Где ты, солнце?

      Клаус заставил Рэймса надеть удобные кеды и повез его изучать окрестности на своей машине со спущенной крышей. Ветры Вирджинии трепали светлые волосы Сальваторе, а сам он, окончательно расслабившись, подставил лицо теплому солнцу. Их первой остановкой стала загородная вилла Поплар Форест – уединенное поместье Томаса Джефферсона.       — Восьмиугольный дом? — Рэй с легким прищуром разглядывал идеальную кирпичную геометрию здания. — Твой приятель Джефферсон явно был парнем со странностями. Почему не обычный квадрат?       — Джефферсон искал идеальные пропорции и уединение, — гибрид лениво шел рядом, закинув руку Рэймсу на плечи. — Мы пересекались с ним пару раз в начале девятнадцатого века. Занудный был человек, слишком много думал о политике. Но в архитектуре он знал толк. Посмотри, как падает свет.       Рэй поймал себя на мысли, что слушать исторические справки от существа, которое лично знало авторов американской конституции – это особый вид удовольствия. Они долго бродили по зеленым лужайкам поместья. Мужчина то и дело поддразнивал Рэймса, когда тот пытался заглядывать в окна виллы, уверяя, что в Сальваторе проснулся инстинкт мелкого воришки.       После обеда они вернулись в город и направились к Старому городскому кладбищу. Для обычных людей это могло показаться странным местом для прогулки, но для вампира и парня из Мистик Фоллс старые надгробия были привычным пейзажем. Впрочем, это место больше напоминало цветущий сад, чем мрачный погост. Здесь пахло старинными розами и прогретой землей.       — Смотри, Ник, — ведьмак остановился у полуразрушенной каменной стены, густо заросшей плющом. — Кажется, администратор нашего отеля обобрал местный розарий ради нашего номера для молодоженов. Тут точно такие же бутоны.       Никлаус негромко рассмеялся, подходя ближе и рассматривая вековые надгробия времен Гражданской войны.       — Уверяю тебя, если бы тот мальчишка обобрал это кладбище, я бы почувствовал запах тлена. Хотя… согласись, в этом была бы мрачная романтика, достойная нашей семьи. Спать на розах с историей.       — Избавь меня от своих древних готических замашек, — хмыкнул Рэй, легонько толкнув гибрида локтем в бок. — Мне вполне хватило лебедей. Кстати, смотри, тут написано «1864 год». Год, когда Сальваторе стали вампирами.       Клаус, со своим вечным пристрастием к поэзии и искусству, просто не мог пройти мимо дома знаменитой поэтессы Гарлемского ренессанса.       — Потрясающе, — парень замер посреди небольшого, но невероятно уютного сада, спрятанного за ярким бирюзовым домиком.       Вокруг буйствовали цветы, гудели пчелы, а в центре сада стоял очаровательный маленький пруд с кувшинками и крошечный садовый павильон, который Анна Спенсер когда-то назвала «Эдвэнком». Воздух здесь был густым от аромата роз и жимолости.       — Она была удивительной женщиной, Рэй, — Никлаус подошел ближе, заложив руки за спину и разглядывая яркие стены беседки. — Писала стихи на клочках бумаги, на обоях, на пакетах из-под продуктов. Никогда не гналась за славой, просто жила искусством. В её доме бывали Мартин Лютер Кинг и Дюбуа. Смертные иногда способны создавать пространства абсолютного покоя среди хаоса.       Рэймс повернулся к Клаусу, лукаво прищурившись.       — Ты ведь тоже пересекался с ней, да? Только не говори, что ты был ее тайным музом.       — О, нет, — мужчина тихо рассмеялся, качая головой. — Моя муза сейчас стоит передо мной и ворчит из-за холмов. Но я читал её стихи. В них много… честности. Того, чего так не хватает нашему вампирскому миру.       Рэй улыбнулся и аккуратно увлек гибрида в глубь сада, подальше от редких туристов. Они долго сидели на винтажной лавочке у пруда. Рэймс лениво перебирал пальцами браслеты, а Первородный негромко, на самое ухо, цитировал ему строчки Анны Спенсер о цветах и вечности. В этот момент Сальваторе казалось, что время в этом саду действительно остановилось.

***

      Финальной точкой их маленького путешествия стал местный дендрарий. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая кроны редких экзотических деревьев в мягкое золото. Здесь было абсолютно тихо, лишь птицы перекликались в густых ветвях.       Они нашли уединенную деревянную скамейку в самой глубине парка, скрытую плакучими ивами. Рэй без лишних церемоний вытянул уставшие ноги и положил голову Клаусу на колено. Гибрид тут же запустил пальцы в его волосы, мягко массируя кожу головы. Рэймс блаженно зажмурился.       — Ну и как тебе Линчберг? — тихо спросил Никлаус, глядя на него сверху вниз.       — Десять из десяти, — пробормотал парень, приоткрывая глаза. — Особенно восьмиугольные дома, кладбищенские розы и первородные гибриды, которые умеют пользоваться кофемашиной.       Клаус улыбнулся – искренне, без капли своей привычной жестокости. В этот момент, в тихом дендрарии Вирджинии, у него не было врагов, не было проклятий и не было жажды власти. Был только его возлюбленный, который лениво щурился на его коленях.       — Рад, что угодил тебе, дорогой, — прошептал мужчина, мягко проводя пальцами по щеке парня. — Но учти, сегодня вечером лебедей на кровати не будет. Я их ликвидировал.       — О нет, за что? — притворно расстроился ведьмак, отвечая на ласку похлопыванием по ноге. — Я уже начал к ним привыкать. Придется тебе самому изображать для меня лебедя.       — Я изображу для тебя кого угодно, — пообещал Ник, и в его светлых глазах вспыхнул тот самый, знакомый и опасный огонек.       Солнце медленно опускалось за холмы Вирджинии, окрашивая небо над Линчбергом в пронзительные, невероятные оттенки – от синего до нежно-сиреневого. Их мини-путешествие подходило к концу. На следующее утро им предстояло вернуться в Мистик-Фоллс, к вечным семейным драмам, угрозам от ведьм и бесконечным планам Деймона. Но этот вечер все еще принадлежал им.       Они вернулись в свой особняк на Даймонд-Хилл ближе к семи. Рэй, уставший, но абсолютно счастливый, устроился на широком деревянном подоконнике в спальне, поджав под себя одну ногу. Окно было распахнуто настежь, и прохладный вечерний ветер с реки Джеймс мягко шевелил легкие занавески.       Клаус вышел на просторный балкон, примыкающий к комнате. Он стоял спиной к Рэймсу, опершись ладонями о кованые перила, и просто смотрел на засыпающий город. Возможно он думал о грандиозных планах, а может быть просто наслаждался красивыми видами.       Рэй замер, затаив дыхание. Отсюда, из полумрака комнаты, Никлаус виделся ему невероятным, почти нереальным силуэтом. Уходящие лучи заката целиком омывали Первородного золотым и багровым светом. Они ложились на его широкие плечи, очерчивали сильный профиль и заставляли его светлые, слегка растрепанные ветром волосы казаться короной из чистого золота. В этом свете мужчина не выглядел безжалостным монстром или древним гибридом, которого боялся весь сверхестественный мир. Он казался... величественным и таким прекрасным. Словно старинное божество, которое на секунду спустилось на землю, чтобы просто проводить этот день.       Рэймс смотрел на него, и внутри него разливалось странное, щемящее чувство. Сальваторе никогда бы не признался в этом Деймону, но сейчас он ясно понимал, почему Ник так отчаянно тянуло к искусству. Потому что гибрид сам по себе, в этот конкретный миг, в этих лучах умирающего солнца, был шедевром. Живой, осязаемой красотой, застывшей во времени. А возможно, в этот самый миг умирало не солнце, а сам Рэй.       Словно почувствовав на себе пристальный взгляд, Клаус медленно обернулся. Лучи солнца скользнули по его лицу, заставив голубые глаза вспыхнуть теплым, янтарным блеском. На его губах появилась та самая мягкая, искренняя улыбка, которую он дарил только своему «солнцу».       — Почему ты сидишь в темноте, любовь моя? — негромко спросил Ник. Его голос, разбавленный шумом ветра, звучал бархатно и мягко. — Иди сюда. Отсюда потрясающий вид.       Рэймс тихо усмехнулся слегка смутившись и все таки спускаясь с подоконника.       — Вид отсюда намного лучше. Поверь мне на слово, — чуть шепотом сообщил парень прекрасно зная что его услышат.       Он вышел на балкон, сразу почувствовав, как прохладный воздух обнял его за плечи. Клаус тут же притянул его к себе, собственническим, но невероятно бережным жестом заключая в объятия со спины. Ведьмак откинулся назад, упираясь затылком в его крепкую грудь, и накрыл своими ладонями руки Никлауса, лежащие на его талии.       — Знаешь, — тихо заговорил Рэй, глядя на то, как солнце окончательно прячется за линию горизонта, оставляя на небе лишь яркую багровую полосу. — Мне совсем не хочется возвращаться завтра.       — Мне тоже, душа моя, — мужчина уткнулся носом в его макушку, вдыхая запах волос Рэймса, в которых все еще отчетливо угадывался аромат роз из сада Анны Спенсер. — Но Линчберг никуда не денется. Мы вернемся сюда. Когда мир вокруг станет более безопасным, не придется сражаться и волноваться о благополучии семьи, я снова увезу тебя сюда.       Ведьмак повернул голову, встречаясь взглядом с Клаусом. В наступающих сумерках лицо гибрида было совсем близко.       — Ловлю тебя на слове, Ник, — прошептал Рэймс.

***

      Они вернулись в тот самый гостиничный номер, который Никлаус снял еще до поездки в Линчберг. Здесь все дышало их общим присутствием: на столе аккуратно лежали наброски Клауса, а рядом выстроились дорожные сумки. Дорога была долгой, но вместо усталости мужчина чувствовал приятное тепло. Налив два бокала виски, он подошел к Рэю, который в этот момент аккуратно вешал свой дорожный плащ. Клаус мягко улыбнулся, протягивая ему бокал и слегка задевая его плечом.       — Знаешь, Рэй, я искренне надеялся, что за время нашего отсутствия строители продвинутся дальше, — Клаус с теплой иронией заглянул ему в глаза. — А твой багаж, кажется, за время пути стал только больше. Скоро мне придется уступить тебе всю кровать, а самому переселиться на кресло вместе с твоими книгами и лебедями которых забрал с собой.       Рэймс принял бокал, его пальцы на секунду коснулись пальцев Первородного. Он тихо, понимающе рассмеялся.       — Ты стал слишком дерзким, Никлаус. Тебе грех жаловаться на тесноту, когда мы делим ее на двоих.       — Дерзость — моя привилегия, — мужчина приподнял бровь, но его взгляд оставался абсолютно мягким, лишенным привычной хищности. — К тому же, я просто пытаюсь привлечь твое внимание после долгой дороги. Мог бы оценить мои старания.       Рэй сделал глоток и повернулся к гибриду, опершись о комод. В его глазах загорелись теплые ностальгические искорки.       — Ты не был таким разговорчивым тысячу лет назад, — спокойно заметил парень. — Помнишь наше знакомство в лесах? Ты был совсем юным, испуганным человеческим ребенком.       Клаус замер, и на его губах появилась искренняя, немного смущенная улыбка. Воспоминание о временах, когда он еще не был монстром, всегда отзывалось в нем чем-то трепетным – особенно рядом с Рэем.       — Тогда ты разговаривал со мной исключительно учтиво, — продолжил Рэймс, делая шаг ближе к Нику. — Я был для тебя взрослым. Настоящим авторитетом, чьего слова и защиты ты искренне искал, пытаясь укрыться от гнева Майкла. Ты ловил каждый мой взгляд. И точно не ворчал из-за моих вещей.       Никлаус опустил глаза на свой бокал, а затем снова посмотрел на Рэя – открыто и с той нежностью, которую он никогда и ни перед кем больше не позволял себе показывать. В те далекие времена Рэй был его единственным спасением, а теперь стал тем, ради кого Клаус был готов перевернуть весь мир.       Ведьмак тихо рассмеялся, и этот звук заставил Ника улыбнуться еще шире. Однако взгляд Рэя на мгновение подернулся дымкой воспоминаний, в которых сквозило не только тепло, но и легкое, давно пережитое потрясение.       — Раз уж мы заговорили об уважении и авторитете... — парень отставил бокал на комод и скрестил руки на груди, лукаво прищурившись. — Ты ведь помнишь ту весну на берегах нашей старой реки? Мне кажется, именно тогда твоя учтивость впервые дала трещину.       Никлаус вопросительно приподнял бровь, пытаясь отыскать в лабиринтах памяти нужный момент.       — О чем именно ты говоришь, дорогой?       — О том дне, когда ты решил показать мне, каков ты в рыбной ловле, — покачал головой Рэймс, но в его голосе слышалось абсолютное прощение. — Ты так отчаянно пытался доказать взрослому и мудрому мне, что уже сам со всем справляешься, что случайно запутался в сетях и едва не утянул меня за собой в ледяной омут. Я ведь тогда едва не утонул из-за твоей упрямой гордости, Никлаус.       Клаус тихо ахнул, и на его щеках проступил едва заметный румянец – редкое зрелище для первородного гибрида.       — О, пощади, Рэй... Я просто хотел произвести на тебя впечатление.       — О да, впечатление ты произвел, — улыбнулся парень, делая шаг ближе к Нику и сокращая расстояние между ними до минимума. — Если бы не Элайджа, который вовремя возвращался с охоты и которому пришлось прыгать в воду прямо в своей лучшей рубахе, чтобы доставать меня со дна, этот отель мы бы сейчас точно не делили. Помню, как он потом сушил свои одежды и читал тебе лекцию о безответственности, а ты сидел на берегу, бледный от страха, и умолял меня не сердиться.       Первородный тепло улыбнулся, протянул руку и аккуратно коснулся ладони Рэя, переплетая их пальцы. Воспоминание, когда-то казавшееся катастрофой, теперь ощущалось как бесценное сокровище, связывающее их сквозь века.       — Я и сейчас готов просить у тебя прощения за тот случай, — тихо, почти шепотом произнес Ник, преданно глядя Рэю в глаза. — Элайджа всегда был слишком правильным. Но в одном он был прав – потерять тебя тогда было бы моей самой страшной ошибкой. Даже когда я был всего лишь глупым человеческим мальчишкой.       Рэймс мягко сжал его пальцы в ответ, тронутый этой непривычной открытостью всегда гордого гибрида.       — Знаешь, что самое забавное? — Рэй чуть наклонил голову, и в его глазах снова зажглись веселые искорки. — Прошла тысяча лет, мы сменили эпохи, континенты, а Элайджа…       — ...а Элайджа все так же безупречно гладит свои костюмы и готов читать лекции о морали в любой непонятной ситуации, — подхватил Клаус, и его лицо озарилось искренней, теплой улыбкой. — Но знаешь, любовь моя, в одном он остался неизменен. Если бы мы снова оказались в той реке, он бросился бы спасать тебя не раздумывая. Прямо в своем идеальном дорогом костюме, плевать на бренд и запонки. Он ведь тоже всегда питал к тебе глубокое уважение.       — А потом, уже на берегу, мокрый до нитки, он бы все равно нашел способ выглядеть величественно, — тихо рассмеялся Рэй, качая головой. — И, конечно же, прочитал бы тебе нотацию о том, как безответственно ты себя ведешь.       — О, в этом я даже не сомневаюсь, — хмыкнул мужчина, притягивая Рэя чуть ближе к себе за талию обнимая. — Некоторые вещи в этой вселенной действительно неподвластны времени. Благородство моего брата и то, как сильно я дорожу тобой – две самые надежные константы.       Весь напускной цинизм Никлауса окончательно растаял. В этом скромном гостиничном номере, под тихий шум ночного Мистик Фоллс за окном, они наконец-то были предоставлены друг другу, оставив все интриги позади.