Ловец снов

      Мягкий свет лампы заливал комнату приятным, приглушенным сиянием, создавая атмосферу уюта и защищенности. Вечер проходил удивительно легко и приятно. Догдэй и Кэтнап сознательно оставили все тревоги и воспоминания о недавней тяжёлой встрече с родителями Догдэя за порогом.       Они просто наслаждались моментом, ценили присутствие друг друга, позволяя себе забыть обо всём.       На столе стояли свежеприготовленные бутерброды с аппетитной начинкой и хрустящие салаты. Каждый кусочек казался особенно вкусным в этой атмосфере непринужденного общения и взаимного тепла. Они неторопливо ели, обмениваясь тихими фразами, иногда лёгкими шутками, и просто наслаждались обществом друг друга.       В эти часы, полные покоя и взаимного понимания, жизнь действительно казалась безмятежной и прекрасной, словно все невзгоды отступили, уступая место чистой, неподдельной радости.       Незаметно, в уютном мерцании уходящего дня, время подошло к концу.       Измотанный эмоционально, Догдэй практически сразу погрузился в глубокий, целительный сон, едва положив голову. Мягкое, равномерное посапывание наполняло комнату, свидетельствуя о его безмятежном отдыхе.       Несмотря на всю тяжесть недавней встречи с родителями, его сон был сладок и спокоен, словно организм сознательно отключался от переживаний, чтобы восстановить силы. Это был сон безмятежности, заслуженный отдых после бури.       Однако Кэтнап не спешил последовать его примеру.       Его глаза, острые и внимательные, были прикованы к мирно спящему Догдэю, словно невидимые нити связывали их в тишине комнаты.       Щенок расстелил свой диван, который из одноместного превратился в ложе для двух зверей. Поэтому они могли спокойно разместиться тут.       Кот наблюдал за равномерным подъемом и опусканием груди щенка, за легким подергиванием его ушей во сне, за малейшими изменениями в его спокойном выражении мордочки.       И нет, это не было помешательством. Это была чистая, неподдельная забота, облеченная в научное исследование. Кэтнап фиксировал фазы сна щенка, чтобы понять его внутреннее состояние и уберечь от возможных страданий.       Сон, как ему было известно, состоит из двух основных фаз — медленной (или глубокой, когда организм активно восстанавливается) и быстрой (когда мозг наиболее активен), которые сменяют друг друга поочередно. Кот чутко улавливал эти переходы по мельчайшим движениям, дыханию и даже по мимике.       Кот наблюдал исключительно из научной точки зрения, хотя глубоко внутри его мотивировало сильное чувство привязанности.        По словам Догдэя, как только в доме появился ловец снов, его перестали мучить кошмары, и этот талисман стал символом безопасности. Но после сегодняшних переживаний, а именно мучительной встречи с родителями, которая оставила глубокий след в душе щенка, Кэтнап знал: велик шанс, что обычного ловца снов будет недостаточно.       Эти кошмары, если они придут, будут глубоко психологическими, проникающими в самые уязвимые уголки сознания.       Кэтнап не засыпал. Он терпеливо, словно тень, ждал, когда Догдэй погрузится в самый глубокий сон, а потом бесшумно и грациозно привстал. Аккуратно прошелся в сторону прихожей, отыскал в потайном кармане свой маленький, потрепанный блокнот и остро заточенный карандаш.       Вернулся и, едва слышно шурша страницами, стал вести записи, фиксируя каждую мелочь: время засыпания, длительность каждой фазы, любые признаки беспокойства, движения глаз под веками, изменение частоты дыхания.       Если Кэтнап не поспит ночь - для него это ничего страшного. Более того, он привык не спать несколько ночей подряд. Для него это было абсолютно нормальным состоянием, поэтому сегодняшняя бессонная ночь никак не отразится на его самочувствии или концентрации.       Его глаза оставались ясными и острыми, не выдавая и тени усталости.       Но зато эта жертва позволит ему решить до конца проблему со сновидениями щенка, найти корень его беспокойства и предотвратить новые травмы. Вообще, большинство снов приходится под конец сна, в период быстрой фазы.       Но Кэтнап знал, из личного и горького опыта, что особенно тревожные, травматические сновидения могут прийти и раньше, прорываясь сквозь пелену глубокого сна, как острые осколки нарастающей тревоги.       Именно эти ранние, едва заметные признаки — легкое подергивание лапы, едва слышный всхлип, напряжение в маленьком теле — было жизненно важно поймать, чтобы вмешаться до того, как кошмар успеет нанести серьезный урон его другу...        Нет... не другу.       Сердце Кэтнапа болезненно сжалось, когда это слово прозвучало в его мыслях.       Больше чем другу.       Намного больше.        Это была связь, не поддающаяся простому определению, глубокая и всепоглощающая, что-то, что выходило за рамки обыденного.       Кэтнап, ориентируясь на ровное дыхание Догдэя и полную неподвижность его тела, посчитал, что сейчас фаза глубокого сна. В этот момент кот не смог сдержаться от соблазна, который обжигал его изнутри – ласково, почти невесомо провести своей мягкой, тёмной лапой по золотистому меху на мордочке Догдэя.        Щенок выглядел таким беззащитным и спокойным, погруженным в царство Морфея, его ресницы едва подрагивали, а губы были чуть приоткрыты в легкой, почти детской улыбке.       Он был прекрасен. Его золотистый мех мягко светился в тусклом свете, исходящем от окна, а черты лица были расслаблены, лишены привычной дневной тревоги или озорства.       Кэтнапу невыносимо сильно хотелось поцеловать своего маленького Диди. Поцеловать его в лоб, в нос, куда угодно, лишь бы почувствовать его тепло, но он понимал, что переступает черту.       Да... у них было косвенное признание...       Множество невысказанных слов, взглядов, прикосновений, которые говорили больше, чем любая клятва. Но это не давало ему права вот так поступать, пользоваться уязвимостью Догдэя, когда тот спал. Это было бы нечестно, нарушило бы их хрупкое, едва начавшееся доверие.       Кэтнап, скрепя сердце, медленно убрал лапу от лица любимого зверя, чувствуя, как с каждым миллиметром отдаления нарастает внутреннее опустошение.       Хотя ему показалось, показалось, что невольно щенок чуть потянулся к нему во сне, как будто инстинктивно ища продолжения прикосновения. Это мимолетное движение отозвалось в груди Кэтнапа сладкой, но тут же подавленной надеждой.       Кот тут же заставил себя перестать кормить себя этими обманчивыми надеждами, эти бесплодные мечты лишь отвлекали его от главной цели. Он сосредоточился на наблюдении, его взгляд стал острым и внимательным, сканируя каждый миллиметр спящего тела.       На протяжении мучительно долгих трех часов Догдэй спал спокойно, его грудь равномерно вздымалась, дыхание было глубоким и ровным. И что самое удивительное и слегка тревожное, он даже не поменял позу во сне. Он оставался лежать на боку, свернувшись калачиком, точно так же, как заснул.       Зачастую, если зверь активен днем — а Догдэй был воплощением энергии, вечно бегающим, играющим, ведущим всех за собой — то он будет активен и ночью, ворочаясь, издавая звуки, иногда даже вставая. Но оказалось, Догдэй не такой... и Кэтнап знал, что это нормально. Просто некоторые спят глубже, спокойнее, полностью отдаваясь отдыху.       Или, возможно, его дневная активность настолько исчерпывала его, что ночи превращались в период покоя, который был жизненно необходим его измученному телу и разуму. Кэтнап продолжал наблюдать, ожидая, когда эта необычная тишина нарушится.       Тут Догдэй начал хмурится во сне.       Кэтнап не стал будить щенка, лишь продолжил наблюдать.       Несколько мучительных минут Догдэй метался в объятиях своего беспокойного сна, его тело слегка дергалось, а бормотание то усиливалось, то затихало, словно внутренний диалог, который никак не мог прийти к разрешению.        Затем, так же внезапно, как и началось, все стихло.        Мордочка щенка разгладилась, дыхание выровнялось, стало глубоким и спокойным. Возможно, это был просто дурной сон, обыденный кошмар, не имеющий отношения к ужасам красного дыма, что так долго преследовал его. Однако Кэтнап не мог позволить себе расслабиться.       Осторожно, чтобы не издать ни звука, Кэтнап немного изменил позу. Его лапы, затекшие от долгого сидения в одном положении, требовали движения. Он слегка пошевелил ими, разминая онемевшие подушечки, возвращая чувствительность, но глаз не отводил от спящего друга. Ни одно его движение не было резким или неосторожным. В этот момент Догдэй снова немного дернулся во сне, словно эхо прошедшего беспокойства.       Сердце Кэтнапа пропустило удар, напряглось, но щенок лишь глубоко вздохнул и продолжил спать дальше, погружаясь еще глубже в свои сновидения.       Кэтнап тихо выдохнул, позволяя напряжению немного отпустить его.  Он понимал, что еще нескоро у него будет возможность вот так спокойно наблюдать за Догдэем, за его миром, спрятанным за закрытыми веками, не вмешиваясь в него.       И тут...       – Кэтнап...       Кот чуть не подскочил на месте.        Блокнот и карандаш выскользнули из его лап, ударившись о пол с глухим стуком, разносясь в тишине.       Его разум мгновенно начал генерировать сотни заготовленных отговорок, почему он не спит, почему он не на своем месте, почему он наблюдает... но его слова замерли на языке, не успев сорваться с губ.       Щенок не проснулся. Он все еще спал, его грудь мерно вздымалась, а дыхание оставалось ровным.       – Кэтнап... – повторил Догдэй, его голос был мягким, почти нежным, словно эхо, исходящее из глубин его подсознания. Он произносил его имя во сне, не отдавая себе в этом отчета.       Кот удивленно изогнул бровь, его глаза расширились от неожиданности. В глубине души Кэтнап чувствовал вспышку неведомого, но такого желанного тепла, волну радости, которая угрожала захлестнуть его. Однако он тут же подавил ее, плотно сжав губы.       Радоваться было рано. Слишком рано.       Вдруг... вдруг он снится ему в кошмаре? Вдруг его имя ассоциируется с болью, с ужасом, с темной стороной? Эта мысль пронзила его, заставляя усомниться в своем внутреннем ликовании.       – Кэтнап... – снова прошептал Догдэй, на этот раз с легким вздохом, который казался почти ласковым, словно щенок искал утешения или просто произносил имя самого дорогого ему существа.       Кот внимательно, с точностью наблюдал за мимикой щенка. Он изучал каждую черточку его лица, ища признаки страха, отвращения, боли или хотя бы прежней хмурости.       И, к его огромному облегчению, на мордочке щенка не было ни хмурости, ни злости, ни тени тревоги. Его черты были спокойны, даже расслаблены, уголки губ слегка приподняты в подобии едва уловимой улыбки. Это был хороший знак. Очень хороший знак.       - Мхм... - послышался стон щенка.       Кэтнап растерялся.       Он искренне надеялся, что это не стон боли.       Но тут...       - Ах... Кэтнап...       Это... не похоже на звуки боли... скорее удовольствия.       Кэтнап почувствовал, как волна жара прокатилась по его телу, заставляя кончики его ушей вспыхнуть ярким румянцем. Его сердце, казалось, решило устроить марафон прямо в груди, отбивая бешеный ритм. Он оцепенел, не зная, как реагировать. Это... это было неожиданно.       Его хвост, непроизвольно подергиваясь, замер, зависнув в воздухе. Он снова внимательно посмотрел на лицо Догдэя. Щенок по-прежнему спал глубоким сном, его дыхание было ровным, а уголки губ все еще были приподняты в едва заметной, блаженной улыбке.       Кэтнап не должен будить Догдэя... но так хотелось. Разбудить, сказать, что он здесь настоящий... а не только во сне.       Но нельзя.       Кэтнап аккуратно взял на тумбочки свой телефон.       Четыре часа утра.       Кот вздохнул. Это еще не конец.       Каждый шорох, каждый вздох Догдэя фиксировались его вниманием. Только когда кошмар, овладеет его снами, только тогда Кэтнап получит свое право – разбудить его, прижать к себе и прошептать успокаивающие слова:       "Я здесь. Я рядом. Ты в безопасности."       Кот вернулся на свое место, его силуэт сливался с тенями комнаты. Он уже давно поднял свой упавший блокнот с пола, и вновь погрузился в свои записи. Туда ложились не только наблюдения за сном Догдэя, но и мысли, опасения, стратегии – все, что могло помочь ему в этой непростой миссии.       Время ползло медленно, каждый миг казался растянутым до бесконечности. Так, в напряженном ожидании, прошли еще несколько долгих, тягучих часов.       И вдруг, когда Кэтнап уже начал ощущать легкое онемение от долгой неподвижности, тишину ночи разорвал резкий, пронзительный крик.         – Кэтнап! – имя, вырвавшееся из глубин страха, эхом отскочило от стен.        Мгновение назад Догдэй спал спокойно, его мордочка была расслаблена, дыхание ровное, без малейшего признака тревоги. Но теперь… кошмар настиг его. Тело щенка начало подергиваться, лапы судорожно сжались, словно он пытался оттолкнуть невидимую угрозу.        – Кэтнап! – Второй крик был еще более отчаянным, полным неподдельного ужаса, он резал воздух, как острый нож. Сердце кота сжалось от боли – момент настал.       Кот уже собрался ласково прикоснуться лапой к спящему рядом с ним, чтобы разбудить, но не успел. Щенок сам резко подскочил, словно от удара током, его тело вздрогнуло всем нутром.       В обычное время, только проснувшись, звери не понимают, где находятся.       Но не сейчас. Глаза, обычно мутные после сна, теперь были широко распахнуты, зрачки расширены, в них не было обычной наивности, только паника.       Недолго думая, не давая себе ни секунды на осмысление, щенок с дикой, инстинктивной силой рванулся к коту. Он накинулся на него с объятиями, неловкими, но до отчаяния цепкими лапками, зарываясь носом в мягкую шерсть Кэтнапа, словно пытаясь слиться с ним воедино.       Его тело дрожало.       Из-за спрятанной у кота шерсти, почти неслышным скулежом, прерывающимся всхлипами, донесся чуть слышный, прерывистый шепот:       — Страшно... Мне. Очень. Страшно... Кэтнап...