45 глава
12 декабря 2025 г., 15:21
Я никогда не летала на самолете, не выезжала за пределы своей страны, не путешествовала, и теперь, даже несмотря на всю сложившуюся ситуацию, не могла избавиться от волнующего чувства трепета и предвкушения чего-то нового и необычного. Кристофер, с восторгом смотрящий даже на суматоху в аэропорту, тоже не скрывал своей радости.
Единственным испытанием для моей выдержки стало окружение людей вокруг. Деньги Карлайла позволяли нам летать на частном самолете, но вот работники аэропорта, пилоты, да просто само здание, наполненное множеством людей поблизости. Я задержала дыхание, чтобы хоть как-то притупить жажду, что опалила огнем легкие, схватив за горло туже, чем удавка.
— Возможно, тебе стоило остаться дома, — прижимая меня к себе ближе и позволяя уткнуться носом в его плечо, прошептал Карлайл.
— Угу, и изводить себя тревожными мыслями о том, как вы и где вы, — пробормотала я. — Поверь, по сравнению с этим приступ жажды практически неощутим.
Мы прошли к трапу. Двое работников аэропорта встречали нас у трапа. Женщина следила, чтобы мы благополучно сели на борт, а мужчина нес наши чемоданы.
— Здравствуйте, — улыбнулся ей Кристофер.
— Какой милый малыш у вас, миссис Каллен, — не удержавшись, выдохнула она, расплываясь в ответной улыбке, хотя минуту назад ее лицо было максимально сосредоточенно.
Сыграло ли тут роль вампирское обаяние, или просто она любила детей, я выяснять не стала, стараясь оказаться от нее подальше как можно быстрее. Наверное, я показалась ей высокомерной и некультурной, но тут не объяснишь, что, пренебрегая вежливостью, возможно, спасаю ей жизнь.
— Счастливого пути, миссис Каллен, — пожелала она мне вслед.
Кем бы ни был человек, занимающийся документами семьи Каллен, он был очень профессиональным и расторопным. Ему понадобилось меньше трех дней, чтобы у Кристофера появились все необходимые документы. Все же связанное со мной и Карлайлом было сделано еще в то время, когда Каллены планировали переезжать из Форкса, после обращения Беллы. Так что для всех окружающих я стала миссис Дженнифер Эсми Каллен.
Коротко кивнув я отошла на пару метров и теперь наблюдала, как такой же эффект, как сын, на служащую производил и Карлайл. Вампирское обаяние, чтобы это ни значило, похоже, у меня отсутствовало напрочь. Я не ощущала себя более заметной или более притягательной для людей, разве что более бледной.
Карлайл отказался обслуживающего персонала, поэтому, как только мы заняли места в креслах, а чемоданы были закинуты на багажные полки, оба работника покинули салон. Дверь в самолет закрыл один из пилотов. Вежливо кивнул нам и скрылся в кабине. Частный самолет удивлял шикарной обстановкой, которой чувствовался даже в запахе дорогой кожи и металла. На мое удивление, на борту не было стюардессы.
— В частных самолетах это необязательно, — объяснил мне Карлайл. — Пилоты находятся в кабине и выйдут в салон только по нашей просьбе.
— А они знают? — спросила я шепотом.
— Нет.
— Через пятнадцать часов мы будем в Египте.
— Египет, мне кажется, это несколько странное место для вампиров. Жара, пустыня, солнце. Очень много солнца.
— А также все ходят укутанными с ног до головы, — улыбнулся Карлайл. — К тому же Амун и его клан, в отличие от нас, ведут очень скрытный образ жизни и появляются среди людей только ради еды.
— Они не вегетарианцы? — сглотнула я ядовитую слюну.
Карлайл лишь покачал головой. Хотя да, насколько я помнила, Египет находился рядом с пустыней, и кем там мог питаться вампир? Разве что верблюдом или крокодилом.
— А как ты познакомился с Амуном?
— Я объездил много стран до того, как нашел свое место.
Кристофер же с непосредственностью ребенка уже обследовал весь салон. Хорошо, что ему хватило выдержки делать это по-человечески быстро.
— Приветствую мистера Каллена, его жену и сына на борту нашего самолета, — ожил динамик, заставив меня повернуть голову в сторону кабины пилотов. — Прошу занять кресла и пристегнуться, совсем скоро мы взлетим. Полет займет пятнадцать часов тридцать девять минут. Погода хорошая. Приятного полета.
Карлайл посадил Кристофера у иллюминатора, пристегивая. Сам сел рядом на соседнее кресло. Я же заняла противоположное место у иллюминатора. Самолет, чуть качаясь, поехал по взлетной полосе, постепенно набирая скорость. В момент отрыва его от земли я зажмурилась, втягивая шею в плечи.
«Интересно, если вампира сбросить с высоты, он умрет? Если будет гореть при этом, то определенно да», — пришла мне в голову пугающая мысль, и тут я почувствовала ладонь Карлайла на своей.
— Эй, я не дам ничему плохому случиться ни с тобой, ни с Кристофером, — посмотрел он на меня предельно серьезно.
Я сглотнула, медленно выдыхая. Страх отступал, как когда-то давно, когда я изнывала от усталости и боли в больнице, как когда не понимала, что будет дальше, когда земля уходила из-под ног без всякого самолета, одно присутствие Карлайла давало мне не просто надежду, а веру в будущее.
— Я тоже, — подал голос Кристофер. — Я буду вас обоих защищать и еще Эдварда, Беллу, Эммета, Розали, а Карли сама защитить себя может, она сильная.
Мы посмотрели на сына и невольно заулыбались, слушая его наивные, но очень серьезные рассуждения.
— Мы все семья и будем защищать друг друга, — потрепал Кристофера по голове Карлайл.
Самолет уже набрал высоту и поднялся выше облаков. Небо на такой высоте было до прозрачности ясное. Солнце, казалось, ближе, и его лучи били ярче, ударяя по глазам. Полет проходил гладко, мы буквально скользили в воздухе, не ощущая никакого сопротивления или воздушных ям. Солнце стремилось к закату, окрашивая облака вначале в нежно-розовый, а потом в сиреневый. Кристофер с любопытством рассматривал эту смену цветов. Если его зрение было настолько же ярким и четким, как и мое, то цвета разбивались на множество оттенков, название которым, мне казалось, даже название не придумали, ибо никто, кроме вампиров.
— Мама, тут живут ангелы? — повернувшись ко мне, спросил Кристофер.
Я опешила от такого вопроса и растерянно посмотрела на Карлайла. По его удивленному лицу я поняла, что и он не ожидал такого вопроса. О религии мы с Кристофером не разговаривали, но малыш уже успел почитать достаточно много книг. Вполне возможно, среди них были и религиозные.
— Ангелы живут в Царстве Небесном, — ответил Карлайл. — Его нельзя увидеть глазами, на какую бы высоту мы не забрались. Оно остается незримым.
— Жаль, — вздохнул Кристофер, явно огорчившись.
— Но если ты хочешь в них верить, то они могут тебе присниться, — поспешила я его утешить.
Малыш просиял и, казалось, тут же собрался ложиться спать.
Солнце закатилось за горизонт, и сумерки переходили в ночь. Небо стало темным, облака чуть рассеялись, и теперь были видны огоньки городов и дорог. Луна выплыла из-за горизонта, а на небе появились россыпи созвездий.
Кристофер действительно уснул там же в кресле, свернувшись калачиком. Карлайл переложил сына на кушетку и укрыл его пледом.
— Иногда я завидую ему, — залюбовалась я сыном. — Детские сны прекрасны.
— Иди сюда, — подозвал меня Карлайл, протягивая руку.
Я устроилась у него на коленях. Уткнулась ему в грудь, вдыхая аромат. Пожалуй, сейчас я почувствовала себя спокойнее за все два дня. Ладони Карлайла гладили мою спину, переходя на шею. Мурашки шли по телу вместе с теплом, я тихо застонала. Мои губы коснулись его шеи. Карлайл прижал ближе, и я ощутила его желание.
— Сейчас не время и не место, — прошептал Карлайл, нежно целуя меня в висок.
Я вздохнула, тоже стараясь успокоить возбуждение, переводя это в нежность, в желание просто находиться рядом. Снова посмотрела в иллюминатор, провожая взглядом маленькие огоньки вдалеке.
— Мы летим над океаном, — прошептал Карлайл.
Я передвинулась к иллюминатору на то место, где сидел Кристофер, и наклонилась ближе к окну. Вода переливалась волнами под лунным светом, сверкая холодным серебром. Темная вода, практически черная затягивала глубиной.
— Я бы хотела поплавать в океане.
— Когда все это закончится, я отвезу тебя на остров.
— Остров? Самый настоящий тропический остров? — неверяще посмотрела я на него.
Карлайл кивнул:
— Несколько лет назад я купил небольшой тропический остров недалеко от побережья Рио-де-Жанейро. Там нет людей, но практически нетронутая природа.
Я представила себе коттедж, затерянный в джунглях, среди пальм, обезьян и попугаев. Улететь сейчас в такое место казалось очень заманчивой идеей, но что-то мне подсказывало, что даже в таком месте Вольтури нас отыщут.
— Что ж, тогда я подожду обещанного медового месяца, муж, — подразнивая повернулась я к Карлайлу. — Ведь я только сегодня узнала, что по документам мы женаты. Хотя могла и догадаться, — смутилась я.
— Прости, — вдруг произнес он.
— За что? — не поняла я такую резкую перемену его настроения.
— У тебя не было ни белого платья, ни праздника…
— Ни отца, что подвел бы меня под венец, — иронично фыркнула я, и тут же снова перелезла к Карлайлу на колени, посмотрела ему в глаза: — Я выбрала быть с тобой, прекрасно осознавая, что ничего обычного ждать не стоит. Да и к тому же никогда не мечтала о свадьбе, даже шикарной, как показывают в фильмах. Есть такой старый фильм с Джулией Робертс, там она постоянно сбегала со своих свадеб, так вот мне кажется, если бы вокруг меня тоже устроили такую суматоху, я поступила бы также. Так что я даже рада, что уже стала женой без всего этого.
Карлайл смотрел на меня с сомнением:
— Можешь назвать меня стариком, но для меня вся эта суматоха и все эти церемонии совсем не пустой звук. Это обет перед людьми и Богом, это клятвы важны.
Я закусила губу, осознавая насколько Карлайлу это действительно важно, что для меня было просто поводом потратить побольше денег, погулять на празднике. Для него превращалось в ритуал, соединяющий судьбы, жизни. Хотя по факту, в нашей ситуации куда уж крепче соединять?
— Хорошо, пока мы это оставим, но насколько я помню, героиня фильма убегала из-под венца не потому что не любила свадьбы, а потому что у алтаря ее ждал не тот человек.
— А в конце фильма тихую сыграла свадьбу с любимым человеком, — парировала я в ответ.
— Значит ты тоже будешь не против такой вот скромной свадебной церемонии? — хитро улыбнулся мне Карлайл.
— Когда-нибудь, — прижалась я к его груди и затихла в его объятьях.
За это очень долгий день произошло очень много всего, и я чувствовала уставшей, нет не физически, а скорее морально. Мысли и образы крутились в голове хаотичной каруселью, перескакивая с одного на другое и превращаясь в кашу. В какой-то момент мне показалось, что сейчас стошнит, и я закрыла глаза, медленно выдыхая.
Тут же я почувствовала очень плавный толчок вверх и уже порывалась открыть глаза и вскочить, но руки, обнимающие меня, тут же усилили хватку:
— Тише, не волнуйся. Не открывай глаз, — голос Карлайла послышался у самого уха, превращаясь в шепот.
Через мгновение я ощутила под собой мягкость и прохладу кожаного дивана. Сверху меня накрыли чем-то мягким и теплым, а вместо подушки оказались колени Карлайла. Судя по всему, он перенес меня на второй из диванчиков, что находились в хвосте самолета.
— Тебе надо отдохнуть, — Карлайл осторожно перебирал мои волосы, пропуская между пальцев.
— Но я не могу спать.
— Просто отдохни. Расслабься, — его нежный поцелуй в лоб, казалось, действительно помог расслабить мышцы и перестать хмуриться.
Нет, я не уснула, больше это походило на какой-то транс, когда о чем-то задумываешься и мысли уносят тебя куда-то настолько далеко, что реальность ускользает.
***
Самолет летел, прорезая ночную тьму. Тишина салона погружалась в спокойствие, пусть и мнимое. Страх, который я должен был скрывать перед своей семьей и тем более перед детьми, в возникшей тишине стал более осязаем, начал нашептывать всевозможные ужасы и самые плачевные исходы. Я не был настолько наивен и достаточно знал Аро, чтобы понимать: образ жизни моей семьи, желание оставаться среди людей, пусть и держа дистанцию, ставило под удар тайну существования вампиров, а Белла и Дженнифер доказывали, что эта опасность не эфемерна, и только, видимо, некая дружеская симпатия Аро ко мне позволяла ему смотреть на мой образ жизни сквозь пальцы, но, как говорят, «Бойтесь милости королей». Если сейчас он действительно решил, что существование моей семьи — угроза его власти, то даже сотня свидетелей может его не остановить. Я сдержал рваный вдох, что рвался из груди, и посмотрел на Дженнифер, а потом и на спящего по соседству Кристофера, четко осознавая, что нужно составить план на случай, если идея со свидетелями провалится. Новые документы только для них двоих. Им будет проще затеряться среди людей. Кристофер мог есть человеческую еду, почти не сверкал на солнце, и его сердце билось. Перерождение Дженнифер тоже прошло как-то странно. Ее тело не казалось мраморным, да, оно стало бледнее и тверже, но при этом возможность получить рану и даже при регенерации вытекающая из раны кровь ставила ее на ступень ближе к гибридам, чем к вампирам. Мне было интересно, что могло так повлиять на тело при перерождении, но самое вероятное — это воздействие лекарств, что ей пришлось принимать перед и после пересадки сердца. Изучить этот феномен более подробно у меня просто не было времени. Кристофер завозился во сне. Его дыхание из глубокого стало более поверхностным, и вот через несколько минут он встал с кушетки, видимо пытаясь осознать, где он. Когда его взгляд перешел на меня, то он тут же радостно улыбнулся и, сползая с кушетки, спросил: — Мама что, спит? — Она отдыхает, — подтвердил я. — Я голоден, — поджал он губы так же, как это иногда делала Дженни. — У нас есть кровь? — А не хочешь что-нибудь из обычной еды? — кивнул я в сторону небольшого бара, где должны были храниться всевозможные закуски и напитки. Кристофер скривился, словно я предложил ему что-то противное. Я знал, что ему больше всего нравится человеческая кровь, но старался доказать, что и в обычной еде есть много преимуществ. Дженнифер явно услышала нас и уже дернулась подняться, как я удержал ее рукой: — Отдыхай, мы тут сами справимся, — прошептал я ей на ушко. Она глубоко вздохнула, послушно расслабляясь. Я же встал с кушетки, подкладывая Дженнифер под голову подушку. — Ну что, пойдем посмотрим, может все же найдем что тебе по вкусу, — взял я за руку Кристофера и повёл к бару. — А мама уснула так же, как раньше? — шепотом спросил он меня. В его голосе явно угадывались нотки страха. Идеальная память вампира дала возможность Кристоферу помнить всю свою жизнь если не с мгновений, то с первых дней жизни точно. В том числе и кому Дженнифер. — Нет, малыш. Совсем нет, — поспешил я успокоить его. Внимательно посмотрев на меня, а потом переведя взгляд на Дженнифер, он согласно кивнул. — Так давай посмотрим, что из этого тебе бы понравилось, — открыл я несколько ящиков и вытаскивая оттуда всевозможные напитки, снеки и фрукты. На все, что я доставал, Кристофер смотрел со все больше и больше возрастающим сомнением. — Неужели ничего не нравится? — спросил я. Он перевел взгляд на гору продуктов, что образовалась на столешнице, и растерянно пожал плечами. — А ты что любил, когда был маленький? — вдруг спросил он меня. Я даже опешил от такого вопроса. — Если честно, было сложно вспомнить, что я любил до обращения, а не то, что в детстве, но думаю, бегая по лесу, вполне возможно, что я мог рвать вот такие яблоки, — я взял в руку небольшой зеленый фрукт. — И тебе они нравились? Я пожал плечами, не зная, как объяснить, что жизнь мальчика четыре века назад разительно отличалась от той, что считается обычной сегодня. — Ну хорошо, я попробую. Возможно, мне тоже понравится, — выхватил из моей руки яблоко Кристофер и тут же впился в него зубами. Прожевав кусочек, он чуть скривился: — Странный вкус: кислый. — Яблоки есть разные: и кислые, и сладкие. Этим и хороша человеческая пища, ты можешь их попробовать. Сын посмотрел на яблоко, как иные дети смотрят на не слишком любимую кашу. — А какое любимое блюдо было у мамы? — повернулся в сторону, где мы оставили Дженни. — Я обожала арахисовое масло, точнее бутерброд с маслом, — сама ответила на вопрос Дженнифер, появившись за моей спиной. Она открыла несколько ящиков и в одном из них нашла банку арахисового масла. Намазав на хлеб слой этой тягучей светло-коричневой пасты, подала его Кристоферу. Тот с осторожностью откусил кусочек. — Она соленая и немного жирная, а еще необычно пахнет. — Так пахнет арахис, — объяснила сыну Дженнифер. — Честно, мне она понравилась больше, чем яблоко, — немного виновато произнес Кристофер. — Каким бы ни был ребенок, но между полезным и вкусным он всегда выберет вкусное, — философски ответил я, признавая свое поражение. Дженнифер тоже взяла ложку из банки, которой намазывала бутерброд, и сунула в рот: — Хм, вкус именно такой, какой я люблю, — пробормотала она. Я внимательно посмотрел на Дженни: — Ты чувствуешь вкус? — Да, не так ярко, как обычно, но да, — кивнула она, стараясь понять, что меня так удивило. — Просто обычно вкусовые рецепторы у нас весьма скудны, и обычная пища для вампиров не имеет никакого вкуса или даже неприятна, — поспешил объяснить я свое удивление. — Значит, я еще в этом сумела отличиться, — с нотками негодования и разочарования фыркнула Дженнифер. — Возможно, так бывает у всех новообращенных, просто мало кому приходит на ум есть человеческую еду в первые дни, когда их одурманивает жажда. Бутерброд был Кристофером дожеван, но по его взгляду я понял, что эти игры с едой его нисколько не насытили, и, сдавшись, вытащил из сумки пакет с донорской кровью. Кристофер с явным наслаждением пил кровь. Дженнифер затаила дыхание и отвернулась, отойдя в сторону. Я вытащил из сумки еще один пакет и протянул его ей. — Не надо, я не должна привыкать к человеческой крови. — Дженнифер, мы скоро приземлимся в городе, где много людей, других запахов и звуков, а также узких улиц. Я верю в твое желание не вредить людям, но не хочу сейчас проверять твою волю на прочность, — протянул ей пакет повторно. — Спасибо, — взяла она его, виновато опуская взгляд, словно этим придавала меня. Я лишь утешающе улыбнулся, желая показать, что глупо испытывать вину, но, зная ее упрямство, решил просто сменить тему: — Что ты знаешь про город Эль-Гиза? — Именно там находиться большой Сфинкс, — ответила Дженнифер. Я согласно кивнул: — Там же находятся и пирамиды. Наверное, самые популярные для всего мира. Раньше он был отдельным городом, но сейчас это скорее один из районов Каира. — Именно там живет Египетский клан? — Они тоже вынуждены переезжать с места на место, но последнюю весточку я получал от Амуна именно оттуда. Я перевел взгляд с Дженнифер на Кристофера и обратно, решив все же предупредить: — Амун один из самых древних вампиров, что я знал, и абсолютно не удивился бы, если бы он застал время, когда пирамиды возводились в честь фараонов. — Ох! — восхищенно выдохнула Дженнифер, видимо пытаясь хоть приблизительно представить, насколько стар Амун. — Он застал еще вампирские войны, когда старый правящий клан начал ослабевать, и война между румынским и итальянским кланами, набирающими силу, была неизбежна и коснулась большинства вампиров. Так что пережитые годы оставили на его характере след. — Ты так предупреждаешь, чтобы мы не ожидали радушного приема? — Или того, что Амун не согласиться. — Но попробовать все равно стоит, — сжала мою руку Дженнифер. Прошло несколько минут, и командир самолета объявил о скорой посадке и просьбе занять места и пристегнуться. Самолет начал снижение, а Дженнифер и Кристофер с искреннем любопытством смотрели в иллюминаторы на проплывающие внизу пейзажи, окрашенные в золотой цвет песка с широкой лентой Нила и зелеными островками жизни вокруг него. Я же понял, что молюсь о том, чтобы земля древних богов и фараонов приняла нас благосклонно.***
Каир встретил нас заходящим над городом ярко-красным солнцем, шумом людей и ароматом пряностей и благовоний. Карлайл был прав, что настоял на том, чтобы я поела. Даже сейчас я ощущала, как вся эта палитра новых ароматов, звуков и запахов ударяет по всем моим чувствам, создавая в голове своеобразный фейерверк. Жажда, хоть и приглушенная, дала о себе знать внезапной болью в горле, но подчинялась контролю. — Все хорошо? — спросил Карлайл. Я кивнула, чуть откашлявшись. — Куда сейчас? — Дождемся полной темноты и навестим Амуна. — А пока можно осмотреть город? Я хочу увидеть пирамиды, — попросил Кристофер. — Думаю, да, — улыбнулся ему Карлайл. — Притом нам как раз в ту сторону. Ароматы создавали настоящее буйство, как и яркие восточные наряды и украшения на лотках открытого рынка. Карлайл старался обходить самые оживленные улицы, заполненные жителями города и туристами. Несколько раз мне казалось, что снять номер в отеле и дождаться темноты было не такой плохой идеей, но в какой-то миг мы свернули на пустынную улочку. — Пойдемте, — шепнул Карлайл мне, потянув за руку. В первое мгновение мне показалось, что он шагнул прямо в стену, настолько незаметной была дверь. Помещение оказалось небольшим тускло освещенным баром? Кафе? Я точно не знала, как это назвать. С одной стороны была стойка, за которой угадывалась кухня, а с другой — маленькая сцена, где каким-то образом умещались музыканты и девушка-исполнительница. Мелодия тягучая и переливчатая окутывала, как и все ароматы вокруг. Певица — образец восточной красоты: черноволосая, темноглазая, одетая в простое длинное платье, но с множеством украшений, — исполняла что-то тягучее и переливчатое одновременно, по-восточному завораживающее. Музыка, казалось, застывшая на одной ноте, отходила в сторону, превращалась чуть ли не в фоновый шум, который едва замечаешь. Пока вдруг не громыхнули барабаны, вместе с ними басы гитар и сам голос солистки, взявший на октаву ниже, превращаясь в хрипловатый бас. Я вздрогнула от этой неожиданной перемены и тут же улыбнулась, переведя взгляд на Карлайла. — Я знал, что тебе понравиться, — улыбнулся он мне в ответ. — Мне нравиться музыка, — тут же высказал свое мнение и Кристофер. — Даже больше, чем та что играет Карли. — У каждого народа своя музыка, — покачала я головой. — И практически всякая имеет свою красоту. — Я тоже хочу играть музыку, — немного подумав заявил Кристофер. — Когда приедем домой я смогу тебя научить, — пообещала я. Мы пробыли тут еще немного, до того момента, как я почувствовала, что запахи людей и их крови начинают меня нервировать. Перед тем как уйти, я бросила в специальный ящик рядом со сценой несколько крупных купюр. Певица, увидев деньги, взглянула на меня округлившимися глазами и что-то заговорила на арабском. — Ты очень талантлива, — прервала я поток благодарностей. — Спасибо, — произнесла она на ломаном английском. Необычный колорит востока продолжал очаровывать, превращая все вокруг в декорации сказок Шахерезады. В сумрачном свете пирамиды казались практически черными, а оттого еще более таинственными, практически мистическими, словно какие-то врата в иную вселенную. — Давным-давно, когда их только воздвигли, они были выше и белоснежными от покрывавшего их известняка, — прозвучал рядом незнакомый на английском, лишь с легким акцентом, голос из тени от одной из пирамид. Я вздрогнула и инстинктивно прижала Кристофера к себе. — Мир тебе, Амун, — поздоровался Карлайл, выходя вперед и загораживая нас от взгляда вампира. — Рад видеть тебя через столько лет. — Карлайл, мой добрый друг, — распахнул объятья Амун, обнимая его. — Когда мы виделись в последний раз? Лет сто? Сто пятьдесят назад? — Да, где-то так, — улыбнулся он, и тут же стал серьезным. — К сожалению, я к тебе не просто с дружеским визитом. Я видела, как Карлайл напрягся, собираясь с духом. Мы оба понимали, что поверить в нашу историю и невиновность будет достаточно сложно. — Моей семье нужна помощь, — начал Карлайл, но тут его прервал стук копыт и людские голоса. В нашу сторону двигался небольшой караван верблюдов. Погончики с любопытством смотрели на нас, видимо прикидывая в уме, кто мы и можно ли с нас что-то взять? Амун тоже глянул в сторону проезжающих мимо людей. Животные, почувствовав его взгляд или просто близость вампиров, нервно задергались, нарушая ряд. — Пойдемте в более уединенное место. Здесь недалеко мой дом, будьте в нем желанными гостями. Дом Амуна был похож одновременно на восточный дворец и суперсовременный охраняемый комплекс, откуда, казалось, нельзя войти незамеченным и не выйти. Сразу вспомнились слова о паранойи вампира. Как только за нами закрылись довольно массивные двери ворот во внутренний двор, я невольно вздрогнула. Карлайл тут же сжал мою ладонь. Хозяин дома же повернулся к нам лицом и всем своим видом показывал, что готов выслушать. Я же наконец смогла рассмотреть нового знакомого под теплым светом ярких ламп. Тут же про себя отметила, что кожа египтянина не была бледной, а скорее оливковой, глаза, вопреки ожиданию, были не яркими кроваво-красными, а темными с едва уловимым бордовым оттенком. — Дорогой, ты уже вернулся? — из противоположных дверей, что вели в одну из комнат, вышла ослепительно красивая женщина. Иссиня-черные волосы, струящиеся вниз по спине, раскосые, выразительные глаза, заставляющие вспомнить про такое животное как лиса, высокий рост и статная фигура, заставили меня на миг ощутить себя невзрачной и обычной, практически как раньше, в человеческой жизни. — Кеби, подойди к нам. Ты же помнишь моего старого друга Карлайла? Женщина подошла к мужу быстрее, чем он успел закончить фразу, и встала рядом с ним, чуть позади. — Мир тебе, Карлайл, — кивнула ему Кеби и перевела взгляд на меня. Карлайл в третий раз втянул в себя воздух, собираясь с духом: — Это моя жена Дженнифер и мой сын Кристофер, — он протянул руку к сыну, и тот смело шагнул вперед. Реакция вампиров была мгновенна и ожидаема: они оба отшатнулись, зашипев, как змеи или до чертиков напуганные, злые кошки. Карлайл оставался спокойным, лишь одним неуловимым движением задвинул Кристофера себе за спину. Я тоже встала рядом, стараясь сохранить спокойствие, хотя все мои инстинкты вопили о том, что я должна защищать своих и вцепиться в горло «врага». — Амун, послушай меня, — постарался поймать взгляд мужчины Карлайл. — Этот мальчик мой родной сын. Кровь от моей крови, плоть от моей плоти, рожденный Дженнифер в то время, когда она была человеком. Коснись его, кожа у него теплая, прислушайся — его сердце бьется. Он не бессмертное дитя, и именно поэтому я и пришел к тебе за помощью. Я услышала, как Амун, видимо, прислушался к словам Карлайла, медленно вдохнул и замер, прислушиваясь, за мгновение эмоции на его лице переключились с искреннего первобытного ужаса и ярости на удивление, граничащее с шоком. Он непонимающе взглянул на Кристофа, потом на меня, на Карлайла и на жену. — Я тоже слышу стук его сердца, — подтвердила она, и тут же нагнулась, плавным и ласковым движением взяла ладонь Кристофера в свою: — Он действительно теплый, как человек. Амун покачал головой, что-то пробубнил себе под нос на арабском и снова повернулся к Карлайлу: — Если это не какой-то замысловатый фокус или плохая шутка, то… — Нет, Амун, никаких шуток и фокусов, лишь внезапное чувство любви к одной очень упрямой девушке и желание быть рядом, — на этих словах Карлайл взглянул в мою сторону и невольно заулыбался. — Что ж, коли так, то Аллах велик и главный его дар — любовь. Он благосклонен к тебе, раз осчастливил таким чудом, — лицо Амуна окончательно расслабилось, но он не перестал быть серьезным. — И теперь я хочу сохранить это чудо. Вольтури узнали о детях. — Так он не один такой? — бровь Амуна поползла вверх. — У Эдварда и его жены родилась дочь. И вот когда малышка гуляла в лесу и ловила снежинки, ее заметила наша родственница из клана Денали. Не разобравшись в чем дело, она подумала о том же, о чем и ты в первые секунды, и никого не выслушав, направилась к Вольтури. Амун сокрушенно покачал головой: — Самое худшее, что я мог пожелать, это оказаться в подобной ситуации, мой друг. Я мало чем могу помочь, так как сам прячу от Аро нечто ценное. — Амун, я не прошу тебя сражаться с Аро, лишь быть свидетелем. Приезжай ко мне, посмотри и на девочку, убедись, что и она является рожденным на свет гибридом, и засвидетельствуй это перед пришедшими Вольтури. Было видно, что Амун колебался. — Я бы посмотрел! — вдруг послышался со стороны звонкий, веселый голос. Во двор вошел парень от силы лет двадцати, такой же темноволосый и темноглазый, что его легко можно было принять за сына Амуна. Следом за ним, словно не шла, а плыла по воздуху, девушка, похожая на сестру. — Бенджамин! Я же просил тебя не появляться перед гостями, если я не позову! — голос Амуна зазвенел от недовольства так, что Кристофер вздрогнул. Кеби тут же склонилась к нему: — Я так и не спросила: как тебя зовут? — Кристофер, мэм. — А ты ешь еду? Мальчик кивнул. — А пробовал когда-нибудь рахат-лукум или щербет? Он отрицательно покачал головой. — Пойдем со мной, — подала она ему руку. Кристофер растеряно посмотрел на меня, в поисках разрешения или отказа. — Я пойду с вами? — улыбнулась я Кеби, хотя улыбка и вышла натянутой. — О, да, конечно, — а вот хозяйка дома, казалось, улыбалась вполне искренне. Обстановка дома оказалась намного скромнее, чем я ожидала. Везде чувствовался дух востока: цветастые занавески на окнах и в проемах дверей, множество подушек на диванах, креслах и полу и аромат благовоний, пряно-сладким флером летающим по дому. Но никаких золотых стен, хрустальных люстр и мраморных плит, чем так славятся восточные дворцы. Мы вошли на кухню, и Кеби тут же вытащила из одного из ящиков большую коробку, из которой разносится запах фруктов, меда, орехов и пряностей. — Бери! Пробуй! — открыла Кеби ее и пододвинула к Кристоферу. Он осмотрел тарелку со всех сторон и выбрал небольшой кубик, обсыпанный сахарной пудрой, и положил его в рот. — Вкусно, — улыбнулся Кристофер, после того как прожевал и взялся за второй. Я тоже, не сдержав любопытства, взяла кусочек и положила в рот, чем вызвала очередной приступ изумления у Кеби: — Ты можешь есть? — Во всяком случае, чувствую вкус, — пожала я плечами. — Из меня тоже вышел не совсем стандартный вампир. — Удивительно! Через пару секунд мы услышали мужские голоса, что приближались в нашу сторону. Судя по тону, Амун больше не ругался, лишь ворчал на поспешность и недальновидность парня. Они вошли на кухню, и Кристофер тут же повернулся к Карлайлу, показывая ему кусочек рахат-лукума: — Папа, смотри, этим Эдмунда угощала Белая Колдунья. Он действительно очень вкусный, но я бы не хотел попасть из-за него в тюрьму. — Не переживай, мы же не в Нарнии, и тут нет колдуньи, — успокоил его Карлайл, рассмеявшись. — Привет, ты — Кристофер? — подошел к нему Бенджамин. — Да, а ты? — А я — волшебник, — задорно подмигнул ему Бенджамин и в ту же секунду легким движением руки заставил воду в кувшине, стоящем на столе, подлететь вверх и стать полупрозрачной, переливающейся на свету сферой. Кристофер завороженно смотрел на водяной шарик, потянулся к нему, и тот отпружинил от его руки и через секунду рассыпался, обливая все вокруг. Кристофер рассмеялся. Я же, наблюдавшая за всем этим с таким же неверием и восторгом, повернулась к Карлайлу: — Это что, магия? — Это дар Бенджамина. Он и будучи человеком обладал необычными способностями, а обращение лишь усилило их. Оказалось, что Бенджамин умеет управлять не только водой, но и остальными тремя стихиями. Он с удовольствием развлекал Кристофера различными фокусами: то запуская небольшие смерчи прямо с ладони, то зажигая свечи вокруг себя одной силой мысли. И, казалось, сам не меньше радовался искреннему, детскому восторгу мальчика. Закончилось все это тем, что Бенджамин уговорил Амуна помочь нам, и они обещали приехать в Форкс еще до того, как мы сами вернемся туда. — И этот Амун еще называет себя твоим другом, — фыркнула я, когда мы уже поднялись на борт самолета. — Пришлось уговаривать его, как кредитора в банке. — Но он все же согласился, — покачал головой Карлайл. — Не вини его. Он много чего пережил и не хочет ввязываться в конфликты с власть имущими, а еще открывать миру существование Бенджамина. — Он что, никуда не выходит? — Думаю, если только на охоту, — Карлайл чуть поморщился. — Когда-то Амун уже создал себе сына — Деметрия, и про него узнал Аро. — И он забрал его с помощью Челси? — догадалась я. Карлайл кивнул. — Так что для Амуна помочь нам — это большой шаг через свои страхи. Я понимающе кивнула, но понимала, думаю, как и Карлайл, что если бы не настойчивость.***
Столица Великобритании встретила нас дождем. Промозглый ветер заставил вздрагивать и сильнее кутаться в куртку, даже не от холода, а скорей по привычке. Сойдя с самолета, мы поехали в город. Зайдя в небольшое круглосуточное кафе на улице города, мы выбрали дальний столик у окна. Я испытала чувство дежавю, вспомнив другой вечер, когда мы с Карлайлом также сидели в круглосуточном кафе и решали судьбу нашего, теперь уже сына. По спине прошлись неприятные мурашки от одной возможности, что Кристофера могло не существовать, и я тут же нашла сына глазами. Он заинтересованно наблюдал за немногочисленными посетителями кафе, сонными официантками, неторопливо принимающими заказ, и уличным котом, который, видимо, спрятался от дождя и теперь скромно сидел в углу у дверей в надежде, что не заметят и не прогонят. Мне было жаль бедное животное, даже хотелось его покормить, но я помнила рассказы Карлайла о том, что звери легко распознают нашу природу, и котик, скорей всего, не просто не принял угощение, но и пустился наутек. Так что просто отвела взгляд. — Мама, а можно я попробую? — спросил Кристофер. — Что попробуешь? — не сразу поняла я. — Покормить котика. Я растерянно посмотрела на Карлайла. — Думаю, для этого стоит что-то заказать. — Кошки едят мясо, — рассуждал Кристофер. — Значит, нам нужно сырое мясо? — Простите, но такое у нас тут не подают, — улыбнулась официантка, подошедшая к нам как раз чтобы услышать Кристофера. — А что тогда? — озадачился он. — Думаю, ему понравятся наггетсы. Многим котикам и даже мальчикам нравятся наггетсы и картошка фри. Как тебе такая идея? Было видно, что ему не слишком понравилась попытка в очередной раз накормить его человеческой едой, но так или иначе, чтобы не привлекать ненужного внимания, нам нужно было что-то заказать. — Хорошо, — согласился Кристофер после минутного обдумывания. — А вам, сэр? Мисс? — перевела взгляд с меня на Карлайла и обратно официантка. — Миссис, — поправила я ее, мило улыбаясь и наслаждаясь тем, как округляются ее глаза. — Простите, — тут же извинилась она и снова навострила карандаш, приготовившись записывать в небольшой блокнот. — Кофе черный, без сахара, — заказал Карлайл. — Молочный коктейль, — пожала я плечами. Через минут двадцать заказ нам принесли. — А это угощение от меня, — поставила перед Кристофером креманку, наполненную мороженным, официантка. — Ты самый красивый мальчик, которого я видела, — искренне восхитилась она. — Что нужно сказать? — спросила я у сына, напоминая о манерах. — Спасибо, — улыбнулся он официантке, от чего она в очередной раз охнула, махнула рукой и отошла от нашего столика, приговаривая, какой же мальчик красивый, весь в отца. — Вампирский магнетизм, — пожимая плечами, выдохнул Карлайл. Я вздохнула, лишь надеясь, что все остальные посетители не выстроятся вокруг нас, также восхищенно вздыхая. Как я и предполагала, картошку и наггетсы Кристофер не оценил, зато практически сразу понес угощение коту. — Только двигайся помедленнее, — предупредила я его. Кристофер кивнул и не торопясь направился к зверю. Я же внимательно смотрела за ним. Котик, несмотря на мои опасения, поначалу отшатнулся, но, видимо, настолько был голоден, что проигнорировал чувство самосохранения и приблизился к протянутому угощению, быстро схватив его зубами, тут же отбежал в сторону. — Кот его испугался, — с сожалением вздохнула я. — Не больше, чем любого другого обычного человека, — покачал головой Карлайл. Кристофер отдал коту остатки наггетсов и вернулся назад. — Я его угостил, — Кристофер был доволен собой. — Теперь он не голодный. — А ты, малыш? Ты голодный? Кристофер посмотрел на оставшиеся на тарелке и замотал головой. Зато его заинтересовало мороженное в высокой креманке. Он сел обратно за стол и взял ложечку, осторожно попробовал десерт. — Похоже, кто-то тут сладкоежка, — подразнила сына я. — Весь в маму, — рассмеялся Карлайл, указывая на мой молочный коктейль, хотя большая часть содержимого не была мной выпита, а просто осела на дно. — Так куда дальше? — спросила я, переводя тему. — Вы снимете номер в гостинице, а я отправлюсь искать Алистера. — А можно и нам с тобой? — тут же спросил Кристофер, отвлекаясь от мороженого. — Не думаю, что тебе понравятся канализационные туннели. Там грязно, плохо пахнет и крысы. — И там живет твой друг? — скривился сын. — И жил ты? — Это было очень и очень давно, — покачал головой Карлайл. — Ну что, договорились? Подождешь меня с мамой в гостинице? Кристофер на секунду задумался: — Но сначала прогуляемся по городу? — Хорошо, — согласился Карлайл. — Время у нас есть. Ночной Лондон был не менее интересным и красивым, но не таким многолюдным. Биг-Бен и Тауэрский мост. Вестминстерское аббатство — готическая бенедиктинская церковь возвышалась в своем симметричном великолепии, стремясь своими пиками к небесам. Здесь короновали монархов и проходили их свадьбы. Огромная территория аббатства хранила в себе множество секретов, о которых до этого я могла только читать: капелла Генриха VII, капелла Эдуарда Исповедника, самый интересный для меня и популярный Уголок поэтов, где похоронено множество великих поэтов и литераторов. — Она завораживает, — прошептала я. — Жаль, нельзя войти внутрь. Часы посещения для туристов были строго в дневное время, и я понимала, что среди бела дня толп людей мне не место. Да и наличие других людей разрушило бы какую-то ауру таинственности, интимности. Я помнила, что нам, как вампирам, можно проникнуть за любые преграды, и запертые двери нам нипочем, но никто не отменял и более современных способов охраны и ненужного привлечения внимания. Карлайл посмотрел на меня очень серьезно и внимательно. Потом бросил взгляд на церковь. Взяв на руки Кристофера и бросив ему короткое: «Держись крепко», взял меня за руку и потянул куда-то в сторону. — Куда мы? — только успела спросить я буквально на бегу. — Увидишь, — ответил Карлайл, когда мы уже петляли по улицам города. Остановились мы возле небольшой по сравнению с аббатством церковью в коричневых тонах, с ярко-зеленым шпилем. — Это церковь всех Святых — самая старая сохранившаяся церковь Лондона, — объяснил Карлайл. — Именно в этой церкви служил мой отец. Я вздрогнула от этих слов и взглянула на здание передо мной уже иначе, ощущая мурашки, прошедшие по спине. Медленно, возможно, слишком медленно для вампира, я поднялась на ступени. Ни на что не надеясь, дернула ручку двустворчатой двери, но та неожиданно легко поддалась. — Это бесплатная церковь, и ее двери открыты для верующих в любое время, — объяснил мне Карлайл. Он уже и сам поднялся по ступеням вместе с сыном на руках и теперь стоял рядом. Я первая шагнула под своды церкви. Внутри она практически не отличалась от всех подобных: длинное помещение, где рядами по обеим сторонам стояли скамьи, ведущая к возвышению, где был алтарь. Стены украшали витражи с сюжетами из Библии и ликами Святых. Именно они давали весь свет, что проникал под высокие своды. Его было немного, но достаточно для вампира. Пройдя несколько шагов и слушая, как эхо разносит звуки моих шагов, я замерла, посмотрев на висящее над алтарем распятье. Я никогда не была особо религиозна, но почему-то, наткнувшись взглядом на лицо Иисуса, наполненное вселенской мукой и смирением, почувствовала дрожь и невольно опустила взгляд. Вдохнув, прошла дальше, к алтарю, на котором стояли свечи. Некоторые из них уже догорели, другие еще продолжали таять от огня, олицетворяя чью-то молитву. Я взяла в руки свечу. Воск не таял в моих прохладных руках. О чем я смела попросить? О спасении, не для себя… Для тех, кого люблю. Их жизни были важнее. Их спасение стоило и миллиона прожитых веков. Я не помнила правильных слов и точных догмат, лишь хотела верить, что в мире или вне его есть кто-то умнее и мудрее, милосерднее многовековых вампиров и обычных людей. Рука чуть дрогнула, поднося свечу к огню другой. Пламя танцующее лизнуло фитиль, отдавая часть себя и даруя надежду, что молитва была услышана. Я почувствовала, как кто-то дергает меня за рукав. — Мама, а можно я тоже зажгу свечку? — Конечно, милый, — я подняла его и вручила свечу. — Попроси то, чего больше всего желаешь, — прошептала я ему на ухо, — и зажги свечу. — Как на именинном торте? — просил Кристофер. — Почти, только там свечу нужно тушить. Будь аккуратней, не обожгись, — хоть Карлайл и говорил, что огонь не может нанести вампиру вред, во всяком случае пока тот не разорван на кусочки, рисковать ребенком не хотелось. Но Кристоферу без проблем удалось зажечь свечу и поставить ее на свободное место. — Папа! Папа, а я зажег свечку и попросил, чтобы мы быстрее вернулись домой! — совершенно наивно, по-детски рассказал Кристофер, подбегая к нему. Карлайл же просто погладил сына по голове, улыбнувшись. Смотря на них, я на миг представила, как маленький Карлайл бегал по этому же полу, между этих же скамеек, пока его отец готовился к службе. Воображение живо рисовало светловолосого мальчика, так похожего на Кристофера, настолько живо, что на секунду мне показалось, что я вижу его, спрятавшегося за спинкой одной из скамеек. Я моргнула, и видение пропало. Передо мной стоял взрослый Карлайл, и тот взгляд, которым он обвел меня, заставил меня затаить дыхание от горячей волны, нет, не желания, а ощущения любви, чувства настолько огромного и всепоглощающего, что на миг стало страшно. — Ты прекрасна! — прошептал он. — Как мне жаль, что я не смог как положено произнести клятвы перед алтарем. Я выдохнула, спускаясь с возвышения и подойдя к нему, взяла за руки: — Так давай сделаем это сейчас. Я и ты, и Бог, я уверена, тоже тут, — бросила взгляд я в сторону распятия. Карлайл рвано выдохнул. Его зрачки стали больше, а пальцы чуть сильнее сжали мои ладони. Он выдохнул, закрывая глаза, и вот, его мелодичный голос разнесся под сводами церкви: — Я, Карлайл Каллен, беру тебя, Дженнифер Эсми Робертс, в жены перед Богом и нашим сыном, клянусь любить, уважать, поддерживать и защищать тебя до окончания этого мира и дальше. Я вручаю тебе свою душу и свое тело и не представляю свой мир без тебя, потому что мой мир и есть ты. — Я, Дженнифер Эсми Робертс, беру тебя, Карлайл Каллен, в мужья перед Богом и нашим сыном, — взглянула я на Кристофера, что с любопытством наблюдал за нами со стороны. — Клянусь любить, уважать, поддерживать и защищать тебя до окончания этого мира и дальше. Ты часть моей души и моего сердца. Ты мой океан, бескрайний и глубокий, и мне не страшно тонуть в тебе каждую секунду нашей вечности. Я люблю тебя. Карлайл притянул меня к себе, целуя. Я настолько была поглощена этим поцелуем и тем, что он символизировал, что не сразу услышала хихиканье Кристофера и торопливые, но запинается шаги на лестнице, в глубине церкви. — Кто здесь? — разнесло эхо голос священника, что, видимо, дежурил в открытой церкви, но его вопрос так и остался без ответа, только громко хлопнула дверь, заставила его вздрогнуть от резкого звука. — Видимо, опять подростки шастают, — ворча на неугомонную молодежь, старый священник вновь пошел к лестнице. Последним пунктом нашей ночной прогулки был «Глаз Лондона» — знаменитый аттракцион, находящийся на южном берегу Темзы. Он работал круглосуточно, и мы наблюдали за тем, как медленно гаснут окна домов и уличные фонари тускнеют под властью приближающегося рассвета. Горизонт уже светлел, преображая небо в теплые тона восхода. Кристофер уснул прямо у меня на руках. — Прости, мы задержались, — наблюдая за тем, как небо с каждой минутой становится все светлее и светлее, я чувствовала чувство вины. — Глупости, — Карлайл поцеловал меня в лоб и осторожно коснулся волос Кристофера, убирая непослушную прядь, упавшую на лицо. — Эта ночь — одна из самых лучших в моей вечности. — Одна из? — фыркнула я. — Да, одна из, — подтвердил Карлайл, чуть поддразнивая, — но все они связаны с тобой. Я провожу вас в отель, а сам отправлюсь искать Алистера, — перешел Карлайл на серьезный тон. Моя улыбка тоже померкла, я уже смотрела на город внизу с другим настроением. Он потерял часть своего очарования и показался более угрожающим. — Будь осторожен, пожалуйста. — Буду, — кивнул он.***
Небо все больше и больше светлело, но день обещал быть пасмурным, если не дождливым, так что я не особо волновался насчет возможных солнечных лучей. Вход в канализацию на окраине города изменился, но не сильно, а решетка с замком не стала для меня серьезной преградой. Спускаясь в туннели канализационных лабиринтов, что мало менялись по своей сути даже спустя века, и ощутив скверный запах, вспомнил слова Кристофера. Практически четыре века назад ароматы здесь были более ощутимыми, и спасала только возможность не дышать, а страх и необходимость искать укрытия заставляли игнорировать и сырость, и запахи, и крыс. Сейчас канализация выглядела чистой настолько, насколько это возможно. Я затаил дыхание, продвигаясь вперед среди темноты. Оставалось только надеяться, что я отыщу Алистера быстрее, чем наткнусь на рабочих или любопытствующих, что решили прогуляться по катакомбам города. Алистера я нашел через пару часов, точнее, он сам нашел меня. Угрюмый, в каких-то лохмотьях, с волосами, что давно не видели шампуня. Он больше всего напоминал призрака подземелий, которым можно пугать нерадивых туристов, и, пожалуй, никакой вампирский магнетизм идеальных хищников не помог бы ему привлечь жертву, но я прекрасно знал его повадки, настоящего монстра ночных улиц, полагающегося на силу и быстроту. — Не буду говорить, что я рад тебя видеть, Карлайл, — проворчал он вместо приветствия. — Я скажу это за нас обоих, — искренне улыбнулся я старому другу и приблизился, чтобы обнять. Объятий в ответ я не получил, но Алистер не отошел и не уклонился, позволяя мне этот знак дружеской привязанности, а это уже означало многое. — Ты не меняешься, — похлопал я его по плечам, вглядываясь в лицо. — Ну, должно быть хоть что-то стабильное в этом сходящем с ума мире, — проворчал Алистер, стряхивая с пальто невидимые глазу крошки. — А тебя каким ветром занесло в это место? Насколько я помню, ты всегда стремился наверх, к людям. Так и не поменял своих наивных убеждений о милосердии и питании зверьем? Я покачал головой, прекрасно помня, насколько рассмешил Алистера мой способ питания, и что он был уверен в том, что пройдет неделя, месяц, год, возможно парочка десятилетий, и я откажусь от этой затеи. Услышав это, он даже приподнял бровь. — Так что тебя вынудило вернуться в практически родные подземелья, если не разочарование в людях? Я удержался от того, чтобы сделать глубокий вдох, и напомнил себе, что Алистер не из тех, кто любит долгие предисловия, поэтому просто сказал: — Я женился. — Оу, только не говори, что пришел извиниться за то, что не пригласил меня на свадьбу, — губы Алистера скривились в ехидной улыбке. — У меня есть ребенок. — Значит, ты еще и решился кого-то обратить? С твоим отношением к вампиризму как к проклятию, я очень удивлен, что ты сподобился на это. Проигнорировав его замечание, я покачал головой: — Я не об этом, точнее, не совсем об этом, — решиться рассказать про Кристофера все же было сложнее, чем я думал: — Этот ребенок мой по крови. Рожденный смертной женщиной и являющейся полукровкой. Алистер замолчал, чуть приоткрыв рот, потом откашлялся: — Что ж, если это не шутка, то ты, пожалуй, превзошел себя, — не было понятно, поверил ли мне Алистер, но я продолжил. — Сейчас мальчик выглядит на пятилетний возраст, хотя с его рождения едва миновало три месяца, и по нелепой случайности клан Вольтури известили о том, что он бессмертное дитя. При упоминании правящего клана лицо Алистера словно окаменело, и с него исчезли любые эмоции. — Для чего ты тут? — спросил он еще раз, но уже жестче. — Я хочу, чтобы ты стал моим свидетелем перед Вольтури в том, что я не нарушал закон, — смотря прямо в его ярко-алые глаза, ответил я. Алистер чертыхался, отворачиваясь и отступая от меня. — Проклятье, Карлайл! Черт тебя подери! Я знал, что твои бредовые идеи не доведут тебя до добра, но бессмертный ребенок!!! — Алистер! — рявкнул я в ответ. — Я клянусь тебе, что он не обращенный, а рожденный! Гибрид, полукровка, единственный в своем роде! — Хорошо, пусть так, — махнул рукой вампир. — Но ты понимаешь, что перейдя дорогу Вольтури, а в особенности Аро, подписал себе и своей семье смертный приговор, — Алистер продолжал кружить по узкому туннелю, словно в поиске выхода. — И кем ты предлагаешь мне быть? Свидетелем на твоей казни? — Нет! — я схватил его, прижав к одной из стен. — Я прошу тебя стать тем, кто поможет мне и моей семье избежать такой участи. — И положить свою голову на плаху вместо твоей? — зло выплюнул мне прямо в лицо Алистер. Он освободился от моей хватки и нервным движением отряхнул пальто, словно стирая с себя следы моих рук: — Хорош друг, решил утянуть за собой в гибельную яму. — Просто засвидетельствовать, — вздохнув, обреченно повторил я. — Не сражаться, не обманывать, не объявлять войну. Никто не собирается устраивать переворот. — То есть ты действительно думаешь, что Аро так просто проглотит то, что у тебя в клане существует столь необычный… — Алистер запнулся, не зная, как выразиться. — Он не сможет творить произвол, если мы наберем достаточно свидетелей. — Достаточно — это сколько? Десять? Двадцать? Пятьдесят? Сто вампиров? Я покачал головой: — Не знаю. Столько, сколько получится, но сам понимаешь, каждый голос ценен для нас. Алистер присел у стены, смотря куда-то вперед, хотя я знал, что это скорей взгляд внутрь себя, на свое прошлое. Я знал о нем немного, то, что он жил во времена Эдуарда II, за три или четыре века до моего рождения, и что его семья была из тех, что решилась участвовать в заговоре и свергнуть непредсказуемого и жестокого короля. За что и поплатилась жизнью, а также попалась на зуб вампиру с говорящим именем Астарот. — Я должен попытаться спасти свою семью, — прошептал я, уже в сущности ни на что не надеясь. Алистер лишь кивнул, потом поднялся на ноги и взглянул на меня рассеянным взглядом: — Ты можешь разочаровываться во мне, Карлайл. Презирать, считать трусом, которому важнее своя никчемная шкура, и, наверное, будешь прав, но я не пойду с тобой. Я лишь покачал головой: — Это твое право. А я всегда буду считать тебя другом и буду благодарен за то, что нарушил многовековую тишину вокруг меня, став первым моим собеседником после обращения. Алистер ничего не ответил на мои слова, лишь еще ниже опустил голову. Я же развернулся и, не оглядываясь, покинул подземелья Лондона, как несколько веков назад. — Ты один? — стоило мне войти в номер, Дженнифер вышла мне навстречу. — Боюсь, Алистер решил отказаться, — покачал я головой. Дженнифер вздохнула и утешающе мне улыбнулась: — Ты же понимал, что не все согласятся? — попыталась она поймать мой взгляд. Я тут же притянул ее к себе, вдыхая ее аромат, ощущая ее кожу под пальцами: — Конечно, — прошептал я, утыкаясь в ее шею, — но мне нужно знать, что я сделал достаточно. Сделал все, что мог. — Ты сделал все, что мог, — как эхо повторила мои слова Дженнифер, а ее ладони успокаивающе гладили меня по спине. Все мое тело невольно поддалось на эту ласку. Мы уже давно с Дженнифер не оставались вдвоем, да и ощущение надвигающейся опасности не давало полностью отрешиться от реальности, но сейчас, влекомый желанием украсть немного счастья среди рушащегося мира, я подхватил Дженнифер под ягодицы, вынуждая повиснуть на мне. Два шага, и вот она уже прижата к стене, а мои губы скользят по ее шее, отодвигая ворот платья. — Мам?! Пап?! — голос Кристофера и топот его ног заставил меня за секунду выпустить Дженнифер из своих объятий и отстраниться, а ее, сдержав стон, встать на ноги и одернуть платье. Кристофер же уже выбежал в коридор. Еще лохматый и немного заспанный, он обвел взглядом вначале Дженнифер, потом меня и, чуть нахмурившись, так что на секунду я испугался, что он успел что-то из происходящего тут ранее услышать, спросил: — Папа, ты уже спускался в канализацию? — Да, — подтвердил я. — И не нашел того дядю? — Нашел, но он не захотел идти со мной, — пожал я плечами, стараясь придать своему голосу беспечность. — Жаль, — вздохнул Кристофер с той детской печалью, с которой дети стараются говорить, когда не совсем понимают причину грусти взрослого, но понимают, что это было важно. — А скоро мы поедем домой? — задал он волнующий его на самом деле вопрос. — Я думаю, что лучше дождаться ночи, — подняв Кристофера на руки, ответил я. — Так будет безопаснее и легче для мамы, — сделал верные выводы Кристофер о том, что Дженни сложно быть среди людей долго. Я лишь кивнул, посмотрев на Дженнифер. Она до сих пор выглядела слегка смущенной, но старалась не подавать виду. — После сна нужно умыться и расчесать твои кудряшки, — взлохматила она волосы сына. К самолету мы приехали, когда стрелки часов подходили к двум ночи. — Мистер Каллен, самолет готов и ожидает только вашей посадки, — тут же доложил мне работник аэропорта. — Спасибо, — улыбнулся я, позволяя мужчине взять чемоданы из багажника автомобиля. Дженнифер и Кристофер тоже вышли из салона и уже пошли по направлению к трапу, следом за мужчиной. Меня же остановило неясное движение в темноте ангара позади. Я напрягся всем телом, ожидая атаки и готовый защищаться, но через секунду понял, что это Алистер. Спрашивать о том, как он меня нашел, было не нужно, таков его дар. — Неужели ты передумал? — во мне затеплилась надежда, когда я развернулся к другу лицом. Тот покачал головой: — Нет, я просто хотел увидеть своими глазами. — И? — Она красавица, даже не в плане внешности, а какой-то внутренней силы, что ли. А мальчуган? Похож на тебя, и действительно сердце бьется, — Алистер ухмыльнулся. — И у нее, кстати, тоже. Надеюсь, у тебя есть запасной план на случай, если Волтури окажутся не такими сговорчивыми? Я лишь кивнул. — Ну что ж, тогда желаю удачи, — он протянул мне руку. — Спасибо, — поблагодарил я вполне искренне. — Я или кто-нибудь другой найдет тебя и расскажет, чем это все закончится. Алистер промолчал, отпустил мою руку и ушел в ночь. Я же, вдохнув практически всегда влажный воздух Лондона, понял, что мне не хватает в нем ноток хвои. Кристофер был прав: пора было возвращаться домой.
