Хорошего финала нет.

Игорь Да убивал. Было как-то, выживать приходилось на зоне, но не хочется вспоминать, лет с четырнадцати по кривой дорожке гулять пошёл, а как надо было? Дома жрать нечего, родители пьют, эти мудаки потом квартиру загнали, когда у него первая отсидка была в исправительной колонии ещё, выходить некуда, вот и пригодились уже тогда намечающие связи, путь в один конец. А чувствовал ли он когда-то что-то на любовь похожее? Было! Девка эта! Они двое, как Бони и Клайд, сука! Как-то вместе «упакованного» приезжего грабанули, потом забеременела, Игорь в курсе был, она сама сказала, а он ещё на грабёж пошёл с дружками дворовыми. Шлепнули того, кто на хате оказался, его и «присели» в колонию тогда, а больше он её не видел! Родила, нет? Кто у него, если родила? Сын? Дочь? Можно было поднатужиться да найти, не иголка ведь! Да надо ли? Надо ли это его ребёнку, если есть ещё.. Нужен ли ему такой папашка бывалый? Жизнь дерьмовая, да винить тут кроме себя некого. А когда ты сидишь и одни мужики, тут и ориентацию поменяешь, сам не помнит уже, когда глиномесом стал. Но его пристрастие — личное дело, кто против вякнет? Не коронован был, но в авторитетах значился, так как связи серьёзные были уже и на зоне и на воле, школу в своё время не закончил: нахер бы нужна? И то учителя навстречу пошли. А вот жилка деловая пригодилась, кто сказал, что воры в законе наркоту не одобряли? Да на ней родимой и бизнес весь процветал, общак-то чем пополнять? И через зону кто проверять будет? Верный канал пробурили. Пашка. Пашка-черепашка! Аппетиты у хозяина росли как на дрожжах, а без него куда? "Бабки" общаковские неприкосновенны, остальное с бизнеса делилось пополам. У Игоря солидный счёт, мог бы выйти и завязать, куда бабло-то девать? Но зона крепко держала, здесь — дом: плохой, хороший, но дом. А то, что парнишек любил, так тут у каждого авторитета любимчик находился, не из обиженных, брезговали ими, а вот если новенький!.. Владик нетронутый был, только Игорь его использовал, никто больше, сейчас подстилка вышла, а член зудел, найти надо подходящего. Член-то зудел... На доктора. До этого баба была во врачихах, спору нет — симпотная, но Игорь уже приноровился к «голубому» лагерю, не выдержала врачиха уркагановских ухаживаний, уволилась, а вместо неё доктор пришёл, мальчишка совсем, сколько лет ему? На осмотре зашёл в кабинет, даже у порога притормозил малость, халатик беленький, а посмотрел на него, на Игоря глазищами тёмными и. надпоминали эти глаза далёкое что-то, не мог вспомнить, но видел, да где?.. Если бы такой сейчас на зону присел, то Игорь бы знал, что надо сделать, но парень-врач, а не сиделец. Ёкнуло у Игоря, и тот покраснел, бывалого мужика не проведёшь, вспыхнул пацан — аж красный стал, стоит глазками-омутами хлопает, ручонки дрожат, а зеку со стажем да с руками кровавыми только и ухнуть в эти омуты с головой, сука… да откуда ж ты такой?! А пацан осторожненько так подошёл, хернёй этой прослушивать начал, боялся, словно Игорь сейчас сожрёт, а почти прав докторёнок, заметил тот или нет, член уже в трусах, «закипал» стол рядом. Завалить бы на него парнишку да загнать член по гланды! Близко стоит, сердце бухает, так и не понял чьё, лизнуть бы кожу на пробу, вдыхая его всего, что-то родное будто, блядь. мужчина помотал головой. Не, не, не!.. Совсем крышу сорвало, присунуть надо кому-то, из новеньких никого, тишь. Опущенные тоже мимо, ну не дрочить же теперь самому! Он ещё застал то время, когда законы тюремные действовали, да и сейчас немало осталось, только меняется всё, на глазах меняется, а деньги так и остаются. С хозяином побалакать надо, по каналу партия гашиша должна пройти, деньги потом на общак поделить, забота… *** Ну как наркота попадает на зону? В посылках-передачках, тут только по-тихому, свои люди в администрации нужны, а куда без них? Игорь растянулся на шконке, телевизор для арестантов стоял в красном уголке, но у таких как он телевизор был в камерах, интернет, мобильные, и выйти можно на прогулку не без конвоира конечно, но блатные не наглели, лишний раз покидать камеру всё же не приветствовалось. Завтра днём поставка крупная ожидается, с воли понятно, бандерольками. Пашка в курсе, ох и не нравилось Игорю под ментовскими ходить, раньше за такую сучность могли на пику посадить, только ведь и тогда уже кое-где понимали, что без помощи хозяина никакой зоновский уклад не поможет! Денежки вот снова на счёт капнут, это ведь Игорёк в основном каналы налаживает, на воле надёжные люди. В голову снова пришло — а мог ли он жизнью вот такой, обычной зажить? Нет. Он давно уже отравлен, какая семья? Но того мальчишку – доктора не просто нагнуть хотелось, не как с этими, нет. Сам не поймёт, что так потянуло к нему? Кирилл, отчество с именем мужчины совпадало, бывает. Кирюшенька... как бы вылизывал тебя, хороший мальчик, тебя бы…чистенького такого!.. Пятница сегодня, надо бы в гости заглянуть, в выходные его здесь не будет. *** — Выйди! — это он конвоиру сказал. Конвоиру, блядь! Как своему личному охраннику, причём говорил ему, а смотрел на меня. А это точно… зона? Я смотрел на мужчину во все глаза, медленно вставая со стула и пятясь к окну. — Не наглей, Хриплый, — (ага, понятно, погоняло, голос тоже хриплый) добродушно ответил охранник, — мне не резон тебя караулить здесь, давай по быстрому! Что по-быстрому?.. Меня от его взгляда холодом прошибло, а он подходит не торопясь, ему меня как птицу в силки загонять нравится, я даже это желание на зубах чувствую, причём меня натурально ведёт от этого, никогда не верил бульварным книжонкам про такую тягу. — Куда, доктор? — от голоса ноги раздвинуть хочется, вот ничего ведь нет особенного в нём, зек обычный, подальше от таких держаться надо, а я как примагниченный глаз отвести не могу! — Прослушай меня, док, что-то в груди болит! — Вчера же нормально всё было... — блею как баран перед резнёй, а сам за ворот халата схватился. — Так то вчера, а это сегодня с утра вот прямо!.. Ухмылка эта! Прижал почти к подоконнику. — Раздевайтесь, — голос свой не узнаю, глухой… — То есть верх только. Упустил момент, когда тот разделся, передо мной уже мощная грудь, а я сам блядь не понял, что делаю! Лицо будто в огонь опустили, а ладони мои грудь его оглаживают, я медленно к плечам их веду, руки как будто отдельно от тела, от мозга живут! Может, ржёт уже оттого, что я вытворяю тут, но знаю, по лицу не перепадёт, судя по Владу, не против мальчиков-то! — Что ж ты делаешь, доктор? — хрипло, прямо в ухо, я себя уже не помню, не чувствую. — Я думал, ты невинность сама, а выходит, в отказ не идёшь! Молчу, да и что сказать? — Я тебя сейчас на кушетке этой выебу, хочешь? — не трогает руками, только я по ходу рукоблужу, член с яйцами как камень, сам чуть не плачу, да что это такое? — Я.. нет.. извините! — руки одёргиваю, но он не даёт, хватает, снова к своей груди прижимает, всхлипываю, лицо горит! — Ты ведь был с кем-то? Понимаешь, нет, о чём я? — Да. Но не по своей воле, в школе ещё, но больше не было!.. Пожалуйста, отпустите! — Расскажешь потом, некогда сейчас, блядь, яйца лопнут скоро, доктор! Быстро да, закрутилось? — ухмыляется. — Я приду в понедельник вечером, останься после работы, не останешься, хуже будет! — П-почему? — Потому что тянет к тебе, да и ты не против, я смотрю! Тебе решать, док, но о последствиях помни, если не согласишься! — Я могу и не вернуться ни в понедельник, ни… — Можешь, только зачем? Ну зачем? Ты же сам чувствуешь! — Хриплый! — раздалось из-за двери. — Нету времени! Хватит миловаться уже! С Лексеичем договаривайся, если время тебе мало! Игорь цыкнул, недовольно морщась, я отвернулся, зажмурив глаза, мне казалось, что я сейчас их открою, проснусь, и весь этот непотребный бред просто мой больной сон, слышал, как мужчина забирает одежду и выходит, весь день я провёл в прострации, но список составил, что в медблок надо, а дальше выходные. Дождь спутал планы по исследованию города, я наводил порядок в комнате, задвигая далеко мысли о Игоре, когда он вышел из кабинета, пришлось помочь себе самому, но с такой фантазией в моей голове кончил сладко, так хорошо мне было, думаю, что и уркаган этот поблудил немного, а может присунул кому? От этой мысли ревность ударила в голову: кажется попал! *** В понедельник утром трое новеньких сразу на «проживание» приехали. Двоим лет по двадцать пять, третий бывалый уже, на мордаху парни ничего так были, новички, Игорь знал, на их очко уже ставки поставлены, Жига, смотрящий по зоне, да Сева такой же авторитет, как и Хриплый, в карты рубятся между собой, кто кому достанется. — А что, Хриплый, уступлю тебе ненадолго! — хмыкает Сева, — кого выиграю, по старой дружбе! — Благодарствую, откажусь, пожалуй! Камера козырная, одна на троих, ковёр на стене, телевизор, за ширмой параша, сегодня петушок уже с утра очко почистил. Хриплый на верхнем ярусе наблюдал, как мужики в карты лупят. — Рукой обойдусь пока. — А доктор молоденький — ничего! — как бы между прочим проронил Сева, мусоля палец. — Слюни подбери! — спокойно ответил Хриплый. — И другим передай, чтоб в его сторону ни взгляда, ни слова, ты меня знаешь, на лоскуты распущу! — Опа! Хриплый! — Сева хотел что-то ещё сказать, но, увидев холодный взгляд, благоразумно решил заткнуть рот, — да всё, всё, уговорил, передам! Игра на мальчиков продолжалась, но Игорь мыслями уже прощупывал следующую сделку, эта была уже практически в руках, посылка шла по этапу ровно. *** Знаете, как бывает затмение? Когда пьян без алкоголя? Вот и я не знал до недавнего времени, что в понедельник вечером? Останусь — трахнет, а не приду, то что? Все гейские процедуры перед этим я знал, тогда, ещё в школе, когда меня насиловали, я не чувствовал ничего кроме того, что хочу погадить, ну и ещё больно было, сейчас бы не опозориться. Вспомнил, как стонал Влад, может и мне тоже хорошо будет? Днём приходили больные, потом в лазарет нужно было сходить, в процедурный в зад уколы поставить, и что характерно, другие мужики меня не привлекали совсем, он только. А вечером остался, доложил, конечно, сначала Павлу Алексеевичу, что там медсправки надо доделать, а у самого руки ходуном, да и сам я весь дрожу как лист. До скольки оставаться? Хрен знает, но в семь часов как раз после ужина Хриплый и пришёл, я уже сбежать, если честно хотел. Конечно, пришёл с конвоиром, только он шепнул вертухаю что-то и в руку сунул, дверь на ключ запер, он как раз в скважине был. Я смотрю на него, ноги к полу приросли, а сам хочу! Хочу, так как в жизни никого не хотел, как химия безумная между, и сам бы не поверил, но вот оно. А он подошёл и по моей щеке ладонью провёл, нежно, как будто и не чёрствый зек, будто любит, хотя какая любовь-то? — Интересно, когда я тебя вылизывать буду, ты такой же красный будешь? Я молчу и… пальцы его целую, в душе пропасть от какой-то тоски бездонной! — Не буду сегодня трахать.. — шепчет, — По-другому хочу, впервые по-другому, ложись! — на кушетку кивает, — Штанишки сними только, халат оставь. Подчиняюсь. Скажешь на колени встать, встану, не любовь это, хуже, от такого чувства сдохнуть только! Как в тумане штаны стянул, трусы рядом бросил, сам ноги раздвинул, как шлюха! Скажи — и шлюхой буду! Подозреваю, что он делать собрался, член уже к животу прижался, а живот в смазке немного, да и у него стоит, вижу через робу. Кушетка широкая, но недостаточно для такого дела. Я глянул на Хриплого, сам испугался, лицо — желание в чистом виде, хищник. Игорь между ног моих пристроился, мне стыдно всё равно, но похотливо ещё раздвигаю, хочется глаза закрыть, чтобы не совестно, не закрываются, видеть хочу. Он целует: ляжки мои целует, языком по ним проводит, по ноге прямо к лодыжке, я дрожу, будто в воде искупался, испарина на лбу, дышу загнанно, а воздуха всё равно не хватает, он ступню мою целует, пальцы сжались на ноге, хорошо… — И-го-рь... не надо...что ты?.. — Хочу тебя, слышать тебя хочу... Что-то ещё шепчет, вроде матерное, я не разбираю, мне заебись! Язык вылизывает кожу у ануса, я изумлённо простонал, а потом уже волна удовольствия накатывать начала, когда он языком прямо туда! Бля-ядь! Я знал, что женщины такое любят, знал, что у мужчин дальше это место находится, под яйцами нащупать можно, но видимо, у меня и тут поближе чувствительно было, я как девчонка стонал, выгибался, дрожал телом, пока он меня языком там вылизывал, мне без разницы стало! Пусть хоть вся тюрьма слышит, да по-любому слышал кто-то! Я руки в его мягкие короткие волосы запустил, сжимать там нечего, но я голову к заднице своей прижимал, только чтоб он не прекращал ничего, живот мокрый уже, я чувствовал, что кончу, от одной только ласки такой, ну ещё.. Ну ещё, пожалуйста!.. Пальцы его под моей футболкой нежно сосок тереть начали, а дальше я мало что помню, может и кричал, только как в припадке тело задёргалось, как не упал – не понимаю, живот свой липкий чувствовал, а я кончаю, сука, остановиться не могу! Он мычит что-то, держит меня. Очнулся, лицо мокрое от слёз, такое чувство, будто давление понизилось, и я упал, а потом в сознание пришёл, не понимая, где я вообще! Я на кушетке, в халате, прикрытый простыней разовой, у меня они стопкой на подоконнике лежали, а зад голый, кушетка холодит. Игорь на стуле сидит возле меня, а я заревел снова, так стыдно стало! — Ну что ты! — гладит меня по щеке. — Что ты, маленький! А я ещё пуще от этих слов всхлипываю, меня никогда никто так не называл, почему-то подумалось, что сейчас это выглядит, словно отец сына увещевает не реветь больше! — Мн-е...стыд-но.. — нашёл же в себе силы признаться, сам куда угодно смотреть готов, только не на него. — Мальчик мой, мы ещё к самому интересному не подошли, я не думал, что от моего языка кончить можно, я же тебя с первой встречи хотел так! Ты что-то сделал со мной! Твою мать! Мне показалось, что он последнее с досадой как выплюнул. — А ты?.. Тебе тоже надо, но я ничего не умею. — Я подскажу, тут полностью из железа надо быть, чтобы не кончить, пока ты ещё просил, а потом тебя вырубило, я не ожидал даже, я не железный. Сейчас ты мой член от спермы вылижешь, давай! Ну что, второй раунд, дамы и господа! Полувозбуждённый член в остатках спермы, сунутый мне в лицо, пах неимоверно соблазнительно. Эк я ж выразился вычурно, да? Мне хотелось его, не было противно, я никогда таким не был, всегда такой скромный мальчик, слова лишнего не скажу, но здесь был не я, блядская натура (я так подозреваю, есть в кого) вылезла наружу. Я делал всё, как он говорит, облизал головку язычком, дальше его «малыш» в горло мне не залез, меня едва не вырвало, опыта нет, откуда я знаю? Но полюбившуюся мне головку я облизывал и насасывал, как самый сладкий леденец, мой член снова стоял, и это только из-за выражения его кайфующего лица, он водил членом мне по лицу, губам, а на моём члене снова выступила смазка, на этот раз доводить себя до оргазма пришлось самому, он не трогал меня, по-моему, сперма на вкус была похожа на рыбий жир, мне не понравилось, когда он кончил мне на лицо, попало в глаз, тут же защипало, с-сука!.. Но главное, ему хорошо, если он будет вылизывать мою задницу каждый раз, я готов терпеть сперму даже в носу. Домой пришёл около десяти, устал, даже в душ не пошёл, завтра утром. уже засыпая, подумал я, да кстати, не нашёл свои чёртовы трусы, когда одевался, вот будет потеха, если завтра их найдёт кто-то из фельдшеров или сидельцев! *** — Перевод пришёл? — в красном уголке днём никого не было, зеки работали в это время, в основном здесь процветала швейка. Обшивали бушлаты, шили те же робы, какую-то неброскую рабочую одежду для гражданских, само собой, такие как Хриплый не работали, но лишний раз тереть глаза кому-то из зеков не стоило, о «бизнесе» понятно, не все в курсе были, с хозяином встретились в том же уголке. — Пришёл, родимый! — Павел Алексеевич ослабил галстук на шее, сегодня комиссия, надо было выглядеть презентабельно. — Слышал я про доктора. — Ну ещё бы ты не узнал! — ухмыльнулся Игорь. — Хриплый, ты ошалел? Нет, мне по одному месту, кого ты ебёшь, но доктор? Как вы снюхались вообще? — Тебе обязательно знать историю любви? — заржал зек. — Может, Алексеич, мне тебе подробности рассказать? — Нет уж, обойдусь! — проворчал мужчина. — Я еле доктора нашёл, ты понимаешь, что если слух про ваши шуры-муры наверх куда-то пойдёт, то потом даже пусть и отмажемся! Но дерьмо по трубам польётся, то ещё! — Те, кто знают, будут молчать, люди в курсе, что за сплетни языка можно лишится, ты, Алексеич, не скажешь! — вкрадчиво произнёс Игорь. — Так что охолонись, начальник, морали мне читать! — Смотри сам, Хриплый! — Павел Алексеевич качнул головой, усмехаясь. — А ведь даже не скажешь по мальчишке. Да кстати, скоро юбилей будет, тюряге нашей ровно сто лет, концерт намечается, начальство приедет областное. — Ну, голосистые-то есть у нас. — Хриплый, давай ты подыми там своих, только репертуар, чтоб не только шансон этот ебучий был, каждый год на праздники одно и то же, кроме Круга песен не знают что ли? — Да будет всё! Кипиш не гони, — Игорь поднялся, — да, я по вечерам к доктору захаживать буду, мне Потапыч нужен, он хоть и вертухай, да с понятием, пусть он меня сопровождает! — Уши Потапыча не жаль? — поинтересовался Павел Алексеевич. — Так он от двери пусть отойдёт, и уши, глядишь, целыми останутся! — Пошути, пошути, шутник, как бы шутки твои боком нам не вышли! — покосился Павел, дёрнув опостылевший галстук. Игорь Душно в камере, сон не идёт, вкус кожи, запах мальчишеский с ума сводит, так бы и дышал им. Зараза! Что это? Как зараза и есть, изнутри заполняет, захочешь — не избавишься теперь, только бы стоны эти слышать в шею, уткнувшись, там, где жилка тёплая, пацан вырубился, мощно кончив, Игорь такого ещё не видел на своей практике, тогда и в губы поцелуем-укусом впился, Кирилл не отвечал, губы красивые, а глаза… Да кого они, блядь, напоминают? Нет, не отпустит теперь, захочет уйти — убьёт нахрен, только парень и сам не против, никому ноги не целовал, коленки с сухой кожей… Член опять стоит, Хриплый под штаны залез, медленно себя поглаживая, темно, не видит никто, пальцы сжали головку члена, просипев, Игорь закрыл глаза, его мальчишка… как атипичная зараза въелся!