мы слышали о том, что произошло в Натлане, и очень волновались за тебя — с твоей работой никогда нельзя быть уверенным, где ты находишься и какое задание выполняешь, поэтому для нас было облегчением узнать, что ты не пострадал. Недавно к нам приходили солдаты Фатуи. Они уточняли информацию о тебе и расспрашивали о твоих перемещениях, но ушли, когда поняли, что мы ничего не знаем. В деревне ходят слухи, что Ее Величество сейчас в ярости, что она разочарована Предвестниками и хочет взять дело в свои руки. Не знаю, что у тебя происходит, но я надеюсь, что ты знаешь, что делаешь, и не ввязался ни в какие опасные авантюры — мне не по себе от одной только мысли, что у тебя могли начаться проблемы. Но это же только слухи, верно? Я понимаю, что в последние недели ты был занят работой, но нам будет приятно, если ты выкроишь свободное время и приедешь на день рождения Тевкра. Он в последнее время совсем грустит без тебя, даже не хочет в игрушки играть — все мечтает увидеть старшего брата. Тоня тоже постоянно спрашивает о тебе и скучает. Можешь пригласить своего друга, если хочешь — по твоему письму мне показалось, что этот консультант очень дорог тебе, и я буду рада лично познакомиться с человеком, который неоднократно спасал жизнь моего сыну. Где бы ты сейчас ни находился, помни: мы тебя любим. С любовью и наилучшими пожеланиями, Твоя мама» Закончив читать, Тарталья почувствовал на себе чужой взгляд и вопросительно повернулся — оказалось, что Чжун Ли тоже внимательно изучал письмо и с любопытством смотрел на аккуратный почерк его матери. — Это от твоей семьи? — поинтересовался он. — Да, от матери. Спрашивает, как проходит мое задание, и приглашает в гости на день рождения брата. Тебя тоже позвали, кстати. Я рассказывал о тебе в предыдущих письмах… — Это можно устроить, — заметил Архонт. — Когда у него день рождения? Тарталья задумался. — Ну, если я не запутался в днях недели и не потерял счет времени, то получается, что уже сегодня. Только я не думаю, что лететь туда будет хорошей идеей. Фатуи не позволят нам так просто расхаживать по Снежной и наверняка подготовятся к нашему появлению, а мы с тобой слишком приметные для того, чтобы показываться им на глаза. — Мы можем спрятаться в облаках. Людям было бы гораздо проще вычислить меня, если бы я не научился скрываться от чужих глаз. Просто скажи, в какую сторону лететь, и я быстро довезу тебя куда угодно. — Уверен? Точно не замерзнешь по пути? — Потерплю. В крайнем случае погреюсь у вас дома, когда мы доберемся. Тарталья немного поколебался, разрываясь между желанием поскорее отправиться на север и желанием навестить семью, с которой он не виделся, по ощущениям, целую вечность. Он столько дней провел в погоне за Сердцами, что, когда перед ним замаячила реальная возможность повидаться с близкими, вместо долгожданного предвкушения он ощутил лишь смутное беспокойство: слишком сложно было расслабиться, когда война могла разразиться в любой момент. — Ну, думаю, за один день точно ничего не случится, — наконец решил он. Засунув письмо обратно в конверт и бережно спрятав его в карман, Тарталья неуверенно покосился на разведчиков и уточнил: — Справитесь без нас? Не думаю, что моим младшим братьям стоит знать о том, чем я занимаюсь… — Мы не пропадем, — заверил его Демьян. — После нескольких месяцев в шахтах Инадзумы нам не привыкать к тяжелым условиям. — Ту пещеру ничто не переплюнет, — ответил Борис, издав глухой смешок. Тарталья удовлетворенно кивнул. Поднявшись на ноги, он поплотнее закутался в шубу и направился к выходу из пещеры, где завывал ветер. Когда он уселся на Моракса, тот недовольно поежился и спустя секунду взмыл в воздух. Миг — и они золотистой вспышкой устремились вглубь региона, старательно облетая города. — Можешь сделать короткую остановку? — попросил Тарталья, когда под ними показались торчащие из снега стражи руин, напоминающие небольшие курганы. — Мне нужно подготовить подарок для Тевкра, а он обожает все механическое. Архонт тут же приземлился, позволив Тарталье подойти к одному из роботов и с размаху вонзить клинки в панель управления. С трудом вскрыв замерзшую металлическую пластину, он осторожно выудил из-под нее ядро и вернулся к дракону. «Жутковатое место, — отметил Моракс, устремившись ввысь. — Если снег однажды растает, боюсь, местным придется сильно постараться, чтобы избавиться от всех стражей руин». — Их изобрели в Каэнри’ахе, да? «Верно. Он был крайне продвинут в плане технологий, поэтому неудивительно, что его главные изобретения в конечном итоге пережили всех своих создателей и обрели собственное сознание. Сомневаюсь, что в Тейвате найдется хотя бы одно место, где не побывали эти механизмы». Они продолжили лететь через облака. Прижимаясь к дракону, Тарталья изо всех сил пытался согреть его, но ветер все равно неприятно поддувал в шею и обжигал лицо морозом — страшно подумать, что испытывал в этот момент Моракс, чья обнаженная чешуя стойко принимала на себя все порывы воздуха, оставаясь абсолютно беззащитной перед безжалостной стихией. — Тебе не холодно? — наконец не выдержал Тарталья. Услышав его вопрос, Архонт демонстративно тряхнул головой, сбрасывая с гривы застывшие льдинки, и спокойно ответил: «Пока держусь. То ли мой организм смирился с издевательствами, которые я на него обрушиваю, то ли я настолько замерз, что уже не различаю тепло и холод». Тарталья уже собрался возмутиться такому беспечному отношению к собственному здоровью, но Моракс, будто прочитав его мысли, мягко сказал: «Все в порядке, Аякс. Я вполне смогу долететь до деревни. Правда, нам не помешает сначала подыскать безлюдное место, куда мы сможем незаметно приземлиться — мне бы не хотелось, чтобы вокруг твоего дома потом ошивалась толпа Фатуи». — Лес подойдет. Туда обычно ходят только охотники, но не настолько часто, чтобы нас увидеть. Моракс немного помолчал, а потом уточнил: «Твои родители знают о том, что мы…» — Нет. Когда я писал им в последний раз, я еще не знал о твоих чувствах, поэтому называл тебя просто другом. «Ты собираешься им рассказать?» — Не сейчас. Думаю, им пока лучше не знать о нас. Не хочу, чтобы это стало для них потрясением и испортило всем праздник. «Понимаю. Я постараюсь тебе подыграть. В конце концов, мне в обеих жизнях приходилось скрывать свои чувства, в том числе и от тебя, так что мне не привыкать к притворству». Тарталья издал смешок и, потрепав дракона за гриву, стал смотреть на проносящиеся внизу пейзажи. Вскоре равнины остались позади, и им на смену вновь пришли хвойные леса. Чем дольше они летели, тем яснее видели бесчисленные деревни, затерявшиеся среди сугробов, вечнозеленые кроны елок и сосен и переливающийся на свету купол Заполярного дворца — будто звезда упала в центр региона, озарив его ослепительным сиянием. Хотя Тарталья созерцал все эти пейзажи каждый раз, когда возвращался домой после выполнения задания, с высоты они стали казаться еще более завораживающими: вся Снежная напоминала огромное бело-зеленое полотно, на которое были редкими пятнами нанесены голубые озера, белокаменные дома с черепичными крышами и темные деревянные избы, из труб которых валил густой дым. У городских и деревенских ворот неизменно стояли стражники: глядя на проезжающие кареты, они не могли даже вообразить, что в эту самую секунду над их головами пролетали враги Царицы. Также у каждого поселения Тарталья приметил знакомые чаши с крио пламенем, подобным тому, которое горело во дворце — фирменный знак Ее Величества, возвещающий о ее могуществе. Когда из-за горизонта выплыло знакомое озеро, Тарталья на секунду забыл, как дышать, — настолько давно он не бывал в родных местах. Внутри что-то отчаянно задрожало: он хорошо помнил, как рыбачил здесь вместе с отцом, как они вместе забрасывали удочки и на скорость тянули их, а потом гордо показывали семье улов. Повернув голову, он заметил за деревьями деревню, где по единственной улице неспешно прогуливались жители, и быстро отыскал глазами дом, в котором жила его семья: двухэтажный, с небольшим двором, баней и пристройкой, он остался точно таким же, как в его детских воспоминаниях, отчего его охватил детский восторг: ему было приятно знать, что хоть одно место в мире осталось не тронуто временем. Моракс приземлился на лесную поляну неподалеку от озера. Приняв облик консультанта, он отряхнул волосы от снега и с любопытством осмотрелся: их окружали сплошные сосны-великаны. Укрытые снегом, будто меховой шапкой, они отчаянно тянулись к солнечному свету, пробивающемуся сквозь серые облака, и смотрели в равнодушное небо, которое не давало им и капли тепла. — Так странно снова находиться здесь, — признался Тарталья, не сводя взгляда с заснеженного побережья. — Как будто в прошлое вернулся… — Меня точно там ждут? — чуть нервно спросил Архонт. — Не уверен, что твоя семья обрадуется постороннему… — Ты не посторонний. Моя мама знает о том, что ты очень важен для меня, и хочет лично познакомиться с тобой. Хотя официально мы просто друзья, мне важно, что вы хорошо поладили друг с другом и чтобы ты им понравился. Просто сделай это ради меня, хорошо? Чжун Ли обреченно кивнул, и Тарталья, взяв его за руку, решительно потащил Архонта в сторону озера. — Знаешь, как я получил свой Глаз Бога? — спросил Тарталья, когда они двинулись вдоль водной глади. Поймав заинтересованный взгляд Чжун Ли, он заговорил: — Это случилось здесь, у этого самого озера. Я только недавно вернулся из Бездны и еще не успел привыкнуть к мирной жизни, поэтому вел себя довольно агрессивно. В один из дней я услышал, что в окрестностях появилась группа бандитов, и решил расправиться с ними, чтобы утолить жажду битвы и показать, чему я научился за время пребывания в Бездне. Когда я выследил их, они как раз притащили к озеру какую-то девчонку, которая им сопротивлялась. Я сразу понял, что они собираются с ней сделать, и попытался напасть на них, но бандиты оказались слишком сильны. Хоть я и владел силой Бездны, я был всего лишь четырнадцатилетним подростком, да и оружие призывать еще не умел, так что мне пришлось сражаться с ними обычной палкой. В тот момент, когда я уже решил, что меня убьют, перед мной вдруг появился Глаз Бога, и я тут же воспользовался им, чтобы создать свои первые клинки. В итоге я увлекся. Помню только, что, когда меня насильно оттащили от тех бандитов, они были полностью в крови, а девушка, которую я спасал, от ужаса с трудом могла говорить. С тех пор обо мне в деревне пошли дурные слухи, а люди начали меня сторониться и называть монстром. Помню, когда в деревню пришла делегация Фатуи, я жутко испугался, что меня арестуют и посадят в тюрьму, но вместо этого они неожиданно предложили мне работу. Разумеется, я не смог им отказать, ведь моя жажда битвы никуда не делась и требовала постоянной подпитки. К тому же, из-за своей репутации я больше не мог оставаться в деревне, и лишь благодаря Фатуи я наконец получил шанс стать частью чего-то большего. Так я и дослужился до Одиннадцатого Предвестника. Архонт пораженно выдохнул. — Не могу даже представить, что ты тогда пережил… Попасть в Бездну, будучи ребенком, каждый день бороться за свою жизнь и в одиночку отбиваться от монстров… Такое не каждому взрослому по силе. — Мне пришлось самому стать монстром, чтобы выжить. Эта часть меня никогда не исчезнет, как бы я ни старался. Битва всегда будет преследовать меня, так что на твоем месте я бы хорошо подумал перед тем, как связываться со мной. — Я готов принять тот хаос, который ты привносишь в мою жизнь. После шести тысяч лет рутина… слегка надоедает. Мне и правда нужна была хорошая встряска, чтобы наконец вспомнить, каково это: быть настоящим человеком. Тарталья смущенно улыбнулся. — Столько времени тебя знаю, а до сих пор не понимаю, чем я тебя зацепил. Чжун Ли окинул его коротким, полным любви взглядом и лаконично ответил: — Всем. Тем временем впереди показались первые избы. Едва они вышли на дорогу, ведущую к деревне, как Тарталья заметил у главных ворот одинокого дозорного и тут же нырнул за ближайшее дерево, чтобы не попасться ему на глаза. Как только сторож посмотрел в другую сторону, он подал Чжун Ли знак следовать за ним и стал крадучись продвигаться вдоль домов, стараясь оставлять как можно меньше следов, после чего бесшумно перелез через забор и, пригнувшись, направился к родной избе. Все время, что они пробирались через засыпанный снегом двор, он мысленно проклинал Фатуи за то, что был вынужден, как вор, проникать в собственный дом. Наконец, встав в полный рост, он приблизился к крыльцу и громко постучал. В следующую секунду дверь избы распахнулась, из нее выбежала рыжеволосая девочка с двумя косичками и сжала Тарталью в таких крепких объятиях, что у него на долю секунды перехватило дыхание. — Братик, ты вернулся! — услышал он восторженный голос.