Хорошего финала нет.

Я не буду говорить вычурно, что типа: "Мой мир разбился на осколки, и я услышал их звон!" Нет. Мой мир не разбился, мой мир схлопнулся до размера атома. Я даже чёрную маленькую точку увидел — наверное, у меня просто в глазах потемнело. Павел Алексеевич молчал, не смотрел на меня, руки за спину заложил — пейзажем местным через окно любовался. А там что? Бетонный забор, колючая проволока и лето. Лето нынче отличное вышло, жить и жить бы, а я умер. Фото отца лежало на столе передо мной, а у меня от слёз расползалось всё разноцветными разводами. Нашёл. Лучше бы не искал. Игорь. Игорь мой. Мой мужчина — мой отец. Я бы рассмеялся, но истерику лучше устроить дома. Смешно? Смешно. Я сосал член, я сидел на члене своего отца, я глотал то, чем был раньше в его, сука, члене! До меня не доходило, что это правда, я не мог взять в толк, как так жизнь поднасрала? В чём мы так, блядь, провинились перед сраным небом, что вот так всё? Шок накатит потом, позже, как кирпичной стеной придавит — не вздохнуть! Я ведь с ним жить мечтал! Как ванильно-сладкие парочки живут, я так хотел! Я не чувствовал к себе или к нему отвращения, может, действительно потом всё будет? Я люблю, я же люблю… Ну за что, Господи, за что?!. — Что делать будешь? — перешёл на ты Павел Алексеевич, не поворачиваясь. — Не...не знаю…— ответил потерянно я, — Ничего, ничего не знаю! — Т–с.. — он оторвался от созерцания бетонного забора. — Скажешь ему? Я молчал. — Точно не ошибка? — голос дрогнул, но я знал — неа. — Нет. — Я не знаю, что… — Ты...с ним будешь и дальше? — Противно? — я с вызовом глянул на Павла Алексеевича. — Да, есть немного. — признался мужчина. — Я вообще не понимаю таких, как ты. Ну, Хриплый-то понятно, полжизни на зоне, деваться некуда, тут поневоле станешь, а ты куда? — Да никуда! — вспылил я, сейчас ещё этот меня учить жизни будет! — Вышло так! Вы не любили что ли никогда? — Это не любовь, баловство развратное, и по-другому я думать не буду! Но тебе, я так понимаю, похер, что думают другие? — Правильно думаете! — неприязненно получилось, ну да… — Ладно. — он поморщился. — Так что делать будешь? — Завтра скажу, а сегодня..Да насрать мне, что вы там чувствуете ко мне! Понятно?! — вылетело само как-то, не удержался. — Да понятно, не истери, надумаешь — скажешь, по большому счёту мне всё равно, это твоя жизнь, твоя совесть. Вышел я убитый. В прямом смысле, вот так. Острая потребность в Игоре сейчас, вопреки тому, что я узнал, не исчезла, а умножилась в тысячу раз. Так нахрена всё это? Я – утырок, испорченный, урод.. Но сегодня я буду трахаться с Игорем, буду… в последний раз. Игорь Кирилл как с цепи сорвался, не был ещё таким, Игорю показалось, что с отчаянием каким-то целовался, даже не целовался — впивался ртом больно, будто вкус запомнить хотел, обнимал, шептал, плакал. Не так плакал — по-другому. Мужчина испугался даже, предчувствие нехорошее грудь сдавило. Кирилл просил не жалеть, словно себе через него — Игоря, сделать больно себе хотел. Что ж, как попросишь, мальчик! Хочешь так, будет так! И Хриплый не жалел, загонял со всей силы член, потому что голову в миг от просьб отчаянных сорвало, не удержать! В этот раз на складе баловались, сам не понял, как по всему полу парня отъелозил. Под конец без сил совсем лежали, Кир потный, покрасневший, глаза с лихорадочным блеском пугают. — Ты чё удумал, малой? — с подозрением спросил Игорь, привстав полулёжа с немытого пола и нависая над парнем. — Ты как в последний раз сегодня трахаешься! Я же убью тебя, только сбеги попробуй! Глаза угрюмо лицо разглядывали, а мальчишка ладонью по лицу Хриплого провёл, нагой — ангел падший, не меньше. — Люблю тебя, слышишь? Просто настроение сегодня ни к чёрту! — Это ничего. — смутился Игорь. Да, пацан ему говорил, что, мол, нужен, и взгляд обожания на себе ловил не раз, но вот признания такого не ожидал, хотел услышать, но всё равно неожиданно вышло. — Настроение...Я вот тут подумал, — Игорь ладонь юноши в руку взял. — Я с Пашкой поговорил, прошение подал на досрочное, на зоне не чудил, думаю, получится, — он на автомате поцеловал дрогнувшие прохладные пальцы, — почему бы не попробовать нам, а? Кирилл кивнул, губы только сжались, тело стало мелко дрожать, замёрз, на голом полу лежать не в постели всё-таки. — Давай-ка поднимайся, а то зад застудишь! — с заботливой улыбкой проговорил мужчина, поднимаясь сам и подавая руку Киру. Тот, взглянув как-то странно, схватился за широкую ладонь, вставая, слёзы на лице высохли, он снова плакал, только на этот раз не оттого, что было кайфово, Кирилл принял решение. — Ты странный сегодня всё-таки! — Игорю не давало покоя поведение парня, ему было тяжело, отчего не понимал и сам. — Чё случилось? Можешь объяснить? — Ничего, — мотнул головой юноша, — я просто... я никого так не любил.. — он опустил глаза. — Кирилл, грязный пол склада — не место для любовных признаний! — Игорю совсем не хотелось говорить те же слова, что и Кирилл, потому что. ну потому что это слишком сопливо, слишком. Когда-нибудь он наберётся смелости сказать тоже самое, но не сейчас. — А где место? — резонно спросил Кирилл, в упор глядя на Игоря. — Будет ещё, малой! — хрипло ответил мужчина. — Пошли, на сегодня свидание окончено! А вот встреча Игоря и «родственника» с воли прошла продуктивно, новая партия наркоты ждала своего часа. Кир У меня был номер телефона Павла Алексеевича, я позвонил ему, договорившись о встрече, но не на работе, а у него дома, на рабочее место я больше возвращаться не собирался. Я постоянно сглатывал, во рту скапливалась слюна, ночью я рыдал, натурально рыдал так, что горло саднило. Написал записку отцу, передав Павлу Алексеевичу, скрывать от Игоря, что Павел знает, смысла не было. Написал на расчёт, деньги придут потом, но меня они не волновали, а ещё как я буду жить дальше? Мне нужно жильё, место. Павел Алексеевич пил уже вторую кружку чифира, не такого густого, как пьют заключённые, но приблизительно такое же, я просто сидел, мне кроме воды в глотку ничего не лезло. — Значит так, мне было бы проще сейчас с тобой распрощаться и забыть, ты для меня никто. Я не смотрел на мужчину, даже в голове мыслей не было, как быть дальше. — Но это будет не по-человечески! Я сейчас знакомому позвоню, он в психушке работает, в столице, поедешь туда. В самом диспансере на первое время поселишься, медбратом будешь? Я кивнул, а у меня был выбор? — Я тебе хорошую характеристику напишу. Немного осмотришься и врачом пойдёшь, ничего что психушка, общее медицинское образование есть, и ладно! Но Игорю придётся сказать, что ты в Москве, где конкретно, не скажу, ты понимаешь, чем это может закончиться? — Не совсем. — мотнул я головой, — Но чувствую, что ничем хорошим, но и не сказать, как?.. — Он подал прошение на условку. Я помог. Отыграть нельзя, да и дружки его на воле впряглись, через сколько выйдет, не знаю. Он ведь из-за тебя это прошение подал, — он изучающе смотрел на меня, а я знал, что он хотел, и хотел того же самого, но теперь ничего уже не будет. Сломано всё. — Спасибо! — тихо поблагодарил я Павла Алексеевича. — Завтра утром уеду, а вы передайте! Он молча взял свёрнутую в квадрат записку, держа в руках. — Не переживай! — мужчина поймал мой взгляд, брошенный на руки. — Читать не буду, попросту не хочу. Удачи тебе, жаль, что всё так обернулось. — Мне тоже, — выдохнул я, — прощайте. Я спускался по лестнице в подъезде бесконечно долго, вот бы притормозить время, просто чтобы завтра не наступило, как я без тебя? Лучше бы я сдох… Игорь Говорят, что волки, попавшие в капкан, пытаются отгрызть себе лапу, чтобы убежать, а капкан Игоря – это боль. Не отгрызёшь ничего, душу-то не вынешь. Он перечитывал письмо Кирилла в четвёртый раз. В письме были данные от руки о той девчонке, которая забеременела от него и всё-таки родила. Родила. Кирилла. Вот кого напоминали отдалённо эти глаза, только у Кира были красивее, ярче, и сам он сам.. После писанины «родословной» было черкануто всего два слова: «Прости, Игорь» Теперь Игорь больной извращенец, трахавший своего сына. Пашка скрывать ничего не стал, в курсе ведь был, что Игорь мальчишку натягивал, рассказал, что Кир сам попросил отца найти, а потом узнал вот.. А когда он, перед тем как Кириллу исчезнуть, трахал его же, то ведь мальчишка был уже в курсе! Был! Был сучонок! Был, и всё равно под Игоря лёг! А Хриплому что сейчас делать? Вздёрнуться? Ненависть жгуче расползалась внутри. Ненависть к Кириллу, к этой блядине, которая понесла от него, к этой ёбаной жизни! А больше всего ненависть к себе, потому что, ненавидя Кира, любить он его не перестал, желать не перестал, хотеть быть рядом до ломоты в костях — не перестал! Смысл, найденный, вот мелькнул отсветом, и… а чего ему ещё ждать? Чудес не бывает! Точнее с ним не бывает! Урка, зек, долбаный изврат, какая новая жизнь тебе? Нету её для тебя и быть не могло! Игорь плакал только в детстве, когда понял, что родителям нахер не нужен, в дальнейшем, даже попав в исправительную колонию, усмехнулся только криво, было страшно, он обычный человек со своими чувствами, но если дашь слабину – сожрут. А сейчас, сидя в душевой на лавке, где они трахались, он покачиваясь, сжав голову крепкими ладонями, плакал. Всхлипывал, как в детстве, но слёзы не могли унять боли, они просто скатывались на шею, грудь, и легче не становилось. Он любил своего сына, трахал своего сына и в последний раз его мальчик уже всё знал! У него саднящее сердце, и одно дело, которое он должен довести до конца, иначе совесть не даст покоя. Больная любовь не даст покоя, он не сможет отпустить всё на самотёк, знать, что где-то ходит Кирилл, что когда-нибудь забудет про Игоря, будет с кем-то, а ещё тошнее оттого, что зная, он был с ним. Это неправильно, неправильно! Максимум год-полгода и выйдет, ребята на воле расстараются. А Пашка больше не сказал ничего, только то, что посоветовал уехать в Москву! Врёт? А жить ему всё равно незачем. Ни с Кириллом, ни без Кирилла — нельзя. У Игоря тоже был свой кодекс чести, он привык, что по нему враги платят кровью, а любимые враги? Душа выжимала последние крохи слёз, ему было холодно, Игоря лихорадило, он порвал письмо. Кир Прошло девять месяцев, я боялся, что Игорь найдёт меня, боялся и хотел одновременно. Что-то подсказывало мне, что хеппи энда здесь не будет. В первое время жил в дурдоме, жилья не было, работал на подхвате медбратом, ставил уколы. Потом знакомый Павла Алексеевича устроил меня в поликлинику терапевтом, жильё я снимал в общаге. Как-то на приём ко мне пришли женщины. Одна привела другую, срочно, я уже один в поликлинике оставался. Та, которая привела пострадавшую, вроде как сбила её машиной. Ну, не так чтобы сильно, немного задела, тем не менее пострадавшая женщина хромала. Я не травматолог, конечно, но этому нас в медицинском тоже обучали. У женщины был сильный ушиб, и я порекомендовал прийти на следующий день и сделать рентген. Та, другая, которая наехала на женщину, утверждала, что жертва сама вышла на красный свет светофора, собственно, пострадавшая и не отрицала этого факта. Кетрин Уайд – иностранка, как позже выяснилось, русского происхождения по матери, ехала из своей частной клиники, которую открыла в Москве и вот –неприятность! Привлекать полицию обе стороны не хотели. Кэтрин, заплатив женщине, вызвала ей такси, а вот на меня пялилась, не отводя красивых глазищ. На вскидку Кэтрин было лет 35, но выглядела ухожено. Ещё бы!.. Она любезно пригласила меня в свою машину и отвезла в общагу. По приезду, с недоумённой брезгливостью окинув в принципе неплохо облицовочное здание, сунула мне визитку, улыбнувшись на прощание, тем самым выразив надежду на дальнейшую встречу, я не возражал. Нет, Игорь был со мной. Всё это время я ходил как тень, еда не имела вкуса, почти не было ночи перед сном, чтобы я не старался выреветь боль. Я любил его, и даже мне кажется, предложи он сейчас быть вместе, то не отказался бы! Только знал: он не предложит. Мы не в любовных историях про инцест с хорошим финалом! Его не будет. Игорь — единственный любимый человек в моей жизни. Мой мужчина, мой отец… до финиша моей любви оставалось каких-то четыре месяца. Игорь Почти девять месяцев прошло, а его имя, когда-то вырезанное под сердцем, кровит. Любимый мальчик, единственный сын, которого у него никогда не было. Кто он? Ни с ним, ни без него. Кирилл. Связи многое значат, особенно когда можешь дать что-то взамен. Денег было достаточно, только скоро в них отпадёт необходимость. Когда дышишь лишь по инерции, наверное считаешься мертвецом. Игорь вышел на свободу. Снятая квартира убогая, но какая хрен разница? Игорь заварил чифир. Сейчас выпьет немного и головная боль пройдёт, пусть на время, но полегче будет. У его главного сбытчика ещё и имелось оружие на продажу. Игоря современные стволы не интересовали. У Бекета были старые револьверы, ещё похоже со времён царя гороха, но состояние отличное. У Бекета всё было отличное. Игорь вспомнил, как пару дней назад трахал снятого парня проститута. Похожего выбирал. Только разве найдёшь ещё одного такого с глазами-омутами? С улыбкой, с...Глаза мужчины зачесались. Проституту было наплевать, что трахая его до разорванного очка, мужчина почти кричал имя «Кирилл», за всё было заплачено было, и за очко тоже. Сейчас в тусклом свете энергосберегающей лампочки, Игорь зарядил в барабан два патрона, больше не надо было. Русская рулетка очень захватывающая игра на самом деле, ты вроде никого не убиваешь, удача сама выбирает жить тебе или нет. Мужчина усмехнулся.