Ловец снов

      Было раннее утро, воздух еще хранил прохладу ночи, а первые лучи солнца робко проникали сквозь неплотно задернутые шторы, окрашивая комнату в мягкие, золотистые тона. Догдэй, еще не до конца пробудившийся от глубокого сна, сидел на разобранном диване, его мягкая шерсть была слегка примята.       В его лапах покоился Ловец снов — подарок Кэтнапа, сплетенный с такой заботой и вниманием. Щенок нежно перебирал пальцами подвески, чувствуя их гладкость и прохладу.       Неподалеку, в ванной комнате, раздавался приглушенный шум воды. Кэтнап сейчас принимал душ, его присутствие уже было таким привычным и успокаивающим. А Догдэй… Догдэй пытался осознать, что же произошло этой ночью, как его мир, такой темный и пугающий, вдруг преобразился.       В душе щенок был по-настоящему счастлив. Не просто доволен, а именно счастлив, с той чистой, искренней радостью, которая бывает только у тех, кто обрел долгожданное спокойствие. Этой ночью, несмотря на преследовавший его жуткий кошмар, ему снился чудесный, невероятно приятный сон. И когда он проснулся после пробуждения от ужаса, этот прекрасный сон… стал реальностью.       Перед ним, в рассеянном утреннем свете, сидел Кэтнап. Его силуэт был очерчен мягким сиянием, каждая деталь его грациозного тела казалась совершенной. Щенок смотрел на него, и сердце его наполнялось теплом.       Пусть после пережитых ужасов где-то внутри все еще оставалось болезненное ощущение тревоги, как отголосок пережитого страха, но стоило его глазам увидеть этого прекрасного кота, как жуткий красный дым, символизирующий его мучения, начал отступать, рассеиваться, теряя свою силу.       Казалось, что все вокруг стало хорошо, обрело гармонию.       Единственное, что вызывало у Догдэя легкое замешательство, это положение Кэтнапа. Он не лежал рядом, а сидел, словно наблюдая, пристально и внимательно. Это известие немного… удивило его, внесло нотку непредсказуемости, но в то же время… эта неожиданность вызывала в нем дрожь предвкушения, какое-то новое, волнующее чувство.       Сейчас же, щенок просто держал подарок Кэтнапа в своих лапах, ощущая его мягкость и тепло. Он все чаще замечал за собой такую странную, но приятную привычку. Этот Ловец снов успокаивал не только ночью, даря безмятежные сны, но и теперь, в дневное время, дарил ему то самое драгоценное чувство покоя, которое так долго было ему недоступно.       Как только Догдэй проснулся… впрочем, «проснулся» — это слишком мягко сказано. Это было скорее внезапное, резкое пробуждение от глубокого, тревожного кошмара, который еще долгое время витал в воздухе, пропитывая комнату ощущением страха и облегчения одновременно.       Он вскочил, его сердце колотилось в груди, оставляя после себя неприятное послевкусие пережитого ужаса. Рядом, словно почувствовав его тревогу, уже был Кэтнап. Они долго сидели в крепких, успокаивающих объятиях, пытаясь вместе развеять остатки кошмара, пока Кэтнап, наконец, не нарушил тишину, мягко попросив воспользоваться ванной.       Догдэй, все еще немного дрожащий, но уже ощущающий, как тепло друга согревает его, конечно же, согласился, спешно предоставляя ему несколько пушистых полотенец. Пока кот удалился, оставляя за собой легкий аромат мыла и чистоты, щенок остался наедине со своими мыслями.        Его ум, обычно такой острый и сосредоточенный, теперь был подобен туманному озеру, в котором плескались вопросы. Что же происходило между ними? Какова природа этой глубокой связи, этих невысказанных чувств, которые, казалось, стали такой очевидной частью их жизни?       — Мы пара? — прошептал Догдэй самому себе, глядя в пустоту. — Ну да же. Мы же признались друг другу. — Он не знал, к кому именно обращался, будь то к отражению в зеркале, к своим собственным мыслям, или к тишине комнаты. Ему просто нужно было проговорить это вслух, чтобы укрепить эту новую реальность, сделать ее более осязаемой.       Одновременно с этим, в глубине его сознания, как назойливая муха, крутился еще один вопрос. Вопрос, который он так долго держал в себе, вынашивал, ища идеальный момент, чтобы задать его коту. И вот, этот момент, как казалось, настал, когда за дверью ванной послышалось тихое движение.       — Диди, все в порядке? — раздался голос Кэтнапа, наполненный легким беспокойством. Догдэй немного вздрогнул от такого обращения.       «Диди» — ласковое прозвище, которое заставляло его сердце биться чаще.       — Да, все… — щенок поднял взгляд, и был, честно говоря, совершенно удивлен. — В порядке.       Конечно, звери обычно выходят из душа, укутанные в полотенца. Но то, как выглядел Кэтнап в этих полотенцах, было зрелищем, которое на мгновение заставило Догдэя забыть обо всем на свете. Одно полотенце было небрежно обернуто вокруг его бедер, а второе, что было особенно забавно накинуто на уши, придавая коту немного комичный, но при этом удивительно… горячий вид.       Кэтнап, заметив странный, завороженный взгляд Догдэя, лишь слегка кашлянул, привлекая его внимание.       — Прошу прощения за мой… внешний вид, — с легкой усмешкой сказал он, поправляя полотенце на ушах, словно пытаясь скрыть легкое смущение или, наоборот, подчеркнуть свою небрежную привлекательность. — Просто я тебя звал, а ты… как будто не отзывался.       Догдэй тут же пришел в себя, словно вынырнув из глубокого сна или отвлекшись от захватывающего фильма. Его мордочка мгновенно залилась краской, щеки покраснели, выдавая его волнение.       — П-прости! Я… я просто задумался! И хотел у тебя кое-что спросить… и… и… — бормотал он, пытаясь собраться с мыслями, но слова путались, выдавая его смятение.       Кэтнап с теплой, понимающей улыбкой наблюдал за его смущением. В его глазах читалась нежность и легкое веселье, он явно наслаждался реакцией Догдэя.       — Секундочку, я оденусь, и тогда мы поговорим, — пообещал он, его голос звучал мягко и успокаивающе. Он закрыл за собой дверь ванной, оставляя Догдэя наедине с его разбушевавшимися эмоциями.       А Догдэй остался сидеть, чувствуя себя ужасно неловко, но в то же время с зарождающейся в груди надеждой. Этот неожиданный момент уязвимости Кэтнапа, его забавный образ и искренний взгляд пробудили в нем что-то новое, нежное и трепетное.       Щенок соскочил с дивана, словно пытаясь развеять неловкость действием. Нужно было что-то сделать, чем-то заняться. Он принялся убирать постель, складывая одеяла и подравнивая подушки.       Нужно еще и приготовить завтрак, а то как-то некрасиво будет. Кэтнап же все-таки гость, и ему нужно проявить гостеприимство. Догдэй переместился на кухню и принялся делать бутерброды на скорую руку, стараясь действовать сосредоточенно, чтобы не думать о том, что могло бы произойти, если бы он продолжил смотреть на Кэтнапа.       Как только он нарезал все ингредиенты, Догдэй почувствовал, как кто-то аккуратно обнял его за талию позади. Нежный, теплый контакт заставил его вздрогнуть.       — За эти дни я понял, что бутерброды моего Диди самые вкусные, — донесся шепот над ухом щенка, полный нежности и ласки. Знакомый, бархатистый голос Кэтнапа окутал его, как теплый плед.       Догдэй почувствовал, как по нему побежали мурашки, приятное тепло разлилось по всему телу. Он замер, наслаждаясь моментом, пытаясь осознать происходящее.       — Кэтнап… Гэгэ… — выдохнул он, его голос дрожал от нахлынувших чувств.       Он хотел обернуться, прижаться к теплому боку кота, снова ощутить на вкус эти губы, которые так манили его… но…       — К-кэтнап! Я хотел у тебя кое что спросить. — он сумел выдохнуть слова, сдерживая порыв.       На губах кота появилась соблазнительная улыбка, в его глазах мелькнула искорка озорства и желания.       — Я весь во внимании, — прошептал Кэтнап, его щека слегка коснулась щеки Догдэя, усиливая ощущение близости и предвкушения.       Кот отстранился, его движения были легкими и грациозными, словно тень, скользящая по воде. Он отодвинул стул, который издал тихий скрип, нарушив тишину.        Догдэй не успел и рот открыть, чтобы выразить свою благодарность за заботу, как Кэтнап уже ловко поставил перед ним тарелку с аппетитными бутербродами, аромат которых смешался с запахом свежего чая.       Щенку же оставалось лишь взять две дымящиеся чашки, которые Кэтнап предусмотрительно уже наполнил.       — Кэтнап… Гэгэ… у меня к тебе вопрос…       — Я весь во внимании, — повторил Кэтнап, его тон был утешительным и мягким. Он нежно, словно боясь повредить, убрал лапой несколько непослушных шерстинок, которые упали на глаза щенка, и его взгляд задержался на лице Догдэя чуть дольше, чем обычно.       Догдэй с заметным удивлением заметил, что после… того вечера Кэтнап стал каким-то другим. Невероятно тактильным, более нежным в каждом своем жесте, в каждом прикосновении.       Это было приятно, даже очень, но в то же время вызывало легкое смятение. Щенку нравился такой Кэтнап, более открытый и ласковый, но ему отчаянно хотелось прояснить кое-что, что терзало его душу.       — Ответь пожалуйста… Ты… больше не любишь своего… дорого зверя? — слова вырвались из Догдэя прежде, чем он успел их остановить. Он боялся услышать ответ, но еще больше боялся остаться в неизвестности.       Кэтнап удивленно изогнул одну из своих идеальных бровей, его янтарные глаза расширились на мгновение. А затем на его губах вновь появилась хищная, но теперь уже более сложная улыбка.       — Люблю, конечно, — ответил он, но в его голосе звучала какая-то странная двусмысленность, которая заставила Догдэя замереть.       Догдэй почувствовал, как внутри него что-то болезненно сжалось.       — Ах… вот как… — прошептал он, опуская взгляд.       Мысли вихрем пронеслись в его голове. Значит, Догдэй… просто какая-то альтернатива? Замена? Грустное осознание, но, наверное, это не так уж и плохо, верно? Просто… очень, очень грустно.       У Кэтнапа, казалось, в одно мгновение пропала всякая улыбка, всякая игра. Его взгляд стал серьезным, задумчивым.       — Догдэй, пожалуйста, посмотри на меня.       Щенок хотел поднять голову, но у него не хватало сил, он чувствовал, как его собственное сердце колотится где-то в горле. Только когда его мягко, но настойчиво взяли за подбородок, и он ощутил легкое давление пальцев кота, он смог поднять взгляд.       — Я только что понял… — начал Кэтнап, и в его голосе слышалась неподдельная растерянность. — Что я плохо флиртую… Прости меня. Поэтому скажу прямо. Ты мой особенный зверь.       — А?       — Тот зверь, про которого я говорил твоим подругам, это ты… Тогда… почти три года назад, может для тебя эта была просто мимолетная встреча… Но для меня… я бережно ее хранил. Я знал… где ты учишься, мог без проблем тебя найти… Однако... Я не хотел навязываться, а потом… ты сам мне написал… и я просто был рад, что могу тебе помочь… и оплатить за твою доброту, но… с каждой нашей встречей, перепиской, разговором… Я все больше влюблялся… Поэтому… Я повторю еще раз, чтобы не было никаких недоразумений. Догдэй Саншайн… ты мой дорогой и любимый зверь. Я люблю тебя.       Щенок, казалось, замер, его глаза расширились от удивления и неверия. Слова Кэтнапа пронзили его, словно яркий солнечный луч, рассеивающий последние тени сомнений.        Мой дорогой и любимый зверь…        Это звучало как самая нежная мелодия, которую он когда-либо слышал. Догдэй почувствовал, как волна тепла разливается по его телу, прогоняя остатки грусти и одиночества.       — Ты… ты тоже мой особенный зверь, Кэтнап, — наконец выдохнул Догдэй, поднимая голову и встречаясь взглядом с котом. В его глазах теперь сияла та же нежность и преданность, что и в глазах Кэтнапа. — Я… я тоже люблю тебя.