brat

Наверное, недовольство Феликса университетской жизнью можно списать на излишне завышенные ожидания и очень приземленный результат. Все и всегда ему с пеной и у рта, особенно старшая сестра, доказывали, что в универе все совсем по-другому. Окружающим на тебя все равно, преподавателям в том числе, у тебя есть определенный круг друзей, и вы спокойно общаетесь между собой, не становясь предметом сплетен всего факультета. Быть может, в сущности, оно так и было. На нормальных направлениях, вроде лингвистики, прикладной математики или педиатрии, на которой училась сестра. Но никак у не у Феликса. В институте, выпускавшем звезд телевидения, гениев, некоронованных принцев и принцесс общественности, с извечной конкуренцией не только на факультете, но и между — о спокойной жизни без пересудов за спиной можно было и не мечтать. Интровертная фигура Феликса была этим крайне недовольна и чувствовала себя почти что преданной судьбой. Но он готов был мириться с этим. По крайней мере до тех пор, пока в нем полыхало огнем желание выбиться в лучшие. Быть в топе не просто факультета — вуза. Ах, конкуренция. Феликс ею был тоже болен, но считал, что знания о личной жизни других никак не помогут ему занять первое место. С другой стороны, он все прекрасно понимал — легче всего избавиться от стресса и усталости можно выплеснув свою агрессию на кого-то, кто об этом не узнает. Феликс умудрился отличиться и здесь, сам того не желая. Его оппонент в язвительных демагогиях о своей роли знал и использовал юношу для тех же целей, как бы цинично это ни звучало. — Любовь всей моей жизни! — громко пронеслось по аудитории — совершенно невовремя, у Феликса не было настроения на их игры. Внутри забурлилось раздражение, юноша с великим удовольствием, в красках представил, как посылает товарища самым неприглядным образом. Конечно, на деле у него и мускула на лице не дрогнуло, но вот сидящий рядом Сынмин заинтересованно поднял голову от книги. Так громко и безалаберно в мирный день, в самое неподходящее время, врываться мог только один человек — Хенджин. Придурок с хореографического, неизменно занимающий первое место у себя на факультете, страшный конкурент и просто до ужаса шумный парень, который, к сожалению, входил в круг постоянного общения Феликса. Юноша ни в коем случае не испытывал к нему ненависти или прочих сильных, едких негативных чувств — он находил Хенджина занятным конкурентом; сильным, талантливым, трудолюбивым. Танцор был любопытен и как личность: Феликс иногда совершенно не мог понять, о чем тот думал, и это тоже интересовало, даже интриговало. От того их словесные баталии становились еще более занятными. А еще он был очень привлекательным. Феликс порой не мог оторваться от отлично сложенного тела и объективно прекрасного лица и отлично различал платоническое любование от того, каким занимался сам. Дальше мыслей, правда, не заходило — Феликс не имел сомнений насчет себя, но вот насчет танцора — да. Однако в такие моменты, как сейчас, Хенджин очень сильно раздражал — была у него дурная привычка превращать любое место в мире в сцену, а себя — в Примадонну. Очень шумную, излишне наглую и совершенно неугомонную, пока не получит, что хочет. По утрам по понедельникам у Феликса было одно желание — ни с кем не общаться. Даже с Сынмином. Даже с Оливкой. Тем более с Хенджином. — Что невесел, золотце? — ласковым тоном спросил Хенджин, усаживаясь прямо напротив юноши. Он кокетливо заправил вьющуюся светлую прядку за ухо и легонько турнул Феликса. — Игнорируешь меня? — Готовлюсь к паре. — безразлично ответил Феликс, хотя внутри все разрывалось от желания огрызнуться или хотя бы зыркнуть позлее. Он не мог этого сделать по двум причинам — отчасти Хенджин не виноват в плохом настроении Феликса. Юноша просто не любил рано вставать, пропущенные от отца и историю искусств. Вторая причина — они все были в одной компании и ругаться с Хенджином по-настоящему чревато выговором от Сынмина и испорченным настроением остальных. В общем-то, Феликс здраво рассудил, что лучше замуровать всяческое недовольство поглубже в глотке и поменьше сегодня отсвечивать. Говорят, если не блестеть, сорока не прилетит. На запястье громко щелкнула резинка. Недовольный взгляд Сынмина практически не обжигал. — Скучный ты. — протянул недовольно Хенджин. Ему явно было нечем заняться и досадно от того, что никто не обращал на него внимания. — Какой есть. — неохотно прожевал слова Феликс и снова уткнулся в тетрадь. Непонятные ни на корейском, ни на английском выражения отвлекали от пыхтящего и вздыхающего Хенджина. Легкое, но приятное жжение на запястье — тоже. — Вообще-то я к вам со сплетней, болтушки! — под конец вошканий драматично вздохнул он и уронил голову прямо рядом с опущенным в тетрадку носом Феликса. — Я к вам с такой сплетней! — он сделал ударение на слове «такой», чуть повышая голос. Сынмин оживился и отложил тетрадь. Что-что, а пересуды он любил. Феликс был уверен, что лучшему другу доставляло от того, что он понимал причины конфликта — потому что очень умен, — даже если она была тайной, меньше, чем через пять минут. Юноша не мог скрывать, что ему тоже стало интересно. Хенджин отлично рекламировал свои «тайные» знания, а Феликс плохо скрывал любопытство. — Я вижу, что вам интересно! — довольно протянул Хенджин, тыкая угловатым пальцем в юношу. Феликс чуть усмехнулся и приподнял голову, показывая, что слушает. — Я слышал, что у нас появилась новенькая на направлении… Говорят, красотка, да еще и свободная! — он выразительно поиграл бровями в ожидании реакции. — Не интересует. — тут же отмахнулся Сынмин. — У меня есть кое-кто на примете. — Кто?! — любопытно вскинулся Хенджин, но тут же поник. — Ты скорее помрешь, чем хоть что-то скажешь. — он выжидающе уставился на Феликса. — Я ожидал чего-то более впечатляющего от настолько эффектно представленной новости. — честно признался Феликс и пожал плечами. На самом деле он вновь немного раздражился — с трудом пойманная за хвост концентрация ускользнула ради новости абсолютно бесполезной — его женщины в том плане, в котором надеялся подать Хенджин, совершенно не интересовали. Он снова щелкнул резинкой на запястье, и гнев спрятал мерзкие зубы. — Хотя я бы познакомился, раз девушка смогла перевестись к нам посреди года, наверняка она обладает очень и очень…- Феликс на секундочку запнулся, дополняя конспект пояснительной пометкой. — …хорошей техникой. Где она? — На моем направлении, только на классике. — пробубнил Хенджин, разочарованный вялой реакцией на свой перформанс. — Эй, ты уже заграбастать себе ее решил?! — возмутился он, вдумавшись в то, что спросил юноша. — Что значит «заграбастать»? — поморщился Феликс. — Просто познакомиться. Нечасто в наше болото кто заползает. — Ну ла-а-адно. — подозрительно протянул Хенджин и откинулся на спинку скамейки. — Я приведу ее на обед, познакомитесь. Поймете, о чем я. Кстати, а что ты такое пишешь? — На прошлом семинаре задали проанализировать третий раздел главы в учебном пособии. — вместо Феликса отозвался Сынмин. — Вот тут. — он неопределенно тыкнул в учебник друга, чуть не выколов тому глаз. Феликсу казалось, еще секунда и от силы его гнева воспламенится огонь таких размеров — до Статуи Свободы долетит и зажжет ее факел до конца существования Земного шара. — Ну сам найдешь, короче. Хенджин побледнел. Не выполнить домашнее задание по теории искусства было даже хуже, чем выбиться из нормы веса для танцора. Старая, полоумная женщина за кафедрой считала себя не иначе, чем атлантом училища — уйди она и ее предмет из учебного плана, и здание, мироздание, само обучение всуе — рухнет. — Ну вы посмотрите на нее. — тихо прошептал Хенджин, страдальчески вздыхая. До звонка оставалось слишком мало времени, чтобы он успел сделать хоть что-то. Оставалось молиться, чтобы его имя оказалось вне ее зоны досягаемости, хотя за так и не полученные баллы обидно. — Она ведь на крыску похожа. Скребется, листики в кучку складывает и собирает обратно. Я вам клянусь, серые твари ее родственники. — Не обижай крыс. — патетично отозвался Феликс, мерно следивший за тем, как пожилая владелица их ночных кошмаров вырисовывает на доске что-то мелом. — Они прикольные. Усатые такие, маленькие, шустрые. Люблю крыс. — Они переносчики болезней. — брезгливо отозвался Хенджин. — И она тоже переносчица…уныния. Я вот сейчас заплачу. — Тогда она тебя точно заметит и влепит за пропущенное д\з. Так что помалкивай. Хенджин им этого с рук, конечно, не спустил. Несмотря на то, что его пронесло, он куксился и бесился всю пару. Чутка язвил, пофыркал, даже пихнулся разок. Феликс, собственно привык, поэтому почти смирился — Хенджин всегда был немножко капризным и злопамятным. Но обеденного перерыва, конечно, ждал с нетерпением.

***

— Вон-вон она идет! — стол содрогнулся от силы хенджинова впечатления. Он подскочил, распрямился, точно ему в одно мгновенье запихнули в спину палку и почти карикатурно прикрылся от возможного внимания от его реакции. — Осторожно посмотрите на девушку блондинку с длинными волосами. Только не все разом! Феликс вздохнул и закатил глаза. Честно говоря, будь там хоть сам ангел во плоти, двигаться было лень — весь интерес пропал за пару, а ставшее сносным настроение вернулось к изначальному диапазону, отец снова написал. К тому же, преподавательница по истории и теории искусства — не иначе, как эмоциональный вампир, — после себя оставляла ощущение пустоты. Словно бы она орала не просто на аудиторию, а на конкретно Феликса. На его несчастный, неприкрытый черепной коробкой мозг. Поэтому поднимать голову, всматриваться, искать эту девушку не было никакого желания. Феликс не искал отношений (чего, вообще-то, ни от кого и никогда не скрывал — и чего Хенджин с этой несчастной дамой прицепился), а кого-то на ночь…что ж, тот, кого он хотел, вряд ли бы разделил желание юноши. — Феликс! — однако Хенджин равнодушия заклятого друга не оценил и от души пнул его по голени. Феликс подумал, что несмотря на второй год товарищества, Хенджину вполне может вылить на голову то отвратительное, что в столовой смели называть овсянкой. — Смотри! Юноша вздохнул еще более выразительно и поднял взгляд. Пошарившись пару секунд по переполненной столовой он, прыгая взглядом с макушки на макушку, наконец, нашел ту, о ком так навязчиво трындел Хенджин. Ну, что ж. Она действительно была невероятно красива. Черты лица если не идеальные, то очень приближенные к этому понятию; точеные, почти невинные, но Феликс более, чем уверен — девушка на шпильках продавит хребет половине мужчин, посмевших проявить неуважение. Она была аккуратно накрашена, исключительно так, чтобы подчеркнуть нежную красоту блестящих, цепких глаз, идеальной кожи и ярких, пухлых губ. Девушка была со вкусом одета, да и в целом, пусть и стояла в очереди за кофе, держалась словно бы на нее прямо сейчас было направлено с десяток камер. Кажется, Хенджин называл ее Миен, пока даже по пути в столовую одухотворенно пересказывал историю знакомства. Или это был кто-то другой из воздыхателей? Что ж, Феликс не отрицал — у танцора губа не дура. Но все еще — не интересует. Юноша пожал плечами и безразлично отвернулся. Вернее, хотел. Как только его голова повернулась обратно к тарелке, до сознания медленно дошла картинка. Всего лишь один отблеск — но Феликса уже и след простыл. — Эй, ты куда! — прилетело ему хенджиновым голосом возмущенное в спину. Но Феликс уже был далеко. Приблизительно там, где поблескивали они. — Это Эдвард? Эдвард Элрик? — Феликс и сам не понял, как оказался рядом. Его любовь к одной конкретной вещи оказалась чуть быстрее и проворнее, чем разум. Названная Миен сначала испугалась. Вздрогнула, обернулась и захлопала глазами. Юноша ее понимал — будь он на ее месте, тоже не ожидал бы посреди дня вместо «привет» от новых одногруппников услышать чужое имя. Затем девушка улыбнулась — также хитро, как в сущности и выглядела, и пнула ногой свою сумку через плечо. — Ага! — поняв, о чем идет речь, она уперла руки в бока и чуть хвастливо сказала. — Это лимитированная коллекция… — Коллаборация World TSM и «Стального алхимика». — договорил за нее Феликс и, наконец, посмотрел на саму Миен. До сего момента его взгляд был прикован к мерчу, за которым он охотился достаточно долго, и невероятно жалел, что так и не успел прикупить себе. — Феликс. — вспомнив, о правилах приличия, юноша несколько стушевался, но протянул руку девушке. — Миен. — она рассмеялась и пожала руку в ответ. — Так ты фанат «Стального Алхимика»? — Скорее, той самой линейки, что висит у тебя на сумке. — А у тебя губа не дура. — протянула девушка и хитро сощурилась. — Я-то думала ты познакомиться хочешь… — Теперь и вправду хочу. — улыбнулся обворожительно Феликс. Вообще-то, положа руку на сердце — не очень-то и хотел. Но спину прожигал кричащий и мигающий сигнализацией взгляд Хенджина, что — внезапно! — жуть как захотелось. Лишь бы позлить — это делать Феликс обожал. — Что думаешь о кофе на большом перерыве? Раз вырываю тебя из компании новых друзей, — Феликс кивнул стоящей рядом девушке — если он правильно помнил, Миен. — с удовольствием угощу тебя. — Не могу не купиться. — фыркнула Миен, однако многозначительно подмигнула. — Игрушку тебе ни за что не продам. — блин. Феликс надеялся ее уговорить вообще-то. — Тогда через два часа у главных ворот. Уже уходя Феликс услышал довольно забавное замечание подруги девушки, что она не купилась, а продалась.

***

За столом раздавался стремный, бьющий по перепонкам скрип — это Хенджин так злобно ел, что аж шкрябал вилкой по днищу тарелки. Честно говоря, последние десять секунд он просто тер железом посуду — лишь бы издавать мерзотный звук так долго, как получится. Первым не выдержал Сынмин: — Ты что, блин, делаешь? — устало проговорил он и кинул враждебный взгляд на Хенджина. Тот иногда совершенно не понимал, когда следует остановиться. — Ем. — раздраженно отбился танцор, не поднимая взгляда. — Не заметно? — Не особо. Сейчас половина столовой оглохнет. — И что? — Зря стараешься — до Феликса не долетит. Что ж — это подействовало. Хенджин моментально прекратил издеваться над посудой и перепонками окружающих и кинул вилку с громким звоном, бросив темный, злобный взгляд на Сынмина. Все в компании понимали, что помимо дружбы (сомнительно), между Хенджином и Феликсом присутствовало…некоторое напряжение. Они достаточно часто устраивали непонятные соревнования, пытались, хоть и незримо, но подтвердить свое превосходство друг над другом, чем сильно раздражали Сынмина и Джисона. И, конечно, всегда отрицали существование своих идиотских игр, словно бы все вокруг были слепыми и тупыми. Прямо как они сами, временами. — Я не делаю это из-за него. Я просто ем. Хенджин звучал так, как будто бы взорвется ровно через десять секунд. Сынмин чуть-чуть прогадал — девять. — Меня просто бесит! — вспылил танцор, откидывая многострадальную вилку в тарелку с громким звоном. — Я нарочно сделал акцент на том, что… — он помолчал немного, точно пытался подобрать слова. — Это я заинтересовался. Зачем он полез-то! Нарочно, поди, чтобы меня позлить… — Хенджин оконачательно расфыркался и сложил руки на груди. Ярое выражение на его лице сменилось обиженным. — Во-первых, Миен вам не метровая форель, чтобы за нее соревноваться. Шу Хуа на вас тут нет, тут же бы на место мозги вправила… — впервые подал голос Джисон, до того дремлющий или же просто игнорировавший беседу. Хенджин вновь фыркнул — никто не принимал новую однокурсницу за форель! — Во-вторых, Феликс умотал к ней, потому что они, походу, оба фанатики. — Так что хорош валять дурака, доедай и пошли уже. — закончил за товарища Сынмин и встал с насиженного места. — Какие еще фанатики? Ответа ему так и не последовало. Конечно, Хенджин решил послушаться друзей — как минимум, противостояние чревато увечьями. Но поступок Феликса он запомнил. Как и запомнил хитрый, провокаторский взгляд, отправленный закадычным другом. Всего одна секунда — но и ее хватило, чтобы Хенджин завелся, разозлился. Может, Феликс и подошел к ней познакомиться с далекими от романтических побуждениями, но вот остался точно не просто так: хитрая, мелкая, смурная гадина.

***

Провести перерыв в кафетерии с Миен было отличным решением — Феликс ни капли не жалел, что единоразово нарушил правила избегания всего живого и подошел познакомиться первым. Он искренне полагал, что чем меньше близких знакомств по жизни — тем лучше. Есть время и на себя, и на немногочисленных дорогих людей, никаких миллионов встреч в один день, никакой спешки и абсолютный баланс. Одним словом — идиллия. Но для Миен Феликс сделал исключение. Девушка, умная, разносторонняя и просто забавная, смешная, завлекла, заполонила собою разум. Если бы эмоции Феликса переживал Хенджин, то уже вовсю бы пел серенады о любви до гроба. По крайней мере, когда юноша общался с людьми, что так горячо любили играть в Life is strange, он не мог сдержать радости, на удачу танцора, далекой от романтичной. Однако было и еще одно событие в этом перерыве, определенно доставившее Феликсу, может, не совсем здоровое, но удовольствие. Пока они с Миен сидели в кафетерии, точно по закону жанра, попить кофе захотелось и Хенджину. Он видел их. И, ах, до чего же зло и недовольно было его лицо! Точно Феликс ровно перед самым концом учебы увел у Хенджина первое место в общем рейтинге из-под носа, обогнав на десятую долю балла и забрав «премию» лучшего студента года! Юноше так понравилась Миен, как возможный хороший друг в будущем, и так понравился режущий взгляд Хенджина, что Феликс не мог ничего сделать, кроме как пригласить девушку на обед в выходные. И это тоже принесло ему огромное удовольствие. Юноша все еще не искал отношений, но находил миллиард и один способ побесить Хенджина, не изменив выражения лица и на йоту. — Ты это нарочно, да? — злым шепотом спросил танцор, тем не менее, звуча больше обиженно, чем яростно. — О чем это ты? — своим обычным, непринужденным, но слегка отстраненным тоном спросил Феликс. Губы едва его слушались — так хотелось пакостно улыбнуться. На шее Хенджина красиво напряглись жилы. Феликс предпочитал не смотреть в его глаза, но пялиться на шею и представлять, как сильно в нее можно вцепиться, ему нравилось. — Ты нарочно повел ее в кафетерий? Потому что я сказал, что она мне понравилась? — продолжал напирать Хенджин, нависая, точно алчущий призрак. Феликс же себя притесняемым совсем не чувствовал — продолжал спокойно переписывать конспект и зевать. По понедельникам всегда так, даже если выспался — еще одна причина их не любить. — Да посмотри ты на меня, блин! — Неа. — ответил тягуче Феликс и причмокнул. В глазах застыли слезы от зевка, а легкую улыбку, что была вдохновлена чужой реакцией никак не получалось стереть. — Мы обсуждали «стального алхимика», но перемены не хватило. Потом обсуждали Life is strange. Даже не думал, что найду хоть кого-то с общими интересами в этом проклятом месте. — Феликс улыбнулся во все зубы. Не то, чтобы ему было смешно или что-то ужасно порадовало — просто озабоченное, абсолютно не понимающее, что происходит лицо Хенджина, ярко сияющее даже для периферийного зрении, заслуживало улыбки. Разумеется, чтобы сконфузить его еще больше — Хочешь со мной посмотреть или поиграть? Поймешь, о чем речь. — Времени нет. — точно запрограмированный выдал закадычный друг, все еще пялясь преступно глупо. — Так! Ты мне голову морочишь! Не знакомятся с девушками, чтобы игры обсуждать. — Достаточно узколобо, не считаешь? — Ну, я не в том смысле. — закатил глаза Хенджин. — В такой ситуации не знакомятся. Я тебя знаю уже два года, Ликс. Ты врешь больше, чем дышишь. Феликс хмыкнул. Что ж, что правда, то правда — Хенджин его неплохо знал. Достаточно, чтобы нарочно обозвать его «Ликс» — сокращение, которое Феликс терпеть не мог. Он почти физически ощутил, как потяжелел взгляд Хенджина. Феликс прищурился и, наконец, посмотрел на танцора прямо. — А если и так, что сделаешь? — низким, тихим голосом спросил он и дернул уголком губ в усмешке. Юноша вновь начинал злиться. — Я хотел с ней познакомиться, я хотел сходить с ней на свидание. — злобно прошипел Хенджин, хмурясь, делая ударение на слово «я». Он, в отличие от Феликса, поводов повеселиться найти никак не мог. — Ты хотел, а я познакомился. — зевнул Феликс, тут же водружая выражение полного спокойствия и безразличия на лицо. — Все, Хенджин-а, иди, ты отвлекаешь меня от конспекта. Феликс едва сдержал злой смех, когда услышал возмущенный вздох. На юношу редко так действовал эмоциональный напор закадычного друга, но если и действовал, то определенно смешил. Земля трещала, а вулкан медленно просыпался. — Ты ведь понимаешь, что я этого просто так не оставлю? — Ты много чего обещал не оставлять просто так. — патетично хмыкнул Феликс, потянувшись на другой конец стола за телефоном. Внезапная вспышка раздражения накрыла, точно мигрень в час дня, смыв спокойное и озорное расположение духа Феликса. Почему-то так разозлило, что Хенджин продолжал гнуть свое, никак не желая оставить юношу в покое. Как будто Феликс просто не имел права познакомиться с кем-то, кого первым увидел Хенджин. Захотелось укусить его гордость, чтобы он наконец-то ушел. — Здесь ты тоже обещал не оставлять ситуацию «просто так». Феликс знал, что пожалеет об этом — он не любил быть грубым на пустом месте. Но когда гнев брал верх, он совершенно не мог себя контролировать и не чувствовал, когда переходит черту. Поэтому и потемневшее, мгновенно утерявшее всякие эмоции лицо Хенджина его не взволновало. Как и то, как злобно и обиженно он фыркнул и взглянул, прежде, чем уйти. На экране телефона была балльно-рейтинговая система — сегодня ее обновили. Ли Феликс лидировал ровно на ноль целых пять десятых балла среди всех факультетов, обгоняя своего вечного конкурента — Хван Хенджина. На запястье щелкнула резинка — Феликс старался не смотреть, во что превратил руку в достаточно спокойный для себя день. Сообщения отца так и остались без ответа.