Ленский против!

      - Женя, Женечка, Евгений, - заворковала Ольга, приметив Онегина в саду с чашкой кофе и книжкой в руках. Она остановилась напротив калитки, но не решалась войти: видимо, равнодушный взгляд парня слегка остудил её пылкое сердце.       Евгений Ольге нравился. Но и Ленский ей нравился тоже. А противная Танька продолжала игнорировать в разговорах обоих, гордо и обиженно задирая нос. Господи! Да что она понимала в светском общении! Они с Женей только мило поболтали, а она уже разозлилась.       Ольга прекрасно знала себе цену, в чем она была твердо уверена, как только заметила, как пялятся и флиртуют с ней мужчины в городе, в консерватории, куда Ольга ездила с Татьяной. Также она примечала, как себя ведут городские девушки, а не её деревенские подруги, которые заглядывали ей в рот и старались держаться к ней поближе. Это льстило.       И, само собой, парень должен ей был достаться достойный. Не Ленский, уж это точно. С ним они были знакомы с детства; в одной песочнице возились и с одного берега в воду забегали голозадыми, о чём она старалась забыть и тщательно избегала любых напоминаний и разговоров. Потому что Ольга выросла, а Володька всё ещё оставался ребенком. Именно так и рассуждала Ольга.       Володька казался смешным, ещё и вбил себе в голову, что он поэт, принялся дурацкие свои стишки сочинять: порой он раздражал Ольгу своей глупой навязчивостью, но отказаться от роли музы ей не позволял внутренний эгоизм и самолюбие. Да и кто ещё может похвастать в разговоре так, между прочим, что кто-то, некий поэт, конечно, известный лишь в узких кругах, пишет о ней, об Ольге Лариной, стихи. Некоторые восхищенно кивали и покачивали недоверчиво головой, но это окончательно покоряло любого. Ольга использовала этот наихитрейший прием, считая себя настоящей артисткой, в душе восхищаясь собой и посмеиваясь над простачками.       Куда уж до неё наивной Татьяне. Таньку она любила, но это не меняло ее снисходительного отношения к сестре, тем более, что та училась в консерватории, где ее хвалили и уважали. А Ольга не могла игнорировать уважаемых людей.       Наконец-то в их "дерёвне" появился достойный парень. Что-то ёкнуло в шёлковом сердечке Ольги, и она решила, что новичок просто обязан в неё влюбиться, тем более, ей было, что показать.       "Блондинки рулят",- уверенно заявляла Ольга, встряхивая волной соломенных волос и гордо вскидывая подбородок.       Когда в их Тмутаракань каким-то чудом занесло племянника Пал Палыча, Ольга поняла, что ей совершенно необходимо узнать его поближе. И Евгений не разочаровал. Слегка надменный и загадочный, в модных шмотках, оригинальный и независимый. Конечно, он понравился и Татьяне, но Ольга решила, что сестре ни за какие коврижки не завладеть неприступным Онегиным: он словно скользкая рыбка - только что был в руках, но одно неловкое движение - и снова на свободе. Могло ли быть так, что это он играл с ними всеми? Девушка об этом не задумывалась, будучи уверенной в себе и своей неотразимости.       Ольга не могла не заметить, что Онегин сдружился с Володькой, и поэтому решила поиграть в ревность, оказывая знаки внимания дурачку - поэту. Эту стратегию она придумала после того, как Танька всё испортила после концерта, на котором Ольге почти удалось очаровать Евгения. Оказавшись дома, она рвала и метала, но лишь в своей комнате, ведь никто не должен был догадаться, что у нее на душе.       Володька ещё влез со своей ревностью и посмел ударить её Евгения! Весь путь домой она была крайне недовольна своим поклонником-поэтом и, если и разговаривала, то через губу, обиженно или равнодушно, изводя Володьку, далекого от интриг и намёков. На Татьяну Ольга также была обижена: вот и чего она взбрыкнула? Неужели не ясно, что эта птица не ее полета?!       Единственным, что согревало сердце, было внимание Евгения: он шутил, сжимал руку Ольги, улыбался одним краем губ, а не щерился, как дурак Володька. Вот посмотрел бы лучше да поучился у знающих людей этикету-то! А он, дурак, взял и с кулаками полез! С одной стороны, приятно, что дрались за Ольгу, с другой стороны, Володька всё испортил! Вот ведь неприятность! Она досадливо поджимала губы, не зная, что со стороны это её портило, порождая на лице гримасу и делая её схожей с мопсом.       Решившись, Ольга вздумала прогуляться, будто бы невзначай, мимо дома Онегина: будто бы на самом деле шла к Володьке. Ну и понаблюдать за реакцией Онегина. Она издалека заметила его светло-русую макушку в саду за забором. Он сидел в открытой дряхлой беседке и пил чай вприкуску с печеньем.       Поправив нежно-желтое платье, приберегавшееся для торжественных случаев, Ольга, заправив светлый локон, выпавший из прически "якобы-неряшливый-хвост", окликнула Онегина. Она с удовольствием наблюдала, как аристократический профиль Евгения поворачивается с привычной светской ленцой, затем Онегин поморщился и обернулся, наконец приметив Ольгу.        Улыбаясь, Ольга помахала ручкой, вовсю кокетничая и полагая, что это тоже привлечет Онегина. Не может не привлечь. Он также в ответ чуть улыбнулся и коротко махнул, не отнимая чашку от рта. Если Ольга не ошибалась, он читал какую-то книжку в старой обложке из скромной коллекции Пал Палыча. Ах, да, стоило поинтересоваться здоровьем дядюшки, так что Ольга приблизилась к калитке и проворковала:       - Женя, Женечка, Евгений, - и продолжила, - как поживаете, как там Пал Палыч?       - А, это вы, Оля, Оленька, Лё-Лё? - Евгений скудно улыбнулся, не без удовольствия наблюдая, как перекосило лицо Ольги, после того, как он озвучил её детскую кличку. Женя не хотел связываться с Ольгой, он вообще не желал её видеть и слышать, он изучил насквозь всю её легкомысленную натуру. Ольга его не интересовала. Пожалуй, её сестра была гораздо умнее, но и она не могла заставить трепетать его железное сердце. Он мог бы с ней пообщаться, но без лишней навязчивости и не сейчас.       - Дядюшка по-прежнему, но мы надеемся на лучшее, спасибо, - вышло сухо, и Ольга озадаченно хмыкнула, рассчитывая на большее, чем этот короткий ответ.       Онегин снова погрузился в чтение, блуждая взглядом по строчкам и накручивая прядь русых волос на палец.       - И не скучно вам тут торчать весь день? - снова попыталась Ольга, буквально наваливаясь грудью на деревянную калитку и демонстрируя открытый вырез, выгодно подчёркивающий привлекательные округлости. Онегин медленно обернулся, скучающим взглядом отсканировал Ольгу, затем ответил:       - У меня много забот в этом доме, и порою случается, что я скучаю, но у меня занятные соседи, они всегда выручают, - и Женя хитро сощурил глаза, стрельнув в сторону соседского забора, где мелькала черноволосая макушка Володьки, копошащегося с отцом во дворе. Тот периодически поднимал голову над забором и вглядывался, что происходит вокруг, в частности, у Онегиных. Евгений расплылся в улыбке, что не ускользнуло от зорких глаз Оленьки.       - Ах, да! Ленские, - кивнула она, игнорируя внимание к её особе со стороны дома Ленских. - Ну да, конечно, Володя и его всем известные стишки, - она старательно рассмеялась, зная, как ее смех обычно очаровывает и умиляет окружающих. Обычно. Но не в этот раз. Женя склонил голову к плечу и посмотрел на Ольгу:       - Знаете, а я решил, что стихи Володеньки - это довольно интересно, - и он не менее очаровательно улыбнулся Ольге. Внезапно она каким-то внутренним, исключительно женским чутьём, существующим тысячелетия на земле и Вселенной в целом, поняла, что эта улыбка предназначалась отнюдь не ей.       Оскорбившись до глубины души, но старательно не подавая вида, Ольга лишь хмыкнула, выражая удивление, смешанное с разочарованием. Ей не хватало только веера, чтобы начать презрительно обмахиваться, вздёрнув носик. Стало обидно, очень обидно; так, что Ольга разозлилась: она чапала на каблуках, вырядилась в новое платье, уложила волосы, и даже сосед - Витька Первушин, тринадцати лет, присвистнул ей вслед, и вот тебе на! Полное игнорирование со стороны объекта воздыхания! А нормальный ли вообще этот Евгений Онегин? Поду-у-умаешь!       Но ничего из вышеперечисленного Ольга не показала ни видом, ни взглядом. Евгений наблюдал молчаливое замешательство и явную злость Лё-Лё. Он даже её понимал, но ничем не мог помочь, ему было всё равно на мечты, желания, и уж тем более требования молодой заносчивой девицы. Пусть осчастливит кого-то другого. И тут Женя понял, что корабль под названием "Змеиная месть" медленно поплыл, ковыляя по колдобинам и выбоинам, в сторону забора Ленских.       Шутки шутками, а цену женской обиды Евгений знал прекрасно, хотя ранее его никогда и не трогали женские интриги и мести, они ему попусту надоедали, но особо изощрённые могли и больно ужалить. Кстати, это и стало одной из причин его появления в доме дядюшки. Родители могли простить всё, но последняя выходка стала последней каплей, решившей его судьбу, эдаким бонусом ко всему прочему. Женя себя успокаивал только тем, что всё-таки он жутко соскучился по умирающему дядюшке и было бы подло не навестить его перед кончиной.       Онегин внимательно наблюдал, как Ольга приближается к калитке Ленских и с гордым видом присаживается на корявую лавочку рядом, показательно закидывая ногу на ногу, демонстрируя лодыжки и новые туфли. Наверняка она набила мозоли, но стойко делала вид, что ничего подобного не существует в ее королевской жизни.       Из калитки вылетел Володька, отирая мокрые руки о рабочие штаны, в застёгнутой не на все пуговицы темно-зеленой рубашке в мелкую белую крошку. Женька не мог оторвать от него восхищённого взгляда, любуясь его румяным светлым лицом и яркими синими глазами, растрёпанной шевелюрой чёрных локонов.       Онегин наблюдал и удивлялся: как в этом месте могло родиться нечто настолько чистое в своём совершенстве и гении? Столь красивое и не осознающее своей красоты? Как внешней, так и внутренней.       Однако Евгению пришлось напрячь слух, не двигаясь с места - он читает книгу, он читает книгу, он чит... да черт бы побрал эту дрянную девку!       Ольга наморщила носик и ткнула пальчиком в туфли, и Ленский, этот простодушный и легковерный идиот, кинулся ей в ноги, снял туфлю и принялся разминать ножки своей музы. Книжка, которую он в сердцах "положил", хлопнула о столик громче, чем хотелось бы Евгению, привлекая внимание парочки. Оба вздрогнули и обернулись, а Володька вскочил, чтобы посмотреть, что там случилось у Жени, но оба обнаружили только спину Онегина, спешившего внутрь дома.       - Черт! Онегин, - вслух, не зная зачем, высказался Володька, упирая руки в бока, позабыв о трагедии ног Оленьки, а та, поняв, что момент упущен, требовательно дёрнула его за рукав. - Да, Лё-Лё, чего?       - Ты тупой, Ленский? - возмутилась Ольга, вскидывая на него возмущённый взгляд. Теперь она уже сидела иначе, как обычная девчонка, и обмахивала себя подолом элегантного платья, - Ну и жарища, вся спина и сиськи вспотели! Дебильный шёлк!       - Так это ж синтетика, Оль, - удивился Володька. У его матери был настоящий шелковый платок, и Володька прекрасно мог отличить шёлк от синтетической подделки. Ольга удивлённо замерла с подолом в руках и, со злостью, опустив его обратно на коленки, выругалась, протянув пройдоху-продавщицу на рынке.       - А ты чего это тут? Вырядилась, - склонил голову Володька, всё посматривая на окна дома Онегиных. Это нервировало Ольгу. - Кто на каблуках-то по таким колдоёбинам ходит?       - Колдобинам, придурок, - произнесла Ольга, в сердце и душе которой разливалось что-то нехорошее, похожее на дурное предчувствие. Тут она кое-что вспомнила, - слушай, Володька, ты придешь на концерт в клубе?       - Это когда это? - заинтересовавшись, оживился Ленский, присаживаясь рядом. Ольга немного отодвинулась.       - В субботу, когда ж ещё, - фыркнула она и пригладила волосы, - я там, между прочим, буду петь, а Танька играть.       - Ой, а я и забыл!       - Не удивлена, вечно или в стихах, или в огороде копошишься, или в гараже с батей, - возмущённо выговаривала она, - вот ты мне скажи, тебе это на кой вообще? А, Володь?       - В смысле? На огороде я мамке помогаю, в гараже - бате, а как иначе-то? Я у них один, сама знаешь, - удивился и пояснял одновременно Володька. - Это они мне ещё прощают мои увлечения, ну, стихи, но это ж для души. Человеку без души никак.       - "Увлечения", - повторила язвительно Ольга. И тут же вздохнула, обречённо качая головой, - нет, всё-таки ты такой дурачок, Володька. Тебе что ли про душу рассуждать? Ты вон на руки свои глянь, поэт хренов.       - А что с руками? - Володька принялся разглядывать ладони, растерянно пожимая плечами, - обычные руки. Дались тебе мои руки. Да разве для стихов руки важны?       - Тьфу на тебя, спорить ещё с тобой, - раздосадовано махнула рукой Ольга, решив для себя, что спорить с недалёкими без толку. - Ладно, я не ссориться пришла, а пригласить тебя в клуб, и обязательно прихвати с собой своего соседа. Я, если что, седьмой выступаю, перед Танюхой.       - Хорошо, - согласился Володька, решительно ничего не понимая. Он наблюдал, как Ольга встаёт с лавки, отряхивает подол и направляется в сторону коттеджей. - А если Онегин не согласиться?       Ольга обернулась:       - Тогда и сам не приходи! - и отмахнулась рукой на прощание.       Вовка присел на лавку. Он не понимал, зачем Ольге просить его, если она только что беседовала с Женей. Могла бы и сама пригласить. Или она постеснялась? Скорее всего. Тогда он, Владимир, просто обязан ей помочь.

***

      - Женя! Жень?! - Володька крикнул в глубину комнаты, когда солнце стало близиться к горизонту. Он так же как и Онегин проник в сад, только уже к самому Онегину, и пытался заглянуть в темноту распахнутого окна, прикрытого тюлем. Володька внимательно всматривался, пока не разглядел внутри комнаты на диване развалившуюся фигуру с закинутой на спинку ногой. Фигура напоминала Евгения.        - Вот же незадача, - пробурчал Володька, подтянулся на руках и забрался на подоконник, а затем осторожно влез внутрь.       Окинув взглядом полумрак комнаты, Володька, осторожно ступая по скрипучим деревянным половицам, двинулся в сторону задремавшего с книжкой Онегина. Тот распластался на диванчике, повернувший лицом к незваному гостю. Онегин спал. Застыв рядом с ним, Володька наклонился и тихонько присел на корточки, чтобы получше рассмотреть приятеля, вглядываясь внимательно и с любопытством.       Сперва он хотел громко гаркнуть нечто вроде "Онегин!" или "Подъём!", однако что-то помешало ему это сделать, и Володя принялся рассматривать лицо спящего, опершись одной рукой о пол. Когда еще удастся так безнаказанно попялиться на эти длинные ресницы, аккуратный прямой нос, густые брови вразлёт, тонкие губы, которые Онегин часто кривил в насмешливой усмешке, выделяющиеся, точно из-под резца скульптора вышедшие скулы и подбородок...       Всё это крутилось в сознании Володьки, пока он с затаённым восхищением рассматривал неподвижное, будто высеченное из камня лицо Евгения.       Подперев другой рукой подбородок, Володька удивился зарождающимся в нем противоречивым чувствам: с одной стороны, хотелось тихо уйти, пока не поздно...       Пока не поздно?!       С другой же всё его существо охватило желание схватить в охапку, прижать к себе поближе и расцеловать этого милого негодяя.       Р-расцеловать?!       Володька закусил кулак в смятении от переполнявших его эмоций. Онегина он почти обожал, настолько, что прощал ему все его чудачества и выходки, и как же он скучал и мучился без своего приятеля! Как такое могло случиться, что Евгений завладел мыслями и всей душой Володьки? И как такого удивительного и интересного парня занесло в их края? Загадка!       Тяжко и с замиранием сердца вздохнув, чувствительный Володька утёр тыльной стороной руки защипавший нос. Онегин ему нравился; ему нравилось в Женьке всё.       Такое вообще бывает?!       Нравилось, как Женька его критиковал, когда он зачитывал стишки, как морщил нос и хмурил брови, как странно-развесёлым взглядом сверлил Володьку, или шутил, или шагал рядом, размашисто и резко, как задумчиво застывал его взгляд, переполненный серой грозой, все его жесты и смешки... всё.       Каким-то чудом Володька прощал ему все выкрутасы, поначалу списывая все на то, что Женя в поселке недавно и с местными привычками и обычаями не знаком, а значит - какой с него спрос? Теперь же Ленскому и самому стало интересно, что в Евгении такого знаменательного и исключительного, ведь по сути он оказался обычным парнем. И всё же Онегин цеплял. Вон, даже Ольгу приворожил.       Володька снова вздохнул, выдавив тоскливое "хо-хо", и его взгляд зацепился за небольшую ссадину на губе Жени.       "Ревность, он сказал, вот что это было. Женька-то тот ещё чудак, то целоваться лезет, то вон чего. А я-то разозлился как дурак, ведь не первый раз Ольга концерт выдает. И чего это я вспылил?".       Володька неосознанно провёл большим пальцем по нижней губе спящего, до самой ссадины, и только тут обнаружил, что за ним внимательно наблюдают. От неожиданности Володька завалился назад и упал на задницу, едва успев выставить позади руки и тараща смешно выпученные глаза на не менее удивлённого Онегина, который проснулся и пялился на Володьку.       - Ленский? Ты чего здесь забыл? - заспанный, строго и хрипло спросил он. Женя приподнялся на локте и, потирая двумя пальцами глаза, нахмурился. Володька сперва растерялся, потом смутился, ну а затем до него дошли слова Онегина. Он вскочил.       - Просил же не называть меня так. Ничего я здесь не забыл, - огрызнулся Володька и сунул руки в карманы, но уходить не стал, отвернулся и уставился в окно на едва различимые в темноте очертания деревьев и кустов.       Женя сел, отложил сползшую книгу в сторону и зевнул. Почесал затылок, бок, пригладил пятерней растрёпанные волосы и, сощурив один глаз, посмотрел на обиженно застывшего посреди комнаты Ленского.       - Тогда пошли чай пить, - предложил Женя и улыбнулся, когда Володя тут же обернулся, заинтересованно ожидая продолжения. - Сдаюсь, - вскинул руки Женя, - ну, извини, Володь, спросонья бываю груб и несправедлив. Есть такой недостаток. Вот видишь, Володенька, я это признаю и прошу прощения. Так что?       - Что? - резко переспросил Володька, не отрывая взгляда от ссадины.       Зачем он, черт побери, полез к губам Женьки?       - Чай? - приподнял бровь Женя, чуть склоняя голову. - Прости, особо нечем угостить. Дядюшке готовит приходящая работница, а я в основном перебиваюсь печеньем, бутерами, иногда доставкой, только ее ждать долго.       - Ты что, ничего тут толком не ешь? - пораженно переспросил Володька, особо не вслушиваясь в окончание фразы и выхватив только важное. Сам он поесть любил и потому был крайне удивлен такими новостями.       Через несколько минут выяснив, что на кухне Онегиных ничего "нормального", то есть пригодного в пищу Женьке, нет, Володя потащил развеселившегося Онегина к себе домой. Тот и не сопротивлялся столь воодушевлённой заботе, прилично устав от сухих пайков. Володька усадил Онегина за стол у себя на кухне, достал сковородку с жареной картошкой, солености и прочую снедь, разогрел чайник. На минутку к ним заглянула мать Вовки, одобрительно кивнула сыну, улыбнулась Жене и скрылась, чтобы не смущать гостя.       Женя молча наблюдал за уверенными движениями поэта и умилялся. Володька не отстал от него, пока тарелка перед гостем не опустела. Потом на крылечке они пили чай вприкуску с плюшками, которые вечером испекла мать Володьки. Еще никогда Володька не был так счастлив, да и Женя ощутил особую атмосферу, словно сейчас они с Ленским были одни во всем мире. Евгений поймал себя на мысли, что ему бы хотелось, чтобы так было всегда - и тут же грустно осекся, понимая невозможность такой мечты.       Сидя на соседском крыльце, Женя вдруг подумал, что именно сейчас живет по-настоящему и ничего ему больше не было нужно, кроме плеча человека рядом. Плеча Ленского. Плеча Володеньки.       - Жень, - позвал тихо Володька, уставившись куда-то впереди себя.       - Что, Володь? - ответил Женя, также глядя перед собой.       - Наверное, ты совершенно точно будешь смеяться, но знаешь, - Володька вздохнул, - знаешь, здорово бы было, если б мы могли сидеть вот так, на этом крыльце, всегда. Я бы хотел этого. Знаешь, Женька, ты мне нравишься, и я как-то привязался к тебе. Больше, чем к кому-либо. А ты?       - А я? - произнёс тихо Женя, опершись подбородком на кулак. - А я просто поражён, насколько точно ты чувствуешь момент.       - Это что значит? - спросил Володька, поворачиваясь к Женьке.       - А то и значит, Володенька, что ты мне тоже нравишься, и что я согласен с тобой, - хитро улыбнулся Онегин, сбивая с толка Володьку. - А может, это потому, что ты меня накормил, а?       - Да брось, Онегин, - отмахнулся Володька, - вот вечно ты так. Скажет, и пойми-разбери, что имел в виду.       - Совершенно точно одно - отныне Владимир Ленский - мой любимый поэт! - рассмеялся Женя, наблюдая, как вытягивается от растерянности лицо Володеньки.       - Да ну тебя, - толкнул его плечом Володька, смущаясь. - Перестань.       - И, конечно, "возлюбленный приятель", - не смог не подколоть Женя. Даже в темноте были видно, как смущенно заалели скулы соседа.       - Жень, ну хватит, не смешно.       - А я и не смеюсь, я вполне серьёзен, - Женя отхлебнул из чашки остатки остывшего чая, повернулся и чмокнул Ленского в щёку. Тот подскочил, хватаясь за щеку, и испуганно тараща глаза на спокойного Женю. - Не дергайся, это я по-приятельски.       Володька пару секунд недоверчиво покосился на Онегина, а затем ему пришла в голову одна шалость. Он потянулся и чмокнул ничего не ожидающего Женю в губу с ссадиной.       - Чтоб зажило скорее, - уверил он опешившего парня и рассмеялся.       - Ты невозможный человек, Володя, - медленно произнёс в ответ Женя, когда отошёл от выходки Ленского. - Совершенно непредсказуемый.       - Есть такое, - усмехнулся Володька. Ему захотелось еще раз поразить Женю, но это выглядело бы уже довольно странно. Володьке казалось, что он ходит вокруг костра и пока лишь греется от его тепла, но стоит шагнуть ближе, и его самого охватит пламя. Тотчас захотелось зафиксировать это в стихах и он подхватился было с места, но его остановил Онегин с молчаливой просьбой задержаться.       Они еще немного посидели, пока Володька не вспомнил:       - Жень, пойдешь со мной в клуб в эту субботу?       - Ты меня приглашаешь или у меня нет выбора? - насмешливо усмехнулся Женька.       - Приглашаю. Пойдешь?       - Вроде бы у меня не было иных планов, кроме того, чтобы послушать стихи одного местного поэта...       - Ну хватит, Жень, - обиженно протянул Володька.       - Это было бы неплохим времяпрепровождением, но раз тебе хочется в клуб, - Женя пожал плечом.       - Будет весело, тебе понравится, - воодушевленно пообещал Володька, едва не взвизгнув, как щенок, от радости. Женька, рассмеявшись, окончательно согласился.