39 глава
31 октября 2025 г., 15:57
Дети Карлайла смотрели на меня настороженно и, казалось, излишне внимательно. В какое-то мгновение мне вспомнилась документалка про волков, где стая волчат, встретив нечто незнакомое для них, с таким же любопытством наблюдали, решая обойти стороной неизвестного зверя или напасть. В тот раз им не повезло, и они познакомились с дикобразом. Нет, я вовсе не ждала, что дети Карлайла нападут на меня, но ощущения были схожими.
— Занятно, с волками нас еще никто не сравнивал, — фыркнул один из парней.
Как и все они, он был притягателен идеальной красотой, но при этом контрастирующей с внешностью Карлайла, как ночь с днем. Темноволосый, высокий и худощавый, он был сгустком сдерживаемой энергии. От него исходила аура нервозности в противовес спокойствию Карлайла.
«Юноша бледный со взором горящим», — пришла мне на ум строка кого-то из русских поэтов, чем вызвала очередной фырк у парня.
Судя по всему, это был Эдвард, тот, что читает мысли. Что ж, видимо, никто не учил его, что лезть в чужие мысли — это не слишком вежливо.
— К твоему сведению, я это не контролирую, — прищурился он, смотря на меня.
— А чтобы чужие мысли не озвучивать, с этим тоже плохо? — парировала я, все еще ощущая краску стыда, залившую щеки после его первой реплики.
Эдвард ничего не ответил, просто скрывшись из вида.
— Прости его, он немного на нервах из-за всей ситуации, — прошептал мне Карлайл, все еще стоящий рядом.
Я лишь пожала плечами. Знакомство с остальными членами семьи Каллен прошло легче. Блондинка с холодной аристократической красотой — Розали, рядом с ней улыбчивый и, казалось, единственный находящий во всем этом что-то забавное, Эммет.
Пара, состоящая из миниатюрной брюнетки и высокого блондина, показались мне смутно знакомыми.
— Почему мне кажется, мы встречались?
— А мы и встречались, — улыбнулась брюнетка. — Ну, почти. Мы с Джаспером, — она оглянулась на мужчину, стоящего рядом, и тот лишь коротко кивнул, — не дали попасть тебе и твоему брату в аварию.
Я припомнила что-то о том небольшом почти столкновении на дороге.
— Значит, я должна сказать тебе спасибо.
— О, не волнуйся, ты часть семьи, — махнула рукой она. — И да, я — Элис, а это Джаспер. Рада знакомству.
— Взаимно.
Осталось познакомиться с еще кое-кем, и, пожалуй, это знакомство было самое любопытное из всех. Изабелла Мари Каллен, в девичестве Свон, полулежала на диване с видом человека, исторгнувшего из себя все съеденное и чуть ли не сам желудок.
— Вечерняя тошнота? — скорее подтвердила, чем спросила я.
— Скорей круглосуточная, — простонала девушка.
— Мне помогли яблоки. Кислые зеленые яблоки, но, думаю, это не панацея.
Стоило мне об этом сказать, как Розали тут же метнулась к холодильнику, и вот уже на блюдце перед девушкой лежало несколько порезанных на равные дольки яблок.
— Угощайся, — подтолкнула Белла тарелку ко мне.
— Спасибо, — улыбнулась я.
— Так ты — Дженнифер? — осмотрела она меня с ног до головы.
— А ты — Белла? — в тон ей повторила я.
И тут мы прыснули со смеха, как от хорошей шутки, чем явно озадачили всех остальных. Со стороны это, наверное, выглядело странно, но сейчас мы обе были словно два незнакомца в странных, но одинаковых костюмах с перевязанными руками и, к примеру, в одном ботинке. И вот, стоя среди толпы абсолютно обычных, спешащих по своим делам людей, мы смеялись просто от понимания того, что кто-то пережил примерно то же, и ты уже не одинок и не так напуган. Чувство единения, сопричастности. Для меня оно было в новинку.
— Так ты тоже…
— Беременна? — перебила я ее. — Скорей всего. Тест показал две полоски.
— И ты решила оставить ребенка? — в голосе Беллы зазвучали взволнованные нотки, словно от моего ответа зависела и ее судьба.
— Да, хотя не скажу, что это решение было принято радушно, — я невольно оглянулась, ища взглядом Карлайла.
Он ушел из комнаты, как и его дети, что разбрелись по огромному особняку, видимо, не желая мешать нам с Беллой, но я все равно ощущала их незримое присутствие.
— Это знакомо, — чуть скривилась Белла, то ли от своих слов, то ли от вкуса яблока, дольку которого перед этим откусила.
Я лишь пожала плечами, не желая развивать данную тему.
— А ты родилась тут, в Форксе? — спросила я, понимая, что из всех детей о Белле Карлайл рассказывал мне меньше всего.
— Да, но когда я была малышкой, родители развелись, и до прошлого года я жила с матерью в Фениксе. Вернулась сюда около года назад, когда мама снова вышла замуж. И нет, я не ругалась с отчимом, — предупредила мой вопрос Белла. — Просто он действующий спортсмен, а это постоянные разъезды по стране и за ее пределы.
— Окей, — кивнула я, выслушав все это.
Дальше я ничего не спрашивала, но Белла сама рассказала всю их историю с Эдвардом: начиная от мимолетного взгляда в школьной столовой в первый день учебы и заканчивая неожиданным известием о беременности, от которого, видимо, даже вампир впал в шоковое состояние. Видно, что Белла давно не общалась ни с кем вне семьи и теперь была рада новому лицу. От меня, видимо, тоже ждали откровенности, но я даже не знала, с чего начать. Любые воспоминания о прошлом были схожи с прикосновению к едва затянувшейся ране.
В красивом доме семьи Калленов снова повисла напряженная тишина. Это напряжение ползло по коже холодными змеями, заставляя ежиться. Сейчас вокруг не было ни голосов, ни шагов, все стихло, только надоедливый дождь снова стучал снаружи.
— Дождь, — сказала я, чтобы хоть чем-то разбить эту тишину.
— Форкс — самый дождливый город штата Вашингтон, — пожала плечами Белла, сидящая на соседнем кресле.
По чести, девушка сейчас выглядела немногим лучше меня, синяки под глазами и бледность кожи, пожалуй, выделялись даже сильнее, а у меня ведь было ослаблено сердце.
— В Колумбусе тоже не самая ясная погода, но до этого климата ему, мне кажется, далеко, — покачала я головой, чтобы просто поддержать разговор.
— Так ты приехала из Колумбуса?
— Нет, — покачала я головой, — я там жила, а приехала из колледжа.
— Да? — Белла заинтересованно посмотрела на меня. — А на кого ты училась?
— Музыкант, — раньше поступление в музыкальную академию мне казалось чуть ли не самым достижением в жизни. Как же быстро меняются приоритеты.
— Здорово, — пожалуй, я впервые увидела слабую улыбку на ее губах. — На чем играешь?
— Виолончель, но умею немного играть на гитаре, — вспомнила я полгода, когда Питер пытался научить меня азам. — Ну и пою, — о том, что я пела в группе, решила промолчать, а то это уже походило на хвастовство.
— Ух ты! — искренне удивилась она. — А можешь сейчас что-нибудь исполнить?
Я с сомнением посмотрела на девушку, хотя понимала, что чтобы не сидеть в этой тишине, я бы послушала любой шум.
— Не боишься моих вокальных данных. Нежный слух вампиров вряд ли выдержит, если я дам петуха или заору как двенадцать кошек, — пошутила я.
— Тебя это очень волнует? — в голосе Беллы появились нотки ехидства, видимо, мысленно она была не против, если вдруг у ее мужа польется кровь из ушей.
Я фыркнула, прекрасно понимая, что при желании мистер телепат мог отследить каждую мою мысль. Встала с кресла, откинув плед, и пошла в сторону шкафов и рояля, что царственно стоял на подиуме возле окна. Главным музыкантом и хозяином сего дивного инструмента был Эдвард. Интересно, мальчик сильно разозлится, если я поиграю на его игрушке? Хотя плевать, папа должен был научить делиться. Я увидела акустическую гитару в углу, вот именно ее я и искала.
Сев обратно в кресло, взяла ее поудобнее, настраиваясь на первый аккорд. Эту песню я написала в тот день, в тот вечер, когда за мной закрылись двери другого особняка, спрятанного в лесу. Когда я думала, что уже навсегда потеряла Карлайла. Голос невольно дрогнул на первом слове, но я быстро снова нашла нужную тональность:
— Здравствуй. В моем космосе пусто. В моем космосе звезды погасли. Как зовется нелепое чувство, Когда вместо буйства звучит только «Здравствуй»? — высокие потолки и свободное пространство уносили мой голос далеко, и едва я успела допеть эту строчку, как заметила, что у моего выступления прибавилось зрителей.
Взгляд Карлайла я уже привычно почувствовала дрожью в воздухе, теплом на коже, подняла взгляд вверх, к лестнице, где стоял он:
— Счастье — это точка на карте, Что я вместе с часами оставил в ломбарде. А значит, потеряно время и путь. И на выкуп обоих не хватит.
Голос чуть дрожал, как и пальцы, ломая мелодию, но мне было все равно на точность нот. Эта песня была моей исповедью, моим признанием, одним из многих.
Когда я допела, то выдохнула с облегчением. Карлайл в одно мгновение оказался за моей спиной, поправляя плед и легонько целуя в макушку.
— Как вижу, вы сдружились.
— У нас много общего, — пожала я плечами, передавая Карлайлу гитару.
— Не устала?
— Немного.
Время уже перевалило за полночь, но когда вокруг существа, которым сон чужд, о нем забываешь.
— И тебе, и Белле нужно поспать, — тоном врача, дающего указания, произнес Карлайл.
Он сам подхватил меня на руки. К Белле же тут же подбежала Розали.
— Ну что ж, тогда до утра, — оглянулась я в их сторону.
— Да, спокойной ночи, — ответила мне Белла, провожая грустным взглядом.
Оказавшись в спальне Карлайла, я невольно улыбнулась. Хоть стиль комнаты и был иным, но в обстановке все также преобладали оттенки синего и голубого. Стол, книжный шкаф, кресло и, конечно же, кровать — комплектация мебели не изменилась.
— Ванная комната налево, гардеробная — направо, — указал Карлайл на двери в глубине комнаты.
Я кивнула, показывая, что услышала его, но из головы не шел взгляд, каким Белла смотрела нам вслед.
— Карлайл?
— Что? Что-то болит? — он оторвался от расправления постели.
— Нет, ничего. Я просто хотела спросить, — я глубоко вздохнула, понимая, что лезу не совсем в свое дело, но не могла промолчать: — Неужели между Беллой и Эдвардом все так плохо?
Карлайл глубоко вздохнул и покачал головой:
— Он очень любит ее. И очень напуган и огорчен ее решением. Это сложно принять. Я думаю, ему просто нужно время.
— На то, чтобы переубедить Беллу?
— Или смириться самому, — пожал плечами Карлайл.
Было ощущение, что Карлайл говорил не про Эдварда, или, точнее, не только про него. В сущности, ведь они находились в одинаковой ситуации, как и я с Беллой.
Мне хотелось спросить, что выбрал он сам? Но я подавила это желание, боясь, что начну непростой разговор, на который у меня просто не было сил.
— Элис позаботилась о том, чтобы в гардеробе были вещи, подходящие для тебя.
— Не стоило ее напрягать с этим, — я почувствовала себя неудобно, наверное, невероятно сложно подбирать вещи для той, кого ты не знаешь.
— Элис сама вызвалась, и поверь, она не испытала ни капли неудобства, — тут же успокоил меня Карлайл. — Наоборот, мне кажется, она находит в этом удовольствие. Ей нравится украшать мир вокруг себя, и это касается всего: и интерьеров домов, и людей.
— Хорошо, — покачала я головой, мысленно готовясь к тому, что увижу в гардеробной, но и представить не могла, что это будет поистине огромная комната, буквально с метрами вешалок, ящиков и полок.
— И где мне тут что-то найти? — растерянно прошептала я, оглядываясь.
Карлайл улыбнулся и, взяв меня за руку, провел чуть дальше и остановился у нужных полок.
— Каждая ткань имеет свой определенный запах, — объяснил он.
Я взяла в руки какую-то шелковую ночнушку и поднесла к носу, но ничего не почувствовала, кроме гладкости и прохлады материала.
— Тебе он недоступен, — покачал головой Карлайл, — но поверь мне, хлопок и шелк пахнут по-разному. Чем дешевле ткань и чем больше в ней синтетических волокон, тем хуже она пахнет. Думаю, все, что находится на этих полках и вешалках, твое.
Осмотрев многообразие различных кружевных и шелковых пижам, платьев и кофт, юбок, брюк и пиджаков явно от самых дорогих дизайнеров, я почувствовала себя в бутике «Классика люкс». Даже не проверяя, готова была поспорить, что в закрытых ящиках лежали наборы нижнего белья, также различных расцветок и материалов. Одежда на несколько сотен тысяч, если не миллионов долларов.
Я отметила, что простых джинсов и футболок среди них было преступно мало. Видимо, Элис считала, что мне не по статусу носить обычный гардероб девочки-подростка.
Обернувшись, уже взглянула на часть гардероба Карлайла. В нем тоже явно не было ничего дешевле пары тысяч долларов.
— К этому придется привыкать, — пробубнила я себе под нос, выискивая среди шелка и кружев что-то поскромнее.
— К хорошему быстро привыкают, — улыбнулся Карлайл, конечно, меня услышав.
Я выбрала простую хлопковую футболку и шорты.
— Схожу в душ, а то заправка у меня до сих пор перед глазами, — передернула я плечами.
Карлайл понимающе кивнул, пропуская меня к выходу из гардеробной. Среди полок и шкафов пространства было достаточно, чтобы свободно ходить одному человеку, но двоим разойтись становилось уже сложнее. Я развернулась боком, чтобы пройти мимо Карлайла, и при этом оказалась максимально близко. Желание прикоснуться к нему жгло ладони. О желании поцеловать я и вовсе предпочитала не думать, так как это рождало дрожь и горячую волну внизу живота, заставляющую судорожно выдыхать весь застывший в легких воздух.
Карлайл продолжал сохранять между нами эту незримую дистанцию аккуратной нежности и заботы, но ни страсти, ни желания, словно я снова стала болезненно хрупкой. На мгновение встретившись с ним взглядом, я отвернулась в попытке сделать вид, что все в порядке, но он заметил.
Его рука тут же обхватила мою талию, заставляя остановиться и прижимая сильнее. Его губы сначала коснулись макушки, потом лба, прошлись по переносице, пощекотав кончик носа и заставив зажмуриться, и, наконец, коснулись губ. Сначала легко, почти невесомо, но с все большим нажимом, со все большей страстью, что заставила меня привстать на цыпочки, потянувшись вверх вслед за ним. Когда Карлайл разорвал поцелуй, я вцепилась в него руками, чтобы сохранить равновесие. Меня чуть пошатывало от той волны возбуждения, что нахлынула на меня от первого прикосновения. Карлайл подхватил меня на руки, и на пару секунд мне казалось, что он отнесет меня к кровати, но каково же было мое разочарование, когда я оказалась в дверях ванной комнаты, а Карлайл, убедившись, что я крепко стою на ногах, вышел.
Ванная тоже была образцом стиля, удобства и последнего слова техники. На полочках стояли лосьоны, крема, гели и шампуни не только для мужчин, но и для женщин, также нашлась и новенькая зубная щетка. На вешалке висели два набора полотенец и два халата. К моему приезду действительно подготовились. Это приятно грело душу, отгоняя ощущение нежданного и непрошенного гостя, упавшего на голову среди ночи. Судя по всему, Карлайл был не намерен возвращаться, а мне действительно нужен был душ. Так что, смирившись с тем, что меня продинамили, повернулась, раздеваясь и настраивая воду.
Через полчаса, когда я, высушив волосы и одевшись в найденную в гардеробной одежду, вернулась в спальню, то не ожидала увидеть там Карлайла, даже застыла на несколько секунд в дверях.
— Не ожидала меня тут увидеть? — заметил мою заминку Карлайл. — Вообще-то это и моя спальня, но если тебя это напрягает, то я могу…
— Нет, конечно, нет. Просто, вроде я спала практически целый день сегодня, но все равно чувствую себя уставшей.
Карлайл посмотрел на меня с сомнением. Дождался, пока я лягу в постель, подошел и укрыл меня. Наклонился, поймав мой взгляд. Его ладонь коснулась моего лба, перешла на щеку, очертила губы, слегка их касаясь, и коснулась подбородка, чуть задержавшись на нем пальцами.
— Дженни, я не хотел тебя обидеть, но нужно удостовериться, что с тобой и плодом все в порядке, — он провел рукой надо мной, не прикасаясь.
— Я как-то об этом не подумала, — почувствовав себя глупой.
Карлайл, конечно, смотрел на всю эту ситуацию не только со стороны мужчины, но и как врач. Врач, который на первое место ставит не свои или мои желания, а здоровье.
— Утро. Я проведу тебе небольшую экскурсию по дому, а заодно покажу свой кабинет.
— Кабинет? Настоящий врачебный кабинет?
— Утром увидишь, — покачал головой Карлайл. — Побыть с тобой?
Я тут же утвердительно закивала. Он улыбнулся и сел рядом на кровать.
— Какую сказку рассказать тебе сегодня?
— Может, про этот город Форкс. Белла сегодня сказала, что это самый дождливый город США.
— Громкое заявление, — рассмеялся Карлайл, — но да, дожди тут частое явление. А еще туманы и грозы. В грозу мы обычно ездим играть в бейсбол.
— Ты любишь бейсбол? — удивилась я.
— Ну, мы же американские вампиры, — пошутил Карлайл.
***
Сон взял верх над Дженнифер уже ближе к рассвету, напрочь сбивая хоть какое-то подобие режима. Все это время я рассказывал про Форкс, про то как обратил Эдварда, Розали и Эммета и как к нам присоединились Элис и Джаспер. Она достаточно долго продержалась с учетом всех событий сегодняшнего дня. Знакомство с семьей прошло достаточно неплохо, учитывая всю напряженную атмосферу в доме. Беременность Беллы, да и само ее появление в нашей семье внесло некую сумятицу в многолетнюю стагнацию. Вампирам сложно принимать перемены, а сейчас эти перемены стали глобальны и неизбежны. Я устало выдохнул, выходя из комнаты, на секунду сожалея, что не могу также, как Дженнифер, уплыть в царство Морфея, откинув все дневные заботы. Сейчас, пока она спала, мне стоило выяснить несколько вещей. Эдвард ждал меня в коридоре. Хоть я не обладал ни телепатией, ни даром предвидения, но то, что Эдвард захочет поговорить, было ясно и без сверхспособностей, как и то, что этот разговор будет непростым. — Пойдем, — кивнул я сыну, указывая на дверь кабинета. Слух вампиров достаточно остр, чтобы услышать звук из любой части дома, но чтобы услышать разговор, нужно было находиться либо достаточно близко, либо сосредоточенно прислушиваться. Я знал, что остальные не будут делать ни того, ни другого, но перенести разговор в более уединенное место все равно казалось мне правильным. — Когда ты сделаешь Белле аборт? — это было первой фразой, что сказал мне Эдвард, как только я закрыл дверь. — Тогда, когда она даст на него согласие, — спокойно ответил я. — А если не даст?! Мы будем просто наблюдать, как этот монстр ее убивает?! — Это плод, — я сохранял спокойный тон, надеясь, что и Эдвард уменьшит свой пыл. — Возможно, имеет больше от человека, чем от вампира. Он развивается, растет. Эдвард фыркнул, словно я сказал несусветную глупость. Я не врал Дженнифер, вся ситуация с Беллой его не на шутку пугала. Он боялся потерять свою любовь, свою жену. Уже однажды испытав горечь потери любимого человека, сейчас, казалось, Эдвард был готов на все, чтобы не испытать этого вновь. Я отчасти понимал его, но отрицательно покачал головой. — А если бы перед тобой был смертельно больной человек, отказывающийся от лечения? Ты бы тоже не стал его лечить? — Без его согласия, увы, но нет. У человека есть право распоряжаться собственной жизнью. Я бы попытался уговорить, объяснить, переубедить, но делать что-либо без согласия — покачал головой. — Я вижу, что ты думаешь, что я потеряю Беллу, если пойду против ее желания, но, отец! Она хотя бы останется жива, а со временем поймет, что я был прав… — Возможно, поймет, — кивнул я, — но это не означает, что простит. Я отвернулся к книжным полкам, глазами проходя по названиям книг в поисках медицинского справочника по акушерству. Прошедшие тридцать лет мне не приходилось сталкиваться с беременностью и всем, что с ней связано. — Так ты не собираешься ничего делать? — голос сына действительно стал более тихим. — Осмотреть и Беллу, и Дженнифер, чтобы понять, насколько их беременность отличается от беременности обычной женщины. Потом посмотрим, — взял я с полки книгу и начал листать. — Ты знаешь, что Розали защищает Беллу, точнее то, что в ней, — рыкнул Эдвард. Я чуть поднял бровь. Союз Розали и Беллы казался мне неожиданным. Дочь не была в восторге ни от появления девушки в нашей семье, ни от добровольного желания Беллы стать подобной нам. Я знал, что где-то в глубине души она ненавидела меня за то, что я не оставил ее умирать там, на дороге. Ее тяготило вечное существование, и лишь появление Эммета смягчило Розали по отношению к своей судьбе. — Я могу с ней поговорить, но вряд ли это будет иметь какой-то толк, — пожал я плечами, прекрасно зная упрямый характер дочери. Эдвард понимающе кивнул, тоже не питая надежд, что я сумею переубедить Розали или хотя бы уговорить ее не вмешиваться. Я поморщился, не желая продолжать разговор. Он видел это и в моих мыслях, и в моих движениях. — Я все равно не сдамся так просто и попытаюсь переубедить Беллу, — упрямо пробормотал Эдвард, перед тем как выйти из кабинета. Я с глубоким вздохом опустился в кресло, понимая, что последняя фраза была камнем в мою сторону. Ведь в моих мыслях Эдвард без труда мог прочитать о попытке образумить Дженнифер. Я бы мог попытаться объяснить сыну, что эмоции — плохой советчик в таком споре, но знал, что он меня не послушает. А вот собрать данные и факты, то, что могло прояснить будущее развитие событий. Открыв книгу, начал читать и планомерно выписывать все анализы и обследования, что стоит сделать будущим мамам, а также мысленно ставил заметки насчет того, что мне доступно сейчас, а ради чего стоит поднять определенные связи. Понадобиться несколько дней, чтобы оборудовать одну из комнат в смотровую, а возможно и в операционную. От последней мысли меня внутренне передернуло, а чувство тревоги уже давно сдавливало грудь, а сейчас тески, казалось, сжали еще сильнее. Как бы редко я не сталкивался с беременностью и родами, точно знал про них только одно: это всегда огромная нагрузка на организм женщины, а если у нее, к примеру, пересажено сердце? Возможность смерти Дженнифер возрастала в несколько раз. Ощущение вины вошло в грудь острым кинжалом и провернулось там несколько раз, заставляя сдавленно охнуть. Я не знал, что такое может случиться. Если бы я только мог предположить, то никогда бы не притронулся к Дженнифер. Путешествуя по миру около четырехсот лет, я никогда не слышал о возможности зачатия потомства. Если честно, оно считалось ненужным даже чисто с биологической стороны: зачем потомство тому, кто живет вечно и «размножается» посредством укуса? О любви вампира к человеку слухи были редки, но самым благоприятным исходом таких отношений было обращение одного из возлюбленных. Если бы я только знал… Потер глаза и замотал головой, приказывая взять себя в руки: какой толк от самобичевания? Сделанного не воротишь. Единственное, что я мог, это применить все свое врачебное умение и спасти им жизнь. Я вернулся к тексту книги. Несколько часов меня никто не тревожил, но ближе к рассвету в дверь кабинета постучались, еще до того, как дверь открылась, я уже знал, что за ней Розали. — Что случилось? — Белла, с ней что-то не так… Говорить что-то еще или уточнять не имело смысла, быстрее и проще было увидеть своими глазами. Белла была в спальне, лежала в постели, но не спала. — Белла, как ты себя чувствуешь? — обратился я к ней. — Тошнит и сильно болит голова, — не отрывая глаз, ответила она мне. Врачебная сумка у меня всегда была под рукой, так что, отлучившись буквально на несколько секунд, я вернулся с тонометром. Померив давление, я лишь убедился в своей правоте. — Нужно поставить капельницу с магнезией. Это снизит давление, и ты почувствуешь себя лучше. Белла поморщилась от слова «капельница», но согласно кивнула. Через несколько минут я уже подцепил к ней капельницу, Розали ушла, чтобы не будить собственную жажду запахом крови от прокола, так что я сам сел недалеко, чтобы убедиться, что лекарство подействует как надо, при том, что у магнезии были и побочные эффекты, связанные в основном с резким снижением давления. Белла не спала, но молчала, наблюдая за тем, как капли лекарства стекают по прозрачной трубке, чтобы в конце пути попасть в вену. — Как Дженни? — вдруг спросила она. — Спит. Дорога вымотала ее больше, чем она пытается показать. — Она милая, — улыбнулась Белла. — И, похоже, с характером. — Да, — ответил я улыбкой. — Дженнифер — боец. Упрямая, храбрая и несколько отчаянная. В этом вы с ней похожи. — Она рассказала, что встретила вас в больнице? — Да, у нее была пересадка сердца. — Оу! Все так серьезно? — К сожалению, да. — Но разве это не значит, что… — Белла замолчала, прикусив губу. — Что беременность для нее еще более опасна, чем для тебя? — догадался я. — Есть такая вероятность, но она также упрямая, — грустно рассмеялся я. Белла же не разделила моего неуместного веселья, лишь внимательно посмотрела на меня. Несмотря на кажущуюся застенчивость или даже замкнутость девушки, она обладала достаточной проницательностью и наблюдательностью, чтобы смотреть намного глубже слов и жестов. Это дало Белле возможность разгадать секрет нашей семьи, и это же роднило ее с Дженнифер. — Знаете, я думаю, она справится, — тихо проговорила Белла, отведя взгляд в сторону. — Если вы будете рядом. На глазах девушки блеснули слезы, но она быстро вытерла их рукой. — С тобой рядом я тоже буду, — обхватил я ее ладонь, легонько сжимая. — Спасибо, Карлайл, — вымученно улыбнулась Белла. Я понимал, что Белла говорила об Эдварде. Именно его поддержка как любимого мужчины была ей необходима. Я мог бы сказать, что он сильно любит ее и рано или поздно они найдут решение. — Белла, я хочу завтра обследовать тебя. Это важно при твоем состоянии. — Хорошо, — согласно кивнула она. Веки девушки отяжелели. Давление пришло в норму, и сон начал одолевать ее снова. Лекарства в капельнице осталось совсем немного, и я решил, что с девушки хватит. Аккуратно вытащил иглу капельницы и тут же забинтовал место прокола. — Поспи, Белла, тебе надо отдохнуть. Она, почувствовав, что рука свободна, перевернулась, блаженно выдохнула, устроившись поудобнее, и закрыла глаза. Удостоверившись, что тут моя помощь больше не нужна, я собрал остатки лекарств и вышел из комнаты. Ноги сами принесли меня в спальню. Я всмотрелся в спящее лицо Дженнифер. Спокойное и глубокое дыхание, ровное сердцебиение. Ничего не указывало на что-то тревожное. Я облегченно выдохнул. Про себя решая, остаться ли мне в кресле возле постели, или все же лечь подле Дженнифер. Во сне я не нуждался, но не мог отрицать, что соскучился по ощущению ее рядом. Так что позволил себе эту слабость. Дженнифер, видимо даже подсознательно почувствовав, что я рядом, повернулась ко мне, чуть придвигаясь, заставляя меня невольно улыбнуться. Я склонился, поцеловав ее в макушку: — Спи, любимая, все будет хорошо. Утро началось поздно. Я не стал будить Дженнифер, решив в первую очередь заняться Беллой, памятуя произошедшее ночью. Так что, когда в дверях в сопровождении бессменной и бескомпромиссной Розали. Эдвард же стоял поодаль, смотря на все происходящее со смесью тревоги и недовольства. — Проходи, пожалуйста, — доброжелательно улыбнулся я Белле, распахивая дверь пошире. — Розали, побудь за дверью. Белле здесь ничего не угрожает, — дочь фыркнула, но остановилась у дверей. Белла вошла в кабинет, немного робея, как обычно и входят люди к врачу на какие-либо процедуры. — Не волнуйся, — усадил я ее на кушетку. — Постараюсь быстро и по максимуму безболезненно. — Хорошо, — натянуто улыбнулась она. Я достал из ящика перчатки и все необходимое для забора крови. Все медицинские манипуляции делались быстро и привычно, но когда дело коснулось исследования УЗИ, чтобы проверить состояние плода и хотя бы оценить его рост, то я столкнулся с неприятным и, пожалуй, первым проявлением того, что эта беременность имеет паранормальный характер. Околоплодный пузырь, что создавался вокруг плода в защиту, обычно был чем-то похож на пленку тонкую, но достаточно прочную. Этот пузырь тоже был тонким, но при этом непроницаемым для лучей ультразвука. Я покрутил датчиком и так, и из стороны в сторону, но экран аппарата упрямо показывал лишь темное пятно на том месте, где должна находиться матка. — Что? Что-то не так? — наблюдая за моими действиями, встревожилась Белла. — Что-то с ребенком? — Трудно сказать, — поморщился я, откладывая датчик и вытирая остатки геля с живота девушки салфетками. — Это сложно объяснить, но, похоже, околоплодный пузырь, окружающий плод, непроницаем, так что я не могу рассмотреть за его развитием. — Но разве это нормально? — Белла приподнялась на локтях, рассматривая свои живот. — По чести сказать, я не могу с точностью говорить, что в данном случае нормально. Есть еще один способ исследования плода, когда датчик вводят во внутрь матки, но… — Но? — В этом больше риска, чем в обычном ультразвуковом исследовании, — не стал скрывать я. — Но можно же без него обойтись? — Белла посмотрела на меня с надеждой, чуть отстраняясь, словно я уже сейчас готовился его провести. — Пока, думаю, да, — успокаивающий ответил я. — На сегодня хватит данных анализов, но если твое состояние будет ухудшаться… — Не будет, — перебила меня Белла. — Все будет хорошо. Я кивнул, мысленно вспоминая, сколько раз в своей многовековой практике слышал эту фразу, священную как молитву, как мантру, шептали пациенты. Только вот иногда этого мало. — Конечно, Белла. Я помог ей привести себя в порядок и встать на ноги. — Поешь что-нибудь. Хотя бы попытайся, — наставлял я ее, провожая к двери. За ней нас ждала не только Розали, но и Дженнифер. — Ты в порядке? — посмотрела на Беллу Дженнифер. — Да, все хорошо, — улыбнулась ей Белла. Белла отошла от двери, и за ней тут же последовала Розали. — Похоже, она обеспокоена, — смотря им вслед, пробормотала Дженнифер. — Ночью Белле было нехорошо, так что есть повод, — ответил я, не вдаваясь в подробности. — Проходи, — я чуть посторонился.***
— Это целый медицинский кабинет или лаборатория? — осмотрелась я вокруг, когда Карлайл впустил меня первой. Хотя тут и по всему дому можно было проводить экскурсии. — Это не прихоть, скорее необходимость, — пожал плечами он. — Сама понимаешь, наблюдать за твоим и Беллы состоянием в обычной больнице невозможно. — Это состояние называется беременность, — поморщилась я. Меня напрягали попытки Карлайла уйти от таких названий, словно сделать всю происходящую ситуацию менее личной. Не беременность, а состояние, не ребёнок, а плод, прочие медицинские термины. — Нужно тебя осмотреть, — тон Карлайла продолжал звучать отстраненно. — Как ты себя чувствуешь? — Немного нервно и невыспавшейся, — села я на кушетку, догадываясь, что он имеет в виду. Я не слишком любила гинекологов, да и ходила к ним, наверное, раза три в своей жизни, и то это были обязательные школьные диспансеризации. Так что даже сейчас неприятные мурашки прошлись по телу. Хотя я понимала, что одно дело незнакомый врач, по долгу службы выпытывающий у тебя все интимные подробности твоей жизни и подозревающий тебя во всех смертных грехах, главный из которых похоть, а совсем иное Карлайл. Только вот все равно, ложась на кушетку, машинально сдвинула колени и, уставившись в стену, задержала дыхание. Обнаженной кожи коснулась рука, заставляя вздрогнуть, но, вопреки моим ожиданиям, не попыталась раздвинуть мне ноги. — Дженни, — Карлайл склонился надо мной. — Все хорошо. Мне надо убедиться, что с тобой все в порядке и беременность, — выделил он голосом это слово, и оно потеряло прежние нотки профессионального равнодушия, — протекает как положено. Можно? — Да, — выдохнула я, расслабляясь, позволяя ему раздвинуть мои колени, а когда его рука скользнула выше, то мои мысли уже были совершенно далеки как от своих страхов, так и от простого медицинского осмотра. Воспоминания рухнули на меня лавиной, принося с собой не просто картинки, но, казалось, и ощущения того дня и ночи, последствия которых и привели меня сюда. Тело невольно выгнулось, чуть подаваясь вперёд, и я закусила губу, чтобы не застонать в голос. Черт! Я попыталась побороть волну возбуждения и стыда. Прекрасно понимая, что мое состояние не секрет для Карлайла, тем более осматривающего меня там. Щеки жгло, дыхание было рваным, я не знала, что хочу сделать больше: рассмеяться или расплакаться. — Дженни, — лицо Карлайла снова возникло надо мной сквозь пелену слез. — Прости, я не знаю, что со мной, чувствую себя как долбанная нимфоманка, — судорожно пропищала я, хватая ртом воздух. — Это все гормоны, — тихо засмеялся Карлайл, качая головой, — и, смею надеяться, чувства ко мне. Твоё тело реагирует, и я бы солгал, сказав, что мне не нравится эта реакция, — взгляд Карлайла приобрел цвет темного янтаря, заставляя меня снова задохнуться от прилива желания, что прошло по телу. — Только вот не уверен, что тебе стоит, что тебе можно, — он не договорил, сокращая расстояние между нами. — Любимая. Поцелуй заставил меня приподняться на локтях, чтобы ни на секунду не потерять то наслаждение, что растекалось по телу, заставляя желать большего, сводящей с ума судорогой внизу живота от нереализованного желания быть к нему как можно ближе, быть его, быть с ним. В противовес собственным словам, Карлайл продолжал целовать меня, а его рука снова скользнула вниз. Движение пальцев по самой чувствительной точке, умелая ласка, что заставила дернуться вверх, ощущая ток, что молнией ударил по нервам, заставляя застонать и выгнуться дугой в накатившем оргазме. Несколько долгих секунд я ощущала только собственное сердцебиение не только в голове, но и во всем теле. Мышцы, только что напряженные до предела, казалось, стали мягче, чем вата. Я шлепнулась обратно на кушетку. Глубокий вдох-выдох и безобразно счастливая улыбка на губах: — Если так будет проходить каждый осмотр, то я согласна. — Предпочитаю оставлять такое для спальни, — легонько щелкнул он меня по носу. Когда я более-менее отдышалась, то увидела в руках Карлайла все нужное для набора крови. Мурашки прошли по коже, заставляя слегка передернуть плечами. Хотя мне и после операции периодически приходилось сдавать анализы, но от этого вся та процедура не стала менее привычной. — Я аккуратно, — заметив мою нервозность, попытался успокоить меня Карлайл. — Знаю, — я помнила, что он прекрасно умел обращаться с иглами. — Мне не страшно. — Хорошо, — улыбнулся, подбадривая меня, Карлайл. После того, как все необходимые пробирки были заполнены, а место прокола обработано. Я поняла, что действительно практически не почувствовала никаких неудобств. — Осталось только попытаться изучить плод УЗИ, — пододвинул он аппарат. — Почему попытаться? — удивилась я. — Потому что, когда я попробовал просветить околоплодный пузырь у Беллы, то ничего не получилось, — подготавливая мой живот к исследованию, ответил Карлайл. Я вздрогнула, когда датчик первый раз коснулся кожи, но тут же перевела взгляд на Карлайла. Тот, не отрывая взгляда от экрана монитора, выглядит сосредоточенным и озадаченным одновременно, словно увидел совершенно не то, чего ожидал. «А вдруг там действительно какой-то монстр?!» — вспыхнула мысль, заставив вздрогнуть уже от нее. Карлайл перевел на меня взгляд, чуть приподнял бровь и тут же развернул ко мне монитор аппарата. По экрану пробегали светло-темные пятна, окрашенные во все оттенки серого. Я много раз видела аппараты УЗИ в больнице, а также фильмах, но никогда не понимала, как в скоплении этих колышущихся и словно пересекающих друг в друга пятен можно что-то разглядеть. — Все абсолютно нормально, — успокоил меня Карлайл. — Прикрепление к матке хорошее. Сердцебиение сильное, — датчик в его руках чуть развернулся, и я увидела небольшую пульсирующую точку на экране. Потом изображение словно сменило фокус, и на экране возникло нечто небольшое, но с большой, по сравнению с остальным телом, головой, руками, ногами и небольшим хвостиком, что в будущем должен превратиться в копчик. — Его развитие приравнивается к девяти-десяти неделям беременности, то есть обгоняет реальный срок примерно в два раза. — Его? — переспросила я, все еще вглядываясь в изображение. — Распознать пол на таком сроке нельзя, — покачал головой Карлайл. — Но, если честно, такой быстрый рост не самая лучшая новость. — Почему? Разве это не значит уменьшение срока беременности? — А также означает большую нагрузку на организм матери, — помрачнел Карлайл. — Нужно будет наблюдать, — он отложил датчик, беря салфетку и помогая убрать с живота остатки геля. — Ну, раз малыш не стал прятаться от отца, то не думаю, что с этим возникнут проблемы, — улыбнулась я, стараясь все же заставить Карлайла относиться к ребенку в моем животе не как к чему-то плохому. — Возможно, то, что плод внутри Беллы закрывается, обусловлено ее индивидуальными качествами. — То есть это уже некая суперспособность? Карлайл неуверенно кивнул: — Сама Белла тоже обладает некой защитой. Ни Эдвард, ни Аро, к примеру, не смогли прочитать ее мысли, и из всех психокинетических способностей на нее может воздействовать разве что Джаспер. — То есть ребенок тоже может обладать подобной защитой? Карлайл кивнул. — На сегодня с обследованием закончим. Мне нужно съездить в местную больницу. Сообщить о своем возвращении. Если нам вдруг понадобятся медикаменты, в том числе и кровь, то достать их быстрее всего будет именно там. — Классика. Вампир устраивается в больницу, чтобы добывать кровь, — засмеялась я. — В чем-то даже выдумки правдивы, — улыбнулся он, провожая меня до двери и целуя в лоб. — Я приберусь тут и приду. — Хорошо, — выдохнула я, делая шаг из кабинета. Дом все еще казался мне слишком большим и слишком одиноким, возможно, из-за общей атмосферы напряженности, застывшей в воздухе горьким варевом, невидимым, но осязаемым. От Карлайла я знала, что состояние Беллы и ее решение разделило семью Каллен на два равнозначных лагеря: сама Белла, Розали и ее муж Эммет поддерживали девушку, а вот Эдвард, Элис и Джаспер были настроены остро отрицательно к появлению ребенка. И тут появляюсь я. Тоже с «неведомым монстром» во чреве и Карлайлом, которому явно не позавидуешь, потому что как врач он скорей принял сторону Эдварда и остальных, но вот как человек и будущий отец? Я оглянулась на закрытую дверь кабинета и резко выдохнула. Я не могла ему навязать любовь к будущему ребенку, которая шевелилась во мне юрким червячком, прогрызая себе дорогу в самое сердце. Возможно, во мне действительно говорили гормоны, заставляющие меня, подобно самке животного, заботиться о будущем потомстве вопреки чувству самосохранения, но отступать я не собиралась. Живот громко заурчал. По просьбе Карлайла я ничего не ела перед сдачей крови, и если все это время, пока я была в кабинете, голод меня не беспокоил. Сейчас желудок начало сводить неприятными спазмами, заставляя отвлечься от всевозможных философских размышлений. Спустившись на первый этаж, я на мгновение потерялась в ориентирах и застыла, вспоминая, в какой стороне кухня. — Пойдем, провожу, — вдруг подхватила меня под руку появившаяся словно из воздуха Элис. — В этом доме можно и заблудиться, — хихикнула она по-детски искренне. — Вообще-то дом очень красивый и, несмотря на весь его размер, легкий, воздушный, что ли. — О, это за счет больших пространств, высоких потолков и окон в пол, — обвела комнату широким жестом Элис. Было видно, что девушка если не гордится дизайном дома, то наслаждается им. — Действительно, такое ощущение, что лес не просто окружает дом, он его окутывает, оплетает, делает частью себя. Мы вошли на кухню, кристально чистую и словно никем никогда не использовавшуюся, но это впечатление исчезало, как только я открыла холодильник. Он был до отказа: овощи, фрукты, мясо, яйца, разнообразная молочная продукция от творога и молока до сыров разных форм и видов. Было такое ощущение, что в этом доме едят обычную еду не два человека, а действительно вся многочисленная семья. — Чтобы я хотела? — перевела я взгляд с одной полки на другую. Мое положение внесло некоторые коррективы в мой рацион, но то, что сегодня я проснулась без привычного токсикоза, внушало надежду. Я вытащила хлеб, листья салата, помидор и яйцо, остановив свой выбор на сэндвиче. Когда я принялась за нарезку помидор, Элис тут же оказалась рядом и в мгновенье ока перехватила нож: — Можно мне за тобой поухаживать? — спросила она тоном ребенка, выбрасывающего еще одну конфету. — Хорошо, — уступила я, отступая назад. — Спасибо. Истекать кровью от пореза не самая безопасная затея, если в доме полно вампиров, — тем же беззаботным тоном продолжила она. — Поверь, мы это уже проходили, — Элис округлила глаза, состроив гримасу, и рассмеялась. Я лишь кивнула, послушно присаживаясь на барный стул. Уточнять, кто и когда успел доказать это на практике, не стала. Просто продолжила наблюдать, как ловко Элис нарезает помидор на тонкие, ровные слайсы. Как я успела убедиться, все вампиры обладали быстротой, ловкостью и изяществом, но в этой миниатюрной девушке все равно чувствовалось изящество чуть больше, чем во всех иных. Действительно создавалось ощущение, что кто-то когда-то отрезал эльфу крылья и заставил жить на земле, настолько нереальной, неземной она казалась. — Готово, — Элис пододвинула мне собранный за секунды сэндвич. — Приятного аппетита. — Спасибо, — поблагодарила я. — Попробуй, тебе понравиться, — словно с каким-то искренне детским восторгом потребовала она, пододвигая тарелку чуть ближе. Я откусила сэндвич и действительно почувствовала восторг. Это и правда был один из самых вкусных бутербродов в моей жизни. — Это просто язык проглотить, — пробормотала я, еще толком не прожевав. — Я же говорила, — просияла Элис. Несколько время мы сидели молча. То есть я жевала, а Элис наблюдала за мной с таким вниманием и любопытством, что становилось неловко. Я чуть было не подавилась, но не успела и кашлянуть, как передо мной возник стакан воды. — Спасибо, — поблагодарила я. — Не за что. Не хотелось бы, чтобы ты подавилась. Я даже на секунду перестала жевать, вспомнив о том, что Элис видит будущее. — Странно, наверное, видеть еще то, что не произошло? — озвучила я мысль. Элис посмотрела на меня с любопытством, словно никто не задавал ей такой вопрос. — Не знаю, — пожала она плечами. — Я не помню свою жизнь до обращения, так что для меня так было всегда. — Совсем ничего? — Только то, что мне удалось узнать из документов и рассказов свидетелей, — Элис одним неуловимым движением убрала тарелку со стола. — У меня даже есть племянница от родной сестры, живет в Миссисипи. — Здорово, — улыбнулась я. — Хотя сложно было представить у вампира родственников в кругу людей. Из гостиной доносились голоса Беллы, Эдварда и Розали. Судя по всему, они о чем-то спорили. Элис тоже услышала их и чуть поморщилась. Она явно слышала их разговор четче, чем я, но гадать о предмете их спора долго не пришлось. — Элис, можно тебя спросить? — Да, конечно, — посмотрела на меня она с любопытством. — А почему ты против того, чтобы ребенок Беллы появился на свет? Неужели ты видишь, что он будет чудовищем? — последнее слово я пошептала. — Нет, — покачала она головой. — Я не вижу ничего. Вообще ничего. Никакого будущего. Ни плохого, ни хорошего, ничего. Словно этого будущего и нет вовсе, — Элис впервые повысила голос, и в нем даже появились истерические нотки. Тут же за ее спиной возник Джаспер, готовый ринуться на защиту возлюбленной, как отважный рыцарь, но за секунду сообразив, что физически никто-никому не угрожает, просто обнял ее за плечи. Элис тут же выдохнула, чуть отклонившись назад и прижимаясь спиной к нему, успокаиваясь. По воздуху комнаты поплыли волны спокойствия, мне казалось, что я их практически вижу. — Знаешь, может ты и не должна все видеть. Может ты не можешь видеть ребенка и его судьбу? — Возможно, — поморщилась Элис. — С Беллой уже так бывало, когда мы уехали и вокруг нее кружила стая оборотней. Я тогда ее будущее тоже плохо видела, в какой-то момент даже думала, что она умерла. Я невольно передернула плечами, но тут же улыбнулась: — Ну вот видишь. Может и тут так будущее есть, просто оно скрыто. — Но это так мучительно, — простонала девушка, недовольно топнув ножкой. Я лишь пожала плечами. Уж кому-кому, а мне было известно это неприятное чувство, когда твой мир катится под откос и ты уже ничего не контролируешь. — На УЗИ Карлайл увидел ребенка. Вполне обычного ребенка с руками, ногами и даже без клыков, — неловко пошутила я. — Разве что его развитие чуть более быстрое, чем по срокам. — Так отцу удалось тебя просветить? А почему тогда Беллу нет? — голос Розали за спиной заставил меня вздрогнуть. Я обернулась и просто кивнула, рассматривая всю напряженную фигуру девушки. — Я думаю, что все это связано с невосприимчивостью Беллы, — это уже был голос самого Карлайла, что спускался с лестницы. — Скорей всего, из-за стресса, что испытывает Белла, плод внутри нее защищается, но точнее смогу сказать только после получения результатов анализа. Теперь уже Карлайла слушали все, в том числе и подошедшие Белла с Эдвардом. — Так у моего ребенка уже есть дар? — обхватив живот рукой спросила Белла. — Скорее инстинктивный метод выживания, — пожал плечами Карлайл. — Я в больницу. Он подошел ко мне, приобнимая за плечи и одним взглядом спрашивая: все ли хорошо? Я лишь кивнула, улыбаясь. — Я не надолго, — склонился он, целуя меня в макушку. — Хорошо, — прижалась я к нему на секунду. Карлайл выпустил меня из своих объятий и повернулся к выходу, чуть было не столкнувшись с входящим на кухню Эмметом. — Не волнуйся, мы за ней приглядим и не обидим, — он обхватил меня свой по-медвежьей огромной рукой, но сделал это на удивление бережно: — Эй, новая родственница, или называть тебя мама? — хохотнул он. Я фыркнула от смеха, представив, как этот огромный, как скала, парень называет меня мамой, и покачала головой: — Просто Дженни, пожалуйста. — Умеешь играть в карты, просто Дженни? — Немного. — Тогда пойдем, — подтолкнул он меня к выходу из кухни. Остальные потянулись за нами. — Чур я раздаю, — вытащила из ящика стола колоду Элис. — Ты всегда мухлюешь, пусть раздаст Дженни, — запротестовал Эммет. — Я не мухлюю. Я просто вижу будущее, — насупилась вампирша. — Белла, будешь с нами? — обратила я внимание на полулежачую на диване девушку. — Нет, пожалуй я просто понаблюдаю, - выдохнула она. — Боюсь из меня сейчас не важный игрок. Выглядела Белла действительно нездорово, так что я понимающе кивнула и принялась раздавать на пятерых: Эдвард в игре тоже не участвовал.
