33 глава
19 сентября 2025 г., 11:00
— Готова? — спросила Матильда уже, наверное, в третий раз за час.
— Да, мамочка, — фыркнула я.
Хотя понимала ее такую обеспокоенность моей готовностью и собранностью вещей в дорогу. С того дня, когда я уехала из особняка Карлайла, я уговаривала себя жить, есть, дышать. Когда Карлайл предупреждал, что станет больнее, я была уверена, что смогу вытерпеть эту боль. Перетерпеть так же, как физическую боль от пореза на пальце. Умело обработанного и перевязанного его руками в то утро. Рана от ножа уже зажила, оставаясь лишь ярко-красной полосой, медленно покрывающейся корочкой. Надеялась, что рана на моей душе зарубцуется точно также, позволив мне жить дальше. Восстановить какую-то иллюзию эмоционального контроля было сложнее, но я старалась. Я не рыдала в подушку, активно занималась сборами в колледж. Улыбалась и шутила, но при этом стоило мне остановиться, я возвращалась в тот день. И тогда я становилась ужасно рассеянной и безразличной почти ко всему, словно впадая в транс:
— Эй, Дженни, с тобой всё в порядке? — первый заметил это Сэм.
— Да, конечно, просто задумалась, — тут же кивнула я.
Матильда, наблюдавшая всю эту картину, к концу дня не выдержала и буквально затащила меня в комнату и, захлопнув дверь, встала возле двери, не давая мне сбежать.
— Давай рассказывай, — сложила она руки на груди.
— Что?
— Дженни, давай не будем… Что было между тобой и доктором Калленом? Он тебя обидел? Обманул?
— Мы переспали, — не выдержав, выплюнула я.
— Он тебя…
— Нет! Нет! — Замотала я тут же головой. — Всё было по согласию, только…
— Только? — напряглась Матильда.
— Это ничего не значит. Мы все равно не будем вместе, — я села на кровать и машинально начала перебирать вещи, что сложила в коробку для переезда. — Он сказал мне об этом, но мне было все равно. Я хотела быть с ним хотя бы сутки.
— Да уж, — выдохнула Матильда. — Никогда не видела, чтобы мужик так бегал от отношений. А ведь по нему не скажешь. Весь такой доктор-доктор… Даже не позвонил, когда ты внезапно исчезала из его дома. А вдруг ты в лесу заблудилась?
— Он знает, — лишь ответила я, чтобы хоть как-то обелить Карлайла в ее глазах.
Не говорить же, что если бы мне что-то угрожало, то он об этом узнал даже раньше, чем это бы произошло.
Матильда больше ничего не спрашивала и не комментировала. Просто села со мной рядом.
— Секс-то хоть понравился? — хитро прищурившись, спросила она.
Перед глазами тут же вспыхнули весьма пикантные воспоминания, порождая волну возбуждения.
— Это было самое лучшее, что я испытывала за всю жизнь, — смогла описать все свои чувства одним предложением я.
Мне не хотелось рассказывать об этом более подробно, и дело было не в стеснении, а в том, что это должно было остаться только моим и его.
Матильда, казалось, и сама это прекрасно понимала, потому лишь иронично фыркнула:
— Хоть с этим доктор Каллен не оплошал, — заканчивая разговор.
Больше мы эту тему не поднимали, а завтра я уезжала в колледж. Через несколько дней и сами «Крокодилы» отправлялись в их первое турне.
Вот так в коридоре образовался целый ряд чемоданов и коробок с вещами, готовыми к погрузке в машину.
— Спасибо, что позволил взять машину, — уже, наверное, в десятый раз поблагодарила Сэма.
— Да всё нормально. Нам в ближайшее время она всё равно не понадобится.
— Надеюсь, она застрахована на все случаи жизни? — подмигнула мне Матильда.
— Участвовать в стрит-рейсинге не советую, — пошутил он, — но если ты вдруг выиграешь, то приз делим пополам.
Я хихикнула от шутки Сэма.
— Не думаю, что мой опыт вождения в пять месяцев позволит ставить мне такие рекорды.
— Не хочешь, чтобы мы тебя отвезли? — спросила Матильда.
— Прекрати, — фыркнула я. — Шесть часов дороги по шоссе не великая сложность. Обещаю не превышать скорость и пристегиваться.
Матильда фыркнула и показала мне язык. Когда все вещи были погружены в машину и осталось только сесть на водительское сидение и повернуть ключ, на меня снова накатило ощущение потери. Земля снова ушла из-под ног, а слезы щипали глаза. Все «Крокодилы» и Глен провожали, поочередно обнимая и говоря слова напутствия, и, казалось, чем дольше это длится, тем сильнее мне хотелось расплакаться и вообще никуда не уезжать.
— Так! Все стоп! — скомандовала Матильда. — Перестаньте стоять с такими лицами, словно мы навсегда прощаемся.
После этого все как-то расслабились и, пожелав друг другу удачи, я наконец-то села за руль и несмело выехала на шоссе.
— Руль держишь крепко. Смотришь в зеркала. Пристегиваешься, — вспомнила я три правила моего инструктора по вождению, которыми он начинал каждую нашу поездку.
Последний раз посмотрев на удаляющиеся от меня фигуры друзей, я поубавила газу, чтобы окончательно влиться в поток машин.
***
— Доктор Каллен? — голос главврача вывел меня из состояния задумчивости, и только вампирские навыки помогли мне за секунды прокрутить в памяти несколько последних минут собрания, чтобы понять, по какому вопросу ко мне обращаются. Главврач попросил меня задержаться после планерки. — Да, конечно, — согласился я. У меня и самого был интерес поговорить с главврачом наедине. Все это очень напоминало ту сцену после рождественского бала, за одним исключением: сейчас Дженнифер не было ни то что в больнице, а даже в городе. Я не следил за ней специально, но знал, когда она уезжает. Меня самого посещала мысль покинуть этот город. Я понимал, что рано или поздно не устою перед искушением увидеть Дженнифер, хоть мельком взглянуть на нее или поговорить. Всё действительно стало намного сложнее после проведенных вместе суток. Образ Дженнифер не выходил из моей головы. Он мелькал в случайных девушках, проходящих мимо, звучал смехом незнакомых людей, схожим голосом и интонацией. Если бы я мог спать, то уверен, что во снах мне являлась бы она. Чтобы хоть как-то отвлечься от постоянной тоски по Дженнифер, я решил заняться более насущными делами. Я был уверен, что мое заявление об уходе до сих пор лежало в ящике его стола. — Так о чем вы хотели поговорить? — Да. Вы, скорее всего, слышали о тех слухах, что пошли про доктора Томаса Гаррисона? — Я не особо слушаю, о чем говорят в больничных коридорах, но не могу не отметить, что некоторые из них являются правдой. — Ваша дипломатичность делает вам честь, доктор Каллен, вчера у меня был разговор с мистером Альваресом, что работал аптекарем, и он подтвердил, что доктор Гаррисон выписывает достаточно много средств особого спектра из опиоидных анальгетиков. — Зависимость от опиоидных обезболивающих — это новая стадия болезни, что преследует людей во все времена, — покачал я головой, про себя вспоминая то, как около двухсот веков люди с таким же упоением уничтожали себя с помощью опиума. — Но мы, как люди и врачи, не можем просто так наблюдать за ростом этой зависимости, а тем более способствовать ее развитию. — Полностью с вами согласен, но опять же не понимаю, причем тут я? — Давайте не будем играть в эти игры, — чуть нахмурился главврач. — Мистер Альварес рассказал мне, что именно разговор с вами подтолкнул его не только выйти из этой преступной схемы, но и указать на доктора Гаррисона. — Даже если это и так, что это меняет? Свидетель и соучастник у вас уже есть. Думаю, несложно будет найти и пациентов, желающих рассказать о том, как появилась их зависимость. — Этим пусть занимается полиция. Мы же будем решать судьбу его медицинской лицензии и дальнейшей практики, и вот как раз ваше мнение как его коллеги и компетентного специалиста будет иметь не последнюю роль. Я не выдержал и устало выдохнул. Хотя прекрасно понимал, заваривая всю эту кашу, что в стороне остаться не получится. Излишнее внимание всегда было рискованным, но раз уж я решил проучить доктора Гаррисона, заодно обезопасив пациентов от слишком зазнавшегося врача, то деваться было уже некуда. — Когда назначено слушание? — Через три дня. Вам хватит времени подготовиться, доктор Каллен? — Да, — кивнул я. — Хорошо, можете идти. — Еще один вопрос, — дежурно улыбнулся я, чтобы хоть как-то скрасить не самую приятную новость. — Я решил вернуться в Форкс. Полагаю, мое заявление все еще у вас в ящике? Главврач вздрогнул, словно от удара, но тут же взял себя в руки, проявляя профессиональную выдержку. — А вы жестоки, доктор Каллен. Ставите больницу в весьма сложное положение, потеря сразу двух врачей, которых будет сложно заменить, во всяком случае вас. — Не драматизируйте. Незаменимых нет, но могу уверить вас, доктор Шарп прекрасный специалист и несколько обучающихся в этом году интернов, пусть и менее опытных, но толковых ребят. — Это, конечно, да, — вздохнул главврач, открывая ящик стола и вытаскивая листок, положил его передо мной. — Как видите, доктор Каллен, ваше заявление все еще у меня, но позвольте мне подписать его с отсрочкой в пару недель. Это позволит найти вам хоть какую-то замену. А вы тем временем приведете в порядок дела и прооперируете наиболее сложных пациентов. — Не волнуйтесь, я понимаю и не собирался уезжать, бросая пациентов. Двух недель, думаю, хватит, чтобы спокойно передать дела. — Мне очень жаль терять такого врача. Ей богу, вы один подняли рейтинг больницы в рейтинге города настолько, что мы теперь можем соперничать с центральной больницей. — Я верю, что вы и без меня сумеете удержать эту планку, профессионализма хватит, чтобы сохранять эту позицию. — Будем надеяться, доктор Каллен. Будем надеяться. Главврач всем своим видом показывал, что разговор окончен. Я тоже не делал задерживаться дольше необходимого. — Хорошего дня, — попрощался я в дверях. Главврач был прав. Отстранение Гаррисона подняло если не всю больницу, то большую ее часть. Некоторые смотрели на меня с опаской, большинство — с любопытством. Я подозревал, то, что я косвенно причастен ко всему происходящему, уже совсем не секрет, но меня это не особо волновало. В конце концов, совсем скоро я уеду из этого города, оставив после себя лишь слухи и сплетни, возможно, несколько легенд. Так что я просто продолжу исполнять свою работу. Обойдя всех пациентов и уточнив список сегодняшних операций, у меня образовалось небольшое окно в час, когда я планировал разобраться с документами. Все мои выписки и назначения и так были в идеальном порядке, но теперь к этому добавились заботы о том, кого из молодых врачей стоит посоветовать на повышение. В дверь постучали. Благодаря вампирскому обонянию я уже знал, кто за дверью: — Входите, доктор Шарп. — Всё время удивляюсь: как вам удается узнавать? И хоть бы раз ошиблись. Я лишь пожал плечами, не желая придумывать какие-либо отговорки. Женщина прошла в глубь кабинета, к столу и села в кресло напротив стола. — То, что говорят про Томаса, правда? — без хождения вокруг да около спросила она. — Да. — И вы в этом замешаны? — ее глаза разгорелись любопытством, хотя сама собеседница старалась не подать виду. — Лишь косвенно. — Вас тоже вызвали на слушание? Хотя что я спрашиваю, — махнула она рукой. — Конечно, вызвали, но неужели вы думаете, что Томас способен на такое. Незаконный оборот лекарств — это очень серьезное и подсудное дело. И, к сожалению, очень прибыльное. Многие врачи, даже заработавшие себе имя в профессии, попадаются на соблазнительную иглу денег от фармацевтических фирм и сами становятся также зависимы, как и их пациенты, — вспомнился мне доктор Шепард, что лечил, а точнее пытался лечить, Дженнифер. — А вы уверены, что доктор Гаррисон действительно виновен? — Судить о чьей-то вине или невиновности — это не моя работа, — покачал я головой. — Зачем мне наговаривать на доктора Гаррисона? Доктор Шарп поджала губы и опустила голову, видимо, размышляя над своим ответом: — Вы с доктором Гаррисоном двое самых вероятных кандидатов на пост заведующего отделения, и все это знают. Я невольно рассмеялся: — Доктор Шарп, я никогда особо не стремился к карьерному росту. И даже если бы было иначе, то мой отъезд всему помешал. — Вы уезжаете? — доктор Шарп аж подскочила на кресле. — Да, у меня две недели на улаживание и передачу всех дел. Так что теперь самый вероятный кандидат — это вы. Брови женщины поползли вверх, она вскочила с кресла и стала мерить кабинет шагами: — Я не думала о таком. Честно, я ни разу не была заведующей. — Думаю, вы справитесь, — улыбнулся я, видя неподдельное волнение доктора Шарп. — Вы мне льстите, доктор Каллен, — доктор Шарп резко выдохнула и снова села в кресло. — Нисколько, но лучше все же дождаться официального предложения. — Конечно, само собой, — улыбнулась женщина, но по ее взгляду я видел, что она уже мысленно примеряет на себя новую должность, как новый наряд. — Хорошего дня, доктор Каллен, — попрощалась она в дверях. — И вам. Я взглянул на часы. Пора было готовиться к операции. Три операции за день. Загруженный день для любого врача, даже для меня. Последняя операция прошла с осложнениями и поэтому затянулась до глубокой ночи. Будь я просто человеком, валился бы сейчас с ног, думая только о том, как добраться до машины, до дома и до постели. И, конечно же, не заметил фигуру человека, прятавшуюся в тени парковки. Долго гадать о том, кто бы это мог быть, не пришлось. Запах этого человека, смешанный с парами алкоголя, болезненно ударил по обонянию. Томас Гаррисон начал подходить ближе нетрезвыми, шатающимися шагами, но, несмотря на это, вся его фигура излучала угрозу, как и его голос: — Доктор Каллен! Я устало выдохнул. Ввязываться в пьяный скандал и тем более в драку было для меня неприемлемым. Ситуацию еще больше осложняли камеры видеонаблюдения, что выходили на парковку. Да, я умел двигаться достаточно быстро, чтобы даже не попасть на их экраны, и напившемуся вдрызг мужчине вряд ли кто-то поверит, если он вдруг заявит о чем-то настолько поразительном, но рисковать все равно не хотелось, поэтому сначала я все же попытался уладить все миром: — Мистер Гаррисон, послушайте меня. Вы очень пьяны и, безусловно, огорчены происходящим, но самое лучшее, что вы можете сделать, — это поехать домой и проспаться. — Ты! Еще будешь мне указывать! — продолжал грозно наступать он. — Хочешь быть таким чистеньким, как твой белоснежный халат, но ты скользкий и ужасно таинственный гад! Вот кого нужно выводить на чистую воду! — Вы сами виноваты в своих бедах, — мысленно я сетовал на Альвареса, что оказался весьма разговорчивым парнем и, видимо, всем и каждому решил объяснить, кто направил его на правильный путь. Хотя, с другой стороны, если к нему с разборками вывалился восьмидесятикилограммовый пьяный и очень злой мужчина, то винить человека было сложно глупо. — А ты всегда всё знаешь лучше всех и никогда не ошибаешься. Святой доктор Каллен! Непогрешимый доктор Каллен! — с издевкой выкрикивал Томас. Я молчал, размышляя, каким образом пройти к своему автомобилю с наименьшими потерями. Томас же, видимо решив, что я либо испугался, либо игнорирую его, перешел к активным действиям. Его резкий по человеческим меркам быстрый выпад был неуклюжим и медлительным. Я просто уклонился с вполне обычной скоростью тренированного человека с хорошей реакцией. — Дьявол, — сквозь зубы выругался он, предпринимая вторую попытку удара. Тут я уже перехватил руку, несильно заламывая, надеясь, что боль хоть немного приведет Гаррисона в чувство. Тот зашипел, но волна боли, кажется, только больше его раззадорила. Замахиваясь свободной рукой, он попытался вывернуться и нанести удар. Я просто выпустил руку Гаррисона и отошел в сторону, остальное сделало опьянение и гравитация: Томас сделал несколько неуклюжих шагов вперед и рухнул лицом на асфальт. Я поморщился, представляя последствия такого удара, а мужской стон лишь подтвердил мою догадку. После нескольких попыток встать, Гаррисон снова выругался. Хотелось оставить его там и просто уехать, но милосердие и клятва Гиппократа не дали мне этого сделать. Подойдя к мужчине, я помог ему подняться. Вся правая щека была исполосована, а нос, скорее всего, сломан. — Эй, куда ты меня тащишь?! — пытался сопротивляться Гаррисон, но у меня не было ни желания, ни времени возиться с ним, поэтому я чуть усилил хватку, не давая ему вырваться. — Ай, у тебя железная хватка и такие же холодные руки, Каллен. Я молчал. Просто вел Гаррисона до дверей больницы. Доведя бывшего коллегу, тут же передал его медсестрам, выбежавшим к нам навстречу: — Доктор Каллен, что случилось?! Доктор Гаррисон?! — Он не слишком трезв и не слишком устойчив. Позаботитесь о нем? — передал я его в их руки. — Да, конечно, — подхватил его под руку один из медбратьев. — Нет, просто, Каллен! Мы с тобой не закончили! — все также не оставлял попыток вырваться и нагнать меня Томас. Я на секунду закрыл глаза. Пожалуй, это был один из тех случаев, когда мне очень хотелось поступить по-человечески, заставив Гаррисона утихнуть методом силы. Люди, подобные ему, очень хорошо понимают этот метод и сразу теряют всю свою браваду и заносчивость, как только видят, что противник перед ним намного опаснее и сильнее, но алкоголь притупил инстинкт самосохранения мужчины, и он все также отчаянно пытался начать драку, это выводило из себя. За те несколько секунд, что я пытался смирить свою злость, Гаррисону все же удалось вырваться и понести на меня подобно локомотиву, также громко пыхтя. Уговаривая себя не переборщить, я резко развернулся и просто поставил кулак навстречу этому неугомонному «паровозу». Удар в челюсть сопровождался тихим хрустом: боюсь, все же даже приложенных сил со стороны Гаррисона хватило для травмы. Что ж, с третьим законом Ньютона сложно поспорить даже вампирам. Томас тут же упал на пол, хватаясь за челюсть руками: — Он сломал мне ее! — неразборчиво бормотал он, зажав рот. — Это вряд ли, — покачал я головой. — Скорей всего, это вывих. Отведите его к дежурному врачу, а потом поставьте капельницу для вывода алкоголя, — скомандовал я растерянному медперсоналу, что видел всю эту безобразную сцену. — Да, конечно, доктор Каллен, — медбрат тут же подхватил все также лежащего на полу Гаррисона. Медсестры же переводили взгляд с меня на него. Я уже мысленно представлял, какие сплетни уже завтра пойдут по больнице. Хотя, с другой стороны, если протрезвев, Гаррисон наберется наглости и храбрости и заявит в полицию о нападении. Несколько свидетелей, помимо записи камер видеонаблюдения, лишними совсем не будут. Проследив, что мои указания выполняются, я попрощался и, второй раз выйдя на улицу, на парковку, надеялся, что на этот раз доберусь до автомобиля и до своего дома без сюрпризов и неожиданных встреч.***
Студенческий городок показался мне необъятным, словно действительно отдельный город внутри еще одного. Я еще раз сверилась по документам, чтобы найти нужный корпус. С десятого раза припарковавшись возле него, достала из багажника чемодан и коробку с вещами. Внутри здания тут же была подхвачена и оглушена людским потоком. Кругом суетились такие же, как я, только что приехавшие студенты, нагруженные вещами и тащащие за собой чемоданы и рюкзаки, вглядывались в номера и буквы комнат в поисках своих. Все это напоминало суету на вокзале. Я послушно присоединилась к этому потоку, выискивая свою комнату с номером «74а». Она оказалась где-то посреди коридора, слева. Толкнув дверь, я чуть было не столкнулась лоб в лоб. — Эй, поаккуратней! — воскликнула симпатичная мулатка, отступая на несколько шагов назад. — Прости, — перехватывая коробку, которую едва не уронила от испуга я. Обойдя девушку, подошла к столу и наконец-то поставила коробку. Развернулась к соседке, но и не успела и рта раскрыть, как услышала: — Ты новая соседка? Первогодка. Меня зовут Бекка. Четвертый курс. Я тебе не мама, не старшая сестра и не нянька. Мне совершенно плевать, во сколько ты чистишь зубки и надевая пижаму ложишься в кроватку. Любишь ли ты классическую музыку или тяжелый рок. Я не лезу в твои дела и от тебя жду того же. Мне лишь оставалось глупо хлопать глазами. Я даже не смогла ответить ничего вразумительней короткого: — Окей. — Так, тут моя часть комнаты, — Бекка указала на кровать, шкаф и стол, стоящий по левой стене. — Не лазить, не прибираться. Вообще мои вещи не трогать. Ванная общая: верхняя полочка и левые ящики свободны, но учти, у меня все флакончики помечены, увижу, что ты решила воспользоваться моей косметикой, заплатишь. Я, конечно, не собиралась воровать ее шампунь, но сама мысль о том, что она может навалять мне из-за такого, заставила меня вздрогнуть. — Я имела в виду деньгами заплатишь, — видимо заметив мой испуг, пояснила соседка. — Окей. Бекка посмотрела на меня как на недоразвитую и, закатив глаза, покачала головой. — Прибираемся по субботам. Каждая свою часть комнаты. Ванную прибираешь после себя. Не желаю вычищать чужие волосы из стока, — брезгливо поморщилась она. Я лишь молча кивнула, стараясь переварить всю полученную информацию. — Тебя-то как зовут, молчунья? — Дженнифер. Дженнифер Робертс. — Что ж, Дженнифер, добро пожаловать. — Спасибо. Видимо пояснив все, что посчитала нужным, Бекка потеряла ко мне всякий интерес и занялась своими делами, а потом и вовсе, схватив со стула рюкзак и ответив на звонок мобильного: — Уже иду! — вышла за дверь. Я облегченно выдохнула. Встреча с новой соседкой вышла напряженной и как-то заставила меня вспомнить старшие классы школы. Не самое приятное время и не самые приятные воспоминания. Мысленно надеясь, что все же с соседкой жизнь не превратится в постоянный буллинг. Нет, я не боялась этого, благодаря общению с Крокодилами в общем и Матильдой в частности научилась ставить на место слишком наглых, но решила пока подождать, посмотреть, что будет дальше. Может эта Бекка не так уж плоха и просто решила посторожить из себя главную, увидев девчонку младше. Воспользовавшись тишиной и одиночеством, начала раскладывать вещи по местам. Закончила довольно быстро и теперь любовалась уголком знакомого мира среди всего этого хаоса. Живот неприятно свело голодной судорогой. Я посмотрела на часы: день уже перевалил во вторую половину, и неплохо было бы найти место для перекуса. На схеме студгородка я видела обозначения кафетерия. Взяв с собой рюкзачок и закрыв комнату, направилась на его поиски. В коридоре уже было не так многолюдно, видимо и остальные первогодки нашли свои комнаты и теперь разбрелись по территории, видимо так же, как я, в поисках необходимого. Выйдя на улицу, я глубоко вздохнула и сверившись с картой, повернула налево, там примерно через пятьсот ярдов должен быть кафетерий. Украдкой оглядываясь по сторонам. Я отмечала тут и там группы студентов, что радостно обнимали друг друга, или сидели в тени деревьев, читая, или даже разъезжая на скейтбордах, хотя я всегда считала, что такие развлечения остаются в старшей школе. Больше всего из всего того народа, что я успела заприметить, меня заинтересовали ребята, что акапелла пели популярные хиты этого лета, и небольшой оркестр на другой стороне улицы. Настоящий такой классический оркестр. Глубокий, бархатистый звук виолончели я услышала раньше, чем увидела самого музыканта. Это была девушка чуть старше меня. Ее лицо, с закрытыми глазами и выражающее искреннее удовольствие, можно сказать, эйфорию, пока рука плавно вела смычок по струнам, отозвалось во мне острым уколом печали и ностальгии. Я не обманывала Карлайла. Сейчас я уже не чувствовала в себе этой тяги к инструменту, этой возможности стать с виолончелью единой. Я боялась, что если вновь возьму ее в руки, то не смогу сыграть ни единой чистой ноты. Эта часть моей жизни была также закрыта для меня, как и чувства к Карлайлу, и также рвала сердце, стоило вспомнить. Я почувствовала, как волна тоски накрывает с головой, как назло и звук инструмента в этот момент, вторя моему настроению, стал протяжно печальным. Словно он знал, какая участь постигла его собрата, и оплакивал его. Захотелось зажать уши и бежать без оглядки. Вдали уже виднелось здание кафетерия, и я практически бегом устремилась туда. Не успела я подойти к двери, как чуть ли не получила в лоб открывающейся дверью. — Ой, прости, я тебя не задела? — тут же услышала я звонкий, практически детский голосок. — Нет, это у меня сегодня проблемы: постоянно сталкиваюсь с людьми и предметами, — я улыбнулась в попытке сгладить неловкую ситуацию. — Я думала, я одна такая, — рассмеялась девушка. Пухленькая рыжеволосая незнакомка была на полголовы меня ниже и напомнила героиню детского мультсериала про поющих бурундуков. Круглая оправа очков, из-за которых на меня изучали, еще сильнее увеличивала сходство. — Меня зовут Каро. — Дженни. — Приятно познакомиться, Дженни. Давай я тебя, что ли, кофе угощу? Раз чуть не расшибла тебе голову. Было неудобно отказываться, но странно соглашаться, притом, что из-за сердца я уже давно отказалась от кофе и не думала, что стоит к нему возвращаться. Новая знакомая смотрела на меня вопросительно и дружелюбно. — Если честно, то я бы не против была чего-то перекусить, но ты можешь заплатить за чай, — тут же добавила я, чтобы не было ощущение, что заставляю себя кормить. — Вечно голодные студенты, — рассмеялась Каро. — Тебе только предстоит ощутить всю прелесть студенческой жизни, когда твоим лучшим другом становится кружка кофе и сэндвич, ибо ничего более съестного ты в себя закинуть за день банально не успеваешь. Я не стала рассказывать Каро, что в моей жизни был период, когда я очень плотно дружила с бодрящим напитком, так как, скорей всего, пришлось бы рассказать и о том, почему эту дружбу пришлось разорвать. Не знаю, насколько особенной в толпе учащихся меня делало пересаженное сердце, но выяснять это не хотелось. Так что встав в очередь на кассу, я начала изучать нехитрое меню кафетерия, состоящее из пирогов, сэндвичей и самых простых блюд, по типу омлета. — На каком ты курсе? — задала я Каро вопрос, когда мы уже сидели за столиком, ожидая свой заказ. — На втором, так что в прошлом году была ровно такая же, как и ты. С расширенными на всё вокруг ошарашенными глазами. — Неужели я так выгляжу? — Все первогодки поначалу так выглядят, — отмахнулись Каро. — Хочешь проведу тебе небольшую экскурсию? — Давай, если тебе не сложно, — тут же согласилась я. Через полчаса мы шли по одной из аллей студенческого городка. — Вот это корпус с аудиториями. Вот это здание концертного зала. Там мы даем концерты, а также проходят прослушивание абитуриенты, но ты, наверное, это и так знаешь. Я покачала головой: — Нет. Я не проходила прослушивание. — Оу! — удивилась Каро. — Ты поступила без прослушивания? За какие это заслуги? Упс! Вот тебе и не хотела выделяться, поджала я губы. — За былые, — буркнула я, но, поняв, что веду себя грубо, натянула вежливую улыбку и уже более дружелюбным тоном объяснила: — Раньше много выступала на конкурсах. Играла на виолончели. Занимала призовые места. — Привилегированная, значит, — на лице Каро появилась ехидная усмешка. — Мистер Джером таких любит. — Мистер Джером? — Глава факультета классической музыки, — кивнула Каро куда-то в сторону самого дальнего корпуса из тех, что мы прошли. — Понятно, только я с ним еще не встречалась. — Не волнуйся, еще встретишься. Он никогда не пропускает талантливых студенток, особенно симпатичных. Тон, которым она это сказала, мне не понравился, но, возможно, девушка просто завидовала чужому успеху. Дальнейшая экскурсия пошла уже по территории жилых корпусов различных разных братств и сестринств, к которым я никогда не стремилась. Приблизившись к дому одного из сестринств, мы остановились. — Только не говори, что ты ищешь новых адептов? — Я? Нет. Я в нем состою, так сказать, по наследству, после старшей сестры. — Спасибо, что показала тут всё, — поблагодарила я. — Не за что, — улыбнулась Каро. — Еще увидимся. Распрощавшись с ней, я вернулась в свое общежитие, которое не принадлежало ни к какому братству или сестринству. Я ничего не имела против них, но Кайл просто бредил братством, и родители его в этом поддерживали, и отец настолько часто любил вспоминать свое членство в братстве, ездить на встречи и чуть ли не при каждом удобном случае расписывать, какие они, «Гамма. Дельта. Пси», крутые и всесильные, что мне это скорей напоминало какую-то секту. Дух бунтарства заставлял внутренне передергиваться от одной возможности вступить во что-то подобное. Звонок мобильного заставил вздрогнуть. Дисплей высветил имя Матильды. — Привет, студентка. — Привет, суперзвезда. — Ну как учеба? — Еще не началась. Единственное, что я за сегодня успела, это зарегистрироваться, раскидать вещи по местам и прогуляться, поняв, насколько все вокруг странные. А учеба начнется завтра. И знаешь, — глубоко вздохнув, я наконец это признала, — мне страшно. — Тебя что, кто-то обидел? Как соседка по комнате? Не бесячая? — сразу разразилась потоком вопросов Матильда. — Нет, никто меня не обижал, — фыркнула я. — Насчет соседки еще не поняла, но я разберусь, а тебе стоит прекратить строить из себя мою старшую сестру. — А лучшую подругу строить можно? — фыркнула она на все мое ворчание. — Не волнуйся, ты там всех поразишь, а если надоест, то всегда можешь наплевать на учебу и махнуть к нам. — Я учту, — рассмеялась я. — Как ваши гастроли? — Переезды, перелеты, гримерки, сцена и так по кругу. Какой-то чёртов «день сурка», но все равно круто. Очень круто. — Представляю. Хотя нет, не представляю, — рассмеялась я. Мы еще несколько минут болтали о всяких мелочах, стараясь поднять друг другу настроение. — Прости, дорогая, мне пора, — попрощалась Матильда, когда кто-то за гранью моей слышимости позвал ее. — Конечно, — выдохнула я. — Зажги там и передай привет остальным крокодилам, — только успела я попрощаться, до того как она положила трубку. Три минуты разговора и скомканное прощание. И это они еще не стали суперпопулярными. Я желала «Крокодилам» успеха, но понимала, что чем больше будет расти их популярность, тем глубже будет расти между нами пропасть. Больше никаких звонков и сообщений не было. Да и от кого? Предательская мысль про Карлайла проскользнула еще до того, как я успела ее отмести. Я понимала, что ему ни к чему звонить мне или писать. Что он узнает, если мне будет что-то угрожать, даже раньше, чем это произойдет, но все равно острое желание получить хоть какую-то весточку от него, хоть небольшой знак того, что я ему дорога, что он тоскует, царапалось внутри бездомным котенком. «Каждый прожитый день и ночь останутся в моей памяти до тех пор, пока я есть», — эхом прозвучало признание Карлайла в моей голове, и я почувствовала, как слезы невольно наворачиваются на глазах. Стерла их ладонями, глухо застонав. Нельзя о нем думать и вспоминать нельзя, иначе ничего не захочется, ничего не будет нужным, только тупое ожидание того дня, когда Карлайл постучит в мою дверь. А я обещала ему жить, а не ждать. Учиться, гулять, дружить, взрослеть, но как же это сложно… Я застонала в голос. Надо как-то собраться. В первый день всегда и везде сложно и неловко. — Завтра будет легче, — повторяла я как мантру, смотря на себя в зеркало, переодеваясь, чистя зубы, ложась в постель и закрывая глаза. «Завтра будет легче. Наверное».
