Тени Тейвата

Гвардеец склонил голову в глубоком поклоне и попятился к двери. Едва он скрылся из виду, как стоящий у противоположной стены Пьеро лениво махнул рукой — и предчувствие Тартальи буквально завопило о приближении опасности. Напрягшись, он уже собрался выхватить клинки, как вдруг почувствовал, что его тело сковало чем-то нестерпимо холодным, и спешно опустил взгляд: его ноги и руки покрыл толстый слой льда, не дающий ему пошевелиться. Одновременно с этим вспышка крио пробила щит Чжун Ли и отбросила его в сторону, отчего он болезненно застонал. Воздух сгустился — энергия Бездны медленно наполняла комнату, лишая Архонта возможности не то что использовать силы, но хотя бы сопротивляться ее давящей ауре, которой он физически не мог противостоять. Когда же Путешественница грозно выступила вперед, собираясь вмешаться, то внезапно застыла с вытянутой рукой, словно все ее конечности разом потеряли подвижность — вокруг ее ступней также появился лед, намертво приклеивший ее к полу. Пока они пытались вырваться, Предвестник, повернувшись к ним спиной, с любопытством разглядывал висящую на стене картину и демонстративно их игнорировал. Тарталья в панике осмотрелся: помимо картины, в зале также было несколько ледяных статуй, точно таких же, как те, которые они обнаружили в пещере, — будто они попали в городской музей, а не в комнату секретной лаборатории. Приглядевшись, он осознал, что кое-что все-таки отличало эти застывшие фигуры от предыдущих: то ли их расслабленные позы, в которых можно было представить скорее верующих во время молитвы, чем осужденных преступников, то ли странная броня, отдаленно похожую на ту, которую носили рыцари Бездны. «Это… народ Каэнри’аха?» — Чайльд, — наконец заговорил Предвестник. — Признаюсь, не ожидал, что вновь увижу тебя после твоего предательства. Он неохотно оторвался от изучения картины, занимающей стену практически от пола до потолка, и обернулся на гостей. Тарталья не сдержал удивления: когда они встречались в последний раз, Пьеро выглядел далеко не таким изможденным, как сейчас. Его седые волосы побелели так сильно, что казались полностью выцветшими, а на той части лица, которая не была закрыта маской, появились черные полосы, напоминающие выжженные пятна. — О, поверьте, я тоже, — ответил он, тщетно пытаясь вызволить хотя бы руки, пока те целиком не покрылись льдом. Пьеро презрительно фыркнул. — Такой же дерзкий, как и обычно. Похоже, некоторые вещи не меняются со временем. Оттого удивительно, что именно тебе удалось раскрыть наш маленький секрет. Он многозначительно взглянул на Путешественницу. — Вы меня помните, — девушка не спрашивала, а утверждала. — Я хорошо знаком с вашим братом. Он весьма ясно дал мне понять, что если с вами что-то случится, то ни о каком сотрудничестве не может идти о речи, поэтому я был вынужден отдать приказ сопроводить вас в безопасное место, чтобы вы могли с ним поговорить. Тарталье показалось, что на лице Путешественницы на долю секунды отразилась смесь радости и печали, но, когда она заговорила, ее голос звучал по-прежнему ровно и невозмутимо. — Мой брат здесь? — Пока нет. Но не беспокойтесь, он знает о том, что скоро придет время выполнить его часть сделки, так что ваша встреча неизбежна. Не правда ли, Готфрид? Из глубины комнаты раздался приглушенный смех, и из открывшегося портала неожиданно вылетело несколько фигур. — О какой сделке идет речь, если некоторые Архонты до сих пор живы? — едко спросил пиро вестник Бездны, медленно приблизившись к Пьеро; два других вестника, гидро и крио, остановились за его спиной и с презрением оглядели полулежащего Чжун Ли, все еще не оправившегося после атаки. — Наш принц будет крайне разочарован, если узнает, что Фатуи его обманули… Пьеро и бровью не повел. — Рад видеть вас, господа. Я ждал, что вы придете сюда, поэтому как раз подготовил для вас подарок. Он отошел от картины и быстро направился к Чжун Ли. Когда Пьеро поравнялся с Тартальей, тот яростно выкрикнул: — Убери от него руки! Клянусь, только посмей его тронуть, и я… Его никто не услышал. Равнодушно подойдя к тяжело дышащему Чжун Ли, будто находящемуся на грани обморока, Пьеро одним движением поднял его на ноги и бесцеремонно потащил к вестникам. Тарталья вдруг с ужасом осознал одну деталь: если раньше внушительная фигура Предвестника ощутимо возвышалась над каждым присутствующим в зале, то теперь она почти не выделялась на фоне сопровождающих его порождений Бездны, выдавая его поистине жуткое сходство с этими существами. Казалось, сними он шубу — и под ней непременно окажутся знакомые доспехи, которые Тарталья не раз созерцал во время своего пребывания в Бездне. — Гео Архонт собственной персоной, — пояснил Предвестник. — Полагаю, Сердце Бога тоже при нем, так что он полностью в вашем распоряжении. — Что насчет остальных Архонтов? — недоверчиво спросил крио вестник. Чжун Ли в этот момент слабо пошевелился и попытался вырваться из чужой хватки, но обмяк, когда Пьеро положил ладонь ему на грудь и стал воздействовать на нее силой Бездны. При виде того, как нездорово побледнел Архонт, когда сквозь него прошел поток темной энергии, как резко подкосились его ноги и как на лице проступили черные пятна, Тарталья отчаянно задергался в попытке разломать лед, который с каждый секундой сковывал его все сильнее и неумолимо подбирался к пока свободному туловищу. — Их Сердца у нас. Доктор готов использовать машину в любой момент и ждет только моего сигнала, чтобы привести ее в действие. — Если вы действительно выполнили договор… — задумчиво протянул пиро вестник, после чего вместе с крио вестником подхватил Чжун Ли, то ли бессознательного, то ли просто ослабевшего, под руки и двинулся к двери. — Что будет с нашими людьми? — поинтересовался гидро вестник, кивнув в сторону ледяных фигур. — Их еще можно спасти? — Весьма вероятно. Скверна пока не затронула их души, поэтому я принял решение временно заморозить их во избежание дальнейшего заражения. Впрочем, сейчас мы и узнаем, насколько они безнадежны. Пьеро взмахнул рукой, убирая с ног Путешественницы лед, и приказал: — Исцели их. Я знаю, что в тот раз ты владела способностью очищать скверну, так что не пытайся сделать вид, будто тебе это не по силам. Путешественница обеспокоенно взглянула на Тарталью, уже не чувствующего своих конечностей, и медленно подошла к ближайшей статуе. Как только Пьеро разморозил ее, девушка закрыла глаза и вытянула руку, после чего на ожившего мужчину упал луч света — на его впалых щеках явственно виднелись следы скверны, тянущиеся по всей поверхности кожи. Заметив перед собой Путешественницу, он слепо потянулся к ней, будто к божеству, но ничего не произошло — только темное пятно на лице на мгновение вспыхнуло и затем снова почернело. — Простите, но я не могу ему помочь, — извиняющимся тоном сказала Путешественница, опустив руку. — Скверна затронула слишком много его органов, чтобы полностью от нее избавиться. Пьеро пару секунд молчал, а потом спокойно сказал: — Я ожидал такого исхода. Что ж, это доказывает, что иного выбора, кроме как свергнуть небесный порядок, у нас попросту нет. Он взмахнул рукой, и каэнрийца вновь сковало льдом — не таким аккуратным, как у Царицы, но достаточно крепким для того, чтобы из него нельзя было выбраться. — Ты пойдешь с нами, — приказал он Путешественнице. — Можешь попытаться напасть на нас, но я не советую этого делать, если не хочешь вновь обратиться в лед. Я вполне способен заморозить целую роту, а против силы Роновы даже Изначальный был бессилен. Сказав это, он без оглядки зашагал к выходу, а за ним устремился и неизменно хмурый гидро вестник. Когда Путешественница проходила мимо Тартальи, она взволнованно покосилась на него и прошептала: «Обещаю, я что-нибудь придумаю», после чего скрылась из виду. — Эй! — из последних сил выкрикнул он в спину удаляющемуся Пьеро. — Так и оставишь меня здесь? Не боишься, что я выберусь и расправлюсь с тобой так же, как с твоими приспешниками? Тот неожиданно притормозил и, повернувшись к Тарталье, буквально трясущегося от гнева и бессилия, спросил: — Знаешь, почему я сделал тебя Одиннадцатым Предвестником? — Потому что я самый слабый? — процедил тот сквозь зубы. — Я распределял Предвестников вовсе не по силе. Если бы это было так, ты бы занял место не ниже третьего. Думаешь, ты бы смог одолеть остальных, будь ты действительно настолько слаб, как ты думаешь? От такого откровения Тарталья растерялся. — Но… мне всегда говорили, что… — Это была лишь отмазка. Прикрытие, чтобы не выдать наши истинные цели. На самом деле единственной причиной, по которой ты не получил места в десятке, было то, что я подозревал, что после того, как ты узнаешь правду, ты захочешь нас предать, а Ее Величеству не нужны были те, кто не способен приносить пользу и действовать во благо общего дела. Мы намеренно не посвящали тебя в наши планы, чтобы поддерживать твою веру в могущество Царицы, и не давали повода усомниться в наших целях, ведь иначе ты мог выйти из-под нашего контроля и начать задавать лишние вопросы. Все, что от тебя требовалось, это сделать за нас всю грязную работу и в конечном итоге принести нам Сердце, ничего больше. Тарталья лишился дара речи. Ошеломленно уставившись на Пьеро, он попытался успокоиться и заглушить бушующие внутри него эмоции, но вместо этого почувствовал, как внутри него неудержимой волной поднимается ненависть, от которой он на пару мгновений потерял контроль над самим собой — а затем его обуял гнев. — Вы постоянно мне врали, — произнес он — голос звучал так глухо, что едва ли походил на его привычный тембр. — Врали, что хотите остановить Бездну, хотя на самом деле сотрудничали с ней. Врали, что собираетесь построить справедливый мир, а сами планировали устроить Катаклизм и стереть Тейват с лица земли. Все время, что я служил вам… вы видели во мне всего лишь инструмент для достижения собственных целей, не так ли? — Не преувеличивай. Мы действительно собираемся построить новый мир, но лишь для того, чтобы великий народ Каэнри’аха вернул себе былое могущество. Фактически это будет новое рождение, которое, к сожалению, застанут далеко не все. Ну а касательно последнего пункта… уж тебе ли жаловаться на то, что тебя используют, если все это время рядом с тобой находится тот, кто ради победы не побрезговал играть с твоими чувствами и даже заставил тебя влюбиться в него? Тот не отреагировал: неконтролируемая злость затмевала ему разум, мешая осмыслить то, о чем ему говорили. — Вы наняли меня на службу, потому что хотели, чтобы я сыграл свою роль и в нужный момент самоустранился. Кажется, я наконец понял, почему Царица отправила меня именно в Ли Юэ: ей нужно было свести меня и Моракса, чтобы он отдал Фатуи свое Сердце и тем самым стал частью ее игры. Получается, если кого-то и нужно винить в том, что мной манипулировали, то исключительно ее. — Какая впечатляющая преданность. Из тебя мог бы получиться отличный солдат, если бы ты не был столь принципиален. Что ж, на этой ноте я с тобой прощаюсь: меня ждет важная встреча, и мне бы не хотелось заставлять моих соотечественников нервничать. Он взмахнул рукой, и тело Тартальи покрыл толстый слой льда. Осознав, что через пару секунд он окончательно превратится в статую, он как мог сконцентрировался и попытался призвать духа Бездны, но тело отказалось ему подчиниться, словно он и правда стал частью чуждой ему стихии. Сопротивляться больше не было сил: обмякнув, он повис на сковавшем его льде и стал смотреть на гладкую поверхность пола. Ярость высосала из него все душевные силы, а разговор с Пьеро и вовсе добил его, из-за чего внутри воцарилась пронзительная пустота. Чувства отключились — чернота настойчиво протягивала к нему свои объятия, заманивая теплом, и вскоре, устав сражаться с бесконечным холодом, пронизывающим его тело, Тарталья провалился в небытие. … чтобы через пару мгновений очнуться на мокром полу посреди облака обжигающего пара. Тарталья растерянно заморгал. Поначалу его разум наотрез отказывался вспоминать, что с ним произошло, но затем перед глазами галопом пронеслись видения о том, как они сражались с Коломбиной, как спустились в лабораторию и как затем попали в ловушку, которую устроил Пьеро. Постепенно в его затуманенном сознании появилась на удивление четкая и ясная мысль: он должен как можно быстрее спасти Чжун Ли. — Господин Чайльд! — услышал он над головой чей-то голос и вопросительно поднял взгляд: перед ним стояла взволнованная Надя и с беспокойством его оглядывала. — Надя, — выдохнул он. — Это ты меня спасла? Та кивнула. — Я следила за вами через зеркала. Когда я увидела, что из комнаты вышли все, кроме вас, я поняла, что вы попали в ловушку, и решила отправиться к вам на помощь. — Но… как? Как ты умудрилась растопить лед? В этот момент позади Нади послышалось какое-то шевеление, и Тарталья наконец заметил ту, кого он и не помышлял увидеть в данных обстоятельствах. — Опять попал в неприятности, малыш Чайльд? — насмешливо поинтересовалась Синьора, стоящая у стены и внимательно рассматривающая свои ногти, которые все еще слегка дымились после использования пиро. — Синьора? — неверяще спросил Тарталья, который от удивления аж охрип. — Ты еще что здесь забыла? — Пф, сам-то как думаешь? Я вообще-то только что жизнь тебе спасла. — С чего бы вдруг? Ты же не выносишь меня с того самого момента, как мы познакомились. — Потому что Предвестники перешли черту. Я вступила в ряды Фатуи, поскольку надеялась, что они помогут мне свергнуть небесный порядок, однако уничтожать вдовесок весь Тейват в мои планы точно не входило. Этот мир дорог не только тебе, Чайльд: как человек, который напрямую столкнулся с несправедливостью, я не могу допустить, чтобы другие проходили через то, через что пришлось пройти мне, поэтому прошу тебя, во имя семи стихий, уйми свою гордость и перестань считать себя центром вселенной. Тарталья не нашелся с ответом: одного только факта, что они с Синьорой оказались на одной стороне, оказалось достаточно, чтобы он испытал шок. — Кто-то еще из Предвестников с нами? — уточнил он, приподнимаясь: от слабости его конечности безудержно дрожали, из-за чего он несколько раз едва не упал. — Слуга. Ее подопечные сейчас помогают регионам защищаться от порождений Бездны, чтобы не дать им добраться до оставшихся Архонтов. Еще я обращалась к Пульчинелле, но этот старый бюрократ предпочитает придерживаться политики нейтралитета, так что от него помощи ждать не стоит. Сказитель уже давно игнорирует нас и не желает иметь с нами дел. Ну а Сандроне в данный момент находится в комнате управления и пытается взломать систему лаборатории, чтобы не дать Дотторе использовать его драгоценную машину. Изначально мы рассчитывали отвлечь Коломбину при помощи роботов, чтобы вы с Мораксом смогли пройти на базу, но, насколько я увидела, вы и без нас прекрасно справились с этой задачей. Пф, всегда терпеть не могла эту психопатку… — Кто бы говорил, — пробурчал Тарталья. Синьора бросила на него полный злости взгляд и подошла к картине на стене. — А Пьеро здесь прям похорошел, — отметила она, внимательно оглядев портрет. — Не такой старый и гораздо менее… гниющий. — Я долго тут пролежал? — спросил Тарталья, морщась от боли: после огня Синьоры на лице и руках остались ожоги, вспыхивающие болью от каждого прикосновения, а в шубе появились дырки. — Минут пятнадцать, — ответила Надя. — Я не сразу переместилась к вам, поскольку сначала хотела проследить за господином Пьеро. Он привел Путешественницу в какой-то цех, но я не стала заходить внутрь, чтобы не попасться им на глаза. Пока я искала способы вытащить вас, в комнату вдруг вошла госпожа Синьора и помогла растопить лед. — Демьян и Борис поблизости? — Тарталья встал на ноги и недовольно отряхнулся. — Они снаружи. Поскольку на лифте стоит кодовый замок, они не рискнули подбирать к нему комбинации, чтобы его не заблокировало, и решили подождать вас. — Пусть введут код сорок шесть-тридцать семь-пятьдесят пять. Также кодовый замок есть у двери на этаже, там код семь-восемь-два-пять, если я правильно запомнил. Скажи им, чтобы спустились и быстро шли ко мне, поскольку скоро нам может понадобится их помощь. — Слушаюсь! — кивнула Надя и в следующее мгновение скрылась в зеркалах. Тарталья же повернулся к Синьоре и насмешливо поинтересовался: — Ты ведь понимаешь, что отныне нам придется действовать сообща? — Поверь, для меня это так же невыносимо, как и для тебя, — фыркнула та и, взмахнув полами шубы, зашагала к двери. Нажав на кнопку открытия, Тарталья вышел в коридор и увидел лежащих у стены гвардейцев, чьи неподвижные тела покрывал иней — похоже, Синьора хорошо постаралась над тем, чтобы избавиться от всех охранников на своем пути. — Ты знаешь, как пройти в тот цех? — спросил он, когда они двинулись по коридору. — Разумеется. Я торчу здесь далеко не первый день, поэтому успела изучить расположение комнат. Чтоб ты понимал, Чайльд, пока ты прохлаждался со своим «парнем», мы не теряли время впустую и искали способы отговорить Пьеро от использования машины, но все оказалось напрасно. Даже Царица осталась глуха к нашим просьбам, поскольку, кажется, уже давно потеряла связь с реальностью. — Ого, вот это дерзость. С каких это пор ты стала богохульницей? — не удержался от комментария Тарталья. — С того момента, как узнала, что нас использовали в собственных целях, которые не имеют ничего общего с обещанной нам справедливостью. Поверить не могу, что была такой… Она гневно фыркнула и не стала продолжать фразу. — Я так понимаю, вы уже давно планировали устроить бунт, — заметил Тарталья — в этот момент они свернули в один из проходов, также заваленный телами гвардейцев. — Почему начали действовать только сейчас? — Уж точно не тебя дожидались. Хотя, признаюсь, твое появление значительно ускорило процесс. Нам было непросто убедить людей выступить против высшего Предвестника, особенно учитывая, что выбирать им приходится между долгом и совестью. — И как много солдат вы переубедили? — Достаточно, чтобы у регионов появилось хотя бы небольшое преимущество в войне против порождений Бездны. Те солдаты, которых ты видел снаружи, — это буквально вся армия, которой располагает Пьеро, так что при должном везении перевес будет на нашей стороне. — В регионах сильно все плохо? — Ну, до масштабов прошлого Катаклизма пока не дошло. Хотя Селестия пока не сбросила на нас шип, усилиями Пьеро это может в любой момент измениться. Сам понимаешь, никому из нас не хочется, чтобы от Снежной остались пылающие руины. Синьора резко затормозила у ближайшей двери и бросила: — Цех находится в конце коридора. Просто подойди к двери, и Сандроне откроет ее для тебя. Правда, я еще не была в той части лаборатории, поэтому там могут оставаться стражники — не смею лишать тебя удовольствия расправиться с ними самостоятельно. — А что будешь делать ты? — удивился Тарталья. — Попробую помочь Сандроне. Я умею смотреть правде в глаза и знаю, что, пока на стороне Пьеро находится орден Бездны, способности Предвестников попросту бесполезны. Ты же давно славишься своим умением находить выход из любой ситуации и выбираться оттуда, откуда прежде не выбирался никто, так что не упусти свой звездный час. С этими словами Синьора нырнула в дверной проем, и вскоре Тарталья слышал только ритмичный стук ее каблуков по плиткам пола. Он не стал медлить — тут же направился в противоположный конец коридора, плавно сворачивающего куда-то вправо, пока не услышал вдалеке звон оружия и предупреждающие голоса гвардейцев, услышавших его шаги. Выйдя из-за поворота, он увидел, что стражники выстроились в ряд перед массивной железной дверью, полностью перегородив ему проход в цех. Не успел он и подойти поближе, как они дружно вскинули щиты и сделали шаг вперед, будто собираясь его протаранить, — и тогда Тарталья с предвкушающей ухмылкой натянул маску Предвестника и, когда окружившие его волны схлынули, понесся в бой. Дальше все происходило стремительно: вот в него полетело несколько стихийный выстрелов, но он рывком увернулся от них и, оттолкнувшись от стены, в прыжке набросился на ближайшего противника. Раздумывать было некогда: молнией перемещаясь между гвардейцами, едва успевающих вскидывать щиты, Тарталья без жалости прорезал себе дорогу к заветной двери, направлял клинки то в одну, то в другую сторону и время от времени выпускал стрелы, целясь в уязвимые места брони. Про себя он отметил, насколько же давно ему не выпадала возможность сражаться именно так: настолько вдохновенно, словно каждый взмах клинком был его произведением искусства, а он — художником, создающим идеальным бой. Ему и правда этого не хватало: возможности в кои-то веки перестать сдерживаться и выплеснуть все накопившиеся эмоции, не думая о последствиях. Казалось, что его рука сама наносила удары, а он всего лишь следовал за ней, не забывая уворачиваться от выстрелов или отбивать их лезвием клинка. Эмоции отошли на второй план: все, что он чувствовал, это пьянящий азарт да неистовое желание отомстить — отплатить Фатуи за всю боль, которую они причинили людям, за их коварные планы и манипуляции, за то, что Чжун Ли снова оказался в беде, в конце концов. Он знал: за такими плотными дверями никто не услышит шума битвы, поэтому старался сделать все, чтобы поскорее оказаться внутри и своими глазами увидеть механизм, который, как он знал, ни в коем случае не должен был заработать. Он не заметил, в какой момент у него не осталось противников — казалось, еще секунду назад он пытался обезоружить одного из солдат, параллельно уворачиваясь от выстрелов второго, а теперь они оба, выронив щиты, лежали на полу. Окинув взглядом опустевший коридор, Тарталья стянул с лица маску и приблизился к двери — издав писк, та плавно разъехалась в стороны. — Спасибо, Сандроне, — прошептал он и, покрепче сжав клинок, медленно вошел внутрь. Как оказалось, прямо за дверью находилось что-то вроде наблюдательного пункта, всю переднюю стенку которого занимало панорамное окно. Опустившись на пол, он подполз к стеклу и осторожно посмотрел вниз: посреди небольшого, но глубокого помещения стоял механизм, похожий на круглую раму с темным провалом посередине. Даже сквозь стекло Тарталья чувствовал исходящую от него удушающую энергию, которую он ощущал все время, что находился в Бездне. Чуть в стороне, у большой панели управления со множеством светящихся кнопок и специальной подставкой для Сердца Дендро Архонта, возился сосредоточенный Дотторе. Пьеро же невозмутимо стоял напротив арки, будто не замечая ее смертоносной ауры, и смотрел на застывшего перед ним мальчика, выглядящего как точная копия Путешественницы, в то время как полуживой Чжун Ли, чье лицо рассекали черные полосы, безвольно лежал у дальней стены, перед которой с крайне недовольным видом бродили члены ордена Бездны — уже не трое вестников, а целый десяток рыцарей высшего ранга. От этого зрелища в Тарталье проснулось такое беспокойство, что он едва не кинулся к нему через весь цех, но вовремя сдержал себя и, не вставая с пола, бесшумно прокрался в сторону металлической двери, за которой виднелась лестница, ведущая на нижний уровень. Стоило ему покинуть пункт наблюдения и начать ползти по ступеням, как до него донесся полный нетерпения голос, который, судя по юношескому тембру, принадлежал брату Путешественницы. — Вы уверены, что Архонты не смогут нам помешать? — Об этом не стоит беспокоиться. Мои люди позаботились о том, чтобы они больше не представляли для нас угрозы. — Очень надеюсь на это. Мы проделали слишком долгий путь, чтобы опять вернуться в ту точку, из которой начинали. Вот только где гарантии, что на этот раз все пройдет именно так, как задумано? — Мы учли наши прежние ошибки. Когда Доктор отыщет запретное знание, мы уничтожим артерии земли и сделаем так, чтобы весь мир узнал о преступлениях Селестии. Асмодей не потерпит подобной дерзости и, конечно же, сбросит на нас шип, и тогда в игру вступите вы с сестрой. Вы покончите с божественной несправедливостью, и в тот момент, когда Селестия упадет на землю, Тейват освободится от власти небесного порядка, и наши мучения наконец будут окончены. — Итэр, — робко подала голос Путешественница — оказывается, все это время она стояла прямо под наблюдательным пунктом: так, чтобы оказаться поближе к брату и подальше от Предвестника, — пожалуйста, не делай этого. Я знаю, что ты хочешь отомстить Асмодей за то, что она сделала с нами, но люди не виноваты в том, что… — А жители Каэнри’аха разве виноваты? В чем провинились эти люди? — с насмешкой поинтересовался тот, указывая на рыцарей Бездны. — Думаешь, они сами выбрали себе такую жизнь? — Это не значит, что остальные люди заслуживают смерти! Если мы попытаемся достучаться до Асмодей… — Пф, то что? Она откажется от своей власти и уступит ее людям? С чего ей вообще прислушиваться к кому-то вроде нас, а? Уж прости, Люмин, но я должен довести это дело до конца. Ради народа Каэнри’аха, понимаешь? Путешественница долго смотрела брату в глаза, а потом с отчаянием сказала: — Вот оно что… Ты так до сих пор и не понял, кто ты… — Это не имеет отношения к делу, — перебил Пьеро, взмахнув рукой — в грудь Путешественницы ударила вспышка стихии, отчего та отступила на шаг. — Твой брат знает, что обладает силами, которые многократно превосходят способности Архонтов, и благодаря наработкам наших предшественников из Каэнри’аха мы сможем найти им правильное применение. — Но мы… Девушка замолкла: невидимая сила сжалась вокруг ее горла, не давая ей договорить. Издав хрип, она стала отчаянно глотать ртом воздух под хмурым взглядом ее брата, который хоть и сжал кулаки, но останавливать Пьеро не стал, явно разделяя его позицию. Тем временем Тарталья добрался до последней ступени. Боясь выдать свое присутствие, он выглянул из-за перил и настороженно осмотрелся: вдоль стены тянулись ряды непонятных механизмов, соединенных между собой трубами. Он тут же нырнул за ближайший и, спиной прижавшись к его вибрирующей поверхности, стал бесшумно продвигаться в сторону того места, где лежал Чжун Ли. К его разочарованию, когда он дошел до последнего укрытия, оказалось, что от стены его отделяло аж несколько метров — ни единого шанса прокрасться мимо рыцарей Бездны! — Ваше Высочество, что прикажете делать с этим..? — донесся до него голос одного из членов ордена — он спросил это таким тоном, будто говорил о чем-то отвратительном. — Пусть лежит. У него есть Сердца, которые нужны Фатуи. Если очнется и начнет сопротивляться, просто столкните его в машину. От этих слов Тарталью обуял гнев. Насилу подавив желание выхватить клинки, он сжал кулаки и постарался успокоить неистово колотящееся сердце. Когда эмоции немного схлынули, он заметил рядом с собой просвет и, встав напротив него, стал наблюдать за тем, как нетерпеливо переминается с ноги на ногу Итэр и как борется с нехваткой кислорода Путешественница, которую насильно заставили замолчать. — Господин Пьеро, — нарушил тишину голос Дотторе, — кажется, у нас проблема. — Что еще? — сурово спросил тот, повернувшись к Предвестнику. — У меня нет прав доступа, чтобы извлекать воспоминания. Похоже, Буер предусмотрела, что мы попытаемся использовать ее Сердце и специально добавила в Ирминсуль защиту, которая не пропускает никого, кроме нее. — Ты знаешь, как это исправить? — Да. Нужно добавить в артерии земли фальшивое воспоминание о том, что я и есть Дендро Архонт. Правда, для этого мне потребуется чуть больше времени, чем я рассчитывал — придется сначала убедить Ирминсуль, будто Буер давно мертва... — Делай все, что необходимо. Нам нужно пробиться в артерии земли любой ценой, так что не разочаруй меня, Доктор. — Почему Буер еще жива? — нахмурился Итэр. — Разве не вы убеждали меня, что Архонты больше не представляют для нас угрозы? — Все так. Я говорил, что вам не стоит беспокоиться об Архонтах, но о том, что они ликвидированы, речи пока не шло. — Мы так не договаривались! — выкрикнул Итэр, угрожающе шагнув вперед. — Архонты должны заплатить за то, что они сотворили, и мучиться так же, как мучился народ Каэнри’аха! — Они лишены своих Сердец и не способны дать вам отпор. Неужели вам недостаточно того, что ваша армия уже подошла к их главным городам? Итэр покачал головой. — Я знал, что Предвестникам нельзя доверять, — процедил он — на его лице отразилась такая злоба, что Тарталье стало не по себе от подобной концентрации ненависти. — По-вашему, мы настолько глупы, чтобы не понять, что вы пытаетесь нас надурить? — Я преследую ровно те же цели, что и вы. Вы знаете, что последние пятьсот лет я искал способы уничтожить Селестию, и этот план — наш единственный способ добиться желаемого. — Когда мы заключали контракт, вы обещали нам совсем другое. Вы говорили, что поможете нам отомстить небесному порядку, но вместо этого заставили нас разыскивать бесполезные Сердца. Что мешает нам прямо сейчас напасть на вас и самостоятельно разобраться с Селестией? — То, что в этом случае вы навеки застрянете среди руин без возможности окончить эти страдания. Мне ненавистно мое существование так же сильно, как и вам, поэтому я не вижу ни единой причины, почему мы не должны объединить усилия и не попытаться восстановить справедливость вместе. Архонты давно доказали свою бесполезность, однако убивать их — далеко не лучшая идея, поскольку живыми они будут мучиться гораздо дольше и сполна заплатят за то, что сотворили с нашим народом. Итэр издал смешок. — Откуда нам знать, что после разрушения Селестии они снова не захватят власть? Насколько мне известно, прежде они постоянно вставляли вам палки в колеса, так что с чего вы взяли, что и на этот раз они так просто смирятся с поражением? — Я согласен сотрудничать, — раздался вдруг хриплый голос. Тарталья едва не рухнул. Рывком подлетев к краю трубы, он увидел, что пришедший в сознание Чжун Ли приподнялся с пола и, оперевшись на него, без страха в глазах посмотрел на Итэра. — Я согласен сотрудничать, — повторил он чуть громче. — Если моя смерть необходима для того, чтобы свергнуть небесный порядок, я с готовностью приму ее, но только в том случае, если вы пощадите остальных Архонтов. — Ты не в том положении, чтобы ставить нам условия, Моракс, — выплюнул один из рыцарей, зловеще нависнув над ним. — Скверна уже поразила тебя, и скоро ты превратишься в гниющий кусок плоти! — Я знаю, что заслужил наказания, — невозмутимо продолжил Архонт. — Я действительно виновен в том, что вы потеряли свои дома, друзей и близких, и хорошо понимаю ваше желание отомстить, однако в данной ситуации мы такие же жертвы, как и вы. Мы связаны с Асмодей клятвой верности, и за любое нарушение ее приказа наши регионы будут так же, как и Каэнри’ах, стерты с лица земли. Будь моя воля, я бы давно оставил свой пост, но не мог, поскольку был скован условиями контракта, и только разрушение небесного трона способно его разорвать. — Моракс говорит правду, — произнес Пьеро, едва ли удостоив его взглядом. — Как бы вам не хотелось этого признавать, но в данный момент у нас с Архонтами есть один общий враг, и имя этому врагу Асмодей. Именно она стоит за всеми преступлениями, совершенными богами, включая уничтожение Каэнри’аха. Полагаю, после потери Чайльда Моракс достаточно прочувствовал ту боль, которую чувствовали мы после потери наших домов, так что наказания он точно не избежит. На лице Чжун Ли отразилась обреченность, но он быстро взял себя в руки и через силу заговорил: — Хоть мы и не сходимся во взглядах, но мы находимся на одной стороне. Если это необходимо, я готов принести клятву, что откажусь от звания Архонта, но сначала я должен получить гарантию, что ни один человек больше не пострадает. Уверен, если спросить Буер и Барбатоса, они также без колебаний передадут регионы в руки людей в обмен на спасение Тейвата. Пару секунд Итэр сосредоточенно размышлял над его предложением. — Хорошо, — нехотя сказал он. — Мы пощадим Архонтов. Но в таком случае я хочу самолично лишить их власти над Тейватом, чтобы передать ее тем, кто ее по-настоящему заслуживает — пяти великим Грешникам, которые сейчас возглавляют армию Бездны. Подданные, принесите мне Сердца. — Итэр! — выдавила Путешественница, давясь воздухом. — Нет! Ты… должен… узнать правду о… — Правду? — напрягся тот. — Какую еще правду? — Не обращай на нее внимания, — вмешался Пьеро, еще сильнее давя на горло Путешественницы, от нехватки воздуха упавшей на колени. — Уверен, она скажет все, что угодно, лишь бы потянуть время. Твои способности — это великий дар, и жителям Каэнри’аха невероятно повезло, что они отыскали тебя. Машина внезапно издала гул, и внутри рамки стала собираться темная дымка, от которой в помещении стало ощутимо не хватать воздуха. По коже Тартальи пробежали мурашки — это Ронова дохнула в них аурой смерти, вполне способной убить каждого находящегося в цехе. Рыцари в этот момент выжидающе обступили Чжун Ли и, когда тот дрожащей рукой вручил им все Сердца, кроме своего — очевидно, его он не мог отдать из-за контракта, — бесцеремонно подхватили его под мышки, заставив безвольно повиснуть. Едва они торжественно преподнесли Итэру артефакты, как Пьеро напряженно произнес: — Не советую делать это прямо сейчас. Нам лучше не привлекать внимание Селестии до тех пор, пока мы не высвободим воспоминания, ведь в противном случае люди никогда не узнают о преступлениях небесного порядка и вряд ли поддержат Царицу своей верой. — Нам не нужна их вера, — фыркнул один из рыцарей, удерживающий Чжун Ли. — Мы куда могущественнее, чем какой-то там Архонт. Неужели вы настолько привязались к вашей богине, что готовы ради нее пощадить убийц нашего народа? Пьеро ошарашенно замолк. Хотя на его лице не отразилось ни единой эмоции, было видно, что вопрос рыцаря застал его врасплох, разом лишив его прежней уверенности. Спустя долгую паузу он невозмутимо произнес: — У Царицы есть с Асмодей личные счеты. Вы знаете, что во время Катаклизма она пострадала не меньше, чем мы, и как никто другой жаждет изменить несправедливый миропорядок. Полагаю, для нее будет честью нанести Асмодей решающий удар. — А какое вам до нее дело? — в голосе рыцаря послышалась откровенная насмешка. — Может, вы не так уж и ненавидите Архонтов, как пытаетесь показать, а? Пьеро уже открыл рот, будто собираясь сказать что-то еще, но передумал и, недовольно поджав губы, стал наблюдать за тем, как Итэр протягивает к механизму Сердце Пиро Архонта, найденное Капитано. В тот момент, когда артефакт полностью поглотила тьма, туман в центре арки слабо дернулся, а затем выпустил его обратно, но уже пустым. — Следующее, — приказал Итэр. Ему протянули одно из Сердец, которым оказалось Сердце Анемо Архонта. Прицелившись, «принц» с предвкушающей ухмылкой бросил артефакт в машину, и в следующий миг он вылетел из черного тумана и с громким стуком упал на пол, больше не светясь. — Как же приятно, когда скверна пожирает не тебя, — заметил стоящий позади него пиро вестник, усмехнувшись. — Хочешь тоже попробовать? — предложил Итэр. — Считай это наградой за все годы твоей преданной службы. Тот только этого и ждал: сразу же подлетел к мальчику и, поднеся к машине Сердце Электро Архонта, позволил черноте его поглотить. Пока они наслаждались триумфом, Тарталья, воспользовавшись тем, что члены ордена смотрели в другую сторону, прокрался поближе к Чжун Ли и, высунувшись из-за укрытия, пристально уставился на него в надежде, что тот почувствует его взгляд и поднимет голову, однако прежде, чем Архонт успел его заметить, лампы неожиданно погасли. — Эй, кто это сделал?! — услышал Тарталья возмущенный голос Итэра, но его заглушил звон разбитого стекла. Цех озарила вспышка — это чей-то стихийный выстрел пронесся над головами Предвестников и ударил в стену, после чего из глубины помещения донеслись звуки ударов. Он не стал разбираться в том, что происходит: сразу выскочил из-за укрытия и бросился в ту сторону, где, по его расчетам, должен был находиться Чжун Ли. Когда рыцари, почуяв угрозу, наугад выстрелили в него стихиями пиро и электро, он, прекрасно знающий их способности, с легкостью увернулся от атаки и всем телом врезался в них, заставив плашмя повалиться на пол. Архонт болезненно охнул: потеряв опору, он рухнул прямо в руки Тартальи и отчаянно задергался, будто намереваясь вырваться, но замер, когда услышал тихое: — Хэй, это я. — Аякс? — отозвался Чжун Ли. Мигом прекратив сопротивляться, он позволил Тарталье обхватить его вокруг талии и, оперевшись на него, послушно встал на ноги. Сзади потянуло жаром: это один из рыцарей попытался остановить их, но они вовремя пригнулись и, придерживаясь друг за друга, двинулись вглубь цеха, где мелькали беспорядочные стихийные выстрелы. — Как ты выбрался? — спросил его Чжун Ли, еле-еле переставляющий ноги. — Синьора помогла. Похоже, в этой битве у нас все-таки будут союзники… А ты, я вижу, уже пожертвовать собой без меня вздумал? — Я… думал, что больше не увижу тебя, — ответил тот дрогнувшим голосом. Осознав, что только что Архонт пережил, возможно, один из худших моментов своей жизни, Тарталья утешающе погладил его по спине и заверил: — Я не брошу тебя, Моракс. Пора бы уже привыкнуть, что я всегда нахожу способ вытащить нас, ха-ха. В этот момент пространство поглотил невыносимо яркий свет. Зажмурившись, Тарталья машинально притянул к себе Чжун Ли и оглянулся: напротив механизма в компании неизвестно откуда взявшихся Нади, Демьяна и Бориса стояла Путешественница и, держа на ладони светящийся шар, угрожающе смотрела на Итэра, обнажившего меч, и Пьеро, в чьей руке искрилась стихия крио. Приглядевшись, Тарталья понял, почему они не торопились ее атаковать: скверна словно боялась исходящего от девушки свечения и постоянно сжималась в комок, как если бы прикосновения к свету причиняли ей физическую боль. — Итэр, — обратилась Путешественница строго, — остановись. Твоя месть зашла слишком далеко, но сейчас пришло время все изменить. — Как ты это делаешь? — с нескрываемым удивлением спросил тот. — Скверна должна была поглотить твои силы… — Так же, как и ты используешь силу разрушения. Думаешь, она появилась в тебе просто так? Мы с тобой две части одного целого, Итэр. Части погибшего во время бунта Изначального. Неужели ты не помнишь наше появление в Тейвате? Пьеро попытался выстрелить в девушку, но Надя быстро сделала шаг вперед и отбила удар зеркалами, после чего переместилась обратно — судя по всему, пока она находилась в радиусе свечения шара, сила Бездны на нее не действовала. — Я… не уверен, — растерявшись, Итэр на мгновение вышел из образа надменного «принца» Бездны и превратился в обычного мальчика, ищущего ответы на свои вопросы. — Я помню, как Асмодей разлучила нас и заточила меня в куб, а потом я очнулся на лабораторном столе в Каэнри’ахе. Мне сказали, что я избранный и должен помочь им свергнуть богов… — Воистину так, Ваше Высочество, — поддакнул пиро вестник. — Они манипулировали тобой. Все это время они знали, что к ним в руки попала одна из частей личности Изначального, и заставляли тебя плясать под их дудку, чтобы добиться собственных целей. Оглянись, Итэр: тобой движет слепая месть. Разве такой мир мы с тобой хотели построить, когда прибыли сюда? — Я тебе не верю, — упрямо заявил Итэр. — Я слишком хорошо помню, как Асмодей напала на нас, хотя мы просто искали новый дом! — Все было совсем не так. Сам подумай: каким образом мы могли очутиться на Селестии, если просто пролетали мимо? Почему мы очнулись не в Тейвате, как остальные сошедшие, а посреди небесных чертогов, куда нет доступа обычным людям? — Это не меняет сути, — перебил Пьеро. — Асмодей не даст людям спокойно жить до тех пор, пока полностью не лишит их свободы воли. Насколько мне известно, в свое время она не щадила ни смертных, ни богов и без жалости карала каждого, кто пытался противостоять небесному порядку, так с чего должны мы относиться к ней с милосердием? Эти слова возымели эффект. Мгновенно посуровев, Итэр отвел взгляд от Путешественницы, покрепче сжал в руке меч и изрек: — Вы правы. Если я одна из частей Изначального… тогда я сделаю так, чтобы больше никто в Тейвате не смел подвергать сомнению мою... Он замолк и резко повернулся — в груди Чжун Ли вспыхнул огонек, напоминающий по форме Сердце Бога. Насторожившись, Тарталья уже приготовился отбиваться от рыцарей, заметивших его присутствие, но те почему-то не спешили на него нападать: будто позабыв о битве, все присутствующие неотрывно глядели на Архонта и, затаив дыхание, ждали, что последует дальше. — Что ты слышишь? — первым подал голос Пьеро. Чжун Ли не ответил: материализовав в руке артефакт, он сосредоточенно прислушивался к чему-то, звучащему только в его голове, после чего выдавил: — Асмодей… Она приказывает Архонтам немедленно подняться на Селестию.