Пока цветет смерть

***

      Прошло четыре дня. Именно столько Люмин выдержала находиться в палате, уже не зная, куда себя деть из-за отсутствия каких-либо занятий. Она порывалась выписаться на следующий же день после визита Сяо, но пришедший навестить вечером Дайнслейф оказался категорически против этой затеи и привёл десятки аргументов, почему она должна пробыть в больнице дольше. В качестве развлечения мужчина принёс пару привезённых из Сумеру книг по экзорцизму, но они были прочитаны в первый же день. В остальные же дни она хотя бы на часик, но сбегала навестить Итэра, вслух вспоминая события из детства, и где-то очень глубоко внутри её фантазия рисовала, что он вот-вот очнётся... Или же надеялась, что это она проснётся от долгого кошмара и всё будет как прежде. Семейные застолья, споры о том, куда поехать в отпуск, соревнования с Итэром по всевозможным пустякам, начиная от того, кто быстрее добежит до стола, и заканчивая результатами тестов из школы. Победителя не было, у них часто бывала ничья, хотя в некоторых аспектах лидировал Итэр, но был слаб в иных, а Люмин же была сильная в том, в чём слаб Итэр, но слаба в том, в чём он силен. Они идеально дополняли друг друга, понимали с полуслова, хотя конфликты всё равно были. — Ты всё ещё выглядишь очень бледной, — рассматривая подопечную, замечает Дайнслейф в который раз. Девушке оставалось только закатывать глаза на его замечания. — Просто ты привык, что в Сумеру все загорелые, у меня нормальный оттенок кожи, здоровый, даже врач подтвердит, — с лёгким раздражением отвечает ему экзорцист. Ну правда, сколько можно опекать её? Люмин уже двадцать один год, она вполне может заботиться о себе самостоятельно, но из-за слов Дайнслейфа она ощущала себя неразумным пятилетним ребёнком. И всё же долго раздражаться она не могла, так как понимала Дайна, он знал её с пелёнок, видел, как Люмин росла, потому для него она навсегда останется ребёнком. Вообще, девушка была против, чтобы Дайнслейф встречал её после выписки из больницы, так как знала наверняка — без его ворчания не обойдётся. Так оно и вышло. — Ладно, — соглашается со словами Люмин, или со своими мыслями. — Сразу же приступишь к работе? — Пока старший инспектор не оповещал, что необходимо мое присутствие, потому пока обдумаю имеющуюся у меня информацию, возможно, приду к каким-то другим выводам на свежую голову, так как предыдущая моя теория полностью провалилась, — девушка хмыкнула. — А, возможно, нас водят за нос, и следующее убийство будет именно там, где нужно, а та девочка стала отвлекающим манёвром, чтобы заставить нас думать, что мы ошиблись. Раздражает. — Успокойся, отпусти эти мысли, а потом снова вернись к ним. Заедем в магазин, у тебя дома из продуктов только джем, засохший хлеб, да почти пустая банка кофе. В который раз уже думаю, как ты в живых остаёшься с таким питанием, — Дайнслейф был примерным водителем, взгляд от дороги не отводил, но Люмин, каким-то образом, почувствовала холод его голубых глаз, даже если один из них был закрыт повязкой. И вот её снова отчитывают, как маленького ребёнка. Люмин могла бы возразить и попросить не лезть в её жизнь, однако не могла сказать и слова поперёк, ведь Дайн был прав. Да, она не думает о себе и совершенно забывает о своём здоровье, потому и истощила свой организм до предела. — Хорошо, — девушка кивает, следуя совету опекуна. — Но оплачу всё сама. И вообще, я просто обычно не дома ем, — вставляет свои пять копеек, слыша в ответ тяжёлый вздох. Да, она упрямая, и так уже достаточно с неё сидеть на шее Дайнслейфа, он слишком много для неё сделал в эти дни. Он всегда занят, и порой не хуже неё задерживается на работе допоздна, однако всё равно находил время, чтобы навестить её, поговорить весь час, отведенный для посещений. Для девушки это значило куда больше, чем подарки и прочая мишура для вида. И этот обычный поход по магазинам действительно отвлёк от ненужных мыслей, споры насчет выбора продуктов, нотации, что кофе вреден для сердца, были успешно проигнорированы, и к одной банке кофе добавилось ещё две. Ну а зачем мелочиться? В любом случае Люмин добилась своего, выходя из магазина с довольной улыбкой. Всё и правда забылось на некоторое время, Дайнслейф как всегда оказался прав, в принципе, он всегда прав, даже если экзорцист не хочет этого признавать. — Дайн, я хочу снова взять в руки меч, — по пути до её дома девушка неожиданно озвучивает эту мысль. — В недавнем столкновении с демоном я поняла, что мне не хватает силы на самооборону, ведь талисманы не сразу начинают работать, а демон ждать не будет. — Постараюсь выделить время на тренировки, но будет тяжело. Когда ты в последний раз держала меч? До сих пор помню, как ты со слезами на глазах заявила, что в жизни больше не возьмёшь в руки оружие, когда Итэр опять победил тебя. — Потому что меч — это явно не для меня, но сейчас всё иначе. Да и Итэр был куда более одарённым в фехтовании, чем я, потому я больше углубилась в изучение практических заклинаний и написание талисманов для противостояния демонам, — девушка отвернулась к окну, с позором вспоминая свои выходки в прошлом. Не все, но многие экзорцисты изучают стиль боя с холодным оружием, чтобы в будущем противостоять демонам. Наверное, многие задумались, почему же тогда нельзя использовать пистолеты и в прочем духе? Всё дело в заклинаниях, которые наносятся на сталь. Если нанести заклинание на пистолет, то вылетающие из него пули не будут наносить нужного эффекта, в них не будет силы экзорциста, эффективен будет сам пистолет. Тогда многие думают: почему же не нанести заклинание на пули? Они слишком маленькие, на них банально не поместятся все символы, которые можно поместить на лезвие меча и подобное оружие. В ассоциации до сих пор думают, как можно соединить силу экзорциста и современное оружие, но пока так и не нашли выхода, все эксперименты проваливались. Потому экзорцистам остается изучать фехтование, хотя иные выбирают путь сложнее — написание талисманов и амулетов. Люмин и Итэра с детства приучали к тренировкам с мечом, так как их родители пользовались ими. Однако у Люмин не было таланта, ей не нравились ни занятия, ни строгий учитель в лице Дайнслейфа, а потом и прочих в школе. Девушка часто проигрывала брату, плакала, пыталась снова и снова, но в итоге сдалась, свернув на другой путь, более опасный и сложный, но никто её не винил. Хотя Люмин знала причину её нелюбви к оружию. В те времена ей было жаль демонов, она не могла убивать живое разумное существо, наивно мечтая подружиться с ними. Видеть кровь на лезвии меча? Нет, она выбирала менее мучительный способ избавления от демона — изгоняла их талисманами, написанными собственной кровью. Глупая безмозглая дурочка — именно так сейчас думает экзорцист о прошлой себе. Жалеть этих тварей? Да ей тошно от одной только мысли об этом, как она вообще могла быть такой мягкотелой, зная, что творят демоны? Теперь же, признавая собственное бессилие и огромные риски против сильных демонов, девушка вновь решается прибегнуть к мечу. Да, она не сможет сразу показать высший класс, будет ошибаться и рисковать, но выбора не остаётся. Экзорцист чувствует — впереди будет сложный бой, долгий и мучительный, если она хочет, чтобы никто не погиб. Но без жертв не обойдётся, она знала это, понимала, и всё равно собиралась на этот бой в надежде, что убив демона, поможет Итэру открыть глаза, проснуться от сна длиною в шесть лет. — Спасибо, что согласился, — благодарит она, опуская взгляд в пол. — Я не буду тебя жалеть, знай это. — И не нужно, я справлюсь. — Умница, хороший настрой, — Дайнслейф по-доброму улыбается, останавливаясь у многоэтажки. Долго же они ехали. — Давай помогу и поеду, нужно решить пару дел. — Работа? — Да, госпожа Шэнь попросила помочь с одним делом в деревушке за городом, это ненадолго, — объясняет он. — Быстро же тебя запрягли, ты же только вернулся, — Люмин усмехается. Обычно доставалось ей, но теперь в выборе того, кто поедет на задание в какую-нибудь глухомань, появилось разнообразие — ещё один Глэдис, только уже постарше и в разы опытнее. — Что поделать, не тебя же туда отправлять. И не надо так смотреть, минимум ближайшие дни тебя не будут трогать, если, конечно, сама на демона не наткнёшься, зная твою удачу, — Дайнслейф выходит из машины, избегая дальнейшего разговора и попыток доказать, что Люмин уже здорова. Однако Виатор молчала. Она была подозрительно смиренна, хотя обычно бы уже начала спорить. Такие перемены даже пугали Дайнслейфа. Неужели он так давно не видел свою подопечную, что перестал понимать её настроение? Дайнслейф помог девушке поднять несколько тяжёлых пакетов с продуктами, даже разбирали они их вместе. На предложение остаться выпить кофе мужчина отказался, так как уже было пора ехать. — Дайнслейф, — останавливает его Люмин у порога, когда тот уже взялся за ручку двери. — Да? — он оборачивается к ней, хмурится, так как поведение Люмин весь этот день вызывало у него подозрения. Ей что-то было от него нужно, и то, что она назвала его полным именем, говорило — это будет серьёзная просьба, которую он, возможно, не одобрит. — Ключи от дома у тебя? — тихо спрашивает она, опуская голову. Не смела смотреть в глаза, боялась, что увидит в них беспокойство и страх. — От вашего семейного? — глухо спрашивает он. — Да, — она отвечает робко, совсем не в её духе, но на то была причина, и не одна. — У меня, — Дайнслейф вздыхает, ему уже не нравится ни тон девушки, ни её поведение. — Можешь отдать их мне? — Зачем? — он крепко сжимает рукоять двери, та чуть ли не трещит от его силы. Они уже проходили этот этап три года назад. Люмин точно так же тогда попросила ключи от дома, желая вернуться туда в надежде найти зацепки. Он помнил это, как будто всё было вчера. Стоял холодный ноябрь, северный ветер поднимал в воздух остатки листьев и мелкий мусор, бессовестно выкинутый прохожими. Они проезжали по улице к опечатанному дому, вблизи которого не было и живой души. Многие соседи, прознав о произошедшем тогда, поспешили съехать, боясь, что и их коснется подобная участь. Кто-то пытался продавать дома в этом районе, но всё оказывалось безуспешно – люди боялись того самого крайнего дома, опечатанного сотнями талисманов против демонов. Его обходили стороной, даже смотреть боялись. — Ты уверена? — в который раз спрашивает Дайнслейф у девушки, сидящей рядом. Она почти до крови сжимала руки в кулаки, её трясло. Мужчина уже пожалел, что согласился на эту затею, ослеплённый тем, что его подопечная наконец-то была готова взглянуть страху в глаза и вернуться в то место, где осталась часть её счастливой жизни. — Да, — голос звучал неуверенно, но отступать было поздно. Они выходят из машины. Девушка медленно шагала вперёд по заросшей дорожке к дому, и чем ближе она подходила, тем больше её начинало трясти. Виатор несколько раз останавливалась, поворачивалась, словно решила бросить всю эту затею, но неизменно возвращалась на дорожку. И вот она стояла на пороге, в дрожащей руке держала ключ. Аккуратно поддела печати, снимая их и при этом бледнея все сильнее и сильнее. В глазах потемнело, дыхание сбилось, но она продолжала. Скрип, щелчок замка, который едва поддался. Дверь медленно открывается. Шаг. Люмин смогла сделать лишь один шаг, прежде чем упасть на колени. Ее трясло всё сильнее, из глаз лились слезы, а побледневшие губы шептали из раза в раз: — Это всё моя вина. Это я виновата. «Это всё моя вина» — слова эхом отзывались в душе мужчины, ведь он думал так же. Это он во всём виноват. Он выносил её оттуда на руках, как в день происшествия. Люмин тогда на долгие месяцы ушла в себя, напоминая ожившую куклу. Пустые глаза, бледная кожа... От неё прежней не осталось ничего, а ведь она только-только начала улыбаться, и ведь надо было Дайну послушать её и привезти в дом. Нет. Он не даст этому повториться, хватит с него, его сердце не выдержит того, как девушка опять будет винить себя в произошедшем, как опять день и ночь будет пропадать на заданиях, гневом и ненавистью успокаивая свою горечь. Это не выход, это настоящее самоубийство. — Нет. Ты не пойдёшь туда, — уверенно отказывает он. — Я справлюсь. — Люмин, нет. Ты только-только пришла в себя, тебя... — Дайнслейф, — она перебивает его, уверенно поднимая голову и смотря ему в глаза. Девушка подходит к мужчине, осторожно берёт его за руку. — Я справлюсь, Дайнслейф. В этот раз всё будет хорошо, я обещаю тебе. Рано или поздно мне придётся вернуться туда. — Люмин, — тяжёлый вздох. Он рискует, не отводит взгляд от горящий золотых глаз. Она и правда больше не похожа на ту слабую девочку, но всё равно Дайн боится. Боится увидеть её страдания, боится, что в этот раз уже не получится вытащить подопечную из кошмара, пережитого шесть лет назад. Он не может так рисковать, нет. — Это ради твоего же блага... — В этот раз правда всё по-другому. Это не из-за личной прихоти, не попытка сделать себе больнее и возненавидеть и себя, и демонов ещё больше. Я считаю, что в доме остались подсказки, которые помогут найти демона, проклявшего Итэра, и я считаю, этот демон так же связан с убийствами, которые расследует старший инспектор Ли, — быстро проговаривает она, не отводя взгляд. — Прошу, поверь мне. Секунды растягивались на минуты, Дайнслейф молчал. Долго молчал, десятки раз проворачивая в голове события с прошлого раза, взвешивая всё "за" и "против". Мужчина прикрывает глаза, вздыхает. Ещё раз. Он не имел права держать Люмин, не имел права отказывать ей, но он боялся опять потерять её, боялся, что ещё одно тяжёлое психологическое потрясение приведёт к тому, что девушка может не очнуться, как и Итэр однажды. Он клялся защищать близнецов даже ценой своей жизни перед могилой погибших друзей, но что теперь ему делать? Он может только сдаться. — При условии, что ты не пойдёшь туда одна, — всё-таки соглашается мужчина, хотя всё ещё сомневался в правильности своего решения. — Нет, одна не пойду. Это нужно для дела, поэтому инспектор Ли будет со мной, — девушка улыбнулась одними уголками губ. Кажется, она действительно переборола свой страх. Или же просто пытается убедить в этом себя, обманываясь улыбкой, хоть и такой слабой. — Я завезу тебе их завтра утром, когда вернусь с задания. — Спасибо, — экзорцист отпускает руку мужчины. — Спасибо, что веришь в меня, Дайн. — Увидимся завтра. Он уходит, и хотя мужчина не сказал ни слова, Люмин знала, о чем он думал. И хотя руки девушки подрагивали от нахлынувших эмоций, она была рада, что смогла решиться на этот смелый для нее шаг. Немного успокоившись и обдумав все ещё раз, Виатор решается набрать номер Сяо. Долгие гудки и по ту сторону наконец раздаётся спокойный голос. — Слушаю. — Добрый день, инспектор Ли. У меня есть к вам просьба, касающаяся дела. — Говорите, — не просьба — приказ. — Я тут много думала и вдобавок поискала некоторую информацию... В общем, убийство семьи Виатор шестилетней давности может быть связано с нашим делом. — Навряд ли я смогу получить материалы по этому делу, оно строго засекречено и моя должность не позволит узнать подробности. — Этого и не нужно. Мы посетим дом семьи Виатор. По ту сторону повисло длительное молчание. — Я сомневаюсь, что у вас есть допуск. Место опечатано, ближайшие дома тоже. Нас не пропустят, а если пройдем без нужных документов — будет плохо и вам, а мне уж тем более. — Допуск есть. И опять тишина, прерываемая стуком ручки о деревянную поверхность. — Хорошо, встретимся завтра после обеда. И надеюсь, вы подробно объясните, как вам удалось всё это провернуть. — Договорились. До завтра. — До свидания.