41 глава
14 ноября 2025 г., 11:00
Прошло около недели, как конфликт с волками был улажен и перешел в стадию шаткого перемирия. Все вампиры по очереди, а точнее парами, сходили на охоту, и теперь атмосфера в доме стала меньше напоминать сидение на пороховой бочке, которая отсчитывает свои последние секунды, и скорее сменилась одним длинным, повторяющимся днем.
Проснувшись, когда солнце было уже высоко, осмотрела пустую комнату. Карлайла рядом не было, но я уже привыкла, понимая, что сидеть возле меня целую ночь — не самая интересная вещь на свете, а в сложившейся ситуации и вовсе это могло казаться бесполезной потерей времени. Я не знала, дома ли он, но очень надеялась, что да. Карлайл вернулся к работе в больнице и теперь проводил там по двенадцать часов, а то и целые сутки. Я понимала, что таким образом он обеспечивал себе, а значит, и мне с Беллой доступ к необходимым лекарствам и анализам, но, несмотря на доводы рассудка, часть меня все равно ощущала обиду. Хотя Элис, Эммет и даже Джаспер старались не давать мне скучать, занимая какими-нибудь настольными играми, или даже просто рассказами о жизни вампиров. Только Розали до сих пор держалась в стороне, больше наблюдая. При этом практически не отходя от Беллы, словно стоит ей покинуть ее, то Эдвард тут же подхватит жену на руки и отнесет на аборт.
Приведя себя в порядок, я уже собиралась спуститься вниз, как в дверях появилась Розали с подносом в руках, на котором лежали два сэндвича и стоял стакан молока.
Я была удивлена, встретив ее здесь, так как обычно завтраком для меня занималась Элис.
— Тебе не стоит спускаться вниз, — тоном, в котором было больше повелительной интонации, чем просьбы, пояснила она, заставив поежиться.
— Почему?
— Там опять волк, — пренебрежительно кивнула Розали вниз.
— Ясно, значит, посижу тут, — взяла я из ее рук поднос и села с ним на кровать.
Оборотень теперь часто тусовался в доме вампиров, а меня продолжали от него прятать. С каждым днем мне не нравилось это все больше и больше, и я понимала, что совсем скоро наплюю на всю эту конспирацию.
— Как думаешь, как долго вы еще сможете играть в игру «спрячь Дженни»? — спросила я у Розали до того, как она успела уйти.
Та поджала губы, ответив далеко не сразу:
— По мне, его бы и вовсе не было, а то волчьей вонью скоро провоняет не только диван и ковер, но и стены. Правильность и доброта Карлайла временами бесит, — последние слова Розали проворчала практически себе под нос, словно боясь, что адресат услышит критику.
Я нервно хихикнула:
— Не думала, что Карлайл может кого-то бесить.
— О, поверь, по началу это было очень часто. Я даже злилась на него, ведь не просила о такой жизни, — по лицу Розали словно пробежала тень, сделавшая на миг ее невероятную красоту холодной, неживой, — но я благодарна ему за возможность отомстить, — улыбка, появившаяся на губах, тоже отдавала холодом и кровожадностью настолько, что я передернула плечами. — Прости, я тебя напугала? — Розали подняла на меня взгляд, тут же стала вполне обычной, если так можно сказать про вампира, и даже несколько виноватой.
— Все нормально, — откашлялась я, все же решаясь спросить: — Но теперь тебе нравится быть той, кто ты есть?
— Нравится — это, наверное, не то слово, — ухмыльнулась Розали. — Я бы никогда не согласилась на такое существование добровольно, но с появлением Эммета все стало терпимее.
Я уже знала, что Эммета спасла именно Розали, и он боготворил девушку, как ангела, его личную богиню.
— Можно спросить? — решилась я.
Она просто посмотрела на меня, чуть склонив голову.
— Почему? Разве не здорово не болеть, не стареть, быть свободной практически от всех человеческих забот и несчастий?
— Да, но и от всех человеческих радостей тоже, — вздохнула Розали, опустив взгляд на мой живот. — Я долго не понимала, да и до сих пор не понимаю добровольное желание Беллы стать вампиром. Я не знаю твою историю, но Белла чуть ли не с первого дня знакомства с Эдвардом умоляла обратить ее.
— Моя история прозаичнее, либо обращение, либо смерть, — пожала я плечами, не желая, чтобы это прозвучало как-то слишком драматично. — Но теперь дело не только во мне и не только в Белле. Теперь есть дети.
— Да, — на губах Розали заиграла улыбка, какой матери одаривают новорожденных. — Я не желаю смерти Белле, но между ней и ребенком я выберу дитя, — тихо призналась она. — Белла думает также.
— А я вот не так уверена, — одернула я кофту.
— Но ты же не согласилась на аборт?! — Розали вздрогнула и посмотрела на меня практически с ужасом.
— Нет, но и умирать я не хочу. Всего лишь надеюсь на самый благополучный исход.
— Карлайл сделает все и для тебя, и для ребенка. Пусть даже упрямится сейчас. Про Эдварда я этого сказать не могу, — фыркнула Розали.
— То есть, если Белла умрет, ты готова взять на себя заботу о ребенке? — сделала я самонапрашивающийся вывод.
— Да. — просто кивнула она.
По моей спине поползли мурашки. Насколько обыденно и спокойно это прозвучало. Словно Белла уже была обречена и имела значение только как инкубатор.
— А если я умру?
— Как я уже тебе говорила: у тебя есть Карлайл. Он постарался стать отцом для всех нас, неужели ты думаешь, что с родным ребенком будет как-то иначе? Но я не хочу ничьей смерти и буду брать пример с тебя, надеясь на благополучный исход, — улыбнулась Розали, чтобы смягчить сказанное.
Я кивнула, размышляя о том, что, возможно, некоторым людям действительно не стоило становиться вампирами. Счастье Розали было в нормальном человеческом быте: аккуратном и уютном домике за белым заборчиком, муже, детях и внуках на склоне лет. Теперь ей приходилось пытаться получить это как-то иначе. Могут ли вампиры усыновлять детей и растить их людьми? Я очень сомневалась. Да и что это будет за жизнь? Ни друзей домой не пригласить, ни правды никому не рассказать.
— В любом случае, я рада, что Карлайл спас тебя и у моего ребенка будет такая заботливая сестра, — улыбнулась я.
— А я рада, что он встретил тебя. В конце концов, он как никто заслужил любви, — вернула мне комплимент Розали.
Она посмотрела на дверь, видимо прислушиваясь к тому, что творится внизу.
— Я пойду. Вернусь за подносом позже.
Она скрылась за дверью еще до того, как я успела кивнуть.
Я медленно, без аппетита жевала сэндвич, стараясь не поддаваться тяжелым мыслям о Белле, одиночестве и фатальности некоторых решений. Ощущение изолированности от мира медленно накрывало меня подступающей панической атакой. В какой-то момент воображение нарисовало на двери огромный замок, а на мне кандалы. Я даже на секунду ощутила тяжесть цепей, сковывающих ноги.
«Ну всё, с меня достаточно!».
Бросив недоеденный сэндвич на тарелку и отодвинув поднос, встала с постели. Одернула кофту, пригладила волосы и направилась к двери.
Старалась спускаться с лестницы с видом непринужденной обыденности, а не крадущейся походкой неумелого воришки, уже на третьей преодоленной ступеньке подумала о том, какую невероятную глупость совершаю, но, судя по недовольному лицу Эдварда, что встречал меня у подножья лестницы, поворачивать назад было поздно: услышал он, значит, услышали и другие.
— Какого черта ты творишь? — зло зашипел он.
— Заканчиваю этот глупый фарс, — фыркнула я, храбрясь.
Пройдя мимо Эдварда, выдыхая, вошла в гостиную, где Джейкоб уже привычно занял место на диване рядом с Беллой.
— Привет, — улыбнулась я ему, первая протягивая руку. — Я — Дженни, а ты — Джейкоб?
Парень отшатнулся от меня, несколько секунд ошарашенно разглядывая, а потом выдав удивленное:
— Ты кто?
Моя рука, так и не пожатая, висела в воздухе, и я убрала ее, сжав ладонь.
— Дженни, — еще раз повторила я, уже не так уверенно.
Парень посмотрел на всех окружающих в полном непонимании с немым вопросом, видимо уже не надеясь получить от меня вразумительного ответа.
— Это моя жена, — Карлайл подошел ко мне со спины, как обычно неслышно и по-вампирски быстро. Так что, когда его руки неожиданно обхватили меня спереди, словно загораживая от оборотня, я невольно вздрогнула от неожиданности.
— Ваша жена? — Джейкоб переводил взгляд с меня на Карлайла и обратно, стараясь осознать информацию. — Но она человек?
У меня с языка чуть было не сорвалось нечто саркастическое о его наблюдательности, но я прикусила язык, предоставляя Карлайлу объяснить всю ситуацию. Снова ощущая себя ребенком, что втянула взрослого в неприятности.
— Да, не стал отрицать Карлайл, — глубоко вздохнув, видимо, чтобы собраться с духом, и продолжил спокойным, вкрадчивым голосом мудрого профессора, пытающегося донести до неучей прописные истины: — Джейкоб, хочу тебя уверить, что все того, что я говорил о Белле Сэму, также касается и Дженнифер, — говоря это, Карлайл специально натянул свитер так, что округлившийся живот, пусть и не такой объемный, как у Беллы, выдался вперед, без всяких объяснений открывая мое положение.
— Твою ж… — выругался Джейкоб, вскакивая с дивана. — Да вы издеваетесь?!
— Джейкоб, ничего не изменилось. Плод, если он будет неконтролируемым себя монстром, то мы все не подставим под угрозу ни племя, ни город, ни любых других людей.
Не знаю, сработали ли слова Карлайла или присутствие Джаспера, но Джейкоб выдохнул, сел обратно на диван и позволил Белле схватить его ладонь.
— Хорошо, док… Я помню, что обязан вам своей жизнью, и то, что не хромаю сейчас на три лапы, — проговорил он, все еще наблюдая за мной с подозрением.
Я повернулась к Карлайлу, прошептав нелепое:
— Прости.
— Все хорошо, — поцеловал Карлайл меня в макушку. — Мы действительно затянули с твоим представлением. Джейкоб хороший парень, несколько порывист, как все оборотни, но добрый.
— Хорошо, — согласно кивнула я, оглядываясь на парня.
— Прости, в последнюю неделю я совершенно не уделяю тебе внимания. С сегодняшнего дня я буду ездить в больницу, только если вызов будет очень срочным, а всю работу с документами перевел сюда. Ее нужно закончить, — Карлайл выпустил меня из объятий и посмотрел в сторону кабинета.
— Всё хорошо, думаю, сейчас я не заскучаю, — я нехотя отошла от него, игнорируя первый порыв напроситься с ним. Хотела общения — получай. Натянув улыбку, села в ближайшее кресло. Карлайл вышел из комнаты так же быстро, как и появился. Взгляд Джейкоба все еще прожигал меня. Я же решила не скромничать, а уперлась в него точно также.
— Я думала, ты младше. Белла что-то говорила о том, что ты лепил с ней пирожки из песка.
— Считай, это побочка от обращения, — фыркнул парень, скрещивая руки на груди. — Выгляжу старше.
— Не всем же выглядеть как вечный подросток, — согласно кивнула я, хитро прищурившись, и украдкой взглянула в сторону Эдварда, что продолжал стоять по другую сторону дивана с неизменным последние время лицом великой скорби и постоянного раздражения.
Джейкоб хмыкнул, поняв, что это был камень в огород вампира.
— Белла, а ты не помнишь, сколько мне было лет последний раз? — обратился он к ней.
Она чуть нахмурилась, припоминая, сообщила:
— В последний раз ты был мужчиной сорока лет.
— О чем это вы? — перевела я взгляд с Беллы на Джейкоба.
— Когда-то Белла заявила, что старше меня, так как девушке взрослеют быстрее, чем парни. Год за семь… Так? — посмотрел он на подругу.
Та кивнула:
— Имелся в виду именно психологический возраст. Мы так играли. Он убавлялся или прибавлялся за какие-то навыки или глупости.
— Хм… Очень любопытно, и сколько же тебе тогда лет, Белла?
— Двадцать три, — припомнила она.
— Старше, чем семнадцать, — пожала я плечами, все еще хитро посматривая в сторону Эдварда.
Вампир устало вздохнул и закатил глаза, а Джейкоб же не стесняясь рассмеялся, понимая мою подколку.
— Тогда вам по двенадцать на двоих, — огрызнулся в ответ Эдвард.
— У нас есть шанс вырасти, а у тебя? — хмыкнула я в ответ.
Эдвард нервно дернулся и, не желая больше слушать мои остроты, вышел из комнаты.
— Я пойду посмотрю, что там в округе твориться, — встал с дивана Джейкоб.
— Слушай, — остановила я его. — Ты же никому про меня не расскажешь?
— Нет, — отрицательно покачал он головой. — Вам повезло, что моя телепатическая связь со стаей разорвалась, а что до болтовни языкам, то я не любитель этого. Так что можешь не волноваться.
Облегченно выдохнув, я откинулась на спинку кресла. Конечно, о том, могут ли обо мне узнать остальные оборотни, стоило подумать до того, как выходить из комнаты, но теперь я не чувствовала себя такой импульсивной дурой. Громкий «Ой!» со стороны Беллы заставил меня прервать сеанс самокопания и посмотреть на девушку. Та, схватившись за бок, скривившись от боли, тяжело дышала, со страхом смотря на всех окружающих.
— Карлайл?! — не отрывая взгляда от Беллы, позвала я его.
— Что произошло?! — тут же появился он в комнате.
— Что-то нехорошее, — наконец взглянула я на него.
— Ничего страшного, — тут же возразила Белла. — Просто почувствовала сильный пинок.
— Лучше проверить, — Карлайл за секунду взял Беллу на руки и тут же понес в домашний медицинский центр.
Я, влекомая любопытством и тревогой за Беллу, пошла следом. Пока Карлайл осматривал девушку, я встала возле дверей. Вскоре ко мне присоединился и Эдвард. Я не знала, может ли вампир стать еще бледнее, но неподдельное выражение тревоги заставило меня на мгновение устыдиться всех моих детских подколов в его сторону.
Он ведь действительно любит и боится за нее. Это, наверное, сродни тому, как наблюдаешь за смертельно больным человеком, не в состоянии помочь, только надеяться на чудо.
Я даже была готова извиниться, до того как Карлайл, закончив осмотр, приглашающе открыл дверь. Белла лежала на смотровой кушетке, а он изучал ее рентгеновские снимки на длинном светящемся экране, какие обычно висят в кабинетах врачей. Наличие небольшого рентгеновского аппарата в углу я отметила еще в первый поход сюда.
Карлайл действительно мог бы открыть частную практику на дому, если бы они не были вампирами и приглашать в дом толпу незнакомцев не было опасно для их тайны.
— У тебя небольшая трещина в ребре. К счастью, осколков нет, — Карлайл указал на снимок, обращаясь к Белле.
Эдвард встал возле Карлайла и, бросив взгляд на рентген, еще больше помрачнел.
— Карлайл, скажи ей, — практически потребовал он.
Тот поморщился, посмотрев на Беллу, и отрицательно покачал головой, явно отказывая сыну, но тут уже сама Белла, приподнимаясь на кушетке, испуганно спросила:
— Что происходит?
— Плод слишком быстро растет, и он слишком сильный, можно сказать, по-вампирски сильный, — взгляд Карлайла был полон сожаления, именно того сожаления, с которым он смотрит на неизлечимых пациентов. С тем, с которым он смотрел на меня, когда я была на грани.
— Я выдержу, — сжав кулаки, упрямо произнесла Белла. — Сколько нужно.
— Черт! — практически прорычал Эдвард. — Нет, Белла, не выдержишь! Этот монстр разорвет тебя изнутри, переломав все кости!
— Это ребенок! А там всего лишь трещина! Со мной все хорошо, — но вопреки ее словам, Белла казалась еще бледнее, и мне показалось, что ее начало потряхивать. Несмотря на всю ее браваду, ей было страшно, потому что и мне было страшно, да любому было бы страшно.
Но Эдвард, казалось, совершенно не замечая эмоционального состояния жены, распалялся все больше:
— Белла, ты бросаешь меня! Мы должны быть партнерами, но ты не слушаешь меня!
— Я всего лишь хочу спасти нашего с тобой ребенка, — в голосе Беллы звучали слезы.
— Ты думаешь, я смогу любить этого монстра, когда он тебя убьет?!
— Эдвард, — слезы начали душить девушку, и слова стали совершенно неразборчивыми, я скорее угадала их по губам, чем услышала.
Ее начало потряхивать. Белла чуть приподняла руку, словно пытаясь дотянуться до Эдварда, а он все также стоял у окна, даже не пытаясь сделать шаг к любимой. Во всей его фигуре читалось холодное непонимание и отстраненность:
— Ты сама сделала выбор! И я потерял тебя! — в голосе Эдварда зазвучало столько драматизма, что позавидовал бы любой профессиональный актер.
Белла чуть ли не тряслась в истерике, давясь немыми слезами. Карлайл наблюдал за всем этим пусть и с сожалением, но, видимо, стараясь сохранять врачебную непредвзятость, ну а я… А меня трясло не слабее, чем Беллу, только не от слез, а от злости. Я словно с головой ушла в прошлое своей семьи, когда ни мои чувства, ни желания, ни мысли не были важны. По груди словно ударили кулаком, давление мешало дышать, а слезы, набежавшие на глаза, видеть, но я все равно шагнула вперед. Набирая столько воздуха, сколько смогла, громко произнесла:
— Замолчи! Заткнись! Да прекрати ты, ради бога! Почему не понимаешь одну простую вещь: ты единственный, кто у нее есть! Кто может помочь и поддержать. А ты ведешь себя так, словно она безмозглая кукла, любимая игрушка, домашнее животное, но не человек!
Никто из находившихся в комнате, казалось, не ожидал от меня такой бурной реакции. Даже Эдвард, до этого погруженный в собственные переживания, сейчас смотрел на меня ошарашено, не понимая, как реагировать на такую отповедь.
Я же ощутила, что едва стою на ногах: колени подкашивались.
— Она не твоя игрушка, — шептала я, уже даже не обращаясь ни к кому конкретно. — Не надо с ней так… — бормотала я, ощутив, как кто-то набрасывает мне на плечи куртку и подхватывает на руки.
— Пойдем, малышка, мне кажется, тебе неплохо проветриться.
До того как я успела полностью осознать эти слова, почувствовала уже прохладный ветер, наполненный запахом леса и мха.
Карлайл нес меня на руках по лесным тропинкам в сторону от дома. Я понимала, что он двигается не слишком быстро, но и так, чтобы возможные провожатые в лице волков не могли бы нас догнать. Один головокружительный прыжок, и вот мы оказались на скале высотой с примерно пятиэтажный дом. С ровного скалистого плато открывался чудесный вид на лес, простирающийся на мили вокруг. Деревья создавали иллюзию бескрайнего хвойного моря, а верхушки, устремляющиеся куда-то вверх, прорывали густой туман облаков. Я вдохнула чуть влажный, прохладный воздух высоты. Отголоски начинающейся истерики все еще мурашками бегали по коже, а глаза щипало от непролитых слез.
Я не смотрела на Карлайла, боясь встретить в его взгляде осуждение, но не могла не задать вопрос:
— Ты тоже считаешь, что я тебя бросаю?
Карлайл ответил не сразу, но его ответ заставил меня вздрогнуть и почувствовать укол в самое сердце, которое переполнилось нежностью, любовью и уважением к нему.
— Мне страшно и за тебя, и за нее, и отчасти я понимаю поведение Эдварда, но, — он печально улыбнулся, поправляя куртку на моих плечах, что закрывала от ветра. — Выбор сделан. Осознанный, трудный, опасный. Моя цель и как врача, и как просто человека — сделать все, чтобы он не стал фатальным ни для тебя, ни для Беллы. Время и жизнь научили меня принимать боль, принимать страх и превращать все это в силу. Нет, у тебя нет цели сделать больно кому-либо. Покинуть меня, но у тебя есть осознанное понимание, чего ты хочешь. Ты сказала мне об этом. Я принимаю тебя и помогаю тебе, — он взял мою ладонь, по которой снова мелкой рябью пошла дрожь судорог, и начал легко массировать. — Это и значит любить.
Я не знала, что ответить. Любые мои слова казались какими-то слишком глупыми, наивными и не выражали и сотой доли того, что я чувствовала. Отстранившись, я аккуратно высвободилась из его объятий, подошла чуть ближе к краю. Высота привычно манила и завораживала, кружа голову. Вдохнув полной грудью и подставив лицо ветру, я закрыла глаза на мгновение:
— Вихрь симфоний в голове тишину мою нарушил. Рапсодия тебе и мне запала глубоко нам в души, — пропела я первые строчки.
Ветер подхватил мой голос, усиливая и унося его вдаль: — Жизнь ко мне была строга.
Ты пришел в мою реальность,
И пела соло я тогда,
Теперь же не найду тональность.
Допев до припева, я наконец набралась смелости и обернулась к Карлайлу:
— И твоя песня на репит.
Я танцую вновь под сердца бит.
Но без тебя голос не звучит,
И по иронии…
Частью быть хочу твоей симфонии.
Ты не отпускай моей руки, — я протянула ему руку и тут же почувствовала его ладонь в своей. — Симфонии… Как любая песня о любви.
Карлайл одним движением легко притянул меня к себе, подальше от края утёса. Прижимая к своей груди и целуя в макушку.
— Красивая песня, — прошептал он мне на ухо, за секунду как коснуться губами к чувствительному месту на шее чуть ниже.
— Спасибо, — рвано выдохнула я, всем телом ощущая эту ласку.
Мы простояли обнявшись еще несколько минут, и мне казалось, что ветер до сих пор доносит до меня отголоски песни. Возможно, во всём был виноват прохладный ветер, возможно, слова и объятия Карлайла, а может и все сразу, но почувствовала я себя намного лучше, чем какие-то полчаса назад.
— Надо возвращаться, — нарушил наше молчаливое единение Карлайл.
— Еще минуту, — попросила я, отстраняясь от него и снова осматривая вокруг.
Мне это напомнило ту прогулку в лесу в Колумбусе. Лес продолжал шуметь где-то вдалеке, создавая иллюзию прибоя. Туман белым варевом опускался всё ниже и ниже. Смотреть на всё это с высоты было захватывающе до мурашек, до сомнений в реальности всего этого.
— Такого не бывает, — прошептала на выдохе.
— Здесь бывает, — Карлайл снова обнял меня, словно беспокоясь, как бы я не соскользнула с края. — Скоро стемнеет.
— Стемнеет, — я подняла голову к небу, что пока было слишком светлым для ночных светил. — Значит, мы сможем увидеть звёзды?
Карлайл кивнул:
— Здесь вдалеке от города они кажутся больше и ярче.
— Можем увидеть хотя бы первую звезду?
Карлайл тоже посмотрел на небо, потом на меня и кивнул.
— Спасибо, — поблагодарила я, снова вглядываясь за горизонт, замечая голубую ленту реки.
— Я хочу извиниться, — вдруг сказал Карлайл, заставив меня удивленно захлопать глазами. — В последнее время я слишком часто отсутствую из-за работы, а ты останешься одна.
— Я не одна, — покачала я головой. — Белла, Джейкоб и остальные довольно хорошая компания, и с ними точно не скучно.
— Да, конечно, но все равно они тебе не настолько близки, как… — Карлайл замолчал.
— Как Крокодилы и Матильда? — вздохнула я, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза, и подняла голову к небу, стараясь удержать их.
— Ты говорил про выбор, и я его сделала. Теперь моя семья — это ты и все те, кто рядом с тобой. Притом они действительно милые, ну, возможно, кроме Эдварда, — поморщилась я.
— Эдвард не так уж и плох, — улыбнулся Карлайл. — Просто…
— Ему надо повзрослеть, — перебила я его.
— Всему свое время, — покачал он головой. — Время убивать, и время врачевать; время разрушать, и время строить; время плакать, и время смеяться; время сетовать, и время плясать; время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий; время искать, и время терять…
— Даже если твое время бесконечно? — полюбопытствовала я.
— Особенно если оно бесконечно, — он подошел, обнимая меня, и, взглянув в небо, прошептал: — Первая звезда зажглась.
Я посмотрела в ту сторону, куда он указывал, и действительно увидела первую яркую точку на потемневшем небе.
— Что ж, теперь пора домой, — нервно вздрогнула я.
— Не волнуйся, все будет хорошо. Никто не будет упрекать тебя за отчитывание Эдварда. Я готов поспорить, что Розали и самой хотелось высказать брату что-то подобное.
— Тогда почему этого не сделал никто, кроме меня?
— Ты забываешь, что Эдвард умеет читать мысли. Так что он и так прекрасно знает, что думает каждый из нас.
— Да, действительно, — проговорила я медленно, — но почему-то ему плевать на чужое мнение, даже если это мнение любимого человека?
Карлайл вздохнул:
— Ему не плевать, просто в нем слишком мало смирения. Ему, как, впрочем, и тебе, нужно влиять на события, исправлять ситуацию, которая не нравится. Разве не так?
Я заморгала, стараясь переварить сказанное, и не могла не согласиться, что отчасти это правда.
Сильный порыв ветра заставил меня поёжиться, а Карлайла прижать меня к себе сильнее:
— Ночью будет дождь. Так что действительно пора домой, — подхватил он меня на руки.
В доме горел свет. Огромные панорамные окна, как большие экраны, показывали происходящее. На мгновение у меня возникла ассоциация с кукольным домиком Барби, где девочка увлеченно переставляет кукол, разыгрывая сюжет. Кто играл нами? В любом случае с придумыванием событий у него было всё в порядке, только вот слишком много драматизма. Я хихикнула от собственных мыслей.
— Что смешного? — спросил Карлайл.
— Ничего. Глупости.
В гостиной уже собралась привычная компания. Белла полулежала на диване. К ее руке была протянута капельница с раствором витаминов. Хоть тошнота и ушла, но съеденного всё равно не хватало, чтобы восполнить силы. Карлайл говорил, это из-за того, что ребенок развивается слишком быстро.
Я же чувствовала себя лучше, так как рост ребенка внутри меня был более медленным, но ощущение, что я смотрю на себя в будущем, когда смотрю на Беллу, заставляло нервно передергивать плечами.
— Мы вернулись, — Карлайл поставил меня на ноги в гостиной, помогая снять куртку.
— Как погуляли? — спросила Белла.
— Там ветрено, — села я на самое дальнее кресло, стараясь сохранить дистанцию между собой и Эдвардом. Вампир стоял возле Беллы и, казалось, предпочитал не замечать меня вовсе.
— Значит, мне не стоит выходить гулять, — улыбнулась Белла. — И так морозит, — передернула она плечами.
— Давай согрею, — придвинулся к ней ближе Джейкоб.
Белла чуть сдвинулась, и он действительно обнял ее. Она закрыла глаза, блаженно улыбаясь и смотря на парня с благодарностью.
— Не надо так на меня смотреть, — тут же фыркнул он.
— Как?
— Словно я лучший человек на свете.
— Ты один из них, — улыбнулась она.
Карлайл, тем временем измеряющий температуру и давление Беллы, озабоченно покачал головой:
— Этого слишком мало, питания не хватает, но давать еще больше капельниц, — он поморщился.
— Если бы я могла увидеть плод. Я бы поняла, чего оно хочет, — с досадой в голосе проговорила Элис.
Все замолчали, пока вдруг Эдвард не произнес, смотря на Джейкоба:
— Возможно, ты и прав. У Джейкоба есть идея, — обратился он уже ко всем.
— Это не идея, а ехидное замечание, — несколько смущенно проговорил тот, когда все внимание переключилось на него: — Крови оно хочет, — буркнул Джейкоб.
Карлайл посмотрел на оборотня со смесью удивления и сомнения.
— Я хочу крови, — неуверенно проговорила Белла.
— Боюсь, что звериная не подойдет, — покачал головой Эдвард.
— У меня есть немного первой отрицательной, — подорвался он.
Я заметила, как Джаспер и Элис поспешно вышли из комнаты, припоминая, что Джаспер хуже всех умеет держать контроль, пожалуй, это было не лишним.
Карлайл уже принес пакет для переливания, и на пару мгновений у меня была надежда, что это не то, что я думаю, но когда Карлайл взял пластмассовый стакан с крышкой, через которую торчала трубочка, я почувствовала, что меня замутило.
— Сюр какой-то, я же не хочу крови, — фыркнула я.
Все тут же посмотрели на меня.
— Карлайл, разве это может работать? Насколько я понимаю, Белла еще не обратилась в вампира, а человеческий организм для питания кровью не предназначен?
Карлайл согласно кивнул.
— А питание к ребенку и вовсе проходит через пуповину, и он и так получает все с помощью крови. Если ребенку нужна кровь, то и давайте ее ему, а не Белле.
Карлайл вздохнул, покачал головой:
— Есть такая процедура, как внутриутробное переливание крови, его делают плоду, когда резус-фактор матери и ребенка не совпадают, — он посмотрел на Беллу. — Но я не смог ни просветить, ни проколоть околоплодный пузырь до этого, вряд ли это получится сейчас. Стандартный способ переливания крови Белле будет менее действенным, но тоже поможет.
— А если попробовать? — отозвалась Белла с надеждой. — В последних анализах уровень кортизола уже не был так высок. Если всё так, как вы думаете, сейчас малыш уже не так сильно должен защищаться.
Посмотрев на Беллу, Карлайл устало вздохнув, кивнул.
Через несколько минут стакан действительно заменили капельницей, она была введена в живот Беллы. Карлайлу удалось просветить живот УЗИ. Картинка была нечеткая, как недоделанный пазл, но после нескольких попыток удалось найти место, где к плаценте крепилась пуповина, и именно туда ввели ультратонкую и ультрадлинную иглу. Когда игла начала медленно входить в живот Беллы, меня передернуло, словно я сама чувствовала ее движения. Никто в этом доме, да и во все городе не сомневался в профессионализме Карлайла, но Белла закрыла глаза, сцепив зубы. Ее ладонь на ощупь искала что-то на спинке дивана. Она искала руку Эдварда! Я поняла это только тогда, когда стоящий как статуя вампир сделал к ней один неуловимый шаг и схватил жену за руку. В тот же момент ладонь Беллы накрыла и рука Джейкоба, но всего лишь на секунду. Так как, встретившись взглядом с вампиром, оборотень отстранился.
— Все хорошо, Белла, потерпи немного, — успокаивал ее Карлайл, продолжая проталкивать иглу глубже, сверяясь с картинкой на мониторе переносного узи, датчик которого в нужном положении терпеливо держала Розали.
Несмотря на близость крови, она отказалась выходить из дома.
— Я в порядке, — уверяла Белла, с каждой секундой казалось все больше и больше бледнее.
Я зажмурилась, отвернувшись и задержав дыхание.
Когда снова решилась открыть глаза и посмотреть в сторону Беллы: живот девушки был накрыт простыней, а кровь медленно текла по прозрачной трубке капельницы. Выглядело это довольно жутко, хотя Белла и утверждала, не почувствовала никакой боли. По телевизору шел бейсбольный матч, который внимательно смотрел разве что Эммет. Все снова замерли в каком-то томительном ожидании. В возникшей тишине прозвучало громкое урчание. Джейкоб прижал руку к животу, словно пытаясь его утихомирить, разбушевавшийся от голода желудок.
— Может, принести тебе чего-то с кухни? — спросила я.
Я встала с кресла и тут же покачнулась от того, как комната закружилась перед глазами, и была тут же подхвачена Карлайлом под руку.
— Может кто-то другой? — он обвел взглядом окружающих, и его взгляд упал на Розали. — Дорогая? — обратился он к ней. — Не могла бы ты принести ужин для Джейкоба.
— Я? — изумленно посмотрела на Карлайла, потом перевела взгляд на оборотня и убедившись, что никто не шутит.
— Спасибо большое, — поблагодарил парень с опаской косясь на вампиршу, — но мне что-то не хочется есть пищу, в которую плюнула белобрысая. Вряд ли мой организм усвоит яд.
— Розали не опустится до такого, — покачал головой Карлайл. — Так ведь? — обратился он к дочери.
— Конечно, — самым сладким голоском подтвердила она, медленной и плавной походкой направляясь на кухню.
Я кожей почувствовала чувство азарта. Казалось все вокруг не верили, что Розали так просто исполнит роль официантки, упустив возможность хоть как-то задеть оборотня.
— Скажешь, если она захочет меня отравить, ладно? — попросил он Эдварда.
— Ладно, — пообещал тот.
Из кухни донесся дикий шум и — вот уж действительно странно — звук сгибаемого металла. Эдвард снова вздохнул, потом едва заметно улыбнулся. В следующий миг Розали была в гостиной. С довольной ухмылкой она поставила перед Джейкобом железную миску.
— Не обляпайся, дворняга!
Видимо, раньше это была обычная глубокая тарелка. Розали сделала из нее точь-в-точь собачью миску. Надо было отдать должное ее мастерству. И вниманию к деталям. На боку она идеальным почерком нацарапала: «Фидо».
Еда выглядела аппетитно: настоящий стейк и запеченная картошка с разными овощами.
— Спасибо, белобрысая, — поблагодарил оборотень, казалось, ничуть не смущенный такой подачей блюда.
Она фыркнула.
— Кстати, знаешь, как называется блондинка с мозгами? — проговорил он, откусив кусок от стейка. — Золотой ретривер!
— Этот я тоже слышала, — уже без улыбки ответила Розали.
— Я вспомню еще, — пообещал он и принялся за еду.
Она состроила презрительную мину, села на подлокотник дивана и стала листать телеканалы с такой скоростью, что при всем желании не могла бы что-то увидеть.
Отношения этих двоих казались мне весьма странными. Как я успела понять, Розали в основном старалась вести себя как подобает леди, а Джейкобу нравилось из раза в раз выводить ее из этого состояния. Я надеялась, что их стычки не перерастут во что-то более серьезное и опасное, но, судя по реакции всех остальных, опасаться мне было нечего. Белла коснулась волос Джейкоба:
— Совсем оброс… Может?
— Кто-то из Калленов работал в салоне красоты в Париже? — фыркнул Джейкоб.
— Почти угадал, — хихикнула Белла.
— Нет, простите, откажусь, — поморщился он. — Это потерпит еще с пару недель.
Все ненадолго замолчали, но тишину нарушил сам же оборотень:
— Белла, а какой у тебя срок? Когда родится монстр?
Белла дала Джейкобу подзатыльник, но он лишь улыбнулся этому, как ласковому поглаживанию:
— Да ладно тебе, Беллс. Я же должен знать, сколько времени мне еще примерно торчать в этом доме.
— Можешь уйти, тебя никто не удерживает, — тут же фыркнула Розали, но была проигнорирована.
— Карлайл точно не знает, — пожала Белла плечами. — Ни просветить, ни прощупать ребенка нельзя, но если ориентироваться на обхват живота, то у беременных на последних днях он равен примерно сорока сантиметрам. У меня сейчас тридцать, и каждый день прибавляется по два-три.
Лицо Джейкоба помрачнело, когда он произвел в голове несложные подсчеты: до родов предположительно оставалось четыре-пять дней.
Я невольно взглянула на свой живот, который был сантиметров на десять меньше, чем у Беллы, да и рос не так быстро.
— Все будет хорошо, — тут же постаралась она утешить помрачневшего друга.
— Угу, — отозвался он, вставая с дивана. — Пойду прогуляюсь.
— Я с тобой, — кивнул ему Эдвард.
Белла же проводила их удивленным взглядом, но было видно, что девушку борит сон и глаза вот-вот закроются.
Карлайл подошел к Белле, проверив капельницу, укрыл ее одеялом и обернулся ко мне. Я же устало потерла глаза.
— Пойдем, я отнесу тебя наверх, — подхватил Карлайл меня.
— Думаешь, что до родов Беллы действительно осталось настолько мало времени? — спросила я, как только мы поднялись на второй этаж.
— Сложно сказать точно, но очень вероятно, — опуская меня на кровать, подтвердил он.
— А как это будет?
— Ты спрашиваешь: как проходят роды? — посмотрел на меня Карлайл.
— Ну, в теории я знаю про воды, схватки и то, что это процесс долгий, но, может, то, что это необычный ребенок, что-то меняет? — пожала я плечами, стараясь придать своему голосу небрежность.
— Плод весьма силен, и я бы не стал рисковать, а заменил естественные роды кесаревым.
— Думаешь, это возможно?
— Как ты сама сказала, Белла еще человек, так что, думаю, да, но хватит страшилок на ночь, — укрывая меня одеялом, проворчал Карлайл. — Засыпай. Я побуду здесь.
***
Я наблюдал за спящей Дженнифер, прокручивая в голове все произошедшее за день. Ее срыв на Эдварда о многом говорил, все мы были на пределе. Хотя, с другой стороны, я не мог не отметить, что это подействовало на сына в положительном ключе, и он словно стал мягче и внимательней к Белле, несмотря на всю его обиду на нее. Чувствовал ли я обиду на Дженнифер? Да, наверное, но я сказал ей правду. Мои чувства были не важны. Больше меня беспокоило то, что нам все же удалось выцепить в интернете среди многочисленных мифов, легенд и страшилок о возможных детях вампиров. Плод сам прогрызал себе путь наружу, подобно паразиту, использующему тело своего носителя как первую жертву и источник пищи. Я не знал, было это обусловлено хищными инстинктами или невозможностью покинуть тело матери как-то иначе. Родовая деятельность же и попытки покинуть тело матери более естественным путем, то это сулило роженице многочисленными переломами и внутренними кровотечениями, что могло привести к летальному исходу быстрее, чем удалось бы ввести в организм яд. Единственный шанс был предвосхитить роды и сделать кесарево. Также над обеими девушками, как дамоклов меч, висела угроза того, что сердце не выдержит. Еще раз убедившись в том, что Дженнифер крепко и спокойно спит, я решил проветриться. Ночной лес мог казаться спокойным, но для таких, как мы, ветер доносил до меня шорох крыльев ночных птиц, шаги зверей по опавшей листве. Звери… Мои мысли невольно вернулись к оборотням. Быстрый рост, сила, невозможность Элис увидеть их будущее — вот что роднило волков и нерожденных детей, что сейчас носили в себе Дженни и Белла. А что, если на этом их сходства не ограничивались? Давало ли мне это надежду на то, что новорожденный будет способен развиваться не только физически, но и психологически, вырастет в осмысленного и понимающего все вокруг полукровку? Пожалуй, что да. — Карлайл, тебе звонят из больницы, — за моей спиной появилась Элис, держа мой сотовый в руках, еще до того, как тот издал первую трель. — Спасибо, — поблагодарил я ее, забирая сотовый из ее рук. — Не волнуйся. Я присмотрю за Дженни, — улыбнулась она мне, уже зная, чем закончится разговор, до того, как я успел сказать первое слово. Я благодарно кивнул и ответил на звонок. В Форксе редко происходят большие происшествия, но когда такое случается, то поднимает на уши весь тихий городок. Вот и сегодня ночью: сильный порыв ветра, старое дерево, что уже крайне слабо держалось за почву корнями, и как результат три автомобиля и девять пострадавших с разной степенью травм везут в больницу. Совершенно нормально, что при такой ситуации присутствие главы хирургии обязательно. Так что я прибыл в больницу в самое короткое время для обычного человека, и к моему приезду всех менее критичных пациентов уже развезли по кабинетам и операционным, оказывая всю необходимую помощь. Осталось только двое самых тяжелых: женщина с осколочным переломом ноги, что могло привести к осложнениям и повреждением сосудов, и парнишка, ее сын, с черепно-мозговой травмой. — Спасите Марка. Помогите сначала сыну, — шептала, умоляя, она практически в бреду, отключаясь от боли и поднимающейся температуры. Вся эта ситуация возрождала воспоминания вековой давности. — Не волнуйтесь, мы поможем и вам, и вашему сыну, — поспешил я ее успокоить, кивнув стоящим рядом интернам, чтобы увозили каталку в операционную. — Как там ее сын? — спросил я у одного из коллег. — Сделали томографию, он в тяжелом состоянии, но стабилен. Она же может лишиться ноги или истечь кровью, если вдруг осколки сдвинутся. Я согласился: — Следите за парнем и при малейшем признаке ухудшения сообщайте. Те послушно кивнули. Не успел я и сделать шага по направлении к операционной, как меня окликнул знакомый голос, от которого на миг все оборвалось. — Доктор Каллен, не ожидал вас тут увидеть, — посреди коридора стоял шериф Свон — отец Беллы. — Шериф, — обернулся я к нему, натягивая на губы одну из самых приветливых своих улыбок. — Вызвали всех. Вы же в курсе, авария: много пострадавших. Чарли кивнул, но по его лицу я понимал, что волнует его совсем не авария и не пострадавшие в ней люди. — Доктор Каллен, а что с Беллой? — он шагнул по направлению ко мне. — Почему меня не покидает ощущение, что вы прячете от меня мою дочь? «Возможно, потому что это именно так», — мысленно ответил я, припоминая, что интуиция у шерифа Свона была отличная, так что понятно, в кого оказалась догадлива и дочь. — Простите, шериф Свон, но сейчас мне нужно спасти пациентов. — Я подожду, — сложив руки на груди, сказал он, всем своим видом показывая, что намерен ждать меня столько, сколько и это понадобиться. — Притом, что и у меня тут дела. Я еще не успел опросить всех свидетелей из числа пострадавших. — Только не утомляйте их, шериф, — предупредил я. — Хорошо, доктор, — серьезно кивнул Чарли. Операция была непростой, и если бы я не был вампиром, то после четырех часов кропотливой работы над сшиванием пострадавших тканей и связок, а также складывания частей кости в целую, вышел из операционной едва стоя на ногах. Сейчас же мне хотелось перейти к другому пациенту, лишь бы отложить разговор с шерифом еще на несколько часов, а может и вовсе дождаться его ухода, но, во-первых, это было бы слишком малодушно с моей стороны, а во-вторых, парень, сын моей пациентки, чувствовал себя вполне стабильно и вполне мог обойтись без моего вмешательства. Так что, хотел я этого или нет, у меня не было повода задерживаться в операционной и дальше. Я вышел в зал ожидания сообщить об удачном исходе операции ждущим новостей, и тут же нашел взглядом и сидящего, прислонившись к стене Чарли. Приняв искренние слова благодарности от родственников пациентки, попросил прощение и направился к шерифу, мысленно собираясь с духом. Я не любил врать, но без этого, увы, было не обойтись, но сейчас это, пожалуй, была самая страшная ложь: родителю о его ребенке. Я сам, в чем-то ставший отцом тем, кого обратил, понимал всю тревогу и страх Чарли, что так явственно проступили на его лице бледностью, синяками под глазами и несколькими глубокими морщинами, которых не было раньше. — Доктор Каллен, — встал со стула при моем приближении Чарли. — Шериф Свон, — кивнул я. — Давайте пройдем в более уединенное место и там поговорим. — О Белле? — дрогнувшим голосом, не скрывая надежды, спросил он. Я лишь кивнул. Пока мы проделали путь до моего кабинета, я старался продумать слова. Сама легенда для обращения Беллы уже была готова, ведь в тот момент, когда она стала женой Эдварда, было понятно, что рано или поздно ей придется исчезнуть, на время или навсегда, но объяснить исчезновение нужно, так как шериф Чарли Свон был из тех опасных для вампиров людей, что не смирятся и не успокоятся, пока не найдут ответы на вопросы. Еще Белла лелеет надежду о том, что когда яд в ее крови утихнет и она станет более сдержанной, то сможет видеть отца хотя бы иногда. Да, рассказать Чарли Свону напрямую, кем мы являемся, опасно в первую очередь для его жизни, но опять же шериф достаточно догадлив, чтобы все понять, и умен, чтобы не задавать лишних вопросов, если ему объяснить, что так будет проще. — Как себя чувствует Белла? — задал Чарли вопрос едва я закрыл дверь. — Ей лучше, лекарство, которое я для нее достал, помогает стабилизировать ее состояние, — обтекаемо обрисовал я ситуацию, — но вы и сами это знаете, ведь разговариваете с ней практически каждый день. — Да, ее голос действительно стал поживее и даже радостнее, — подтвердил он, неловко топчась на месте и теребя усы. Я уже знал, о чем шериф думает и что хочет попросить: — Нет, Чарли, — покачал я головой, еще до того как он успел произнести и слова. — Поверь, я не могу позволить тебе встретиться с дочерью, как бы мне этого не хотелось. Болезнь заразна и довольно агрессивна. Думаю, вы и сами себе не простите, если станете распространителем заболевания. — Но как же вы сами? — развел шериф руками, указывая на то, что сейчас я находился здесь. — Так случилось, что много лет назад я сам переболел подобным недугом, и теперь он мне не страшен, и я не могу стать его разносчиком, — пожал я плечами. — А вот никто из моей семьи не покидают пределов дома. — Но неужели нет никаких прививок или средств защиты? Если я, к примеру, надену специальный костюм? — хватался Чарли за малейшую возможность. Я тяжело вздохнул, пусть и не в полной мере, но понимая его чувства. Осознавать, что твой ребенок в смертельной опасности, а ты не только не можешь ничем помочь, но и даже просто побыть рядом, поддержать за руку, — худшей пытки для любящего родителя нельзя и придумать. — Прости, Чарли, — я подошел к нему ближе и утешающе положил ему руку на плечо. — Это слишком опасно как и для тебя, так и для всего города. Да и сама Белла умоляла меня не давать тебе рисковать. Чарли рвано выдохнул, сжав кулаки и стиснув зубы. На какую-то секунду мне показалось, что он плюнет на все мои слова, поедет к особняку, выбьет дверь и увидит Беллу, но всего лишь на секунду. Вот он медленно выдохнул, расслабляясь и понимающе кивая. — Я обещаю, Чарли, что я сделаю все, чтобы ты встретился с дочерью, когда ей станет лучше, — отошел я от шерифа и пытаясь поймать его взгляд. — Спасибо, Карлайл, — поблагодарил он меня, тоже похлопав по плечу, но взгляд его глаз был направлен куда-то мимо. Буркнув чуть ли не себе под нос короткое: — Пока, — шериф Свон быстрыми шагами вышел из кабинета. Я смотрел на удаляющегося по коридору шерифа со смесью тревоги и грусти, но он уже расправил плечи и увеличил шаг, задвигая все свои личные переживания на дальний план. Я выдохнул, сам делая тоже самое, возвращаясь к работе. Как бы мне я не симпатизировал шерифу Свону, но то, что сейчас происходило в его жизни, во всех наших жизни, я не мог изменить, мог лишь попытаться минимизировать ущерб и помочь залечить раны.***
Проснувшись сегодня утром, чувствовала я себя не слишком хорошо. Голова кружилась, чуть подташнивало, тело словно было не своим. Мне не нравилось это состояние, оно было слишком мне знакомо и не предвещало ничего хорошего. Пожалуй, радоваться сегодня можно было только тому, что мне не нужно прятаться в комнате. Приведя себя в порядок, спустилась вниз. Судя по всему, Карлайл в больнице, и, возможно, это было к лучшему. Просто представила я, как он тут же отправляет меня в постель, едва заподозрив все эти неприятные симптомы, а скрыть что-то от него — задача практически невыполнимая, особенно когда с тобой в доме живет телепат, напомнила я себе и постаралась думать о чем-то другом. Вот только, похоже, я зря волновалась. Голоса Эдварда и Беллы из гостиной были по-непривычному спокойными и даже ласковыми. Я не хотела подслушивать, но невольно остановилась от фразы: — Ему нравится твой голос. — Ты слышишь его? — голос Беллы звенел удивлением. — Мысленно, — ответил ей Эдвард. — Ему и мой голос нравится. Странно. Я думал, что он такой же, как я, но он скорее, как ты. Добрый и чистый. Он счастлив. — Ну конечно, он счастлив! — в голосе Беллы прозвучала искренняя радость и облегчение. — Конечно, счастлив! А как же иначе? Я ведь так тебя люблю. Что теперь ты слышишь? — судя по всему, обращаясь уже к ребенку. — Он любит тебя, Белла. Похоже, в святом семействе наконец возник мир и покой. Значит, ребенок Беллы мыслит вполне разумно и даже испытывает чувство любви. Я опустила взгляд на свой живот: «А ты, малыш? Ты тоже все слышишь? Ты тоже все чувствуешь?». Я ощутила толчок, словно в подтверждение моих слов. От этой мысли я почувствовала, как дрожь пошла по телу, как сердце забилось так, что, казалось, ударялось о ребра. И в то же мгновение осознала, что не могу вдохнуть, воздух застрял в легких, оседая в них тяжелым камнем. В следующее мгновение почувствовала, как пол шатается под ногами не хуже качелей, и я падаю куда-то вниз.
