Тени Тейвата

Тарталья и Чжун Ли пораженно смотрели на застывшую перед ними статую. Путешественница выглядела в точности как в воспоминаниях Архонта: от светлых волос со вставленных в них цветком и до белого платья, слишком легкого для того, чтобы носить его в мороз. Что самое странное, она была единственной из статуй, на чьем лице застыло выражение не страха, а растерянности — словно в ту секунду, когда Царица обратила ее в лед, она понятия не имела о том, что с ней собираются сделать. — Ущипни меня, — попросил Тарталья. — Ай, больно! — Прости, — Чжун Ли мягко пригладил его руку в компенсацию за болезненный щипок. — Я сам хотел убедиться в том, что это не галлюцинация… — Есть идеи, как достать ее оттуда? — Ни одной. Даже будь у кого-то из нас стихия пиро, я бы не рискнул ее использовать, чтобы случайно ей не навредить. Возможно, если я поставлю здесь свою стелу, то смогу вибрацией разбить лед, но это, во-первых, займет время, а во-вторых, может ненароком вызвать обвал или еще что похуже. — Можно попробовать сделать факелы. Возможно, у нас получится аккуратно растопить лед, не задев ничего важного. — Давай попробуем. Если кто-то и знает ответы на все наши вопросы, то только она. Они вернулись в палаточный лагерь и кратко пересказали разведчикам то, что они обнаружили, не вдаваясь в подробности личности Путешественницы. Когда те поняли, что от них требуется, то без лишних вопросов забрали из палаток все горючие материалы и сложили в центр пещеры. Пока они готовили костер, Тарталья разыскал в глубине грота несколько камней, идеально подходящих для того, чтобы развести огонь, и принялся активно тереть их друг об друга над кучей тряпья в надежде, что те дадут искры. Как только пламя вспыхнуло, они обмотали тканью найденные Чжун Ли деревяшки, видимо, некогда служившие обитателям чем-то вроде самодельных мечей, и вернулись в грот, где под руководством Тартальи начали осторожно плавить лед, покрывающий тело девушки. К его разочарованию, их затея не сработала: очевидно, лед, созданный Царицей, было не так-то просто растопить. Тогда, немного поразмыслив, он попробовал добавить к стихии пиро еще и силу Порчи, которая, как он знал, была намного мощнее силы Архонтов, и спустя некоторое время лед действительно начал таять. В какой-то момент, дотронувшись до статуи факелом, Надя резко отдернула руку — изо льда показалась часть руки, которую едва не задел огонь. Воодушевленный, Тарталья забрал у нее почти догоревший факел и, обжигая пальцы, принялся самостоятельно растапливать лед вокруг головы девушки, отчего наблюдающий за ними Чжун Ли заметно напрягся, но выдохнул, когда из толщи льда показалась ее макушка. Стоило Демьяну в очередной раз поднести факел к статуе, как та неожиданно зашаталась. Предупреждающе вскинув руку, Тарталья с любопытством уставился на девушку, почти освободившуюся ото льда. На землю водопадом полилась вода — а потом девушка, лишившаяся опоры, безвольно рухнула, будто тряпичная кукла. — Чурл! — выругался Тарталья, склонившись над ней. — Кажется, у нее обморожение. — По крайней мере она еще жива, — убежденно произнес Чжун Ли, также оглядев девушку. — Нужно поскорее отнести ее к костру, чтобы она пришла в себя. — У нас еще остался суп, — напомнил Демьян. — Я планировал сберечь его для самого крайнего случая… — Ты гений! — обрадовался Тарталья. — Если он не поможет сохранить тепло, то по крайней мере точно отогреет. Он взвалил девушку на руки и понес в лагерь. Уложив Путешественницу на спальник, он накрыл ее своей шубой и уселся у входа в палатку. Заметив, как тот ежится от холода, Чжун Ли стянул с плеча шубу и заботливо поделился ей с Тартальей, а когда тот придвинулся к Архонту, бережно укрыл его и прижал к себе. — Как думаешь, она помнит о событиях той реальности? — поинтересовался Тарталья, глядя на спящую девушку. — Наверняка. Что-то подсказывает мне, что она далеко не так проста, как кажется на первый взгляд, иначе Царица никогда бы не спрятала ее здесь. — В прошлой жизни вы были довольно близки с ней. Чем она так важна для вас? — Хотелось бы мне это знать. Они замолкли и принялись отогреваться. Утолив жажду водой из фляги, которую дальновидно припасли разведчики, Тарталья передал ее Чжун Ли и с легким недовольством отметил: — Ты уже второй день держишься на одной воде. Поешь хотя бы суп, а то совсем ослабеешь. — Я позавчера наелся крабов, — упрямо заявил тот, отпив из фляги немного воды. — Хоть они и были омерзительными на вкус, но все же утолили мне голод. — Ага, а потом от похлебки отказался. Предлагаешь мне пойти охотиться на медведя, чтобы тебя накормить? — Я не голоден. Архонты сильнее обычных людей, так что продержусь. — Ты и про мороз так же говорил. Может, уже привыкнешь, что с недавних пор я тоже забочусь о тебе? На щеках Чжун Ли появился румянец. Ничего не сказав, он передал флягу разведчикам и позволил Тарталье поправить ему съехавший шарф. Когда он случайно прикоснулся к шее Архонта краем запястья, тот внезапно обхватил его руку и прошептал: — Такая холодная… Он быстро поднес ладонь к своему лицу и дохнул на нее теплом. В этом коротком жесте было столько любви и нежности, что Тарталья, переполненный чувствами, моментально застыл без движения, боясь испортить момент, но вздрогнул, когда позади раздался девичий голос: — Не думала, что однажды увижу вас вместе. Он резко обернулся: на спальнике, закутавшись в шубу, сидела пробудившаяся Путешественница и с дружелюбной улыбкой смотрела на них. — Я знаю, что у вас много вопросов, — деловито заговорила она, поймав его взгляд. — Но сначала скажите: вы получили воспоминания из растворителя снов или..? — Да, — отозвался Чжун Ли, который так и держал его ладонь, не испытывая без капли смущения. — Приветствую, Путешественница. Хоть мы и не были знакомы в этой линии судьбы, я знаю, что был весьма близок с тобой, и, вероятно, на то была особая причина. — Об этом не расскажешь в двух словах. В прошлой жизни мне довелось побывать во всех регионах и познакомиться с каждым из Архонтов, что в конечном итоге помогло мне понять, кто я такая. Я знала, что после моего пробуждения Царица не позволит мне расхаживать по Тейвату, но не рассчитывала, что она заберет меня еще до того, как я приду в сознание. Должно быть, за время, пока я спала, она благополучно достигла своей цели и собрала все Сердца… — А вот и неправда, — перебил Тарталья. — Моракс, покажи ей нашу добычу. Тот потянулся к костюму и покопался во внутренних карманах. Выудив оттуда все найденные ими Сердца и призвав в руку свое, Чжун Ли с усмешкой продемонстрировал их Путешественнице. — Вы нашли их? — пораженно спросила она. — Но как? Разве Царица не должна была отправить за ними Предвестников? — Она и отправила, — хмыкнул Тарталья. — Но я победил их и не дал Царице довести дело до конца. — Ты собрал Сердца вместо меня? — девушка недоверчиво уставилась на него. — А что, не похоже? — наигранно обиделся он. — Я вообще-то хороший парень! — В прошлой жизни ты утверждал обратное, — со смешком ответила она. В этот момент Демьян отвинтил крышку у емкости, в которой хранился суп, отчего пещера наполнилась аппетитными ароматами, от которых у Тартальи тут же потекли слюни. Почуяв запах еды, Путешественница вылезла из палатки, настороженно оглядела солдат и, приняв от них наполненную тарелку, начала с энтузиазмом ее опустошать. Проследив за тем, чтобы Чжун Ли тоже взял свою порцию — остальным супа не хватило, — Тарталья нетерпеливо поинтересовался: — Правильно ли я понимаю, что ты знакома с Астарот? — Так и есть, — отозвалась девушка, заметно погрустнев. — Только я понятия не имею, где она может находиться в этой реальности… — Но ты же как-то отыскала ее в прошлый раз? Ты знаешь, где она может скрываться? — Я ее не искала. Она сама меня нашла, хоть и не подозревая о том, что она является Архонтом времени. Теперь же история пошла другим путем, и мне пока сложно сказать, насколько сильно она изменилась… — Мондштадт был разрушен драконом, Райден, Фокалорс и Хаборим мертвы, а регионы прямо сейчас отражают атаки порождений Бездны, — отчитался Чжун Ли. От Тартальи не укрылось, что с каждой новой фразой лицо Путешественницы становилось все более шокированным. — Кажется, я и правда многое пропустила, — выдавила девушка, задумчиво уставившись перед собой. — Если честно, я с трудом могу представить, что должно было произойти, чтобы вы двое оказались так далеко от Ли Юэ… Тарталья переглянулся с Чжун Ли и, вздохнув, принялся уже в третий раз за последние несколько дней рассказывать о пережитых приключениях, на этот раз стараясь не упустить ни единой детали. Пока они наперебой вспоминали детали их знакомства и начало поисков Сердец, Путешественница с интересом слушала их и иногда вставляла комментарии. Узнав о том, что случилось с Райден, та печально заметила, что это было закономерным исходом, ведь в прошлой жизни после гибели сестры сегун точно же так же замкнулась в себе и ушла в длительную медитацию, но с куда менее трагическим исходом. Когда же Тарталья приступил к рассказу о том, как они противостояли Капитано, Путешественница не сдержала удивления, ведь в ее воспоминаниях тот был далеко не таким жестоким, хотя и успел навести хаос в Натлане и даже чуть не убил Пиро Архонта во время их схватки. Не меньшее изумление у нее вызвала новость о том, что ради ее поисков Тарталья и Чжун Ли отправились на самый север Снежной, ведь прежде ей не доводилось бывать настолько далеко от цивилизации. Наконец, дойдя до момента обнаружения пещеры, они прервали рассказ и одновременно замолкли, только сейчас осознав, как много приключений они пережили. И хотя они не сказали этого вслух, по лицу Чжун Ли Тарталья догадался, что их посетила одна и та же мысль: они бы не отправились в это путешествие, если бы однажды не влюбились друг в друга. Именно это событие стало ключевым для их линии судьбы и полностью изменило ход истории — как будто сама вселенная подстраивалась под них, чтобы помочь им обрести счастье спустя годы бесконечных поисков и одиночества. Так может, все дело вовсе не в Путешественнице..? — Вот оно что, — хмуро изрекла та, невольно прервав их зрительный контакт. — Выходит, Царица и правда учла предыдущие ошибки… — Еще не все потеряно, — утешающе сказал Архонт. — Царица еще не начала полномасштабную войну с Селестией, да и Асмодей пока что хранит молчание, что является хорошим знаком. — Боюсь, это ненадолго. Асмодей… лучше не знать о том, что я очнулась. Дело в том, что в прошлой жизни я завладела запретным знанием, которое пыталась спрятать Астарот. Это знание напрямую связано с моим происхождением и обстоятельствами моего появления в Тейвате. Царица знает, кто я такая, поэтому заперла меня здесь, чтобы Асмодей не нашла меня прежде, чем того потребует ее план. — Так это было не заточение? — удивился Тарталья. — Она что, пыталась защитить тебя? Девушка кивнула. — Архонты предполагали такой исход. Еще в прошлой жизни они предупреждали меня, что после обретения воспоминаний Царица вновь попытается воплотить в жизнь свой замысел и сделает все, чтобы на этот раз он сработал идеально. Думаю, она собирается использовать меня с братом как оружие против Селестии, ведь в данный момент мы единственные, кто способен ей противостоять. — Братом? — недоумевающе переспросил Тарталья, изо всех сил пытающийся не потерять нить повествования. — Он возглавляет Бездну. Мой брат уже давно хочет свергнуть власть Асмодей в отместку за то, что она сотворила с Каэнри’ахом пятьсот лет назад. — Так, постой, — прервал ее речь Тарталья. — То есть ты хочешь сказать, что вы с братом застали Каэнри’ах? — Не мы. Только он один. Я далеко не сразу пришла в сознание после того, как Асмодей разделила нас. В прошлой жизни я так же, как и вы, была вынуждена по кусочкам собирать информацию о причинах Катаклизма и о своей личности, а когда наконец нашла ответы на свои вопросы, мир уже стоял на грани катастрофы. — Если ты в курсе всего происходящего, может, ты знаешь, где скрываются части Изначального, которые ищет Асмодей? Путешественница пристально посмотрела на него и ответила: — Да. Я одна из них. Тарталья неверяще уставился на Путешественницу. Когда же он, желая убедиться в том, что не сошел с ума, повернулся к Чжун Ли, то увидел на его лице точно такое же недоумение. Заметив их растерянность, девушка вздохнула и тихо сказала: — Возможно, все это время ответы были гораздо ближе, чем вы думали. — Я начинаю понимать, — произнес Чжун Ли, глядя перед собой. — В воспоминаниях прошлого Моракса я видел, как ты использовала силы, которые неподвластны обычным смертным. Полагаю, я еще тогда заподозрил в тебе некую сущность, которая отличалась от всех известных мне богов Селестии, но не мог даже вообразить, что все окажется настолько очевидным. — Я и сама не до конца понимаю, как появилась на свет. Моим первым воспоминанием об этом мире было то, как на нас с братом нападает Асмодей. Только после того как я получила запретное знание, я поняла, что на самом деле нас было не двое, а всего один. — Изначальный, — закончил за нее Чжун Ли. Девушка кивнула. — Когда-то мы с братом были единым целом. Вероятно, во время мятежа на небесах наше тело раскололось, и мы осознали себя как отдельные личности и обрели собственный разум. — Постой, если вы с братом являетесь Изначальным, то зачем Асмодей атаковала вас? — перебил Тарталья. — Полагаю, это произошло из-за недопонимания. Астарот упоминала, что у Асмодей давно был конфликт с Изначальным по поводу пребывания смертных на Селестии. Она считала, что те не приносят ничего, кроме хаоса и беспорядка, поскольку по их вине был уничтожен мир, из которого она прибыла на Тейват, но тот лишь отмахивался от нее и продолжал раздавать свои силы каждому, кто был их достоин. Тогда Асмодей подговорила других богов устроить бунт, чтобы Изначальный разгневался на смертных и изгнал их с Селестии, однако план вышел из-под ее контроля, когда те по-настоящему захватили власть. Когда Асмодей увидела меня и брата, она решила, что именно мы убили ее приемного отца, и бросилась за нами в погоню, а мы даже сделать ничего не могли, поскольку не помнили ни о нашем пребывании на Селестии, ни о том, кто мы такие. Мы словно откатились в далекое прошлое, когда мы с братом путешествовали по мирам в поисках подходящего места для жизни, так что неудивительно, что долгое время я считала себя всего лишь чужестранкой, которую волею случая занесло в Тейват. — Асмодей считает, что совершила отцеубийство, — задумчиво произнес Чжун Ли. — Это объясняет, почему она так старательно подменяла и удаляла воспоминания на протяжении многих тысячелетий: она пыталась скрыть это преступление и создать иллюзию, будто во всем виноваты люди. — Верно. Я знаю, что Асмодей была очень предана Изначальному, но абсолютно не разделяла его взгляды и в глубине души ненавидела людей за то, что однажды они лишили ее дома. Эту обиду она пронесла с собой через многие тысячелетия, пока та не начала разрушать ее изнутри и не превратила Асмодей в жестокого тирана, буквально одержимого идеей небесного порядка. Астарот тоже была не в курсе истинного положения вещей, пока Асмодей не развязала Войну Архонтов, чтобы предотвратить возможные распри между богами Селестии и окончательно взять их под свой контроль. Астарот слишком поздно узнала о случившемся и пришла в ужас от того, что сотворила ее названная сестра, но когда она попыталась воззвать Асмодей к милосердию, та крайне бурно отреагировала на упоминание Изначального и посоветовала ей не лезть не в свое дело. После их разговора Астарот заподозрила, что в гибели ее отца было что-то нечисто, ведь никто из богов так и не увидел его тела, но не могла ничего предъявить Асмодей до тех пор, пока один из ее последователей не увидел в линии времени воспоминание о нашем появлении на свет. Люди начали искать способ свергнуть небесный порядок и восстановить справедливость, но их планам было не суждено сбыться, поскольку Асмодей быстро узнала о готовящемся перевороте и в одно мгновение превратила регион в руины. В тот день она пощадила никого: не оставила в живых даже самого невинного человека и создала место, которое вам известно как Драконий Хребет. После этой трагедии Астарот еще долго скиталась по миру в надежде распространить информацию об Асмодей и отыскать части отца, но куда бы она ни приходила, ее ждал только один исход: полное уничтожение каждого, кого она пыталась предупредить. В конце концов от отчаянья и горя Астарот решила стереть себе память и вообще отказаться от сил, которые принесли людям слишком много боли, и с этого момента она перестала быть собой. Воцарилась тишина. Все присутствующие обдумывали услышанное и пытались уложить в голове то, что они узнали, а особенно разведчики, которые, судя по их лицам, ожидали услышать что угодно, но только не историю конфликта вздорной богини со своим отцом. — Стоит ли нам ждать еще одного шипа за то, что ты нам об этом рассказала? — хмуро спросил Тарталья спустя паузу. — Не думаю. В прошлой жизни Асмодей не знала о моем пробуждении до тех пор, пока не увидела меня вместе с Царицей. Она сбросила на Снежную шип за то, что Фатуи нарушили божественный закон, но Царица была готова к такому исходу и призвала регионы объединиться против тирании Селестии, что и позволило ей одолеть Асмодей, хоть и ценой жизней тысячи людей. В итоге Мондштадт, Фонтейн и северная часть Сумеру, которые находились к Снежной ближе всего, полностью вымерли, а оставшиеся регионы были вынуждены вступить в кровопролитную войну с порождениями Бездны, и развязал ее не кто иной, как мой собственный брат. — Почему он сделал это? Разве часть Изначального не должна быть… ну, не знаю, более человеколюбивой? — Двуликий бог, — ответил за девушку Чжун Ли. — В мое время эта легенда была довольна популярна, но со временем стерлась из памяти народа, как и другие воспоминания об Изначальном. Очевидно, если сидящая перед нами часть личности воплощает собой добро, свет и созидание, то вторая должна быть ей прямо противоположна и быть воплощением зла, тьмы и разрушения, чтобы создать баланс. Путешественница кивнула. — Я знала, что вы меня поймете. К сожалению, поскольку ныне мы с братом больше не являемся единым целым, мы не можем поддерживать равновесие привычным способом, а значит, весь мир сейчас находится в крайне нестабильном состоянии из-за преобладания тьмы. — Ты можешь это исправить? — с надеждой поинтересовался Тарталья. — Ну, снова встретиться с братом и поговорить с ним? — Это ни к чему. Полагаю, Царица уже давно взяла дело в свои руки и убедила брата присоединиться к ее борьбе ради возможности отомстить. Проблема в том, что из-за своих поступков в этой и прошлой жизнях она лишилась не только поддержки большинства регионов, но и настроила против себя даже самых преданных своих сторонников, — она многозначительно взглянула на Тарталью. — Я опасаюсь, что на этот раз силы человеческой веры попросту не хватит, чтобы вновь одолеть Асмодей, ведь для большинства людей Бездна — это воплощение чистого зла, которому нет и не может быть прощения. — Тогда мы должны обо всем рассказать! — воскликнул Тарталья. — Мир должен узнать о том, кто вы такие! Селестия не сможет сбросить шип на тех, кто знает правду, если таких людей окажется слишком много! — Для этого Царица и искала запретное знание. Думаю, эту идею ей подсказала Бездна, которая еще в прошлой жизни искала способ переписать воспоминания из артерий земли, чтобы возродить Каэнри’ах и довести до конца то, что начали его жители: собрать воедино две части Изначального. — Так вот как Царица заставила их сотрудничать, — осознал Тарталья. — Она решила похитить тебя, чтобы иметь козырь в переговорах с Бездной, верно? — Так и есть. Очевидно, перед решающей битвой она планировала освободить меня, чтобы я воссоединилась с братом и помогла ему одолеть Асмодей. Вот только я сомневаюсь, что Бездна так просто откажется от своего плана. Мой брат никогда не простит Асмодей за то, что она разлучила нас, а Архонтов — за то, что они прислуживают ей, поэтому он не оставит Тейват в покое до тех пор, пока Царица не выполнит свою часть сделки. — Этому не бывать! — выпалил Тарталья прежде, чем кто-то успел бы вставить слово. — Я не дам ему убить Моракса, и это не обсуждается! От этих слов Чжун Ли улыбнулся краешком губ и благодарно прикоснулся к его руке, после чего уточнил: — Правильно ли я понимаю, что единственный способ уничтожить Сердца — это воспользоваться силой Бездны? — Не единственный. Дело в том, что до того, как Асмодей сбросила на Снежную шип, Предвестники активно изучали древние технологии Каэнри’аха. Они построили исследовательскую базу в Нод-Крае, которую спонсировал Панталоне, и создали машину, работающую на основе силы Роновы. Когда я прибыла туда, Фатуи как раз успешно испытали ее на Сердцах Архонтов и планировали вновь воспользоваться ей, чтобы раз и навсегда уничтожить артерии земли. Некоторые из Предвестников, включая тебя, Тарталья, были категорически против использования подобных технологий, что вылилось в настоящую войну между Фатуи, но в итоге запретные знания все-таки вырвались на свободу, а Ирминсуль оказался сожжен. После этого Асмодей сбросила на Снежную шип и вступила в бой с Царицей, а Бездна создала армию из проклятых людей и атаковала одновременно все регионы Тейвата. Мой брат до самого конца отказывался сложить оружие и пытался остановить нас, так что мне пришлось сразиться с ним, чтобы потянуть время и дать Архонтам шанс передать послание в другую временную линию до того, как их поглотит скверна. Полагаю, в этой жизни Предвестники намереваются вновь использовать машину, но на этот раз вместе с... Путешественница неожиданно замолкла и уставилась куда-то за спину Тарталье. Обернувшись, он увидел, как в полутьме грота промелькнула знакомая вспышка и тут же исчезла, будто испугавшись их взглядов. — Снова та фея! — удивленно воскликнул он. — Это она привела нас в эту пещеру и помогла найти тебя. — Фея? — растерялась Путешественница. — Но как она… В этот момент ее спасительница робко вылетела на свет, позволяя себя рассмотреть: фея была ослепительно белого цвета, подобным которому Тарталья не видел ни у одного живого существа. Хотя прежде он несколько раз встречал ее сородичей в разных уголках Тейвата, он никогда не взаимодействовал с ними и потому не мог с уверенностью сказать, чего от нее ждать. Кто-то из Предвестников однажды сказал ему, что феи — это остаточная энергия потерявших силу богов, противоположностью которой является Порча, другие же предпочитали думать, что это бестелесные тени некогда могучей, но ныне вымершей цивилизации, населявшей Тейват. Неудивительно, что поначалу Демьян принял ее за привидение: она и правда была похожа на движущийся огонек. Путешественница изумленно охнула. — Ох, так вот оно что… — Ты ее знаешь? — спросил Тарталья, не сводя настороженного взгляда с парящей над его головой феи. Девушка не ответила. Протянув ладонь, она подождала, пока фея приблизится к ней, и спросила: — Астарот, это ты? Фея вспыхнула. — Ты все это время искала подмогу, верно? Ждала моего пробуждения, спасала от одиночества и пыталась разморозить? Та снова засияла, отчего Путешественница печально улыбнулась. — Я рада, что снова нашла тебя, мой лучший компаньон. От этих слов фея вспыхнула так ярко, что Тарталья на мгновение зажмурился. Поднеся Астарот поближе к груди, Путешественница бережно прижала ее к себе и прикрыла слезящиеся глаза. Эта сцена была настолько личной и эмоциональной, что Тарталья не решился подать голос и поинтересоваться, что вообще происходит. Лишь в одном он был точно уверен: кажется, только что проблема поисков Астарот решилась сама собой. Тем временем Путешественница и Астарот разорвали их странные объятия. Заметив их немое недоумение, девушка с улыбкой объяснила: — Мы с Астарот много путешествовали вместе в прошлой жизни. Когда к ней вернулись воспоминания о ее личности, она предупредила меня о том, что обладает способностью присутствовать одновременно во всех линиях судьбы, поэтому на нее изменения времени не распространяются. Видимо, после того, как ей пришлось открыть портал между реальностями, она лишилась оставшихся у нее сил, однако из-за того, что она потеряла доступ к Селестии, у нее не было возможности восполнить их, и теперь только победа над Асмодей сможет вернуть ей власть над временем. — И у нас всего один шанс, — осознал Чжун Ли. Будто в подтверждение этих слов, фея ослепляюще вспыхнула и начала кружить вокруг головы Путешественницы. — Ну, и какой у нас план? — оживился Тарталья. — Отправимся в Нод-Край или..? — Другого выбора у нас нет. В данный момент только от нас зависит, повторим ли мы судьбу наших предшественников или повернем историю в другую сторону. Правда, есть одна проблема: я понятия не имею, где тут находится ближайший телепорт… — Что это вообще за телепорты? — не сдержал Тарталья любопытства. — Я всегда думал, что это просто странные фонари, которые зачем-то поставили в каждом регионе Тейвата. — Для обычных людей это и правда всего лишь фонари. На самом деле их построила Асмодей, чтобы боги могли быстро перемещаться между Селестией и Тейватом. Ну, еще до того, как она решила взять Архонтов под контроль и перекрыть им доступ к силам Изначального. — Это объясняет, почему с недавних пор мы не можем подняться на Селестию без приглашения Асмодей, — задумчиво произнес Чжун Ли. — Если честно, я и сам никогда не обращал внимания на эти устройства, поскольку искренне считал их частью окружающих пейзажей и не задумывался об их истинном предназначении. — Архонты и не должны об этом знать. Для Асмодей вы точно такие же смертные, как и остальные люди, поэтому она не озаботилась тем, чтобы ввести вас в курс дела и отнестись как к равным себе. Иронично, что даже она сама не является урожденной богиней, да и власть на Селестии получила лишь благодаря доброте Изначального, который согласился приютить Асмодей после разрушения ее родного мира. Фея возмущенно махнула своим тельцем, выражая беззвучный протест. Добродушно усмехнувшись, Путешественница тут же посерьезнела и, отложив тарелку, попросила: — Поможете мне добраться до Нод-Края? Я понимаю, что требую от вас невозможного, но у меня больше нет никого, к кому я бы могла обратиться. Поскольку я больше не могу использовать способности, которыми я владела в прошлой жизни, я окажусь бессильна против Предвестников, которые точно не пропустят меня на свою базу. — Это не шутка? — изумленно спросил Тарталья. — Ты просишь нас бросить вызов всей организации Фатуи? Просто взять и сразиться с ними? — Именно. Я знаю, что ты мастер наведения хаоса и точно не упустишь возможности подраться с бывшими товарищами, в том числе и с другими Предвестниками, так что, кому, как не тебе, следует наконец исполнить свою мечту? — А что, если Асмодей узнает о нас? — не унимался тот, хотя внутри его так и распирала жажда битвы. — Что, если она только и ждет возможности сбросить шип? — Она бы давно сбросила его, если бы хотела. Пока этого не случилось, мы можем попытаться избежать жертв и найти другой способ остановить Катаклизм. — Я готов, — отозвался он, тщетно скрывая охватившее его предвкушение. — Можешь положиться на меня, Путешественница. — Я тоже в деле, — вставил Моракс, сжав его ладонь. — Куда ты, туда и я, Аякс. Тот благодарно улыбнулся и перевел взгляд на разведчиков. — Солдаты, вы..? — Мы с вами, — заверил его Демьян — в глазах Нади и Бориса в этот момент отразилась жгучая решимость. — Вместе до самого конца. — Так непривычно видеть Фатуи, которые не пытаются меня убить, — призналась Путешественница. — Даже не верится, что все так поменялось… что некоторых Архонтов, которых я знала, уже нет… — Со мной ты тоже знакома, да? — уточнил Тарталья. — Конечно. Более того, я сражалась с тобой в Золотой палате и смогла одолеть тебя, а также победила Всепожирающего Нарвала, когда ты сбежал из Меропид. — Я что, в обеих жизнях там оказался? — обреченно спросил Тарталья. — Не бери в голову. В той реальности ты был совсем другим человеком. Более потерянным и более… одиноким. Теперь же ты как будто заполнил пустоту в своей душе и наконец обрел долгожданный покой. Так по крайней мере я вижу тебя со стороны. Она стянула с себя шубу и вручила смущенному Тарталье. Ее короткое платье, колеблющееся от порывов холодного ветра, выглядело настолько дико на фоне окружающего льда, что тот невольно ощутил нереальность происходящего — будто это был всего лишь лихорадочный сон, который закончится в тот же миг, как он откроет глаза. — Сяньшэн, Тарталья, благодарю вас за то, что разморозили меня! — пылко сказала Путешественница, поднявшись на ноги. — То, что в этой реальности вы наконец обрели друг друга, дает мне надежду на то, что будущее еще можно изменить! — Когда выдвигаемся? — деловито спросил Тарталья. — Завтра утром. Не думаю, что стоит лететь туда в такую темноту… — Согласен, — отозвался Чжун Ли. — На меня плохо действует мороз, да и остальным не помешает выспаться перед отъездом. Никто не возражал: от переизбытка информации Тарталья и сам чувствовал легкую ошарашенность, и это не говоря про нарастающий голод, вызванный длительным отсутствием нормального завтрака — все-таки на одних крабах и похлебках долго не протянешь. Очевидно, до тех пор, пока они не доберутся до Нод-Края, о полноценной еде можно было и не мечтать — вряд ли под слоями снега им удастся отыскать что-то, кроме горьких ягод и корешков. Судя по хмурым лицам разведчиков, те тоже были не в восторге от своего положения, но стойко терпели все неудобства, поскольку для них подобные условия было чем-то из разряда нормы. Тем временем в пещере окончательно потемнело. Тонкая полоска света, льющаяся из соседнего грота, исчезла, и теперь только пылающий костер не давал их лагерю погрузиться в непроглядный мрак. Пожелав всем спокойной ночи, Путешественница забралась в палатку, которую ей радушно уступили Тарталья и Чжун Ли вместе с одним из своих спальников, а вслед за ней внутрь прошмыгнула и Астарот, отчего вокруг них заметно поубавилось яркости — казалось, еще немного, и тени попросту проглотят их, как и весь мир за пределами их убежища. — А говорил, что мы не встретим здесь твоих знакомых, — шутливо сказал Тарталья, когда из палатки послышался тихий голос Путешественницы, болтающей с Астарот. Чжун Ли в ответ тяжело вздохнул и неожиданно уткнулся в плечо Тартальи — словно за одно мгновение он лишился всех оставшихся у него сил и стал выглядеть непривычно уязвимым. — Эй, что с тобой? — обеспокоенно спросил Тарталья, прикоснувшись к его лбу: холодному, даже несмотря на пылающий костер. — Ничего. Просто… — он немного поколебался, подбирая слова. — Я столько времени пытался отыскать Путешественницу, что теперь, когда мы спасли ее, я чувствую себя ненужным. Как будто моя работа наконец окончилась и я могу с чистой совестью отправиться на покой… Тарталья утешающе погладил его по спине и, пользуясь случаем, прикоснулся губами к его макушке, оставляя на ней невесомый поцелуй. Когда Архонт наконец поднял голову, он поручил разведчикам оберегать костер, забрал у них оставшийся спальник и заполз в наиболее сохранившуюся палатку. Как только Чжун Ли задернул за ним полог и уселся рядом, он уточнил: — Мне подыскать для тебя еще один спальник или..? Тот как будто немного смутился и тихо ответил: — Нет. Хочу спать с тобой… По груди Тартальи разлилось тепло. Внутренне ликуя, он забрался внутрь спальника и постарался максимально вжаться в левый край, чтобы оставить место для Чжун Ли, однако тот сам придвинулся к нему и, накрывшись шубой, моментально затянул его в объятия, чем невольно напомнил Тарталье маленького ребенка, спящего с любимой игрушкой. В ту же секунду, как Архонт обвил его руками и прижал к себе, внутри него поднялась такая буря, что он с трудом заставил себя оставаться неподвижным: слишком близко он лежал к Чжун Ли, чтобы скрыть естественную реакцию своего тела, резко переставшего ему подчиняться. — Моракс, — не выдержал он, — у тебя когда-нибудь было желание вывести наши отношения на новый уровень? — Что ты имеешь в виду? — донесся до него растерянный шепот Чжун Ли. — Ничего особенного, просто… — Тарталья замялся, пытаясь подобрать слова. — Мы уже довольно давно вместе, но еще ни разу не пробовали… сблизиться. Физически, если ты понимаешь, о чем я. Чжун Ли резко выдохнул — это Тарталья случайно уткнулся пахом ему в живот, невольно выдав свои истинные желания. Когда он успел пожалеть о том, что вообще начал этот разговор, Архонт спокойно ответил: — Ах, ты об этом… Автор той книги из моей обители весьма подробно расписал этот аспект отношений героев, но до недавнего времени я не задумывался о том, чтобы заняться чем-то подобным в реальности… что однажды встречу кого-то, кто тоже этого захочет. — Так ты не против? Ну, не здесь и сейчас, конечно, но когда-нибудь потом, в более подходящем месте? В следующее мгновение Чжун Ли притянул его к своим губам, вовлекая в глубокий поцелуй, от которого внутренности Тартальи начали пылать, и эмоционально прошептал: — Не против. Скажи, когда придет время, и я все подготовлю. Тот облегченно выдохнул. — Ты невероятен, Моракс. Просто… невероятен. — Приятно слышать. Признаюсь, я и сам часто представлял, как занимаюсь этим с тобой, но не решался поднять эту тему, поскольку еще не был полностью уверен в твоих чувствах. Уж прости старого неопытного Архонта… — Пф, думаешь, я привык чувствовать нечто подобное? Я вообще-то Сердце собирался у тебя забрать и уж точно не планировал влюбляться! — Не вижу здесь противоречий. Формально ты забрал мое сердце еще во время нашего путешествия в Мондштадт, просто немного не то, которое требовала Царица. — Выходит, я хороший солдат? — Нет. Ты хороший человек, а это гораздо более важно. На этом разговор был окончен. Поудобнее устроившись в объятиях Архонта, Тарталья закрыл глаза и, расслабившись, позволил усталости взять над собой верх.