Ловец снов

      Кэтнап не мог поверить, что Догдэй находился у него в гостях. Его дом, обычно погруженный в уютную, но порой гнетущую тишину, вдруг наполнился светом и… жизнью. Это было что-то волшебное, нечто настолько неожиданное и желанное, что казалось сном.       Тень от утреннего инцидента с тем Марком, казалось, окончательно рассеялась, вытесненная присутствием солнечного щенка, его теплом и искренностью. Кэтнап не помнил, когда в последний раз его обитель озарялась таким неподдельным, искренним светом и вниманием.       Наблюдать, как улыбка постепенно возвращается Догдэю, как его глаза снова искрятся жизнерадостностью, было для Кэтнапа лучшей наградой. Он искренне радовался, что смог поднять настроение щенку, и ему нравилось просто слушать, как много всего рассказывал его друг.       Вспоминая бесчисленные скучные лекции и монотонные уроки из своего собственного прошлого, Кэтнап поражался, насколько по-другому звучали слова Догдэя. Каждое слово было наполнено энергией, каждый жест подчёркивал смысл, а тон его голоса… он был подобен мягкой, обволакивающей мелодии, от которой хотелось просто раствориться.       Будь воля Кэтнапа, он бы с удовольствием ходил бы на любые занятия Догдэя, лишь бы слушать его голос.       Невозможно было не заметить в Догдэе природный талант преподавателя: его речь была чистой, чёткой, без единой запинки, а подача материала — безупречной. Он умел объяснить сложное простыми словами, удерживая внимание слушателя без малейших усилий, и отчётливо прослеживались отличительные черты прирождённого педагога.       И особенно ему нравились те моменты, когда Догдэй, увлечённый своим рассказом или немного смущённый взглядом собеседника, чуть-чуть запинался, или его голос приобретал едва уловимую нервную нотку.       В этих маленьких щенячьих проявлениях неуверенности была такая трогательная искренность, такое очарование, что сердце Кэтнапа невольно сжималось от нежности.       — А почему ты выбрал именно специальность по географии, Догдэй?       В любом случае, Кэтнап, желая продолжить этот увлекательный разговор, попросил Догдэя рассказать что-нибудь о его профиле. География для Кэтнапа всегда была лишь набором сухих фактов, названий столиц и рек, которые нужно было зубрить для получения хорошей отметки. Он никогда не видел в ней живой науки, способной увлечь.       Его собственные школьные воспоминания о географии были связаны скорее с монотонным перечислением гор и равнин, чем с подлинным исследованием. Но в устах Догдэя планета оживала.       Он не просто рассказывал — он проводил по этим местам, заставляя Кэтнапа ощутить солёный ветер океана, почувствовать прохладу альпийских лугов, услышать шум тропического леса. Благодаря Догдэю, кот узнал, что наука о Земле сама по себе очень увлекательна.       Щенок с гордостью достал ему свои конспекты, которые были оформлены очень подробно и чисто. Кэтнап был уверен: любой медик отдал бы свою почку, чтобы вести также лекции и практики. Каждый рисунок, каждая схема, каждое слово были выведены с невероятной аккуратностью и любовью. Понятно и ёмко, без единого лишнего штриха.       Особенно Кэтнапа заворожила тетрадь, посвящённая ландшафтам. Возможно, его привлекла мысль о необъятных просторах и разнообразии форм земной поверхности.       Догдэй, тонко чувствующий настроение собеседника, мгновенно уловил этот интерес и, с присущей ему готовностью делиться знаниями, с радостью переключил их внимание именно на эту тему, погружаясь в рассказы о горах, пустынях и лесах.       Кэтнап слушал бы и слушал. Часы летели, словно минуты, и Кэтнап чувствовал, как драгоценное время утекает сквозь лапы. В его доме так давно не было этого живого, обволакивающего тепла, этого смеха и оживлённых рассказов.       Мысль о том, чтобы предложить Догдэю остаться на ночь, вспыхнула яркой искрой в его сознании. Он так не хотел отпускать это ощущение полноты, эту уютную атмосферу, которую принёс с собой щенок.       Но… тут же внутренний голос предостерёг его. Кэтнап и так чувствовал, что слишком многое раскрывает, слишком явно демонстрирует свои зарождающиеся чувства. Он боялся спугнуть, оттолкнуть, вызвать неловкость.       Воспоминания о собственных ошибках, когда он был слишком настойчив или открыт, уязвили его. Нельзя было слишком давить, слишком быстро переходить черту, возлагая на Догдэя груз своих собственных эмоций.       Нет. Кэтнап будет ждать. Столько, сколько потребуется. Ему некуда спешить, и он ни за что не поставит свои сиюминутные желания выше комфорта и доверия Догдэя. Самое главное — это чтобы щенок чувствовал себя раскованно и безопасно рядом с ним, и Кэтнап был готов пройти любой путь, чтобы это стало реальностью.       Время пролетело быстро, Кэтнап отвез друга на машине домой и приехал обратно к себе. Кот зашел в уже тихий дом, а затем в свою комнату и понимает, что Догдэй забыл свою тетрадь.       По щекам Кэтнапа медленно расплылась улыбка, одновременно лукавая и нежная. Лукавая над забавной невнимательностью Догдэя. И нежная, наполненная теплом и предвкушением, потому что он знал, что это значит.       — Что ж, — прошептал Кот, поглаживая мягкую обложку тетради, словно гладил Догдэя по голове. — Будет повод встретиться завтра.       Мысль о том, что он снова увидит Догдэя так скоро, согрела его изнутри, превращая забытую тетрадь в маленький, но ценный подарок от судьбы.       

***

      Сегодня Кэтнап поехал в город, чтобы еще докупить материалов для будущих Ловцов снов, и взял с собой тетрадь Догдэя.       У него был план вернуть вещь хозяину.       А пока… кот путешествовал по магазинам.       Для идеального Ловца снов требовалось нечто большее, чем просто нити и бусины. Кэтнап всегда искал в старинных лавках обломки историй, в чайных — запахи успокоения, а в аптеках — травы для крепкого сна, способные изгнать самые тёмные тени. Он ходил по магазинам неспешно, словно медитируя, позволяя своим мыслям блуждать.       И вот, идя с большими пакетами различным покупок к своей машине он заметил, как на его переднем сидении разрывается телефон от звонка.       Кэтнап сразу запаниковал, что звонил его ненаглядный Диди. Кот быстро поставил пакеты на дорогу и начинает в спешке открывать дверь машины… но это звонил вовсе не щенок, а его подруга.       Крафти Корн.       Кот удивленно хмыкнул, но все-таки ответил на звонок.       — Так сильно не хочешь со мной общаться, что трубку не берешь? — Голос Крафти Корн прозвучал резко, лишенный обычной мягкости, присущей ей рядом с Догдэем.       Кэтнап изогнул бровь, едва заметно усмехнувшись. Надо же, даже приветствия не было. Вот какой может быть девушка, если поблизости нет ее любимого щенка.       — Нет… — вздохнул Кэтнап, стараясь скрыть явную усмешку, которая, он знал, все равно проскользнула в его голосе. — Но я все еще не могу привыкнуть, что без Догдэя ты более… уверенная?       На том конце линии стало тихо. Кэтнап чувствовал, как Крафти Корн мысленно борется сама с собой.       — Да… сама все еще работаю над этим и стараюсь не сильно краснеть перед ним… Мне все еще стыдно, что не могу перед ним держать себя в копытах, — ее голос смягчился, в нем проскользнула привычная нотка неуверенности.       Он понимал это чувство — желание быть достойным того, кого любишь.       Кэтнап не знал, что ответить. Ему было даже немного жалко единорожку, но… он понимал, что этой девушке не нужна его жалость.       — Я звоню не просто так, — Крафти Корн вновь вернулась к важной теме, ее голос вновь обрел твердость, словно она надела маску серьезности.       — Я заметил, — спокойно ответил Кэтнап.       Единорожка никогда не звонила просто так, если речь не шла о Догдэе. Хотя это ее второй звонок Кэтнапу.       — Догдэй тебе вряд ли про это рассказал, потому что не хочет тебе навязываться… Но приехали его родители.       Что ж… Кэтнап усмехнулся.       Конечно, Догдэй не сказал.       Его ласковый щенок, всегда старавшийся оградить своих близких от любых лишних волнений, будь то мелочи или важные события, никогда бы не стал «навязываться». У него и мысли не было сердиться на своего Диди.       Тем временем Крафти Корн продолжала беседу.       — Я… очень сильно хотела пойти, но понимаю, что мое присутствие сделает только хуже… они не будут видеть своего сына… только меня… Краф-краф, как у тебя дела? Краф-краф, что у тебя нового? — ее голос дрогнул, и Кэтнапу стало ясно, что это не просто переживания, а глубоко укоренившийся страх.       Она боялась стать причиной того, что родители упустят момент с собственным сыном, которого, как она знала, они не видели так часто, как хотелось бы.       — Ты хочешь, чтобы я встретился с родителями Догдэя?       Крафти Корн по ту сторону телефона фыркнула.              — А ты сам разве не хочешь? — ее голос был проницательным, словно она видела его насквозь. Кот усмехнулся, признавая поражение.       — Засчитано, — пробормотал он, поднимая все свои пакеты и осторожно складывая их на заднее сиденье машины. — Но я даже не догадывался, что знакомство с родителями произойдет так быстро. Обычно это происходит после… ну, более значительных событий.       Он не договорил, но оба знали, о чем идет речь.       — Тут никогда не будешь готов, — философски отозвалась Крафти Корн, и в ее словах ощущался некий многолетний опыт, который заставил Кэтнапа задуматься.       Наступила тишина.       У Крафти Корн и Кэтнапа Ноче деЛуна было всего пару точек соприкосновения. Догдэй и творчество.       Щенок был самой главной темой их обсуждений, их общей светлой точкой в весьма мрачной реальности, но сейчас никто не знал, что говорить дальше. Вторая их общая тема — рукоделие, точно сейчас не нужна для обсуждений, особенно в такой момент, когда на повестке дня стояла такая важная проблема.       Напряжение витало в воздухе.       Кэтнап решил все-таки отблагодарить девушку за неожиданную поддержку и заодно, почувствовав в ее голосе глубокую, почти невысказанную боль, поинтересоваться ее историей.       — Родители Догдэя всегда к тебе так относились? — осторожно спросил он, закрывая дверцу задних сидений и перемещаясь на переднее, поправляя свои мини-ловцы снов, которые переплелись во время поездки, словно стараясь запутать его мысли.       На другом конце провода раздался глубокий, почти неслышный вздох.       — Нет… или да… — начала Крафти Корн, и в этом слове было столько горечи, что Кэтнап почувствовал, как сердце его сжимается. — Наверное, после того, как нам с Догдэем было по семь лет, и он пригласил меня на свой день рождения… Я помню, как Догдэй носился по двору, заливаясь смехом, а его родители, такие же солнечные и яркие, как он сам, угощали всех лимонадом и пирожными. Для меня это был целый мир волшебства. Они были такими добрыми, такими гостеприимными. Я была уверена, что они меня любят, как и Догдэй.       Голос Крафти Корн стал тише, почти шепотом.       — Сначала я этого не замечала… Это были такие мелочи. Легкое изменение в их улыбках, когда я приходила к Догдэю в гости. Вопросы о моей семье, которые звучали скорее как допрос, чем как интерес… А чем старше мы становились… — продолжила она, и теперь в ее голосе звучала не горечь, а холодная констатация факта. — Тем явнее становилось их желание видеть меня рядом с Догдэем.       Кэтнап слушал, чувствуя, как его собственные когти невольно впиваются в руль.        — И вот так, но а дальше ты все знаешь, — закончила Крафти Корн, подразумевая, что их отношения с родителями Догдэя так и остались странными.       — Это да, — Кэтнап, наконец, выпустил руль, позволяя своим пальцам поглаживать мягкие перья одного из ловцов снов. — За что ты полюбила Догдэя? За что ты осталась с ним рядом, несмотря на все это?       По ту сторону телефона раздался легкий смешок, и на секунду Кэтнапу показалось, что он слышит нежность в ее голосе, которая редко проскальзывала за сегодня.       — Хах, — сказала Крафти Корн. — Такие вопросы, Кэтнап, это я у тебя должна спрашивать.       — Ну хорошо. Я начну, — отозвался Кэтнап, чувствуя, как внутри что-то теплеет при мысли о Догдэе. — Доброта.       — Позитив, — Крафти Корн вздохнула, и в ее голосе послышалась легкая мечтательность.       — Открытость.       — Ответственность.       — Честность.       — Трудолюбие.       — Щедрость. Ты понимаешь, что мы можем так долго продолжать? — решил Кэтнап прервать девушку.       — Справедливость. Понимаю, мне просто интересно чем это закончится… Но времени мало. Я надеюсь, что ты придешь сегодня к Догдэю?       — Ты еще спрашиваешь, — Кэтнап усмехнулся. — Дашь мне какие-нибудь подсказки по поведению с его родителями?       — Будь собой, — прозвучал уверенный ответ.       — Как поэтично.       — Я серьезно. Лучше сразу показать, кто ты… и да. Не бойся, говори. Даже если Догдэй будет молчать или вздрагивать от слов, то продолжай говорить… но показывай ему, что ты рядом. Всегда показывай ему, что ты рядом.       Кэтнап все понял.       Что ж, придется использовать все свое обаяние при встрече с родителями зверя, который ему очень сильно нравится. Он чувствовал, как слова Крафти Корн добавили ему уверенности. Догдэй, со всеми его качествами, стоил того, чтобы бороться за его сердце, невзирая на любые трудности.       Тем более Кэтнап может не вызывать никаких подозрений своим неожиданным визитом.       Взгляд упал на второе сиденье машины, где лежала тетрадь с конспектами Догдэя.