Пока цветет смерть

***

— Ты рассеянная, — Дайнслейф опустил деревянный меч, отводя его в сторону, и его голос прозвучал скорее устало-констатирующе, чем осуждающе. Люмин сидела на полу, только что сбитая с ног — в который раз за сегодня. Её меч валялся в полуметре, беспомощный, как и она сама в этот момент. Она вытирала со лба пот тыльной стороной ладони, пытаясь заставить себя сосредоточиться, но голова была забита чем-то липким, вязким, что никак не желало выветриваться. Мысли крутились вокруг одного и того же, словно заевшая пластинка, заставляя её совершать глупейшие ошибки — такие, что даже новички на первом занятии не допускают. Запястье ныло глухой, тянущей болью. Тело ломило от продолжения бесконечных тренировок — уже целую неделю она гоняла себя без остановки, с утра до ночи, пока мышцы не начинали кричать, а суставы — скрипеть. Даже массаж, которому её обучил Кадзуха, переставал помогать. Она чувствовала себя выжатой, пустой, и всё равно продолжала, потому что остановка означала — признать свою слабость. А признавать слабость Люмин не умела. Дайнслейф протянул руку — широкую ладонь, мозолистую от постоянных тренировок. Жест привычный, почти автоматический. Но Люмин, ведомая своей дурацкой гордостью, лишь отмахнулась, отводя его руку в сторону, и встала сама. Подняла меч. Сжала рукоять так, что побелели костяшки. Дышала тяжело, прерывисто, и каждый вздох давался с трудом — тело было на грани, ещё немного, и оно просто откажется подчиняться. — Заново, — сказала она, вставая в стойку. Не просьба. Требование. Попытка доказать и себе, и Дайнслейфу, и всем этим дурацким внутренним голосам, которые шептали, что она недостаточно хороша, — что с ней всё в порядке. Что от её травмы не осталось и следа. Что она не повторит ошибок прошлого раза, не опозорится, не упадёт лицом в грязь. Дайнслейф посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. В его глазах не было осуждения. Только спокойная, чуть усталая мудрость человека, который видел таких же упрямых учеников и знал, чем это обычно заканчивается. — Хорошо, — ответил он, и его голос был ровным, почти безразличным. Он даже не запыхался. Словно всё это время не парировал её выпады, не уклонялся от атак, а просто стоял на месте. Люмин атаковала. Стремительно, быстро — настолько, насколько позволяло измотанное тело. Она привыкла работать на пределе, привыкла выжимать из себя всё до последней капли, привыкла падать только тогда, когда ноги уже не держат. Её удар был резким, злым, выверенным, но Дайнслейф ушёл в сторону одним плавным, почти небрежным движением. Его меч встретил её в воздухе, отбивая атаку с такой лёгкостью, будто он отгонял назойливую муху. — Ты делаешь много лишних движений, — прокомментировал он, даже не повысив голоса. — Из-за этого выдыхаешься так быстро. Он фехтовал одной рукой. Вторая была заложена за спину — традиция, привычка, элемент стиля, который он перенял у кого-то из своих наставников. Его движения были красивыми, элегантными. В них чувствовалась школа, годами отточенное мастерство, стиль, который отличался от всего, чему учили экзорцистов на базовых курсах. Там учили выживать. Дайнслейф учил побеждать. От очередного его удара Люмин едва удержала равновесие — качнулась, сделала шаг назад, едва не споткнувшись о собственную ногу. И в этот момент что-то внутри неё щёлкнуло. Сломалось. Лопнуло. — Да к чёрту всё это! — она отбросила меч в сторону, и деревяшка с глухим стуком покатилась по полу, остановившись у стены. Люмин плюхнулась на пол, скрестив ноги, и уставилась в потолок. Она дышала тяжело, рвано, как загнанная лошадь. Её лицо раскраснелось, волосы растрепались, бинты на руках размотались и болтались, как тряпки. — Ты же знаешь, что меч — не моя стезя! — выпалила она, жестикулируя руками, будто спорила с невидимым оппонентом. — В реальном бою от меня толку ноль! Демонам на смех! — Ты слишком строго к себе относишься, — спокойно ответил Дайнслейф, опуская меч. — У тебя неплохой уровень фехтования. — «Неплохой», — передразнила Люмин, изменив голос на карикатурно-низкий. — «Неплохой» — это не «хорошо». Это не «отлично». Этого недостаточно! Она принялась разматывать бинты с рук, те самые, что заменяли ей перчатки. Пальцы дрожали от усталости и злости, и бинты путались, не желая поддаваться. — Ты слишком к себе предвзята, — вздохнул Дайнслейф, и в этом вздохе было что-то отеческое, усталое. — Потому что это изначально было плохой идеей! — Люмин запрокинула голову, уставившись в потолок, на тускло горящие лампы. — Ты ведь прекрасно знаешь: я умею работать только с талисманами. Только они мне поддаются. Всё остальное — вода сквозь пальцы. Она откинулась на спину, раскинув руки в стороны, и замерла, глядя в белёсый потолок спортзала. Тишина опустилась на них тяжёлая, давящая. Где-то за стеной капала вода — мерно, монотонно, словно отсчитывая секунды. В последние дни Люмин была сама не своя. Это заметили все. Шэнь Хэ неоднократно отправляла её отдыхать, но Люмин лишь отмахивалась, ссылаясь на «нормальное состояние». Кадзуха, вечно мягкий и деликатный, несколько раз пытался заговорить с ней, но натыкался на ледяную вежливость и закрытые двери. Даже новички косились на неё с опаской, чувствуя, что Глэдис сегодня лучше не дёргать. Дайнслейф же просто молча качал головой, не пытаясь лезть в душу. Он знал: если Люмин сочтёт нужным — расскажет сама. Если нет — все его попытки будут бесполезны. Но причина была проста. Одно короткое слово. Одно имя. Сяо. Что между ними происходит? Стали ли они ближе после того вечера, или, наоборот, всё пошло прахом? В этом же зале, почти в это же время, она открылась ему. Показала то, что не показывала никому. Свою неидеальную, сломленную, испуганную душу. И что он сделал? Ничего. Прошла ровно неделя с того дня, как они сидели у неё на кухне до самой ночи. Говорили обо всём и ни о чём. Смеялись и молчали. А потом она поцеловала его — первый раз в жизни сделала первый шаг, переступила через свою гордость, через свой страх, через всё, во что верила. И что? Тишина. Он не писал. Не звонил. Не навещал. За эту неделю они ни разу не виделись. И Люмин не знала, что думать. Пыталась написать сама — пальцы зависали над экраном, не в силах вывести ни одной буквы. Что она ему скажет? «Приезжай, я соскучилась»? Звучит как розовые сопли, которые она терпеть не могла. Звучит слабо и жалко. Звучит как то, что она никогда бы не сказала. Но была ли это правда? Скучала ли она? По-настоящему? Люмин не понимала своих чувств. Всю жизнь она провела в охоте на демонов, в учёбе, в бесконечных тренировках и заданиях. Она пропустила тот этап жизни, когда все девочки её возраста увлекались мальчиками, ходили на свидания, делились историями и помогали друг другу советами. Пока другие красились, выбирали платья и обсуждали мальчиков, Люмин в это время сражалась. И училась убивать. И училась выживать. Она не носила платья, не красилась, не коллекционировала украшения. Её мир был другим: талисманы, кровь, вечная усталость и бессонница, когда кошмары не давали сомкнуть глаз. Так могла ли она надеяться, что понравится кому-то? Что кто-то захочет быть с такой — сложной, колючей, не умеющей говорить о чувствах? Сказал ли ей Сяо хоть что-нибудь? Или он всё ещё считает тот поцелуй ошибкой? Потому и молчит. Потому и не напоминает о себе. Люмин было страшно. Впервые за долгое время — по-настоящему страшно. Она доверилась чужому человеку. Впервые за годы открылась больше, чем кому-либо. И что получила в ответ? Молчание. — Знаю, что ты привыкла работать в паре, — голос Дайнслейфа вырвал её из размышлений, вернул в реальность. — Но за шесть лет ты так никого к себе и не подпустила. — Потому что не было того, кто бы за мной поспевал, — ответила Люмин, не меняя позы. — Ты не дала им шанса. — Реальный бой — не тренировка, — огрызнулась она, но в её голосе не было злости, только усталость. — Толку, если все выдыхаются после одного демона? А мне нужен кто-то, кто пройдёт со мной весь путь. До конца. Дайнслейф вздохнул. Он слышал это уже сотню раз. «Со мной может работать только Итэр». Старая песня, которую Люмин повторяла как мантру, когда кто-то пытался приблизиться. Когда кто-то пытался стать её партнёром, и она сбегала, не дав и единого шанса. — Со мной может работать только Итэр, — тихо повторила она, словно услышав его мысли. Люмин смотрела в потолок, на лампы, которые тускло горели, освещая пустой спортзал. В этом помещении были только они вдвоём, и тишина давила на уши. — Я прекрасно это понимаю, — согласился Дайнслейф. Он помолчал, взглянул на часы, потом бросил короткий взгляд на подопечную. — Время. Мне пора на задание. — Сегодня неожиданно много вызовов, — нахмурилась Люмин, садясь на пол и подтягивая колени к груди. В её голосе зазвучали знакомые нотки негодования — и обиды, и раздражения одновременно. — Даже госпожа Шэнь выходит на задания лично. Кадзуху вызывают, хотя он вообще-то должен обучать других навыкам инадзумских онмёдзи. А я сижу здесь... — Даже не начинай, — Дайнслейф закатил глаза. Он уже знал, куда она клонит, и был готов к этому разговору. — Тебе ещё нельзя. — А если прям срочно? — Люмин вскинула голову, в глазах зажёгся знакомый упрямый огонёк. — Только экстренные вызовы, — отрезал мужчина, убирая меч на стойку. — Я уже полностью здорова. — Охотно верю. В его голосе не было ни единой эмоции. Ни насмешки, ни сомнения — просто констатация факта. Он не верил ей. Или верил, но не собирался рисковать. — Домой, — сказал он, заканчивая разговор. — Спать. Тебе нужно восстановиться. И, — он помолчал, бросив на неё короткий, изучающий взгляд, — перестать думать о лишнем. Или ты с демонами тоже будешь так себя вести, как на тренировке? — Если бы на людей действовали талисманы, ты бы проиграл, — буркнула Люмин, всё ещё сидя на полу. — Знаю, — Дайнслейф уже шёл к выходу, но на мгновение задержался, обернувшись. — Но сейчас ты тренируешься с физическим носителем. А не с духовным. Учитывай это в следующий раз. И он вышел, оставив Люмин одну в пустом спортзале, под тусклым светом ламп и тихий, монотонный звук капающей воды где-то за стеной. Она сидела на холодном полу, обхватив колени руками, и думала о том, как же глупо всё это. Как глупо бояться написать. Как глупо ждать. Как глупо надеяться на что-то, чего, возможно, никогда не будет. Она уткнулась лицом в колени и закрыла глаза. Запах пота, дерева и старого зала наполнял лёгкие. Где-то далеко, за стенами, начинался новый день с новыми демонами, новыми заданиями и новой болью. А у неё внутри — всё та же пустота, которую она не знала, чем заполнить. И одно имя, которое она боялась произносить вслух. — О, Люмин, как хорошо, что ты ещё здесь! Срочно нужна твоя помощь! Прямо очень срочно! Голос Ху Тао ворвался в тишину спортзала, как ураган, — звонкий, взволнованный, не терпящий возражений. Она влетела в зал, словно её подгонял сам демон, с которым она только что сражалась. В руках она сжимала свой излюбленный посох, но сегодня он выглядел иначе. Тусклее, что ли. Алое свечение, обычно исходившее от древнего дерева, едва мерцало, будто уставшая лампочка, и Люмин сразу поняла: госпожа Ху не успела напитать его силой после предыдущего задания. А может, и не было времени. Судя по растрёпанному виду и следам копоти на рукавах, она действительно только что вернулась с боя. — Дайнслейф сказал, что могу тебя взять, поэтому не переживай! — выпалила Ху Тао прежде, чем Люмин успела открыть рот. — Он пять минут назад ворчал, что мне никуда нельзя, — Люмин медленно поднялась с пола, потягиваясь так, что хрустнула спина. Она смотрела на взбудораженную коллегу с подозрением, но в глазах уже загорался знакомый огонёк предвкушения. — Уже можно! — Ху Тао суетливо засеменила к ней, подталкивая в спину к выходу. — Я договорилась! Иди переодевайся скорее, я одна там не справлюсь, не мой профиль. Могу только подстраховать и барьер поставить, а больше — никак. Она говорила быстро, сбивчиво, перескакивая с мысли на мысль, но Люмин уже не слушала. Её сердце пропустило удар, а потом забилось чаще. Наконец-то. Наконец-то! — Молодняк брать без толку, — продолжала Ху Тао, шагая следом за Люмин к выходу. — Местность сложная, там такие перепады высот, что они шею свернут ещё до того, как демона увидят. Да и демон не из простых. Как раз по твою душу работёнка. — Уже бегу, — бросила Люмин через плечо и исчезла в коридоре, ведущем к раздевалкам. Усталость, что терзала тело всего минуту назад, куда-то испарилась. Мышцы всё ещё ныли, голова слегка кружилась от недосыпа, но внутри разгорался азарт, тот самый, который она испытывала перед каждым выходом на задание. Она не могла сидеть на месте, пока другие сражались. Не могла позволить себе роскошь безделья, когда где-то, возможно прямо сейчас, люди гибли от когтей демонов. Люмин привыкла быть в гуще событий, привыкла к запаху пороха и крови, привыкла к той сладкой остроте момента, когда вся жизнь проходит перед глазами за секунду до удара. Она наспех влезла в спортивные штаны, натянула толстовку — не ту, парадную, а старую, удобную, в которой можно и по грязи ползать, и по скалам карабкаться. Волосы стянула в хвост, чтобы не мешались. И в самый последний момент, уже взявшись за дверную ручку, замерла. Взгляд упал на стену, где в углу, прислонённый к шкафу, стоял предмет, которого она не касалась уже давно. Меч. Её настоящий меч. Тот самый, который Дайнслейф хранил у себя в квартире все эти годы. С тех самых пор, как Люмин после событий шестилетней давности переехала к нему, потеряв брата и свой старый дом. Меч был тяжёлым, неудобным — она привыкла к талисманам, к дистанционному бою, к тому, чтобы уничтожать врага на расстоянии. Но тогда, при встрече с тем демоном, ей не хватило именно этого. Ближнего боя. Железа в руках. Возможности ударить в лицо тому, кто смотрит на тебя с высоты своего превосходства. Люмин взяла меч. Провела пальцами по холодной рукояти, ощутив привычную тяжесть. «Никогда не помешает лишний раз перестраховаться, — подумала она, — В прошлый раз мне этого не хватало. Возможно, тогда результат был бы иным.» Клинок тихо звякнул, входя в ножны за спиной. Люмин выдохнула и вышла в коридор. В спортзале было пусто. Ху Тао исчезла, и Люмин на мгновение замерла, прислушиваясь. Тишина. Только ветер гуляет где-то на улице, да где-то далеко хлопнула дверь. — Госпожа Ху? — позвала она, но ответа не последовало. Люмин пожала плечами и направилась к выходу. Если Ху Тао так торопилась, наверняка её уже ждут снаружи. Так и оказалось. Старшая коллега стояла у входа, нетерпеливо перебирая пальцами по древку посоха. Увидев Люмин, она расплылась в облегчённой улыбке. — О, ты быстро! — воскликнула она, хватая Люмин за рукав и увлекая за собой. — Идём скорее, машина уже ждёт! Люмин нахмурилась от такой спешки — Ху Тао тащила её вперёд, едва не спотыкаясь на ступеньках. Но перечить не стала. Госпожа Ху всегда была странной — её энергия, её энтузиазм, её манера общения мало кому нравились. Даже Дайнслейф, обычно спокойный и выдержанный, лишний раз не спешил работать с ней, находил причины отказаться или отправлял кого-то другого. Слишком суетливая, слишком шумная, слишком... неудобная. Мысль о Дайнслейфе заставила в животе неприятно шевельнуться червячка сомнения. Он совсем недавно ворчал, что ей нельзя на задания. А теперь вдруг разрешил? Или Ху Тао что-то недоговаривает? Или Дайн просто махнул рукой, понимая, что сдерживать Люмин бесполезно — всё равно сорвётся, пойдёт сама, найдёт способ, — и решил не тратить нервы? В последнее время Дайн тоже был непостоянен. Мало ли, что ему в голову взбредёт иной раз. Люмин тряхнула головой, отгоняя лишние мысли. Неважно. Главное — задание. Машина с эмблемой такси и правда ждала их у входа — старенькая, но шустрая, с затемнёнными стёклами. Ху Тао плюхнулась на заднее сиденье, жестом приглашая Люмин сесть рядом. Девушка подчинилась, и дверь захлопнулась с глухим, уютным щелчком. В салоне было темно. Фонари снаружи выхватывали лишь отдельные детали — край рукава Ху Тао, тусклый отсвет на посохе, собственные колени. Но Люмин не возражала. Темнота успокаивала. — А куда мы? — спросила она, когда машина тронулась с места. — К подножию горы Тяньхэн, — ответила Ху Тао, и в её голосе наконец-то исчезла привычная суетливость, сменившись деловой сосредоточенностью. — Там расположена база отдыха. Оттуда поступил сигнал о нападении демона, но подробностей я не знаю — сигнал быстро оборвался. Люмин нахмурилась. Оборвавшийся сигнал — это плохо. Это значит либо связь вышла из строя, либо... Вселенная предпочла не думать о «либо». — Поблизости никого не было, — продолжила Ху Тао, обнимая посох, который едва светился алым. Бледное сияние отражалось в её глазах, придавая взгляду странное, почти потустороннее выражение. — Из свободных только я и ты. И то я едва успела с одного задания, как тут же нужно на другое. — Она сокрушённо вздохнула. — Никакого отдыха, а? Не жизнь, а сплошной аврал. Машина свернула на главную дорогу, и огни города поплыли за окном, размываясь в длинные светящиеся полосы. Люмин смотрела на них, чувствуя, как внутри неё разгорается предвкушение. Было что-то неправильное, почти извращённое в том, как сильно она ждала этого момента. Как рвалась в бой, словно наркоман к дозе. Но она не могла иначе. Не умела. — Гора Тяньхэн, — повторила она тихо, пробуя название на вкус. — Значит, демон, способный блокировать связь. Или достаточно умный, чтобы нарушить оборудование. Или... — Или достаточно сильный, чтобы пожирать сигнал вместе с людьми, — закончила Ху Тао, и в её голосе проскользнула тень мрачной шутливости. — Но не будем о грустном, а? Она улыбнулась, и в тусклом свете фар её улыбка выглядела почти зловещей. Но Люмин уже привыкла. Ху Тао была такой — вечно на грани между весёлостью и безумием, и никто точно не знал, где проходит эта грань. За окном темнел ночной Ли Юэ, и в этом мраке, разрезаемом фарами такси, Люмин чувствовала, как в ней просыпается что-то древнее, что живёт в крови каждого экзорциста. Ожидание битвы. Голод по битве. И где-то на задворках сознания шевелилась мысль, которую она старалась не замечать, игнорировать. Сейчас она должна быть сосредоточена только на задании, Люмин должна доказать Дайнслейфу, что больше не повторит прошлые ошибки, на которых она выучила сложный, но полезный урок. Путь занял немного более часа, чтобы выбраться за городскую черту. Огни Ли Юэ остались далеко позади, сменившись темными силуэтами гор и бесконечной чернотой ночного леса. Фары такси выхватывали из мрака лишь придорожные кусты да редкие столбы, и с каждым километром дорога становилась всё уже, всё извилистее, пока не превратилась в разбитый просёлок, усеянный выбоинами и камнями. Водитель, явно подслушавший их разговор, всю дорогу хмурился в зеркало заднего вида, а когда девушки попросили довезти их прямо до базы, он лишь отрицательно покачал головой. «Дальше — только пешком», — буркнул он, высаживая их у придорожного столба, на котором красовался покосившийся указатель с названием базы отдыха и километражем. Десять километров. По горной местности. Ночью. По незнакомой дороге. Люмин с тоской посмотрела на уходящие ввысь скалы, покрытые хвойным лесом. Чёрные, неприветливые, они молчаливо нависали над путниками, и где-то там, среди этих теней, их ждал демон. И люди, которых нужно спасти. Если они ещё живы. — Я знаю путь покороче, — оживилась Ху Тао, первой сворачивая с главной дороги в кусты. — И не такой извилистый. Доберёмся быстрее, я уже не раз работала в этой местности. Она говорила быстро, почти весело, словно они отправлялись не на охоту за демоном, а на пикник. Люмин шла следом, стараясь не спотыкаться о корни, которые то и дело возникали под ногами. — Там остался старый подвесной мост, — продолжала Ху Тао, не оборачиваясь. — Он ведёт напрямую к базе. Им давно никто не пользовался на постоянной основе, но он всё ещё пригоден для эксплуатации. — Она ненадолго замолчала, перепрыгивая через поваленное дерево. — Скорее всего, хозяева просто боятся всей той ответственности, потому мост и закрыли. А жаль, там места живописные. — В её голосе послышались мечтательные нотки. — Вид оттуда открывается — дух захватывает. Люмин молчала, взвешивая риски. Идея с мостом казалась сомнительной — она всегда предпочитала перестраховываться, не лезть туда, где можно сломать шею, но сейчас, когда на счету каждая минута... Она решила довериться старшей коллеге. В конце концов, госпожа Ху опытнее, знает местность, и если говорит, что безопасно — значит, действительно безопасно. Однако они шли уже достаточно долго. Лес становился всё гуще, тени — всё чернее, а мост всё не появлялся. Люмин бросила взгляд на часы. Прошло уже больше часа с тех пор, как они свернули с главной дороги. А обещанного «быстрого пути» всё не было. — Скоро? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Уже недалеко, — отозвалась Ху Тао, но в её голосе впервые проскользнула нотка неуверенности. Они снова замолчали. Тишина давила на уши — даже птицы не пели в этом лесу. Только хруст веток под ногами да собственное дыхание нарушали безмолвие. И вдруг, где-то в кармане, коротко завибрировал телефон. Люмин вытащила его, мельком глянув на экран. Уведомление. А через секунду значки сети на верхней строке дисплея сменились крестом. Связь оборвалась. Холодок пробежал по спине. Люмин убрала телефон и ускорила шаг, стараясь держаться ближе к Ху Тао. Лес, наконец, начал редеть, и девушки вышли на просторную поляну, залитую лунным светом. Здесь, под открытым небом, тишина казалась ещё более плотной, ещё более зловещей. Где-то далеко ухала сова, и этот звук тонул в темноте, как камень в болоте. Люмин огляделась. Никакого моста. Никакого намёка на базу отдыха. Только высокая трава, несколько одиноких деревьев да уходящая вверх скалистая стена с обратной стороны поляны. — Ох, извини, — Ху Тао виновато почесала затылок. — Мы, кажется, свернули не ту... Она не успела договорить. Холодное лезвие меча рассекло воздух там, где только что была её голова. Удар пришёлся вскользь, задев участок у шеи, и Люмин почувствовала, как кончик клинка вырвал несколько прядей темных волос. — Люмин, ты с ума сошла?! — возмутилась Ху Тао, отскакивая назад. Её посох взметнулся в защитном жесте, алое свечение вспыхнуло ярче, отбрасывая на её лицо тревожные красные блики. Но Люмин не ответила. Её лицо, освещённое луной, было спокойным. Слишком спокойным. В руках уже горел талисман, выхваченный из-за пазухи, и его золотистое сияние смешивалось с багровым светом посоха, создавая странные, причудливые тени, пляшущие по траве. — Люмин, прекрати! — Ху Тао сделала ещё один шаг назад, выставив посох перед собой. — Ты что, не узнаёшь меня? Это же я, Ху Тао! — Ты, — тихо сказала Люмин, и в её голосе не было ни капли сомнения. — Только не Ху Тао. Она подняла талисман выше, и золотой свет залил поляну, вырывая из темноты каждую травинку, каждый камень. И того, кто стоял напротив. Лицо Ху Тао дрогнуло. Улыбка сползла, обнажая нечто иное — пустоту, скрывавшуюся за маской. Глаза, только что полные возмущения, вдруг стали чужими, стеклянными, и в их глубине, там, куда не достигал свет, зияла чёрная бездна. — Откуда ты узнала? — спросило существо чужим, шипящим голосом, и в этом звуке не осталось ничего человеческого. Между ними повисла тишина — та самая, что предшествует буре. Люмин стиснула меч в одной руке и талисман в другой. Её сердце колотилось ровно и спокойно, как секундомер, отсчитывающий последние секунды перед битвой. Она не знала, где настоящая Ху Тао. Не знала, что за демон стоит перед ней. Не знала, сколько времени у неё есть. Знала только одно: сейчас решается её жизнь, так глупо подставленная собственной жадностью до битв. Луна скрылась за облаком, и поляна погрузилась во тьму, в которой заплясали два огонька — алый и золотой. И где-то в этой темноте раздался первый удар меча, возвестивший начало битвы. Телефон выпал из кармана, упав в высокую траву, и экран на секунду вспыхнул, осветив примятую землю. На нём высветилось недавно пришедшее уведомление — короткое, будничное, такое нелепое в этом аду: «Я забыл отдать твои ключи, ты где?» Дайнслейф. Но Люмин не было дела до телефона сейчас. Искры летели в разные стороны, когда меч сталкивалось с оружием, высекая снопы оранжевых искр, мгновенно гаснущих в ночной темноте. Фальшивый посох Ху Тао больше не светился алым. Он почернел, покрылся сетью тонких трещин, которые расползались по дереву, словно паутина по стеклу, и готов был разбиться на части при следующем же ударе. Письмена на мече Люмин вспыхивали золотом каждый раз, когда демон атаковал. Это было красиво — в том особом, хищном смысле, когда красота неотделима от смерти. Символы пульсировали в такт её сердцебиению, отзываясь теплом в ладони, и лезвие двигалось словно продолжение её руки, единое целое с телом и волей. Но что-то было не так. Люмин уходила в сторону, парировала, контратаковала — и всё это автоматически, на рефлексах, выточенных годами тренировок. Но внутри, там, где обычно бурлило то самое чутьё, которое отличало хорошего экзорциста от мёртвого, было тихо. Пусто. Совсем. Она ничего не чувствовала. Перед ней был демон — она не сомневалась в этом ни секунды. Но от него не исходило ни тёмной ауры, ни того гнетущего давления, что обычно сопутствовало подобным тварям. Только едва уловимые колебания в воздухе, когда их оружие встречалось, да странный резонанс, от которого слегка звенело в ушах. Как он вообще прошёл в здание Ассоциации? Люмин прокручивала в голове последние часы, пытаясь сопоставить факты. В Ассоциации всегда было полно экзорцистов — их сила, сосредоточенная в одном месте, создавала своего рода защитное поле. И этот демон... он чувствовал себя там неуютно. Вот почему Ху Тао — или то, что притворялось ею, — так спешила покинуть здание. Спешила, словно ей было... дискомфортно? Да. Именно так. Мерцающий алым посох — ложный, созданный для маскировки — реагировал на силу экзорцистов, пытаясь скрыть истинную природу своего хозяина. А Дайнслейф? Люмин нахмурилась, уклоняясь от очередной атаки. Если демон вышел через главный вход, они должны были столкнуться. Если только мужчина не вышел через чёрный ход, возле которого он обычно парковал машину. Тогда всё сходится. Тогда Дайнслейф просто не видел эту тварь. А Люмин как дура повелась. Хотя внутри всё кричало, что что-то не так, она всё равно пошла. Потому что хотела верить. Потому что рвалась в бой. Потому что внутри неё кто-то тихо, настырно шептал: «А вдруг это шанс?» Новый вид демонов? Она припомнила лекции по демонологии, старые свитки, что читала в детстве, разбирая библиотеку родителей и архив Ассоциации. Упоминания о тварях, способных мимикрировать под людей, встречались, но никто из известных науке существ не мог так долго оставаться в чужом облике. И от них всегда разило демонической сущностью, как от несвежего мяса — гнильцой и чем-то кислым. А от этого — ничего. Эволюционировали? В последние годы лаборатории Ассоциации фиксировали странные случаи. Новые виды демонов, не вписывающиеся в привычную классификацию. Усовершенствованные версии старых особей. Более умные. Более опасные. — Вечно ваша семейка мешается под ногами! — шипело нечто, и в этом голосе уже не осталось ничего от жизнерадостной Ху Тао. Оно звучало как скрежет металла по стеклу, как вой ветра в горной расщелине. Люмин едва успела отпрыгнуть назад, когда посох неожиданно удлинился, прочертив смертельную дугу в паре сантиметров от её лица. Она почувствовала, как лезвие срезало несколько волосинок, и на мгновение мир замер — в этом застывшем, кристально чистом мгновении она видела каждую трещинку на посохе, каждую искру, что плясала вокруг, каждую деталь искажённого лица. — Эти глаза отродий Виатор! — продолжал демон, и его голос становился всё выше, всё безумнее. — Если принесу их хозяину, он меня простит! О да, он меня простит! Он атаковал снова. И снова. То посохом, то изменившейся рукой, на которой выросли острые, похожие на лезвия когти, чёрные, блестящие, покрытые чем-то липким. Но каждый раз, когда он приближался, письмена на мече Люмин вспыхивали золотом, обжигая тварь, и демон отшатывался, издавая звук, похожий на помесь шипения и всхлипа. Несмотря на всю свою прыть, этот демон не шёл ни в какое сравнение с тем, кого Люмин встретила в парке. Тот был древним, могущественным, почти архетипическим злом. Этот был просто... злым. Но его атаки не были хаотичными. Он постоянно искал слабые места, щупал оборону, выцеливал мгновения, когда она моргала или отводила взгляд. Биологический компьютер, запрограммированный на убийство. — Тварь! Тварь! Тварь! — демон перешёл на крик, уже не скрывая своей ненависти. — Ты мешаешься под ногами! Вы все всегда мешались! Что Гаруда в прошлом, что ваше золото даже сейчас! Глаза демона горели алым — не светились, а именно горели, как два уголька в пепелище. Он начинал выходить из себя, делать ошибки, замахиваться слишком широко, подставляться. — Бесит! Бесит! Бесит! — каждый крик сопровождался новым ударом, всё более яростным, всё менее точным. — Ты станешь идеальным подношением! Твоя кровь станет идеальным завершением! Твоё сердце идеально подойдёт, чтобы выполнить план! И тогда хозяин будет мной доволен! Он не успел договорить. Люмин сделала выпад — короткий, резкий, почти неуловимый. Меч вошёл в плечо демона, прочертив глубокую борозду вдоль ключицы, и золотое пламя вспыхнуло особенно ярко, выжигая плоть, открывая вид на край татуировки, которую Люмин , кажется уже где-то видела. Демон закричал — по-настоящему, высоко, пронзительно, как подраненный зверь. — Виаторы должны сдохнуть! — он отскочил назад, разрывая дистанцию, и Люмин, поняв его намерения, метнула талисман. Золотой веер бумаг развернулся в воздухе, но демон увернулся — слишком быстро, слишком плавно для раненого существа. — Сдохнуть! И ты непременно сдохнешь! Как твой брат! Как твоя семья! Как все твои родственники! Он бежал. К горе, к скалам, туда, где лес становился непролазным, а тени — абсолютными. Люмин бросилась следом, чувствуя, как мышцы протестуют, как лёгкие горят, но не сбавляя темпа. Раненый демон не мог уйти далеко. Регенерация у него явно хромала — рана на плече всё ещё кровоточила, края не срастались, и чёрная, густая жидкость капала на землю, оставляя за ним различимый след. В один момент демон резко развернулся. На бегу. Не сбавляя скорости. Люмин увидела, как его рука взметнулась вверх — мелькнул силуэт посоха, брошенного с отчаянной, безумной силой. Но он целился не в неё. Посох ушёл в сторону, влево, ударив в небольшую отвесную скалу, возвышавшуюся позади Люмин. Камень, сдерживаемый веками, не выдержал. Трещина побежала по лицевой поверхности, ветвясь, разрастаясь, и Люмин услышала этот звук — низкий, протяжный, похожий на стон земли, готовой разверзнуться. Взрыв. Грохот. Земля задрожала под ногами, и девушка едва удержала равновесие, раскинув руки в стороны. Демона не стало. Он скрылся в темноте воспользовавшись хаосом, и Люмин даже не подумала его преследовать. Потому что скала сзади не просто осыпалась — она рушилась. Медленно, словно в замедленной съёмке, крупные валуны отрывались от материнской породы и с тяжёлым, глухим стуком падали вниз, перекрывая тропу. Люмин рванула вперёд. Она бежала, не разбирая дороги, перепрыгивая через корни и камни, чувствуя спиной приближение смерти. Где-то за ней грохотало, гремело, и мелкие осколки стучали по плечам, по голове, по рукам. В ушах звенело. В лёгких горело. Она выскочила из зоны обвала за секунду до того, как последний крупный валун рухнул на то место, где она только что стояла, с грохотом погребая под собой землю, траву и все следы битвы. Люмин упала на колени, тяжело дыша, и только сейчас позволила себе отдышаться. Лицо было мокрым — то ли от пота, то ли от крови, которая текла из рассечённой скулы. Меч выпал из ослабевших пальцев, звякнув о камень. Она подняла голову. Вокруг — лес. Тот самый густой, чёрный лес, который провожал её сюда. Но в одном направлении деревья расступались, и где-то там, вдалеке, мерцали огни. База отдыха. Или то, что от неё осталось. Демон ушёл. В горы. И если план, о котором он бормотал в своём безумии, включал принесение в жертву сердца экзорциста Виатор, где-то там, в этих горах, Люмин ждало продолжение. Но сначала нужно было найти телефон. И понять, куда делась настоящая Ху Тао. И, пошатываясь, Люмин поднялась на ноги. В кармане больше не было уведомлений, которые могли её спасти. Она была одна. В логове демона. С мечом в руке и талисманами, которые почти закончились. Луна вышла из-за облаков, и лес на мгновение стал призрачно-серебряным. Где-то там, в этих тенях, её ждал враг. И где-то там, возможно, ждал он. А сейчас ей стоит вернуться и вызвать подмогу, а потом она обязательно поблагодарит Дайнслейфа, за то что так гонял ее на тренировках, пригодилось.