Пока цветет смерть

***

— Выпей, станет лучше, — Сяо протягивает молчавшей вот уже несколько минут девушке бутылку с водой. Во избежание ухудшения состояния экзорциста Сяо принял логичное, по его мнению, решение вывести Люмин на улицу. Теперь же она сидела на пыльном крыльце, опустив взгляд на носки своих кроссовок, прекратив плакать последние пару минут. Старший инспектор не умел правильно действовать в такие моменты, он довольно неловко пытался успокоить девушку, и получалось у него, мягко говоря, не очень. Парень привык на своей работе ловить преступников, но никак не успокаивать юных девушек с глубокими ранами на душе. Ему сложно было представить, что испытывала Глэдис, когда перешагнула порог этого дома, да и вообще глупо даже думать, что он хоть как-то поймет Люмин в этой ситуации. Да, хоть он не знал своих настоящих родителей, но он всегда рос на попечение в большой, шумной и любящей семье, где никогда не бывает скучно... Ему было даже представить страшно, что будет, если все они в один день исчезнут. А вот экзорцисту и представлять не нужно было. Открывшаяся Сяо правда в этот день его шокировала, но это довольно быстро прошло на фоне попыток как-то успокоить блондинку. Неудивительно, что Ху Тао так настоятельно рекомендовала именно ее к нему в напарники, похоже, была в курсе, кто есть Люмин на самом деле. Наверняка вся верхушка ассоциации знает, да и он бы смог узнать, если бы слепо не доверился рекомендациям подруги и проверил экзорциста на подводные камни в прошлом. А их в ее короткой жизни уже немало накопилось, хотя она всего лишь родилась в непростой семье. Удивительно, что кто-то выжил в том кошмаре и смог продолжать дальше жить, похоронив при этом всю свою семью. Не зря Люмин казалась Сяо будто бы отстранённой от жизни, ни в чем не заинтересованной, кроме борьбы с демонами. Жажда мести — вот что ею двигало, давало силы жить дальше, несмотря на все возникающие трудности. А Сяо ведь изначально правда поверил, будто бы Дайнслейф Глэдис ее отец, было в них что-то неуловимо похожее, да и отношение мужчины к экзорцисту было по-настоящему отцовское, чего только стоил их разговор, пока девушка лежала в больнице. Как ему тогда сказал Дайнслейф? Пока не стало поздно, Сяо стоило отстранить Люмин, чтобы это задание окончательно не сломало ее, но это при условии, если она не будет противиться и захочет идти дальше, несмотря ни на что. Странное условие, вроде бы его и попросили в открытую отстранить девушку для ее же блага, а вроде и дали той выбрать самостоятельно. В глазах Сяо они оба были странными, но ему уже не привыкать. Его уже точно было ничем не удивить после новости, что в доме, где жили некогда сильнейшие экзорцисты, всё-таки кто-то остался в живых. Он мог думать об этом бесконечно, уж очень его тянуло к этому делу, но ни доступа, ни возможности узнать больше у него не было, но теперь всё как на ладони. Только вот он этой возможностью пользоваться не собирается, Сяо невыносимо было видеть слезы златовласой, они какой-то особой силой заставляли его сердце болезненно сжиматься, и ведь он подобное видел часто у жертв, или пострадавших в преступлениях. Остатки совести всё-таки сохранились в его черствой душе, или же это было что-то иное? Он не понимал, что чувствовал сейчас, помимо искреннего желания успокоить Люмин, даже интерес к делу растворился в считанные секунды. Почти. Виатор не сразу, но принимает бутылку, делая пару глотков. Кажется, она уже пришла в себя, по крайней мере — больше не дрожала и слезы с новой силой не текли по щекам. Она отставляет бутылку в сторону, на нижнюю ступеньку, все ещё не сказав и слова. Сяо вздыхает особенно тяжело, терпеливо ожидая, что, кстати говоря, совсем на него не похоже, чтобы привлечь внимание экзорциста и вывести ее из глубин собственного сознания, он взял девушку за обе руки, опустившись перед ней на корточки. — Люмин, — зовет ее, позабыв о всяких формальностях. Сложно было теперь обращаться к ней по всем правилам, не в этот момент уж точно. Он на секунду чувствует, как его ладони сжали в ответ. — Мы можем уехать отсюда, если тебе тяжело, — вкрадчиво говорит он, заставляя девушку взглянуть ему в глаза. В ответ снова молчание, взгляд девушки теряет всякую осознанность. — Нет, — дала она ответ спустя пару минут. — Я больше не должна убегать от того, что неизбежно, я должна... — она закрывает глаза, убирая свои ладони из рук Сяо. Касается пальцами висков, будто бы таким образом пытается унять головную боль. Но, несмотря на свои слова, она так и остается сидеть на месте. Внутри нее творился настоящий хаос. Хаотичные мысли, воспоминания и ноющее от старых ран сердце, заходящееся в бешеном ритме с тех самых пор, как она вернулась в этот дом. Почему же ей так сложно отбросить все свои чувства и идти вперёд? Почему она так отчаянно цепляется за прошлое, которое уже никак нельзя было изменить? Шесть лет Люмин жила мечтами, что всё ещё возможно поменять, что все произошедшее не более, чем кошмар. Однако она не просыпалась, какие бы ужас и боль ни испытывала. Был ли толк от этих крох веры в лучшее? Нет, казалось, вера делает ей только хуже, заставляет надеяться на лучшее, но в итоге только медленно разъедает ее изнутри, лишая положительных эмоций и чувств, оставляя лишь сожаления и ненависть. — Никому ты ничего не должна, — Сяо вздыхает, выпрямляясь. Он протягивает руку девушке, чтобы помочь той встать. — Давай, ты сможешь, раз уже здесь, — попытка подбодрить звучала скорее как приказ или грубость, но точно не то, что крылось за этими словами на самом деле. Люмин подняла на него лишенный всяких эмоций взгляд. — Если сложно и не справляешься, то отступи и вернись снова, или же позволь другим помочь, — мягко говорит он, осторожно касаясь девушки за плечо. Ему не всегда удавалось быть эмпатичным по отношению к другим людям, он не умел успокаивать и уж тем более не знал, что делать и как себя вести с человеком, у которого пару минут назад случилось что-то, похожее на паническую атаку. Люмин с удивлением взглянула на Сяо. Он действительно сказал ей, что она может не справиться? Действительно понимает, что она не всесильна и даже ей нужна помощь? Так странно слышать подобные слова, когда все постоянно только и твердили: «Ты же Виатор, ты совсем справишься без проблем». «Ты же сильная.» В глазах защипало сильнее, девушка вот-вот вновь позволит взять над собой верх эмоциям, но она стоически старалась не заплакать. А Сяо честно не знал, куда себя деть и что ему делать. Он хотел как лучше, а получилось как всегда — он не умел поддерживать, все его попытки оказывались неуклюжими, вот и сейчас, решив успокоить экзорциста, он, кажется, опять довел ее до слез. И вот что он сделал не так? Была бы здесь Ху Тао, она бы его засмеяла, а отец бы прочитал нудную лекцию о том, как важно развивать социальные навыки. — Я в порядке, — видя смятение и растерянность на лице Сяо, девушка ладонями закрывает глаза, будто это помогло бы ей избавиться от слез. Она совсем расклеилась, и почему подобное всегда происходит в присутствии старшего инспектора? Что той ночью, что сейчас — перед ним она переставала строить баррикады, показывая свою уязвимость и слабость. — Лучше побыстрее закончить с этим делом, и разобраться, как все связано. Девушка встаёт, резко поворачиваясь ко входу. Да, она сама приняла решение прийти сюда, сама надеялась, что сможет побороть прежние страхи и сдержать эмоции, но как же она ошибалась. Выстроенная годами стена пошла трещинами, она не смогла игнорировать свои чувства, которые, казалось, давно похоронила внутри себя. Усталость накатывает разом. Ее притворство, будто все в порядке, отнимало много сил, но сейчас ей стоило закончить начатое, лишь бы больше не возвращаться в это место. Некогда это было "домом", но сейчас уже таковым не являлось. Ее дом рухнул шесть лет назад, когда вся семья погибла от рук демона. Ей до сих пор тяжело отпустить эту ситуацию, да и навряд ли когда-то сможет спокойно ее принять, такие раны могут не заживать и десятилетиями. Чувство вины не позволит ей жить спокойно, а навязчивые мысли, постоянно твердившие, что в случившемся ее вины гораздо больше, чем думают остальные, не оставят ее в покое. Все ее страдания заслужены. И как бы ей не хотелось идти вперед, она все равно будет стоять на месте, иногда девушка противоречит сама себе, из-за чего ей было еще хуже. Отбросить все эмоции, мысли, чувства... Только так она сможет отомстить, только так вернет брата к полноценной жизни, выдернет из долгого сна. Только тогда она сможет искренне улыбнуться, наконец-то стать счастливой. Но столкнувшись с проблемой в реальности, будущее уже не казалось таким радужным. Стычки с демонами стали происходить все чаще, и это уже не те низшие твари, на изгнание которых тратиться не больше двадцати минут, а противники гораздо сильнее, разумнее. Недавняя стычка с демоном чего только стоит, а ведь если бы ему дали больше времени, если бы он убил больше людей — тогда Люмин могла умереть. Ей пришлось пойти на крайние меры ради победы, а что будет, если таких демонов появится сразу несколько? Пострадает много людей. Очень много людей. Ассоциацию ждут большие перемены, тренировки станут жёстче, поблажек больше ждать не стоит, да и не нужны они были в надвигающейся буре. Люмин теперь уверена, что ей точно придётся взяться вновь за меч, если хочет победить, если хочет выжить и спасти брата. Экзорцист входит в дом, оставляя позади старшего инспектора, наблюдавшего за девушкой с грустью во взгляде. Немного подождав, он двинулся вслед за девушкой. Уж что, а он понимал, что не ему ее жалеть, Люмин не нуждалась в этом, сейчас главное, чтобы рядом с ней был хоть кто-то, чтобы у нее не было мыслей, будто она одна вернулась в свой личный кошмар. Сяо уже не привыкать быть молчаливым наблюдателем, все равно он бессилен и бесполезен в такой тонкой работе, которую только экзорцисты и способны выполнить. Он, конечно, что-то да знает и даже понимает, так как довольно часто общался с Ху Тао, которая без устали, на каждом совместном задании, комментировала свои действия, но все равно простому человеку всего этого не выполнить. Талант, стремления, способности и стойкость – важные качества для экзорциста, без них многие сбегают после первого же задания. Возможно, из-за такой вот трусости и погибают обычные мирные жители, не способные дать отпор сверхъестественному. Заходя в дом, Сяо находит девушку все в той же гостиной. Люмин стояла посреди комнаты, задрав голову вверх, к пентаграмме на потолке. На ее лице нельзя было увидеть ни единой эмоции, но Сяо все равно понимал — ей плохо и тяжело, но даже так она упрямо выполняет свои обязанности. Это было достойно восхищения, сколько раз ее ломали, но она все равно находила в себе силы вставать на ноги и идти вперёд... Сяо нравятся такие люди, которые не оправдывают свою слабость, а стараются превратить ее в силу, стараются превзойти свои возможности. Старший инспектор усмехнулся своим мыслям, но сразу же вернул безразличие своему выражению лица. С его стороны это выглядело бы некрасиво, если бы Люмин увидела. — Что-то нашли? — он решает отвлечь девушку, так как та спустя пять минут, так и не проронила и слова, да даже не шевельнулась. — Да, — следует запоздалый ответ. — Нашла, — Люмин опускает голову, холодно взглянув на Сяо. — И что же? — Инспектору не нравилось, что приходилось чуть ли не вытягивать из девушки ответы, но он продолжал терпеливо ждать. В любом случае Люмин ответит. Девушка резко опускается на корточки обнимая себя руками. Нет, она точно ошибается. Она столько раз смотрела на эту пентаграмму на фотографиях, и столько же раз упускала из виду важную деталь, да и навряд сейчас бы поняла свой промах, если бы недавно не ездила в школу и не копалась бы в старых книжках. — Этого просто не может быть, — она качает головой, все еще тяжело осознавать и верить, что это действительно случилось с её семьёй, что это было настолько тщательно спланированным убийством, что даже Дайнслейф не увидел истину. Девушка вскакивает, почти бежит к лестнице, поднимаясь на второй этаж. Лестница скрипит, поднимается пыль, заставляя кашлять, но Виатор все равно на такие мелочи, сейчас главное подтвердить или, наоборот — опровергнуть свои догадки. Люмин больше хотелось верить во второй вариант, потому что никто в их доме не мог так поступить, никто! Она была уверена и в маме, и в отце, и, естественно — в брате. В их семье ненавидят демонов, в их семье из поколения в поколение рождались экзорцисты, чтобы истреблять и убивать демонов, так кто же оказался иных взглядов? Дверь, ведущая в гостевую комнату, поддаётся не сразу, замки заржавели, но Люмин дёрнула с такой силой, что ручка осталась держаться на одном болте, беспомощно болтаясь. Не понимавшему уже абсолютно ничего Сяо, только и оставалось, как идти следом за раз переменившейся девушкой. — Ты объяснишь, что происходит или... Сяо не договорил, его одним жестом заткнули, потому ему опять только и оставалось, как молчать в тряпочку и ждать, пока Люмин соизволит снизойти до простого смертного и наконец-то объяснить свои действия. И пока Сяо стоял в проходе, Люмин одним движением задрала старый, порядком заполнившийся ковёр. Кроме толстого слоя пыли там ничего не оказалось. Люмин нахмурилась. — У вас есть что-нибудь острое? — она испуганно взглянула на инспектора. — Нет, — качает он головой. — Только ручка, — проверив карманы, отвечает парень. — Сойдет, — она протягивает руку, Сяо отдаёт ручку ей. — Зачем в... — Сяо запнулся на полуслове, вздрогнул, когда Люмин резким движением воткнула ручку в середину ладони, оставляя небольшую, но достаточно глубокую рану, которая сразу же начала кровоточить. — Какого хрена ты... Юноша хотел уже было кинуться к экзорцисту, но смог остановить себя. Ему пора привыкнуть, что Люмин не простой человек, для людей ее профессии ранить себя — уже что-то в порядке вещей, но не таким же варварским способом. Насколько он знал, Ху Тао носила с собой либо маленький нож, либо заранее готовила растворы на крови для заклинаний и написания талисманов. Видимо, не все экзорцисты такие дальновидные... А ведь девушка даже звука не издала, причинив себе такую боль. — Отойдите, — почти приказывает Люмин, Сяо послушно отступает. Капая кровью на пол, здоровой рукой девушка рисует ею узоры, даже несмотря на слой пыли, который, казалось бы, мешал. Несколько минут — и перед девушкой начала проявляться пентаграмма. Несколько неизвестных Сяо слов, и та вспыхивает, пеплом оседая на полу. Минута. Две. Ничего не происходит. Лишь руки девушки начали трястись, и тогда на том месте, где девушка рисовала пентаграмму, появилась другая, гораздо больше, с разнообразными символами и девятиконечной звездой посередине. — Нет... Не может этого быть, — девушка замотала головой, словно это могло исправить то, что она узнала. На первом этаже на потолке была, казалось бы, пентаграмма для жертвоприношения, хоть и были там символы, которые Люмин мало знала, но тогда она думала, что этими символами обозначалось имя демона, которому приносили жертву. Но нет, она ошибалась. Девушка всей душой надеялась, что ее догадка будет ошибочной, она просто не верила, что кто-то из ее семьи был способен совершить нечто ужасное, отвратительное, перечащее всем принципам экзорцистов. Сердце бешено колотилось, почти оглушая. По коже словно мороз прошёлся, а кровь стыла в жилах от осознания. — Не может быть, нет... Нет! — она ударила по рисунку на полу. По пентаграмме, с помощью которых призывают демонов. — Люмин? — Скажите, что это неправда, что я ошиблась... — Что именно? — Здесь призвали демона. В доме экзорцистов призвали демона, — Люмин всю трясло. От обиды, от злости, от собственного бессилия и надежды, что она ошиблась, что все ее домыслы — детский лепет. — Никто не мог такого сделать. Нет, ни мама, ни папа, никто... Вы же знаете, что демона может призвать только человек, обменяв свою душу? Сяо неохотно кивает. Уж он точно об этом знает, сталкивался с таким. До Сяо сразу же доходит, что имела ввиду Люмин. — В доме был отступник, предатель, — сейчас девушка выглядела даже ещё хуже, чем во время истерики внизу. — Кто-то призвал демона прямо здесь, за спиной у всех и умело это скрыл... Истеричный смешок, глаза девушки вновь потеряли всякий свет. Боль в руке не имела никакого смысла по сравнению с тем, как болело все внутри, как разрывалось сердце от только что открывшейся правды. Ей словно вонзили нож в сердце и сказали жить с этим, как не бывало. Сколько можно терзать ее? Сколько ей еще страдать? — Лучше бы я тоже в тот день умерла, — шепчет она осипшим голосом. Новый виток в расследовании оказался ударом в спину для Люмин, ей не хотелось верить в реальность происходящего, не хотелось думать, что кто-то из ее семьи связался с демоном. Что кто-то из ее семьи виноват в смерти остальных. — Давай выйдем, — Сяо хмурится, помогая девушке подняться. Та, безвольной куклой, волочилась вслед за инспектором, еле перебирая ноги. Ей больше не хотелось ничего. Усадив девушку в машину, Сяо вернулся, закрыв дверь на замок и забрав ключи. Он пока не до конца понимал произошедшее, ему нужно было время все обдумать, но что он точно знал — Люмин нельзя было оставлять одну, это могло закончиться слишком плохо. — Дай руку, — он подходит к экзорцисту, сидящей с открытой дверью в автомобиле. Неохотно, но девушка протягивает. — Другую, — не дожидаясь решения Виатор, он сам берет ее за раненую руку, с которой до сих пор капала кровь. Предварительно достав аптечку и бутылку чистой воды, он промывает рану. Затем перекисью обрабатывает ее заметив, как Люмин вздрогнула от боли. Уже хорошо, не так уж ей и все равно. Затем промокнув все ватой, он аккуратно перевязывает ладонь бинтом. — Все будет хорошо, — он смотрит на девушку сверху вниз, поймав ее взгляд. — Ты справишься, — он касается смоченным водой бинтом ее щеки, вытирая кровь. Видимо, испачкалась кровью из раны на руке. Люмин в ответ лишь промолчала, но возможно, совсем немного, на одну сотую процента она была рада, что в такой момент была не одна.