Второй шанс: Форкс

      Двадцать пятое декабря. Морозное рождественское утро укрыло землю снегом. Белла, Эдвард и Карли уехали встречать праздник с Чарли, Джейкобом и Сью Ули Клируотер, которая не так давно начала встречаться с шерифом Своном, что радовало и успокаивало Беллу, особенно в данной ситуации. Дженнифер же устроила для нашего сына свой праздник, заодно воскресив дух Рождества в особняке.       И теперь практически все вампиры с любопытством наблюдали за тем, как Кристофер с искренним азартом ребенка распечатывал подарки, стоящие под елкой. Книги, настольные игры и внезапно небольшой плюшевый медведь, что словно был найден где-то на чердаке любимой бабушки.       — Плюшевый мишка? — удивилась Дженнифер.       — А что? У меня был похожий в детстве, — пожал плечами Эммет, с потрохами сдавая себя как дарителя, но Кристофера, казалось, это не разочаровало.       Праздничное настроение, казалось, распространилось и дальше. Я заметил, что Гаррет подошел к Кейт и протянул ей какой-то сверток. Бенджамин и Тиа обнялись. Шивон, Лиам и Мегги тоже стояли рядом, держась за руки. Казалось, еще секунда, и кто-нибудь запоет рождественский гимн, и я оказался прав, первой запела Дженнифер. Знакомая практически всем в наше время «Jingle Bells»: — Как звонко на скаку Бубенчики звенят, По свежему снежку В даль белую манят.       В какой-то момент песенку неожиданно подхватила Розали. Я, и не только я, заслушался этими поистине ангельскими звуками. Все это происходящее было настолько прекрасно, и дело не только в подарках, атмосфере праздника и звонких голосах, распевающих гимны, но и в том, что я вдруг ярко и болезненно остро осознал, что не одинок. Что вот такие семейные торжества могут стать чем-то традиционным и обязательным. Что, несмотря на десятилетия, прожитые вместе, только сейчас, с приходом Дженнифер и Беллы и появлением Кристофера и Карли, мы по-настоящему стали семьей.       — Наслаждаешься последним тихим денечком? — спросил меня подошедший Амун.       После разговора про то, что Вольтури тоже собирают свидетелей, был явно недоволен тем, что дал себя уговорить, но все равно не уходил.       — Дай бог не последним, — с улыбкой возразил я ему. — Амун, я не просил вас сражаться, и ты можешь уйти в любую секунду.       — Я да, но… — он поморщился, взглянув на воспитанника. — Бенджамин очарован всеми вами и еще молод, чтобы понимать всю опасность этого очарования.       — Но ты не можешь отрицать, что он перестал быть тайной.       — И это моя ошибка, которую, увы, не исправишь, — вздохнул Амун, не скрывая досаду. — Но ты должен знать, если дело до битвы, я встану на сторону Вольтури.       Я ожидал такого решения от Амуна, поэтому лишь кивнул.       Я обвел взглядом всех собравшихся. Далеко не всем из них я мог доверять. Особенно меня беспокоили Стефан и Влад, что явно хотели отомстить Вольтури за поражение. И, увидев их в наших рядах, Аро может воспринять это за истинное предательство, но я также знал, насколько ловко мой старый друг умел жонглировать законами, которые сам же и установил.       — Папа, смотри, — Кристофер подбежал ко мне с новой игрушкой. Хотя это устройство лишь с натяжкой можно было назвать таковой. Квадрокоптер — устройство, похожее на миниатюрный вертолет, с четырьмя пропеллерами по углам рамы, что помогали ему отрываться от земли. Насколько я помнил, его придумали в двадцатых годах двадцатого века, но лишь пару лет назад низвели до детской забавы наравне с радиоуправляемой машинкой.       — Пойдем запускать?       — Хорошо, — согласился я.       Мы вышли на улицу в поисках поляны посвободней. Через несколько минут Кристофер освоился с управлением квадрокоптера, и теперь тот взлетал к верхушкам деревьев.       — Как удивительно, раньше дети запускали в небо воздушных змеев и бумажные самолетики, а теперь вот это, — я следил за полетом аппарата.       — А знаешь, что к нему можно прикрепить камеру или телефон, и тогда снять все вокруг?       Я задумчиво кивнул, обдумывая то, что скоро вампирам придется быть аккуратнее и придется прилагать больше усилий, чтобы скрываться.       Кристофер ловко посадил дрон на опушку и вдруг спросил:       — А кто такие Вольтури? И почему они хотят нас убить?       Я посмотрел на сына с испугом. Хотя этого стоило ожидать. Насколько мы не пытались оставить детей в стороне от всего происходящего, но это было очень сложно, поэтому я не был слишком удивлен.       — Ты же знаешь, что вы с Карли необычные дети?       Кристофер кивнул.       — Клан Вольтури хотят увидеть вас и понять, кто вы.       — И если мы им не понравимся, убить? — прямо и по-детски откровенно продолжал расспросы Кристофер, а я ощутил дуновение холодного ветра и впервые за много веков озяб.       — Сынок, — я взял его за плечи, чтобы уверенным, что он меня услышит и поймет. — Все, кого ты видел в особняке, пришли туда, чтобы познакомиться с вами и, увидев вас, решили, что хотят доказать и Вольтури, то, какие вы особенные и не опасны, а если понадобится, защитить и тебя, и Карли, но я очень надеюсь, что этого не понадобится.       Кристофер посмотрел на меня очень внимательно, словно проверяя, не лгу ли я ему. Хотя не верить моим словам у него не было ни малейшего повода. Потом коротко кивнул, показывая, что понял.       Я выдохнул, понимая, что должен коснуться еще одной серьезной темы.       — Кристофер, если все же все обернется очень плохо. Ты и мама должны будете уехать вдвоем очень далеко.       — А ты? — взгляд сына стал растерянным, словно я приказал ему остаться в незнакомом лесу одному.       — Я? Я постараюсь присоединиться к вам позже, но это только в самом крайнем случае.       — Если будет война? — нахмурился Кристофер.       Я просто кивнул.       Несколько секунд он просто смотрел вдаль, потом резко выдохнул и подошел к квадрокоптеру.       — Давай запустим его выше вон той ели, — указал он вверх совершенно обычным тоном, словно и не было никакого разговора, но я знал, что он уже сделал для себя какие-то выводы и что-то решил.       — Хорошо, главное, чтобы ветер не поднялся, — улыбнулся я ему, потрепав по голове. — Я очень люблю тебя, малыш.       — Я тебя тоже, па, — улыбнулся Кристофер, направляя дрон вверх.       Когда мы вернулись в дом, Эдвард, Белла и Карли уже вернулись, и дети с азартом начали хвастаться друг перед другом подарками.       — Как шериф Свон? Ему понравился подарок? — спросил я у Беллы.       — Отец в восторге, — улыбнулась она. — Уже строит планы на то, сколько поймает. Сью тоже поедет с ним. Оно и к лучшему. Мне будет спокойнее, если они будут как можно дальше отсюда.       Я понимающе кивнул:       — Сью — хорошая женщина и медсестра тоже. Она сумеет позаботиться о Чарли.       — Да. Я рада, что они сошлись, — чуть откашлявшись с неким смущением, которое появляется у детей, когда они обсуждают личную жизнь родителей, проговорила Белла.       — А Рене? — я нахмурился, вспоминая, когда последний раз слышал что-то о матери Беллы.       — У Фила была реабилитация руки, так что она сейчас на другой стороне мира.       — Она знает о Карли?       — То же самое, что и отец: удочеренная родственница Эдварда, оставшаяся без родителей. Разве что несколько месяцев назад Карли была младенцем, от нее скрыли. Хотя это не помешало ей возмутиться, что на нас с Эдвардом, вчерашних школьников, спихнули такую ответственность, — спародировала Белла возмущенный тон матери.       — Не удивлюсь, если она предложила, чтобы я взял опеку, как старший в семье, — предположил я.       — Моя мама настолько предсказуема? — фыркнула Белла.       Я лишь пожал плечами.       — В общем, я объяснила ей, что Карли наша ответственность и никому ее отдавать мы не собираемся. Потом она поговорила с Чарли и, удивившись, насколько он очарован внучкой, сменила гнев на милость и обещала приехать в следующем году, но я не особо в это верю. Мама не любит Форкс.       Мы оба посмотрели в сторону играющих детей, прекрасно понимая, что через год Кристофер и Карли могут быть совершенно взрослыми или вообще не быть.       — Слушайте, а давайте затеем костер? — предложил Гаррет. — Огромный такой костер, чтобы доставал до звезд.       — Костер!       — Костер!       Тут же обрадовались Кристофер с Карли, прыгая вокруг. Все вампиры с энтузиазмом поддержали идею Гаррета и еще до того, как стемнело, соорудили кострище и вокруг него импровизированные скамейки из нескольких поваленных стволов, так чтобы хватило место всем.       Все это очень напоминало мне, как воины древности собирались вечером перед битвой и вспоминали былые подвиги, легенды, мифы и просто делились мудростью с более юными.       Когда костер был полностью готов, Бенджамин сделал один изящный взмах рукой, и в костер полетел сгусток пламени.       — Вот это я понимаю, — присвистнул Джейкоб. — Костерок перед битвой, парочка военных рассказов, или так и будем стоять как статуи? — словно прочитал он мои мысли он.       Кажется, оборотень уже совсем освоился среди, казалось бы, его кровных врагов и проводил довольно много времени в доме, кроме тех моментов, когда наставлял молодых волчат. Прибавление вампиров в округе спровоцировало новую вспышку обращений, и под удар теперь попали даже дети, едва вошедшие в пубертат. С одной стороны, было странно и даже страшно наблюдать, как Джейкоб учит тринадцатилетних подростков сражаться и смирять волчью натуру, чтобы не покалечить случайно близких, но с другой — у них больше не было выбора, так как, соприкоснувшись с мистическим миром, пути назад уже нет.       Когда совсем стемнело и первые звезды яркими точками засветились над нами, костер уже совсем разгорелся. Все вампиры окружили его, действительно начав делиться историями.       — Назови любую битву, я там был, — тут же подсел к костру Гаррет.       — Би́тва при Литл-Бигхо́рне, — выбрал Джейкоб сражение между индейским союзом лакота — северные шайены и Седьмым кавалерийским полком армии США, что завершилась победой индейцев и гибелью Джорджа Кастера.       — Я уже готов был укусить Кастера, — ухмыльнулся Гаррет, — но индейцы подоспели первыми.       В ту же секунду на его коленях оказалась Кейт:       — А как князь Олег штурмовал Царьград, — вспомнила она что-то, судя по всему, из десятого века и истории славянских народов. — Он ведь там был не один.       — Тогда вспомним и «Одинадцатилетнюю войну», — подсели к костру Лиам, Шивон и Мэгги. — Никто так не бунтует, как ирландцы.       — Вы же проиграли, — удивился Гаррет.       — Да, — подтвердил Лиам, — но это был адский бунт.       Гаррет показал одобряющий жест.       — Когда правили мы, — разнесся над костром монотонный голос Стефана. — К нам стекалось всё: добыча, дипломаты, искатели счастья, — какая власть у нас была! Но мы никогда не носили белых шляп и не считали себя святыми.       — Мы всегда честно признавали, кто мы есть, — взял слово Владимир.       — Мы сидели неподвижно очень-очень долго, даже не замечая, что превращаемся в камень, — Стефан переглянулся с Владимиром.       Пожалуй, лишь они оба могли понять тоску друг друга по былому величию.       — Нам надо даже сказать спасибо Вольтури за то, что они сожгли наши замки, но мы готовы к ответному удару, — подытожил Владимир.       Ворчание двух бывших владык тут же навело тоску на окружающих, и вокруг повисло мрачное молчание, но его тут же развеяло вмешательство детей. Возбужденные тем, что их не загнали спать, а разрешили посидеть вместе со всеми. Карли сначала учила Кристофера поджаривать на веточках над огнем зефир, а потом они оба подвижным вихрем разыгрывали импровизированный бой на мечах, используя те же веточки, с помощью которых до этого жарили зефир.       Несколько минут все окружающие с любопытством смотрели за шутливым поединком детей, пока Карли не надоело, и она, бросив ветку в огонь, объявила:       — Я победила!       — Почему? — опешил мой сын от такого заявления.       — Потому что меня все любят, — очаровательно улыбнувшись, ответила она.       Все рассмеялись этой детской непосредственности, и поспорить с ней было сложно.       — Вот бы Вольтури также решили, — рассмеялся Гаррет.       Этот смех подхватили и все остальные. Атмосфера разрядилась, и я решил добавить еще больше праздничного настроения. Взяв заранее приготовленный сверток, я подошел к Дженнифер, что тоже сидела возле костра.       — К сожалению, мой подарок тебе не успели доставить к утру, но зато сейчас он тут, — протянул я ей большой сверток.       По силуэту упаковки было просто угадать, что это за ней прячется. Так что Дженнифер приняла его с некой опаской, переведя удивленный взгляд с меня на подарок.       — Мама, что это? — спросил Кристофер.       — Сейчас увидишь, — ответила она, разрывая цветастую бумагу.       Под ней, как и ожидалось, оказался футляр. Дженнифер провела рукой по коже футляра, словно узнавая ее заново, но еще и не решаясь открыть.       — Что там? Что? — спрашивал Кристофер.       — Виолончель, — Дженнифер все же щелкнула застежками и откинула крышку.       Она была права: виолончель, специально заказанная для Дженнифер, блестела в свете от костра покрытым лаком деревом. Взглядом профессионального музыканта Дженнифер окинула инструмент, и по глазам было видно, что виолончель ей понравилась. Она также робко, одними кончиками пальцев, коснулась инструмента, словно не веря, что тот не растает после ее прикосновения. Ее пальцы медленно скользили по гладкой поверхности дерева. Я видел, что она практически не дышала, а взгляд стал отсутствующим, погруженным в себя.       — Может сыграешь? — спросила Шивон, сидящая рядом.       Дженнифер вздрогнула и перевела на нее взгляд:       — Я не знаю… Я давно не практиковалась.       — Да ладно тебе, должны же мы узнать, не прогадал ли Карлайл с подарком, — фыркнул Гаррет, хитро посмотрев на меня.       Дженни же несмело коснулась смычка, что лежал в специальном углублении.       — Сыграй для меня. Я люблю твою музыку, — улыбнулся я.       Дженнифер посмотрела на меня, встрепенулась. Наши глаза на секунду встретились, и уверяю, ее щеки чуть вспыхнули румянцем от смущения, что так не свойственно вампирам.       Поставив перед собой виолончель и взяв в руки смычок, Дженнифер медленно выдохнула, закрывая глаза и касаясь струн. По воздуху поплыл первый глубокий, вибрирующий звук ноты «до», переходящий в «ля», «ми»…       Мелодия углублялась, набирала силу, охватывала все пространство вокруг, то восходя куда-то к небесам, то резко падая вниз и заставляя вибрировать землю.       Все притихли, не просто слушая, а, казалось, впитывая всю ту энергию, что давала музыка.       Сама же Дженнифер с каждой минутой расцветала: ее плечи расправились, на лице заиграла мечтательная улыбка, а в глазах появились искорки. Именно такой, полностью погруженной в музыку, я ее и помнил. Какое облегчение я испытал, узнав, что обращение не повлияло на эту ее часть жизни. Жажда не была настолько сильна, чтобы заслонить все остальное. Я знал, что сама Дженнифер считала, что справляется с жаждой весьма скверно, и да, по сравнению с практически сравнимым с моим, самоконтролем Беллы, срывы Дженнифер казались более яркими и сильными, но если оглядываться на того же Эдварда, Розали или Эммета после их обращения, то появлялось понимание, что в Дженнифер осталось намного больше человеческого, чем в той же Белле.       И то, что она так самозабвенно отдавалась игре на виолончели, это доказывало.       Тем временем мелодия закончилась. Практически все окружающие захлопали. Даже наши гости из далеких джунглей, что вряд ли до этого слышали подобную музыку, одобрительно закивали. Тут я заметил, что за то время, пока Дженнифер играла, Кристофер, неловко облокотившись о ствол ближайшего дерева, заснул прямо сидя.       — Браво!       — Очень красиво!       Раздались с разных сторон и аплодисменты. Дженнифер смущенно встала, отстранив от себя виолончель, и поклонилась, как на настоящем концерте.       — Отлично играешь, — похвалил ее Эдвард. — Надеюсь, эта виолончель не полетит в огонь, — саркастично добавил он, видимо прочитав в ее мыслях о судьбе первого подарка.       Дженнифер фыркнула, показав Эдварду язык, но тот только рассмеялся. Я подошел к Кристоферу, аккуратно взяв его на руки.       — Можешь уложить его вместе с Карли, — кивнул Эдвард в сторону небольшой палатки, что разбили неподалеку, чтобы не оставлять детей в особняке одних. Белла уже уложила спать дочь.       Увидев меня с Кристофером на руках, Белла откинула одеяло и помогла уложить мальчика, что лишь немного завошкался, не открывая глаз.       — Совсем выбились из сил, — погладила она дочь по голове.       — Ничего. Крепкий сон поможет их восстановить, — укрыв сына, шепотом ответил я.       — Да. Наверное, — согласно кивнула она и, взглянув на спящих детей, грустно улыбнулась. — Иногда я скучаю по снам.       — Иногда все мы скучаем по чему-то из человеческой жизни.       — А почему скучаете вы?       — Наверное, по вкусу яблок, — улыбнулся я, вспомнив недавний разговор с сыном.       Я вышел из палатки, чтобы ненароком не разбудить детей. Отдельно от тех, кто остался у костра, невдалеке от палатки стоял Эдвард, наблюдая за всеми и размышляя о чем-то своем. Я встал рядом с ним.       — Не могу отделаться от мысли, что они подвергают себя опасности, потому что я влюбился в человека, — смотря в сторону вампиров, сидящих у костра, произнес Эдвард.       — Ты всего лишь нашел свою любовь, — покачал я головой, полностью понимая тот спектр эмоций, что он испытывает. — Я сделал тот же выбор, хоть и сопротивлялся ему изо всех сил, но иной раз стоит просто положиться на судьбу.       — Не слишком большая будет ли цена? — вздохнул Эдвард.       — У всех есть за что сражаться. Ты был прав, Вольтури не остановятся. Как бы мне не хотелось верить в справедливое правление Аро, Маркуса и Кая, но, к сожалению… — Я не стал заканчивать мысль.       Несколько минут мы просто смотрели на костер. Потом Эдвард выдохнул и, внимательно посмотрев на меня, сказал:       — Я ведь никогда не благодарил тебя за эту жизнь. Ведь если бы ты тогда в больнице не решился, то сейчас я бы не узнал, каково это — влюбиться, стать отцом и быть таким счастливым… Так что спасибо, огромное тебе спасибо, Карлайл, за эту удивительную жизнь.       Я почувствовал, как мои губы сами собой расплываются в улыбке. Это были, наверное, самые трогательные и дорогие слова для любого отца. Знать, что ты сделал правильный выбор и твой ребенок счастлив. У меня не находилось подходящих слов, чтобы выразить ту волну гордости, радости и какого-то умиротворения, которую я ощутил, казалось, всем своим существом. Но с Эдвардом не нужно было лишних слов. Поэтому я просто обнял сына, в который раз про себя отмечая, насколько он повзрослел и возмужал.       — Пойдем к ним, — отстраняясь от меня и откашлявшись, произнес Эдвард, снова напуская на себя важный вид.       Я улыбнулся, за секунду переместившись к Дженнифер, что увлеченно рассказывала Бенджамину устройство виолончели. Я не стал ее отвлекать, лишь мимолетно погладил по голове, проходя мимо, чем вызвал ее улыбку.       Я же сам подсел к Шивон, что задумчиво смотрела в огонь. Уже несколько раз я хотел поговорить со своей старой подругой, но все никак не мог найти время, и вот сейчас, казалось, самый подходящий момент.       — Твоя жена очень талантлива.       — Да, она замечательна. Шивон?       — Ум?       — Я хотел бы тебя попросить об одной вещи. Возможно, весьма странной.       Женщина посмотрела на меня с интересом. Я, убедившись, что полностью завладел ее вниманием, продолжил:       — Прошу, только отнесись сейчас к моим словам очень серьезно. Я хочу, чтобы ты, насколько это возможно, подробно и живо представила нашу встречу с Вольтури, а главное, представила ее благополучный исход.       — Это что-то из разряда «мысли материальны»? — рассмеялась ирландка.       — Думаю, в твоем случае это действительно так, Шивон, — кивнул я, оставаясь серьезным.       Она нахмурилась:       — Только не говори, что ты думаешь, что я умею предсказывать будущее.       — Ни в коем случае. Скорее ты его моделируешь.       — Пфф, — выпустила Шивон воздух, показывая, насколько скептически относится к моему заявлению.       — Ну, смотри, вампиры с даром — особая редкость, а ты, услышав о них, сразу загорелась идеей создать своего особенного новообращенного, и первая же обращенная тобой Мэгги оказывается одарена.       — Это ничего не доказывает, — поморщилась Шивон. — Ты тоже первым обратил Эдварда, даже не помышляя о его даре, а теперь твой клан один из самых сильных и необычных.       Я лишь повел плечами, показывая ее правоту. Мы несколько минут просто молчали.       — Я понимаю, что ты сейчас очень боишься за свою семью и готов хвататься за любую возможность спасения, — произнесла Шивон. — И если ты так веришь в то, что я на это способна, то я буду верить. Буду верить в то, что все будет хорошо, что после всего этого мы также соберемся у костра в том же составе и уже праздновать начало прекрасной и спокойной жизни для тебя и твоей семьи.       — Спасибо, Шивон, — поблагодарил я.       Она просто улыбнулась, поднимаясь с места и ища взглядом Лиама и Мэгги.       Я же вернулся к Дженнифер. Она уже сидела одна, просто смотря на окружающих.       — Кристофер спит? — спросила она, как только я сел рядом.       — Да, я отнес его в палатку.       — А я и не заметила, — выдохнула Дженни. — Заигралась.       — Все в порядке, — я сел позади нее, притягивая к себе.       Когда она облокотилась на мою грудь спиной, обнял, поцеловав в макушку:       — Ты прекрасно играла. Все слушали тебя как завороженные. Забыв про тревоги и страхи.       — И про то, что это, возможно, последний день их долгой жизни. Многие уверены, что Вольтури придут завтра. Предсказание Элис было достаточно однозначным: они придут…       — Когда снег укроет землю, — продолжил я, наблюдая за тем, как снег, уже не такой сильный, как несколько часов назад, продолжает укрывать все вокруг белым.       Костер начал медленно потухать, и кто-то из вампиров принес еще дров, не давая пламени окончательно потухнуть. Огонь снова взметнулся ввысь, заставляя таять снежинки еще на подлете к земле. Я прижал Дженнифер к себе еще сильнее. Шепот вампиров, переговаривающихся о чем-то между собой, наводил не дремоту, но ощущение какого-то оцепенения, когда твое тело остается на месте, а сознание, стремясь обработать всю информацию, уходит в глубину, создавая картинки прожитого дня и расставляя их в определенном порядке. Это можно было назвать сном, если бы какая-то часть сознания не оставалась в реальности. Разговоры вокруг костра длились до самого рассвета.

***

      Снег сверкал на солнце, и его холодный блеск распадался на множество радужных спектров, что смотрелось бы красиво, если бы все это холодное, белоснежное поле посреди леса не грозило стать полем последней битвы.       То, что Вольтури идут, мы узнали не только из-за какого-то неясного ощущения вот-вот начинающей бури, когда небо еще не расходится миллионными разрядами молний, хотя в воздухе уже пахнет озоном, но и благодаря расставленным Сэмом волчьим дозорам, что чуяли пришедших незваных гостей.       Их было тридцать два, не считая пришедших вместе с ними свидетелей, что старались держаться в стороне. В черных плащах с красным подбоем, надвинутыми на глаза капюшонами и сверкающими на шее амулетами с серебряными буквами «V». Вампирский взгляд с неумолимой точностью и яркостью выхватывал каждую мелочь идущих нам навстречу владык.       Я еще раз оглянулась на тех, кто отважился выступить на нашей стороне. Вампирские кланы стояли чуть в стороне друг от друга, а между ними, ощетинившись, возвышались волки. Джейкоб нес на своей спине Карли, встал подле Беллы. Я ободряюще улыбнулась им, хотя чувствовала, что меня начинает бить нервная дрожь, тут же почувствовала руку Карлайла, что сжала мою ладонь.       «Не отпускай моей руки», — наши пальцы переплелись.       Кристофер стоял позади нас, словно хотел спрятаться. Я понимала его желание, но заставила себя стоять прямо и высоко вскинув голову по примеру Карлайла.       Вольтури остановились в метрах пятистах от нас.       — Они все пришли, — ошарашенно выдохнул Владимир, словно только сейчас понимая численность правящего клана.       — Даже жен привели, — кивнул Стефан в сторону двух черных фигур, стоящих чуть поодаль всех остальных.       — Кай и Аро пришли уничтожать и присваивать, — беззвучно, чтобы слышали только мы, сообщил Эдвард, видимо прочитав их мысли. — У них в запасе многоходовая стратегия. Если обвинение Ирины оказалось бы ложным, они собирались прицепиться еще к чему-нибудь. Теперь же, увидев детей собственными глазами, они будут следовать изначальному курсу. Можно попытаться отразить остальные нападки, но сперва их надо заставить остановиться и выслушать правду о Карли и Кристофере. А это в их намерения не входит, — закончил Эдвард совсем тихо.       Джейкоб фыркнул, словно именно этого от вампиров и ждал. Белла внезапно довольно громко зарычала в сторону Вольтури, и этот рык тут же эхом прокатился по полю и подхвачен другими вампирами с нашей стороны.       Вольтури же остались стоять с самыми проницательными и безэмоциональными лицами, словно их это все не касалось.       — Почему они молчат? — прошептала я, чувствуя, как эта затянувшаяся немая сцена все больше и больше действует мне на нервы.       Я услышала, как вдруг участилось дыхание Эдварда.       — Эдвард? — тревожным шепотом окликнул Карлайл.       — Они не знают, как поступить. Взвешивают, выбирают основные жертвы — меня, тебя, конечно, Елеазара, Таню. Марк просчитывает крепость наших уз, пытается нащупать слабые места. Еще им очень не нравится присутствие румын. Беспокоят незнакомые лица — Зафрина и Сенна прежде всего. И волки, само собой. Вольтури впервые столкнулись с численным превосходством. Это и заставило их остановиться.       — Нас больше? — не поверила Таня, еще раз посмотрев вокруг.       — Их свидетели не в счет. Для свиты они пустое место. Просто Аро не может без зрителей.       — Я поговорю? — вызвался Карлайл.       Он выпустил мою ладонь из своей и вышел на несколько шагов вперед. Я лишь усилием воли заставила себя остаться неподвижной, а не шагнуть вслед за ним. Кристофер, вставший на место отца, тут же перехватил мой ладонь.       Я рвано выдохнула и, посмотрев в сторону сына, улыбнулась. Сам же Кристофер не отрывал взгляда от Карлайла.       Раскинув руки в приветственном жесте, он обратился к «гостям».       — Аро, друг мой! Сколько лет, сколько зим!       Мертвая тишина продолжалась. По сосредоточенному взгляду Эдварда я поняла, что он старается понять, с мучительным напряжением вслушивался, как воспринимает Аро слова Карлайла. Секунда ползла за секундой, ждать становилось все тягостнее.       Наконец Аро вышел вперед. Свита не осталась безучастной. По рядам пробежал злобный ропот, брови сошлись на переносице, рты ощерились. Кто-то даже припал к земле перед прыжком.       Аро остановил их жестом.       — Тихо!       Пройдя еще несколько шагов, он вопросительно склонил голову набок. В мутных глазах вспыхнуло любопытство.       — Приятно слышать, Карлайл. Только что проку, если на словах одно, а на деле другое? Ты, гляжу, целую армию собрал — на погибель мне и моим близким?       Карлайл, отрицательно помотав головой, вытянул руку — будто их с Аро не разделяло расстояние в сотню метров.       — Одно касание, и ты поймешь, что у меня подобного и в мыслях не было.       Аро прищурил глаза.       — Тогда как ты объяснишь двух, — его голос взвился практически до визга на этом слове. — Двух! Бессмертных детей среди рядов твоей не армии?       — Аро! — голос Карлайла тоже стал на тон громче. — Позволь мне просто подойти и все показать!       Тот, видимо не ожидавший такой отчаянной наглости от старого друга, расширил свой ярко-алые глаза. Его взгляд устремился не на Карлайла, а за его спину, на всех нас. Взгляд бегал из стороны в стороны, лишь на мгновение останавливаясь на ком-то из толпы.       — Он ищет Элис, — прошептал Эдвард.       Я помнила, что она и сам Эдвард являлись, пожалуй, главными целями, из-за которых Аро так яростно жаждет свершить «суд». Ну, с провидицей он обломался.       — Карлайл, мы видим детей! — рявкнул Кай, видя, что Аро медлит. — Не держи нас за дураков!       — Они не бессмертны! — тут уже выступил вперед и Эдвард. — Это легко доказать…       Его оборвал на полуслове второй владыка: прекрасный, как заколдованный Снежной Королевой Кай, и такой же холодный и жестокий.       — Если это не запретные дети, зачем тогда было собирать целый отряд на их защиту?       — Они всего лишь свидетели, Кай. Как и ваши. — Карлайл обвел рукой гневную толпу у кромки леса. Оттуда донеслось рычание. — Спросите любого, они расскажут вам всю правду. Или просто приглядись к ним получше, Кай. Увидишь человеческий румянец на их щеках. Один из детей — мой сын от смертной девушки, что теперь обращена.       — Обман! — отрезал Кай. — Где осведомительница? Пусть выйдет вперед! — Повертев головой, он отыскал высокую блондинку за спинами жен. — Ты! Иди сюда!       Видимо, это и была несговорчивая и поспешившая с выводами сестра Денали — Ирина. Она посмотрела непонимающим взглядом, как будто еще не очнулась от жуткого кошмара. Кай нетерпеливо щелкнул пальцами, и огромный телохранитель кого-то из жен грубо подтолкнул ее вперед. Заморгав, она медленно двинулась к нам и замерла в нескольких шагах от Кая, не сводя глаз с сестер.       Тот подошел к ней и с размаху ударил по щеке.       Больно Ирине, конечно, не было, однако жест получился донельзя пренебрежительным. Как будто собаку пнули. У Тани и Кейт одновременно вырвалось шипение.       Ирина, одеревенев, наконец посмотрела на Кая. Он указал скрюченным пальцем на Карли, которая по-прежнему сидела у Джейкоба на спине, запустив руку в густую шубу. Волк глухо заворчал.       — Этого ребенка ты видела? — допрашивал Кай. — О ней говорила, что способности ее выше человеческих?       Ирина внимательно пригляделась к девочке, потом перевела взгляд на Кристофера. И озадаченно склонила голову набок.       — Ну? — подстегнул Кай.       — Я… я точно не знаю, — запутавшись, призналась она.       Кай дернул рукой, будто собираясь отвесить еще одну пощечину.       — Что значит «не знаю»? — В тихом голосе зазвенела сталь.       — Девочка другая, но, кажется, это ее я видела. То есть она изменилась. Она взрослее, а мальчишку я и вовсе вижу впервые.       Кай в бешенстве втянул воздух сквозь оскаленные зубы, и Ирина умолкла на полуслове. Моментально оказавшийся рядом Аро положил Каю руку на плечо, успокаивая.       — Не кипятись, брат. Мы во всем разберемся. Незачем спешить.       Кай, помрачнев, отвернулся от Ирины.       — А теперь, золотце, — елейным голосом обратился к ней Аро, — покажи, что ты хотела сказать. — И он протянул руку ничего не понимающей вампирше.       Ирина неуверенно подала свою. Аро подержал ее ладонь всего пять секунд.       — Видишь, Кай? Получить желаемое несложно.       Кай не ответил. Аро искоса глянул на толпу своих зрителей и повернулся к Карлайлу.       — Итак, перед нами загадочное явление. Судя по всему, девочка подросла. Однако в воспоминаниях Ирины она выглядит в точности как бессмертное дитя. Любопытно.       — Об этом я и толкую, — подхватил Карлайл, судя по голосу, слегка воспрянувший духом.       Он вновь протянул руку, но Аро медлил, теперь уже в упор смотря на меня и Кристофера.       — Значит, друг мой, — голос владыки снова обрел нотки тягучей, как патока, елейности. — Тебя можно поздравить. Ты обзавелся ребенком и женой. Так познакомь меня с ними.       Карлайл вздрогнул всем телом, но, взяв себя в руки, обернулся в нашу сторону и кивнул.       Я, крепче сжав руку Кристофера, поравнялась с Карлайлом. Он тоже взял сына за руку, и вот так втроем мы медленно пошли к Аро.       — Не бойся, — прошептала я сыну, сама чувствуя, как страх заползает во все мое существо.       — А вы? Эдвард и прекрасная Белла, не желаете представить мне свою удивительную малышку? — обратился Аро к ним.       Так мы вшестером оказались пред Аро. Меня с Беллой и детей Карлайл и Эдвард держали чуть позади, сами выступили вперед. Вблизи Аро казался еще более болезненно бледным, даже каким-то хрупким. Словно его кожа состояла из полупрозрачной, тонкой бумаги, и ярким контрастом были ярко-алые глаза и иссиня-черные, достающие до плеч волосы. И, возможно, он не должен был пугать, но безумие, что читалось во взгляде, заставляло испуганно замереть.       Обведя нас взглядом, он все же шагнул в сторону Эдварда и тут же схватил телепата за руку. Я понимала его выбор. За счет дара Эдварда он мог считать не кого-то одного, а мысли всех, кто так или иначе соприкасался с ним. Аро закрыл глаза, его плечи поникли, и напряженной осталась лишь ладонь, что мертвой хваткой держала руку телепата. Этот обмен мыслями длился и длился, и длился. Вампиры с обеих сторон уже начали проявлять нетерпение. Ропот со стороны стражников одним грозным взглядом прекратил Кай.       Я перевела взгляд на третьего владыку. Такого же темноволосого и статного, как Аро. Насколько я помнила, его звали Маркус, и он был самым древним вампиром из троих. И он, в отличие от Аро и Кая, не проявлял особого интереса ко всему происходящему. Вернее, его больше интересовала стая. Он недоверчиво и зло смотрел в сторону волков.       Тут Аро наконец выпрямился и, не выпуская руку Эдварда, распахнул глаза, в которых мелькнуло благоговейное опасение.       Эдвард чуть пошевелился, стряхивая скованность.       — Убедились? — ровным голосом спросил он.       — Теперь да, — подтвердил Аро.       Судя по интонации, происходящее его, как ни странно, забавляло.       — Смею предположить, среди богов и смертных вряд ли найдутся еще двое, кто мог бы похвастаться такой полнотой и ясностью картины. Я могу? — он потянулся в сторону Карли. — Познакомиться с ней.       Белла нервно дернулась, но все же позволила Аро подойти ближе. Он даже присел, чтобы сравняться с девочкой в росте.       — Здравствуй, красавица.       — Здравствуйте, Аро, — тут же откликнулась Карли своим звонким голоском.       Аро уже привычным движением потянулся рукой к руке девочки, но она опередила ее и сама первая коснулась его щеки. В отличие от большинства, кому Карли впервые с помощью дара показывала эпизоды из своей жизни, не вздрогнул. Лишь его зрачки расширились, и глаза из алых стали практически черными.       Досмотрев, он удовлетворенно вздохнул и расплылся в еще более широкой улыбке.       — Великолепно!       Карли с серьезным личиком откинулась обратно.       — Да? Пожалуйста! — попросила она.       Аро ласково улыбнулся.       — Разумеется, я не желаю причинять боль никому из твоих родных, малютка Карли.       Его мягкому тону сложно было не поверить, но мгновенная реакция на его слова Эдварда, что заскрежетал зубами, и где-то позади зашипела Мэгги, обладающая даром распознавать ложь, не дали хоть на миг расслабиться.       Аро же, не обращая, казалось, абсолютно никакого внимания на реакцию окружающих, развернулся уже к нам. Его взгляд скользнул по Карлайлу и остановился на мне и Кристофере.       — Приветствую вас, молодой человек, — обратился он к Кристоферу. — Вы тоже умеете что-то необычное?       — Здравствуйте, — отозвался он, вскинув голову и стараясь напустить на себя серьезный вид. — Играть в шахматы.       — Вы очень похожи на отца, — улыбнулся Аро, — но и мать ваша красавица, — он выжидающе взглянул на меня.       — Спасибо, — поблагодарила я, не зная, как реагировать.       — Удачный выбор, мой старый друг, — обратился он уже к Карлайлу, — и славно, что ты одумался, иначе повод для встречи у нас был бы иной, — видимо, намекая на наше расставание с Карлайлом после больницы.       Карлайл лишь смиренно опустил голову, признавая свою неправоту.       Аро снова посмотрел на Кристофера, все так же радушно улыбаясь, но Карли с ее активным даром явно заинтересовала его намного больше, чему я отчасти была даже рада.       — Аро, что происходит? — спросил Кай.       — Наполовину смертные, наполовину бессмертные, — пояснил Аро ему и свите, не отрывая завороженного взгляда от детей. — Зачатые и выношенные в человеческом теле юных вампирш.       — Невозможно! — презрительно бросил Кай.       — По-твоему, брат, меня обманули? — притворно удивился Аро, но Кай вздрогнул.       — А стук сердец, который ты слышишь, — хитроумный фокус?       От вкрадчивых вопросов Кай стушевался, будто под ударом.       — Спокойнее, брат, и осторожнее, — напомнил Аро, улыбаясь нам. — Я прекрасно понимаю, как дорого тебе правосудие, однако судить этих необыкновенных малюток за их происхождение уже нет нужды. Зато сколько неузнанного перед нами открывается! Да, ты не разделяешь моей любви к пополнению анналов, однако прояви терпение, и я впишу новую страницу, о которой и помыслить доселе не представлялось возможным. Мы шли карать отступников, скорбя о потере бывших друзей, но посмотри, что мы обрели взамен! Какие перспективы перед нами открываются, какие знания, какие возможности!       Мы с Карлайлом, Эдвардом и Беллой переглянулись, пытаясь понять, расценивать ли заявление Аро перед всеми как помилование?       Нас больше не обвиняли в создании бессмертных детей, но… Чувствовалось, что это «но» сыграет ключевую роль в дальнейшем.       — Аро, у них тут вервольфы! — наконец подал голос Маркус. — Они сошлись с нашими врагами!       — Маркус, какие вервольфы?! — фыркнул Аро еще до того, как Карлайл успел возразить. — Посмотри на небо, где ты видишь луну? Он театрально посмотрел вверх, а потом взглянул в сторону волков. — Это всего лишь перевертыши, и это лишь прихоть судьбы, что они приняли звериную форму волков, с другим же успехом это могли быть медведи, ястребы или пумы. Обращение никак не связано ни с луной, ни с укусом оборотня. Так что тут обвинения беспочвенны, — неожиданно для всех нас Аро стал нашим адвокатом в этом вопросе.       Мы же, решившись воспользоваться тем, что Аро отвлекся, и его, пусть и фальшивым, но благодушием, начали отступать к своим союзникам.       Розали и Эммет вместе с Джейкобом двинулись к нам навстречу. Пожалуй, я впервые за эти месяцы видела такую слаженность между «псом» и «блондинкой», но им не хватило каких-то миллисекунд, чтобы не забрать детей под свою защиту, унося вглубь толпы наших свидетелей. Повинуясь одному короткому приказу Аро, Феликс и Деметрий преградили им дорогу.       — Не торопитесь, — строго посмотрел на нас Аро. — Дети удивительны, прекрасны и неповторимы, — последний комплимент прозвучал весьма зловеще, и не зря. Аро продолжил: — Сложно понять, что из них вырастет и насколько они безопасны для тайны вампиризма?       — Тогда ты можешь спросить любого из наших свидетелей, что дети прекрасно осознают, кто они и все правила, с этим связанные, — ответил ему Карлайл.       Аро хитро прищурился, обведя взглядом наших свидетелей.       — Амун, мой милый друг, — тут же расплылся он в улыбке. — Как давно мы не виделись?       Глава Египетского клана же нервно повел плечами, но быстро взял себя в руки и ответил:       — Время — ничто, я его не замечаю.       — Пожалуй, — кивнул Аро. — Значит, никаких иных причин избегать нас у тебя не было?       Амун промолчал.       — Так Карлайл призвал тебя в свидетели?       Амун кивнул.       — И что же ты хочешь засвидетельствовать нам?       Тот мельком взглянул в нашу сторону, словно решая, что ответить, и вновь посмотрев на Аро, четко и твердо заявил:       — Проведя с этими детьми под одной крышей несколько недель, могу с уверенностью заявить, что они никогда не были обращены в вампиров, что они растут и достаточно быстро, а их умственные способности растут еще быстрее. Так что они не являются угрозой раскрытия вампиров.       — Хорошо, Амун. Мы применим во внимание твои слова, — торжественно произнес Аро.       Тот облегченно выдохнул и тут же заговорил вновь:       — Я исполнил то, за чем пришел сюда, — Амун посмотрел в сторону Карлайла на этих словах, и тот кивнул ему, соглашаясь. — Так что теперь прошу владык дать мне и моей жене уйти, — взгляд снова обратился к Аро.       Тот внимательно посмотрел на Амуна, потом перевел взгляд на ее красавицу жену и согласно кивнул. В этот момент Амун, лишь на мгновение взглянув в сторону оставшегося стоять в строю Бенджамина и Тии, взял за руку Кеби и начал удаляться от поляны так быстро, что через несколько секунд я могла разглядеть только две черные точки на краю леса.       — Кто еще желает высказаться? Например, ты, гордая и справедливая Шивон.       Шивон не стала ни кланяться, ни юлить в попытках избежать внимания, наоборот шагнула, выступая вперед. За то время, что она провела в особняке, мы разве что перекинулись с ней парой ничего не значащих фраз, но я успела понять, что человеком она была прямолинейным и честным, иногда даже до грубости.       — Мне мало что можно добавить к уже сказанному и увиденному тобой в воспоминаниях Эдварда. Скажу лишь только, что самообладание у этих детей сильно настолько, что этому могут позавидовать иные из нас.       Аро кивнул головой. Принимая к сведению.       — Чертово представление, — вдруг прозвучал недовольный шепот. — Это просто фарс какой-то.       Аро приподнял бровь, посмотрев на стоящего в толпе Гаррета: — У тебя тоже есть что сказать, кочевник? Так говори.       Гаррет поднял голову и шагнул два шага вперед. В его речи не было ни страха, ни пиетета:       — Я приехал сюда по просьбе Карлайла, как и другие, засвидетельствовать за детей, — сказал он. — Это больше не является необходимостью, так как все мы знаем, кто они такие, но остался, чтобы засвидетельствовать кое-что ещё. Эти древние не прибыли сюда для правосудия, как они вам сказали. Мы многое подозревали в отношении них, и многое сегодня было доказано. Они прибыли сюда, введенные в заблуждение, но с оправданием за их действия. Засвидетельствуйте теперь, поскольку они ищут повод продолжить их истинную миссию. Они изо всех сил пытаются найти оправдание в их истинной цели — уничтожить эту семью.       Он указал на Карлайла и Таню.       — Волтури здесь для того, чтобы убрать тех, в ком они чувствуют соперников. Вы, как и я, смотрите на эти золотые глаза как на чудо. Но древние смотрят и видят кое-что помимо их странного выбора. Они видят власть. Эти странные с золотыми глазами отрицают свою самую природу. Но взамен они нашли кое-что большее, чем простое вознаграждение их желаний. Я провел небольшое исследование здесь и кое в чем убедился. Их крепкие семейные узы стали следствием отказа от крови. Их мирный характер дает такую возможность. Нет никакой агрессии, которую мы видели в больших южных кланах, которые росли и уменьшались так быстро в их дикой вражде. Нет никаких мыслей о лидерстве. И Аро знает это лучше, чем я.       От каждого его слова так и веяло революционным духом. Я так и представила Гаррета где-то на баррикадах. Воевавшим за «Свободу! Равенство! Братство!». Это почувствовала не только я, но и Аро.       — Очень симпатичная речь, мой революционный друг, — улыбнулся он.       Гаррет оставался готовым к нападению.       — Революционер? — проворчал он. — Против кого я восстаю, позволь спросить? Вы — мой король? Вы желаете, чтобы я был таким же подхалимом, как и ваша охрана?       — Мир, Гаррет, — произнес Аро терпимо. — Я помню, когда вы родились. Вы всё ещё патриот, как я вижу.       Он зарычал.       — Тише. Никто не стремится уничтожить Калленов, наоборот, Карлайл — мой старый добрый друг, что сумел построить свое счастье, обзавестись семьей и даже зачать ребенка, — улыбнулся Аро, снова посмотрев на Кристофера. — Сейчас главный вопрос, что никто из нас не может предугадать, кто же вырастет из этих малюток? Насколько они будут сильны, опасны? Насколько будут отличаться от нас или от людей? Поэтому я решил…