Второй шанс: Форкс

      — Как ты? — спросила Элис, и только тогда я осознал, что уже пять минут ни то что не двигаюсь, а даже не дышу. Просто неотрывно смотрю на лежащую в постели Дженнифер.       Мой ответ «нормально» или даже более правдивый «плохо» ничего не изменил бы, так что я лишь неопределенно повел плечами.       За прошедший от звонка Элис с сообщением об обмороке до этого момента час я уговаривал самого себя не давать волю чувствам, а вести себя как профессионал, но все равно ощущал охватывающую тело дрожь и чувство беспомощности.       Плод, до этого не приносивший Дженни практически никакого дискомфорта и, казалось, развивающийся не так быстро, сделал рывок, как олимпийский бегун на финише, что тут же ударило по организму девушки.       Теперь они с Беллой были практически в равных условиях, если не брать в расчет донорское сердце Дженнифер.       — А как она? — задала Элис следующий вопрос.       Я лишь покачал головой. Пока Дженнифер не очнулась, мне было сложно судить о том, насколько ее состояние критично. Сейчас сердцебиение было в норме, а давление лишь на несколько единиц выше, что должна была исправить капельница с магнезией, но это лишь снимало симптомы, не решая проблемы.       — Карлайл? — Дженнифер позвала меня вполголоса, еще не открыв глаз.       — Ей, привет, малышка, — я подошел к ней и взял за руку. — Как ты себя чувствуешь?       — Примерно как полгода назад, — попыталась пошутить она, но шутка вышла не смешная. — И выгляжу, наверное, также?       — Выглядишь ты чудесно, — улыбнулся я через силу, убирая упавшую на ее лицо прядь волос.       — Ай-яй-яй, а врать нехорошо, — поморщилась она и попыталась приподняться.       — Осторожно, капельница, — предупредил я Дженнифер, подхватывая за плечи.       — Как ребенок?       «Да что ему сделается?!» — нервно подумал я, практически злясь на это существо, сидящее внутри и являющееся корнем всех проблем, но быстро подавив эту вспышку негодования, спокойно ответил:       — В порядке.       — Хорошо, — погладила она живот. — А ты знаешь, что Эдвард слышал мысли ребенка? Не этого, конечно, а их с Беллой.       Я покачал головой. Когда я вернулся, то все время провел рядом с Дженнифер и не общался ни с Беллой, ни с сыном.       — Эдвард услышал мысли ребенка, и, как я поняла, там явно что-то разумное и… доброе. Как думаешь, если их малыш такой, то и наш тоже? — она посмотрела на меня с надеждой, а все, что я мог, это пожать плечами.       — Все возможно.       — А ты не мог бы попросить Эдварда, — Дженнифер чуть замялась, замолчав.       — Прочитать мысли и нашего ребенка?       Она смущенно кивнула.       — Не раньше, чем когда тебе станет лучше, — напустил на себя строгий вид я.       Дженнифер согласно кивнула, послушно откидываясь на подушки.       — Чего-нибудь хочешь?       — Пить, — чуть подумав, ответила она.       — Я принесу, — уже устремилась к двери Элис, явно чувствуя себя лишней.       — Нет, я сам. Побудь здесь, — остановил я дочь.       У меня была еще одна причина спуститься вниз.       — Как Дженнифер? — спросила Белла, как только увидела меня в дверях гостиной.       — Пришла в себя, но, боюсь, из постели ей теперь не встать, как и тебе.       Белла вздохнула, пряча от меня свой счастливый взгляд. Переведя взгляд с нее на Эдварда, я заметил, что настроение в их паре переменилось. Несмотря на окружающую, казалось, весь дом последние несколько недель тревогу, они стали больше походить на влюбленную пару, что просто волнуется в ожидании малыша.       «Значит, Дженни не показалось?».       — Что ей показалось? — тут же спросил Эдвард.       — Что ты слышал мысли ребенка и что он не монстр, — ответил я вслух.       — Слышал, — подтвердила Белла, смотря на Эдварда сияющим взглядом.       Я понимал ее ликование, как человека, который утверждал, что прав, и вот получил доказательство. Только вот это никак не отменяло опасности состояния для ее организма.       Эдвард, прочитав мои мысли, резко выдохнул.       Я не хотел быть тем, кто бы вносил в их идиллию «ложку дегтя», но сейчас меня в большей мере волновали жизни матерей, чем детей. А то, что плод переставал быть непонятным и, возможно, неразумным монстром, еще больше осложняло ситуацию, уже не ставя перед выбором, кого спасти, а вынуждая спасти обоих.       — Могу чем-то помочь? — спросил Эдвард, даже чуть привстав с дивана, но я лишь покачал головой:       — Нет, спасибо.       Многовековая профессиональная выдержка приучила оценивать ситуацию с помощью фактов, а не чувств, только, пожалуй, впервые за всю свою жизнь я осознавал, что эмоции сильнее.       — Вот поэтому врачам и запрещают лечить близких, — покачал головой Эдвард, видимо, все еще следящий за моим внутренним монологом.       — Сейчас выбора у меня нет, — пожал я плечами и, резко развернувшись, направился на кухню.       Меньше чем через полминуты я уже стоял у постели Дженнифер и поил ее. Она пила небольшими глотками, казалось, едва прикасаясь к воде губами.       — Спасибо, — отстранилась она. — Ты говорил с Эдвардом или Беллой? — подняла она взгляд на меня.       Я кивнул.       — И?       — Плод обладает разумом, и это точно хорошо, — проговорил я, — но ситуацию это не облегчает.       — Разве? — удивилась Дженнифер. — Не надо бояться, что новорожденные, появившись на свет, вырежут город.       — Да, но тебе хуже. Ни твой организм, ни организм Беллы не выдерживают столь высокую нагрузку.       — Тогда, может, мне тоже стоит попробовать кровь? Не пить, — Дженни скривилась. — А переливание.       — Это лишь временная мера, — не сдержал я вздоха.       — Именно оно нам и нужно, время. Разве нет? — пожала плечами она.       Я согласно кивнул:       — Схожу за пакетом.       В холодильнике запасов крови было уже не настолько много, особенно для двух пациенток. Напомнив себе в ближайшее время заняться пополнением, я возблагодарил Господа за то, что Дженнифер обладала кровью универсального реципиента. Да, лучше всего подходила одноименная группа крови, но и любая другая подходила, лишь бы совпадал резус-фактор.       Последние несколько дней, как мне казалось, научили всех моих детей большей выдержки и сдержанности, чем последние полвека. Элис, в роли послушной медсестры, помогла мне найти правильное место крепления пуповины, держа датчик.       Дженнифер лишь поморщилась, когда я взял иглу, находя правильный угол. Я постарался все сделать как можно быстрей и аккуратней, не причиняя лишней боли. Дженнифер глубоко вздохнула и задержала дыхание, готовясь к болезненной процедуре, отворачиваясь, чтобы не видеть капельницу.       — Все закончилось, малышка, — быстро введя иглу, поставил капельницу и, наблюдая, как кровь медленно потекла по трубке, взял Дженни за руку. Она тут же облегченно выдохнула, расслабляясь.       Как только Элис поняла, что ее помощь не нужна, то поспешила ретироваться подальше, оставляя нас с Дженни наедине.       Дженнифер, избегая смотреть на капельницу, посмотрела в сторону монитора УЗИ. На экране уже без проблем угадывался младенец, вполне обычный младенец. Переливание крови уже действовало, и ребенок стал более активным, переворачиваясь с бока на бок.       — Походу, ему хорошо, — улыбнулась Дженнифер той нежной улыбкой, что появляется у женщины, когда она становится матерью.       Я подавил раздражение и тревогу вместе со вздохом. Переливание должно было помочь, но надолго ли я не знал. Обычно организм женщины избавлялся от беременности, если понимал, что ресурсов для вынашивания не хватит, но сейчас отчасти вампирская природа плода делала его схожим с паразитом, готовым высосать из матери последние соки для собственного выживания. Я злился, хотя и понимал, что это инстинктивная функция организма, а не осознанное решение. И единственное, что я мог, это сдерживать его голод.       Несколько минут мы молчали, и я уже было подумал, что Дженни победила усталость, но она нарушила молчание:       — А какое бы имя ты ему дал?       — Кому? — не понял я сначала.       — Ребенку. Ему же нужно имя? — посмотрела на меня Дженни, словно засомневалась. — Я спрашивала у Беллы, и у нее довольно необычные варианты.       Я согласно кивнул, припоминая что-то о смешении имен отцов: моего и шерифа Свона, а также имен Эдварда и Джейкоба.       — Прости, но мне хотелось что-то более традиционное, — покачал я головой, улыбаясь.       — Поверь, я тоже, — хмыкнула она. — Просто, понимаешь, у меня никогда не было любимых имен, а у тебя?       Я задумался.       — Когда я родился, в то время, когда имена детям давали в честь святых или предков, моя мать умерла при родах. Отец же, всегда больше отдавшийся своему религиозному служению, мало занимался мной до определенного возраста.       — Получается, что ты тоже был одиноким ребенком? — вздохнула она с сочувствием.       — Получается. Хотя в то время детство заканчивалось очень быстро. Как только ребенок мог более-менее себя обслуживать и помогать по хозяйству, то он уже считался если не взрослым, то очень близко к этому.       — А из-за того, что люди жили меньше, то в какие-то пятнадцать-шестнадцать лет уже можно было жениться и заводить детей, — зевая, сказала Дженнифер. — А как случилось, что ты не женился?       Вопрос, казалось, был задан совершенно обыденным тоном, но улавливалось в нем нечто большее, возможно, более сильная интонация на слове «женился».       — Мой отец был пастором и считал, что я обязан пойти по его стопам и искупить свои грехи служением церкви и защитой невинных душ от дьявольских слуг. Видимо, из-за этого считал мою женитьбу делом не первостепенным, если и вовсе возможным.       — Твой отец был жестоким человеком? — скорее констатировала факт, чем спросила Дженни.       — Он был религиозным фанатиком и инквизитором, так что да, наверное, его можно было назвать жестоким, но, если честно, это было так давно, что я и имени его не вспомню.       Дженнифер замолчала, возможно, пытаясь представить, каким был мой отец, а может, просто не желая продолжать разговор на эту тему.       — Знаешь, возможно, так на меня повлияло воспитание, но мне нравятся имена: Мария, Кристина и Кристофер. Все они так или иначе связаны с Богом, — вернулся я к ее первому вопросу.       — Кристофер — красивое имя, — голос Дженнифер стал более тихим, а движения вялыми.       — Тебе нужно поспать, — слушая ее пульс: он был достаточно сильным и спокойным, чтобы не бить тревогу, но в ритме работы сердца все равно угадывались сбои, те сбои, которых не должно было быть.       Глаза Дженнифер медленно закрывались, пока она неотрывно смотрела на монитор, где плод, а это был мальчик, продолжал крутиться в ее животе.       — Значит, Кристофер, - прошептал я, тоже наблюдая за ним. - Надеюсь в тебе есть хоть немного милосердия, и ты не возьмешь больше, чем необходимо, - обратился я то ли к своему еще нерожденному сыну, то ли к Богу, что не должен был услышать мою молитву, но я хотел верить, что он слышал.       — Все плохо? — спросила меня Розали, едва я вышел за дверь, через час когда переливания было закончено, а Дженнифер еще спала.       — Нехорошо, — поморщился я.       — Чем-то можно помочь?       — Я думаю над этим, — поспешил я успокоить дочь, — но если что, я дам знать, — тут же добавил я, признавая про себя, что Розали, несмотря на доброе сердце, довольно редко выказывает в открытую желание помочь, особенно практически незнакомому ей человеку. Так что это указывало на некую симпатию к Дженни.       — Хорошо, — кивнула она.       Я снова спустился вниз, мельком заглядывая в гостиную. К Белле и Эдварду присоединился Джейкоб. Он сидел ближе к девушке, позволяя той греться возле себя, как возле живого обогревателя, пользуясь тем, что температура тела оборотней выше. Эта картина была мне знакома. Когда Виктория собрала свою армию новорожденных, нам пришлось укрыть Беллу, что была главной целью, в горах. Джейкоб тогда согревал Беллу всю ночь, пока мы ждали прихода вампиров у подножья.       — Карлайл? — окликнул меня Эдвард.       — Да?       — Как ты думаешь, у нас будет время для еще одной охоты?       Я посмотрел в темно-карие, практически черные глаза сына, цвет которых был показателем его жажды.       — Время до чего?       — До родов, — ответил за Эдварда Джейкоб. — Я только что говорил о том, что в то время как Белла будет… — Он замялся, оглянувшись на подругу, потом чуть откашлялся. — В общем, договор договором, конечно, но мы не можем точно знать, как отреагирует Сэм на появления гибрида, даже если он не монстр и разумен.       — Ты думаешь, он решится напасть?       Джейкоб кивнул:       — Хотелось бы, чтобы все были тут, а не где-то в лесу.       — Думаю, если не уходить далеко… И еще мне нужно будет съездить в больницу, чтобы пополнить запасы донорской крови и лекарств, теперь, когда все это нужно в двойном размере, боюсь, что может не хватить.       Было принято решение Эдварду и Эммету отправиться на охоту в ближайшие часы и постараться вернуться до утра. Я же после их возвращения должен был уехать в больницу.       Только вот планы на то и планы, чтобы сломаться и идти черт знает куда.       Встревоженное:       — Карлайл?! — нарушило тишину дома, и я мигом поднялся на второй этаж.       У дверей спальни стояла Розали и в растерянности смотрела то на меня, то на Дженнифер. — Мне кажется, что-то не то…       Хоть у Розали не было медицинского образования, но понять, что с Дженни что-то не так, можно было по одному взгляду: судороги сотрясали ее тело, заставляя выгибаться, дыхание рваное и частое, а также быстрое сердцебиение, - дополняли картину приступа.       — Что с ней? — спросила Розали.       — Вероятнее всего, упал калий, — прокручивал я в голове варианты, сравнивая симптоматику и состояние Дженнифер.       Капельница с раствором калия была повешена и подключена меньше чем за минуту, и примерно через столько же конвульсии перестали сотрясать девушку, позволяя расслабиться.       — Дженни, ты меня слышишь? — Я склонился над ней, прикладывая руку к ее лбу и осторожно поглаживая.       Она не отреагировала ни на голос, ни на прикосновение.       — Она без сознания, — догадалась Розали.       — Судороги вызвали потерю сознания из-за снижения давления, но когда в крови снова будет достаточно калия, все должно будет нормализоваться, а вот насколько долго…       Розали не смогла сдержать сочувствующий вздох.       — Все хорошо, — улыбнулся я успокаивающе. — Ты можешь идти.       — Хорошо, но если что…       — Я позову, спасибо, — кивнул я, продолжая следить за состоянием Дженнифер, боясь пропустить момент, когда к ней вернется сознание.       Я мысленно перебирал все возможные варианты ее лечения, но по факту они лишь поддерживали истощаемый плодом организм матери. Нагрузка на почки, печень, сердце, нервную и гормональную систему. Даже у здоровой от природы Беллы время было на исходе, сколько сможет продержаться Дженни, страшно было даже гадать.       По данным последних исследований, состояние плода тянуло на двадцать четвертую акушерскую неделю. Он был слишком мал для самостоятельного существования, но, во-первых, я видел в своей практике, как выхаживали даже более ранних недоношенных, во-вторых, дело было в самом ребенке. Сложно заранее определить, что в нем от вампира, а что от человека и насколько его развитие позволит выжить ему вне матки. Если Эдвард прав и то, что должно появиться на свет, имеет разум и вполне человеческие чувства, то я просто не имел права не бороться за его жизнь. За жизнь родного сына. От этой мысли неожиданно больно кольнуло в районе сердца, а по телу пробежали мурашки.       Нет! Я любил каждого из своих приемных детей, но это доселе незнакомое и поэтому до мурашек невероятное осознание того, что в мире есть часть тебя, твоей крови, плоти, ДНК. Твое продолжение, способное развиваться, расти, жить.       Мне хотелось, чтобы меня и моего ребенка связала не темная тень смерти, а чудо жизни. Так что мысли об экстренном кесаревом сечении я отодвинул на самый крайний случай, размышляя о других вариантах.       Первое и самое щадящее — это постоянно держать Дженнифер на поддерживающих капельницах и переливаниях крови, что и так уже делалось, но это слабо помогало организму, тратившему энергию теперь и на развитие плода. Если же снизить нагрузку на организм. Сейчас, пока Дженнифер была без сознания, ее сердце работало ровнее. Осознание нужного варианта действий заставило меня вздрогнуть и почувствовать холод.       Кома… Ввести Дженнифер в искусственную кому, тем самым дать время и ей, и плоду. Это имело свои негативные стороны и имело риски, но они были оправданы перед риском потери и ее, и ребенка.       Но сначала мне хотелось, чтобы Дженни очнулась. Два приступа меньше чем за сутки — это, конечно, тревожный сигнал, но, возможно, нам повезет, и ее состояние перестанет так стремительно ухудшаться.       Через несколько минут дыхание девушки стало более частым, а сердцебиение усилилось.       — Дженни, ты меня слышишь?       Она открыла глаза, чуть прищурилась и посмотрела на меня растерянным взглядом:       — Неужели опять?       Я лишь сочувственно сжал ее ладонь.       — Паршиво.       — Нехорошо, — подтвердил я, но постарался улыбнуться, — но мы справимся.       Дженнифер согласно кивнула, но ни былой уверенности, ни энтузиазма в ней не ощущалось. И это было понятно. Она словно откатилась на год назад, но теперь вероятность хорошего исхода была намного ниже. Теперь балом правил страх.       — Мне нужно встать, — откинула она одеяло.       — Хорошо, только без резких движений, — помог я ей спустить ноги с постели.       Она медленно встала, плавно выдыхая, словно делая сложное упражнение, и буквально через секунду стала неловко заваливаться на левый бок, теряя сознание.       — Моя голова… Все поплыло, — бормотала она, пока я снова укладывал ее в кровать.       Сердцебиение и дыхание тут же пришли в некую норму. А это означало только одно: работа сердца настолько ослабла, что не может обеспечивать тело в вертикальном положении. И это после переливания трех литров крови и двух литров лекарств.       — Боюсь, что тебе не стоит вставать… Вообще, — твердо сказал я ей, предупреждая любые возражения.       Идея с искусственной комой казалась мне все более и более вероятной.       — Послушай меня, малышка, твой организм не справляется. Лучше ввести тебя в искусственную кому, — обхватив ее лицо руками, чтобы быть уверенным, что она меня услышит. Ее кожа была до пугающего сравнима по температуре с моей.       — Кома, — прошептала Дженни с испугом в глазах, — А это не опасно для ребенка?       — Нет, это позволит твоему организму расходовать меньше, ослабит нагрузку на сердце.       — Хорошо, — медленно кивнула Дженнифер, инстинктивно чувствуя, что я не совсем честен с ней, но доверяя настолько, чтобы не спрашивать.       У меня же буквально не хватило духа рассказать ей о том, что опасность не в том, что она «уснет», а в том, что я не смогу ее «разбудить». В состоянии комы очень легко упустить ту границу между жизнью и смертью. Вампирский яд не панацея, и если я опоздаю, то…       — Ты будешь рядом? — Дженнифер ухватила меня за рукав.       — Каждую минуту.       Она выдохнула, закрыв глаза.       — У тебя есть всё, что надо? — спросила Элис, стоящая в дверях, видимо уже увидевшая будущее, как только я принял окончательное решение.       Я кивнул.       — Но ты понимаешь, что я не могу предсказать, чем это закончится? — посмотрела на меня дочь.       — Тогда будем надеяться на лучшее.       Первый шприц с лекарством я ввел прямо в капельницу, чтобы не причинять Дженнифер лишней боли. Ее дыхание снова выровнялось, становясь более тихим. Второй шприц помог расслабить мышцы, третий же уже полностью погрузил ее в состояние комы.       Ритм биения сердца замедлился, но стал ровнее.       — Карлайл? — за моей спиной возник Эдвард.       — Что-то с Беллой? — не оборачиваясь, спросил я.       — Она уснула. Я с Эмметом собираюсь на охоту, думаю, к завтрашнему утру мы вернемся.       Я кивнул, слыша его лишь отчасти, всем своим существом наблюдая за Дженнифер.       — Ты правильно поступил, — Эдвард подошел ближе, похлопал по плечу. Он ни о чем не спрашивал, но, конечно, уже все знал. — В медицинском плане нет никого опытнее тебя. Ей повезло… Нам всем повезло.       Я вздрогнул от его последних слов, понимая, что он имеет в виду не только сегодняшний день и не только Дженнифер.       — Спасибо, — я повернулся к нему, накрыв его руку, лежащую на моем плече. — Я хотел спросить…       — Слышу ли я мысли ребенка?       Эдвард замолчал на несколько секунд, прислушиваясь.       — Сложно сказать, — вздохнул он. — Вроде есть что-то, как эхо, но такое отловленное и нечеткое, словно чьи-то мысли во сне, и, если честно, мне сложно понять, слышу ли я Дженнифер или ребенка.       — Ясно, — выдохнул я с неким разочарованием, — но в любом случае спасибо. Тебе пора. И не волнуйся, я присмотрю за Беллой.       — О, я не волнуюсь, возле нее Розали. Она, как истинный Цербер, даже меня подпускает к ней с неохотой.       Я невольно улыбнулся сравнению Розали с мифическим трехглавым псом, представив ее реакцию на очередное собачье сравнение, ведь не так давно Джейкоб попытался задеть ее, сравнив с ретривером.       — Смотри, чтобы Розали тебя не услышала, нам ни к чему лишние дыры в стенах или выбитые окна, — предостерег я сына.       Тот лишь махнул рукой. Мне не верилось, что когда-то я думал об Розали и Эдварде как о паре. Иногда казалось, что они друг друга терпеть не могут, но на самом деле их братско-сестринские отношения были крепче, чем у иных кровных родственников. И во мне теплилась надежда на то, что когда вся эта эпопея с беременностью завершится, наша семья станет крепче.       Ночь, к моему облегчению, прошла спокойно. Я не отходил от Дженнифер, но просил сообщить, если с Беллой что-то случится.       Два монитора: один, показывающий данные Дженни, второй — сердцебиение плода, давали стойкую и сильную картину. Судорог больше тоже не случалось. Казалось, план сработал, и теперь оставалось выждать хотя бы дней пять, чтобы дать ребенку подрасти.       Звонок телефона нарушил тишину вокруг.       — Доктор Каллен, — знакомый голос одной из медсестер заставил меня нахмуриться. Она же, не ожидая моего подтверждения, продолжила: — Я знаю, что вы взяли недельный отпуск, но у нас тут неудачливый скалолаз с раздроблением тазовых костей. Травма сложная. И главный врач подумала, что вы…       Я на секунду затаил дыхание перед тем, как ответить. Судя по описанию, травма действительно была серьезной, и без качественного медицинского вмешательства пациент может как умереть, так и остаться инвалидом на всю жизнь. Еще вчера я, скорей всего, без промедления поехал в больницу, но сегодня… Посмотрев на Дженнифер, выдохнул и ответил:       — Простите, но мне пришлось уехать, и сейчас мое возвращение займет намного больше времени, чем пациент может ждать, — да, я врал, убедительно и привычно, что ни интонация в голосе, ни подбор слов не вызвали у меня ни секундного замешательства. Выбирая между жизнью и здоровьем незнакомого мне человека и риском для Дженнифер, я уже выстроил приоритеты. Притом, что я не единственный умелый врач во всей округе. — Я дам вам номер телефона доктора Карлоса. Он работает в Портленде и имеет достаточно хорошие навыки, — утешил я медсестру, что не смогла сдержать огорченного вздоха после моего отказа. — Записывайте.       — Да, доктор Каллен.       Закончив разговор, я прислушался, понимая, что Эдвард и Эммет благополучно вернулись с охоты. Мне бы и самому сейчас не помешала охота. Ловя в зеркальных поверхностях собственное отражение: темные, практически черные глаза на бледном лице, я чувствовал, как обжигающий жар жажды растекался по венам. На миг закрыв глаза, я приказал себе сосредоточиться. Несколько дней в запасе у меня еще было.       Громкий вскрик заставил меня оглянуться на кровать с Дженнифер, но голоса шли с первого этажа. Вампирский слух безошибочно определил голос Беллы, за ним встревоженным неразборчивым гомоном голоса Джейкоба, Эдварда и остальных.       — Карлайл! — крик Эдварда застал меня уже когда я был у него за спиной.       — Я тут.       — Началось! — Эдвард держал Беллу на руках, а она извивалась, судорожно хватаясь руками за его плечи, грудь, руки, шею, постанывая от боли.       — Быстрей ее наверх, — кивнул я в сторону лестницы.       В моем кабинете, что давно уже стал домашним медицинским центром, а в последние несколько дней и как ожидающая своего часа операционная.       — Укладывайте, — кивнул я в сторону кушетки, сам уже подкатывая к ней поднос с хирургическими инструментами. Шприц с подготовленным морфием был там же, как и два шприца с вампирским ядом.       — Вкалывай, — всунул я его Эдварду в руку.       Сердце Беллы стучало как бешеное. Она сама стонала и извивалась. Плод внутри нее продолжал ворочаться, своей нечеловеческой силой ломая ей кости, травмируя внутренние органы. Судя по положению ног, позвоночник уже был сломан. Еще немного, и девушка рисковала умереть от внутренних травм или болевого шока.       — Карлайл, это нужно из нее вытащить! — подал голос Джейкоб где-то за моей спиной.       — Рано, морфий еще не подействовал! — только что вколов его, покачал головой Эдвард.       — Это не имеет значения, — взял я с подноса скальпель. — У нее перелом позвоночника, так что ниже пояса она скорей всего парализована. Элис, иди наверх к Дженнифер. Эдвард, держи Беллу крепче, — задрал я одежду, оголяя живот девушки и обрабатывая его для первого надреза.       Вокруг запахло спиртом и кровью. Белла истошно закричала. В тот же момент Розали, также стоящая за моей спиной, прошептав что-то похожее на ругательство, выбежала из комнаты. Я старался не обращать внимания ни на крики Беллы, ни на нервные хождения Джейкоба где-то позади меня, ни на прожигающий взгляд Эдварда, с жадностью новичка-интерна следящего за каждым моим движением.       Не успел я сделать второй надрез, разрезающий мышцы живота, как в дверях кабинета возникла Элис. Она стояла, зажав рот и нос рукой, чтобы хоть как-то ограничить запах крови. Я был уверен, что она сдерживает дыхание.       — Карлайл, там, похоже, всё плохо. Мониторы зашкаливают, а Дженнифер вся дрожит.       Услышав это, я на мгновение застыл от ужаса. Всё мое существо стремилось туда, наверх, к Дженни. Мозг с пугающей точностью и графичностью рисовал всевозможные ситуации ухудшения ее состояния и смерти. А передо мной лежала окровавленная и тоже умирающая Белла с вспоротым животом.       — Дьявол, — прорывал я в бессилии, стараясь мысленно нащупать ту выигрышную комбинацию, что позволит мне не потерять их обеих.       Эдвард среагировал быстрее, одним неуловимым движением выхватывая из моих рук скальпель и отстраняя в сторону:       — Иди к ней. Я тут справлюсь.       Решимость в глазах сына, а также его медицинское образование позволили мне отступить.       Быстрей, чем он успел склониться над Беллой, чтобы продолжить операцию, я ринулся наверх.       Дженнифер действительно снова били судороги, а мониторы показывали страшную картину бешеного ритма сердца, что рисковал вот-вот оборваться в ровную линию.       — Так, Дженнифер, не смей! — уговаривал я ее, набирая лекарство и вкалывая прямо в вену. — Не смей сдаваться! Не смей умирать!       Действие лекарства должно было остановить судороги. Секунда, две, три, время словно застыло в этой ужасной точке. Но вот Дженнифер затихла, и в то же мгновение произошло то, чего я боялся. Монитор, подключенный к ее сердцу, издал резкий писк, означающий остановку сердца.       — Черт! — выругался я, начиная реанимацию.       — Чем мне помочь? — подошла к столу Элис.       — Качай «грушу», — подал я ей воздушный мешок с маской. — Ей нужен воздух.       Элис тут же приставила маску к лицу Дженнифер в заданном ритме, я же делал массаж сердца в надежде его снова завести.       — Ну давай, малышка, вернись ко мне, — уговаривал я ее.       Мрачное ощущение того, что я теряю ее, что жизнь Дженнифер проскальзывает через мои пальцы, утекает, порождало панику, которая туманила разум. За секунду до того, как я уже был готов потянуться к дефибриллятору, даже не услышал, а почувствовал вибрацию первого удара.       — Сердце забилось, — констатировала Элис.       — Да, — выдохнул я облегченно.       Я еще раз взглянул на мониторы. Сердцебиение выровнялось, но дыхание осталось поверхностным, что могло грозить гипоксией и ей, и плоду.       — Боюсь, что придется подключить ее к аппарату искусственного дыхания, — мне самому не нравилась эта идея, но еще один такой приступ, и, боюсь, что я не смогу ее спасти.       — Карлайл?! — голос Эдварда на лестнице заставил меня вспомнить о Белле.       Я поспешил вниз. Кушетка, на которой лежала Белла, и вся ее одежда была пропитана кровью. На полу также растекалась лужа уже густеющей крови, приобретающей неприятный бурый оттенок. И на первый взгляд можно было решить, что случилось непоправимое, но лишь на первый взгляд.       — Карлайл, она же не мертва? Я же успел? — в голосе Эдварда звучали нотки страха.       — Успел, — улыбнулся я. — Видишь, уже пошло заживление, — указал я на зарубцевавшиеся ткани. — Яд вампира уже действует. А где ребенок?       — Розали унесла девочку, как только я занялся Беллой.       — У тебя родилась дочь?       Эдвард облегченно выдохнул, а потом заулыбался:       — Да, у меня дочь.       — Мне нужно осмотреть малышку. А тебе заняться Беллой и прибрать… — волчий вой на улице заставил меня замолчать.       Я с Эдвардом, не сговариваясь, поспешил к выходу из дома.       Вокруг особняка выстроилась вся стая оборотней. Волки смотрели на нас со всех сторон. Переминаясь на лапах, ощетинив шерсть, было ощущение, что они готовы вот-вот ринуться в бой.       — Что происходит? — спросил я, оглядывая их всех в поисках вожака.       — Мы слышали, что ребенок родился, — из тени деревьев вперед вышел Сэм.       — И она не монстр! В ней есть человеческие качества и разум. Мышление, не замутненное жаждой крови или убийства, — выступил вперед Эдвард.       Сейчас перед ними стоял не вечный подросток, а молодой мужчина, готовый сражаться за свою семью.       — Мы не верим вам. Такого существа еще не рождалось на свет, так что даже вы не можете знать, насколько оно умно, хитро и опасно. Мы не можем рисковать.       С этими словами Сэма волки ощетинились и, угрожающе рыча, подступили на шаг ближе. С нашей же стороны из дома вышли Джаспер, Эммет и Элис, тоже готовые по малейшему движению вступить в бой.       Мне не хотелось начинать бой, особенно возле дома, но секунды текли, и я не мог найти никакого иного способа доказать нашу правоту и защитить семью.       Каждая мышца в теле готовилась к схватке. Мускулы словно наливались силой, взгляд старался выцепить малейшую слабость противника, куда нанести первый удар.       Время словно остановилось на миллисекунду, где-то между ударами сердца. Незримый таймер отсчитывал последние мгновения расшатанного перемирия.       — Стойте! — между нами встал Джейкоб. — Остановитесь! Вы не тронете Калленов, — обратился он к стае.       — Не стой на дороге, Блэк. Ты предал свой народ и свою стаю, защищая этих хладных. Ты больше не имеешь тут права голоса! — прорычал Сэм.       — А запечатление для тебя тоже не имеет значения?! — прищурился Джейкоб. — Я запечатлелся на малышке, что сегодня появилась на свет, и теперь никто из стаи не имеет права тронуть ни ее, ни ее родных!       — Ты врешь?! — запротестовал Сэм.       Джейкоб только криво ухмыльнулся, прищурившись. Вся же остальная стая прижала уши, нерешительно переминаясь и оглядываясь.       — Собственная природа волков принимает эту новорожденную как равную и неопасную для вас и людей. Так что отступите, — обратился к волкам я.       Сэм выдохнул, окинув взглядом как оборотней, так и вампиров. Его взгляд, полный сомнения, остановился на Джейкобе.       — Уходим! — махнул он рукой, и в то же мгновение волки большими прыжками устремились в чащу леса.       Сам вожак обернулся в волка самым последним и, не оборачиваясь, последовал за ними.       У дома остались лишь Сэт, его сестра Лея, еще в образах волков, и моя семья. Похоже, угроза войны с волками исчерпала себя окончательно, и это был как первый луч солнца, выглянувший среди туч.       — Ты что, действительно запечатлелся с моей дочерью? — услышал я вопрос Эдварда, обращенный к Джейкобу.       Тот лишь пожал плечами.       — Но она младенец?! — голос Эдварда звенел негодованием.       — Ты так это сказал, словно я какой-то извращенец, — фыркнул Джейкоб. — Это просто означает, что я должен обязан ее защищать. А не что-то этакое… Во всяком случае пока, — тише добавил он.       Эдвард фыркнул в ответ, но больше никак комментировать слова Джейкоба не стал. Отправился к Белле.       Я же заглянул в гостиную. У камина на кресле сидела Розали, и, пожалуй, за все эти годы я впервые видел ее настолько счастливой и умиротворенной. Она была похожа на Мадонну с младенцем с картины художников эпохи Возрождения.       — Как дела у малышки? — подошел я.       — Она великолепна, — не отрывая взгляда от новорожденной, прошептала она.       Я взглянул на округлое личико с маленьким вздернутым носиком и огромными карими глазами. Она действительно была не по-человечески обворожительная.       — Ну, здравствуй, Карли.       Девочка перевела на меня взгляд, и я готов был поклясться, что в нем горело сознание и любопытство, нехарактерное для новорожденного человека, появившегося в этом мире меньше часа назад.       — Удивительная, правда? — с нескрываемой гордостью, словно это она была ее матерью, спросила Розали.       — Да, — кивнул я.       Взяв ее из рук Розали, я положил ребенка на стол, распеленав. Карли была обмыта и одета в подгузник. По телосложению она была довольно крупной и явно доношенной. Ручки и ножки двигались нормально, все врожденные рефлексы говорили о совершенном здоровье, даже пупок, обработанный и перевязанный, выглядел так, будто заживал уже с неделю. Регенерация этой малышки явно была от вампира.       — Она здорова? — забеспокоилась Розали, наблюдая за моими манипуляциями.       — Более чем, — ответил я. — Ее нужно было измерить и взвесить, чтобы отслеживать ее рост, — спеленав Карли обратно, передал ее на руки Розали.       — А как Белла? — спросила Розали.       — Яд подействовал, теперь нужно просто ждать.       — А Дженнифер?       — Нужно ждать, — подавив вздох, ответил я.       Разговор о Дженнифер заставил меня посмотреть в сторону лестницы. Теперь, когда я был уверен, что остальной моей семье больше ничего не угрожает и им не нужна моя помощь, я мог вернуться к той, кому был нужен сейчас больше всего, и к той, кто был нужен мне.