Ленский против!

      Ближе к полуночи телефон на маленьком круглом столике задрожал, завибрировал и стих. Сперва Онегин решил его проигнорировать и принялся расстилать постель на диванчике. Взбил несколькими ударами подушку и бросил её, шагнул к столику и всё же заглянул в телефон, молчавший в ожидании.       Привет       Женя смотрел на сообщение с неизвестного номера и хмурил брови: кто бы это мог быть? Только что он вышел из комнаты дяди. Тот сегодня чувствовал себя "неважно". Пал Палыч так и заявил: "Сегодня я неважно себя чувствую, Женя. Ты же помнишь, где деньги и бумаги лежат?" Потом заставил всё показать и снова напомнил, что всё это племянник должен будет забрать себе сразу же после смерти исходного владельца. В ответ на это Евгению только и оставалось, что театрально закатывать глаза.       Эти разговоры с дядей о смерти утомляли и угнетали Женю, пока дело не дошло до "тетради смерти", как ее про себя называл Онегин. Однажды, обсуждая не самые приятные моменты будущего, они дошли до того, что необходимо решить, что делать дальше - например, кого пригласить на похороны. Тут и возникла "тетрадь".       "Алексея запиши, это который нам молоко завозил, и Шурку, который через три дома вверх по улице, мордастый такой, ну ты, поди, видел его, он мне сено косил. Заходил как-то на днях. Да, его. А этого мудака Валерку вычеркни, слышишь, Жень? Да знаешь ты его, на одну ногу хромает, всегда вечером мимо идёт и хрена зайдёт! Вычеркнул? Вот и правильно! Так, а Марину Васильевну запиши, она у нас завскладом работала..."       Бывало, дядя ударился в воспоминания: иногда Жене становилось скучно и хотелось поскорее вырваться из этой удушающей комнаты, пропитанной болезнью и лекарствами, но потом он втягивался в повествование и порой даже смеялся над забавными случаями или крепкими выражениями дяди. Да и Пал Палыч преображался, когда вспоминал прошлое, давно ушедшее в никуда или совсем недавнее. Тогда Женьке становилось немного тоскливо от осознания предстоящей потери близкого человека. Раньше Женя был сильно привязан к дяде, хоть и скрывал это, отчего-то стесняясь. Сейчас-то он вырос и изменился, подзабыл о проведённом здесь детстве, поистёрлось оно в памяти Женьки. Пребывание в этом доме разворошило его воспоминания, но от этого стало только тоскливее. Он не хотел оставаться с умирающим один на один, но и бросить его не мог, а теперь и не хотел, заново привязавшись.       Идея со списком возникла как закономерность после всех разговоров о смерти, и Онегин сам подал дяде идею, брякнув как-то не подумав: "Помирать собрался? Ты ещё список гостей составь!" И вуаля! Эта идея вдохнула новые силы в дядюшку - как ни странно, он тут же загорелся списком и понеслось. Онегину пришлось расхлёбывать последствия своих блестящих планов - теперь поздними вечерами или в моменты бодрствования и хорошего расположения духа дядюшка звал Женю и начиналось действо. Они успели исчеркать несколько страниц в "тетради смерти", переписывая, вписывая или зачеркивая "приглашённых". Так и развлекались.       Глядя на сообщение от неизвестного, Женя потёр лоб, соображая, но тут телефон оповестил его о новом сообщении.       Это я, Володя.       И снова:       Что делаешь?       Онегин улыбнулся, и если бы Володька был рядом, то уверенно назвал бы эту улыбку коварной. Быстрыми движениями пальца Женя набрал сообщение и рассмеялся, представляя лицо Ленского в момент получения сообщения. Потом он прикусил губу, чтобы не расхохотаться, и отослал картинку, добивая психику Володьки. И тут посыпалось: В:      Придурок!!! В:      Идиота кусок!! В:      Ужас! В:      Псих!       Онегин рухнул на кровать, хохоча до слёз. И принялся строчить ответ. Ж:      Все мои мысли лишь о тебе. В этот момент;3 В:      Фу блин В:      Врёшь поди       Перевернувшись на живот, Женька с азартом отвечал: Ж:      Не веришь в силу моей любви? Могу прислать)) В:      Что? Ж:      То. Не тормози) сила любви-и-и;)       На какое-то время Володька перестал отвечать, но Женя терпеливо ждал, и ответ наконец пришёл. Видимо, Ленский долго решался. В:      Ладно       "Ладно" и всё? Да брось, Володенька, сейчас мы повеселимся", - хмыкнул Онегин, едва не облизываясь. И понеслось. Конечно, он не поленился отправить себя родного и любимого, из-за чего сообщения от Володи не приходили несколько минут. В:      Пошляк Ж:      И весь твой, я и он ;) В:      🙄 боже! Ж:      можешь меня и так называть😁 В:      вообще-то я хотел зайти... Ж:      всегда рад такому очаровательному гостю😘 В:      ты шлёшь смайлики Ж:      это проблема?) В:      нет, просто неожиданно как-то... Ж:      я такой) весьма непредсказуемый) и милый:)) В:      это ты-то?!! Ага, кОмушек доброты! Ха-ха-ха! Ж:      я плачу... мой любимый Володенька разбивает мне сердце🥲 В:      не думал, что ты такой... Ж:      неотразимый?!) В:      жук Ж:      надеюсь, не навозный?) В:      иногда бывает) хи Ж:      выебу и высушу, раз уж ты меня раскрыл... прям сейчас В:      в смысле? Сейчас? ... В:      Женя? Куда пропал? Ж: Выгляни в окошко, дам тебе... догадайся что, но не горошек😈       - Что? - Володька растерянно смотрел на экран телефона, освещавший его лицо в темноте комнаты. Он лежал в кровати и руки его вспотели от волнения. - Черт, что он имеет в виду? Какое ещё окошко?       Тут за окном кто-то зашумел, подобно медведю, вылезавшему из малинника, с треском и... матом. Володька подскочил, потом смутился, бросился к стулу, накинул на себя халат и поспешил к открытому окну, осторожно высовываясь наружу.       - К тебе, Володенька, не прорвёшься, - возмущённо шипел Женя, отряхиваясь от листвы и веточек, цепляющихся за него, как клещи. - Как к спящей принцессе через терновник. На кой чёрт у вас колючки за сиренью посажены?!       - Это мамины розы, - засмеялся тихонько, чтобы не перебудить всю округу, Володька, и, протянув руку, достал из волос Жени веточку. - А ты думал, легко будет?       Прекратив отряхиваться, Женя всмотрелся в лицо, различимое в темноте благодаря выползшей из-за туч луне. Он усмехнулся и, замыслив шалость, прижал руку к сердцу и встал на одно колено, окончательно вгоняя в краску ошарашенного Володьку, застывшего в проёме с побледневшим лицом. Протягивая руку и жестикулируя, Женька заголосил: "Не нужна-а мне мали-ина, Не страшна-а мне анги-ина, Не боюсь я вообще ничего! Лишь бы то-олько Мальв-иина, лишь бы то-олько-о Мальвина-а Обожала меня одного!.."       - Парни, чего не спите? - высунулся из окошка поодаль отец Ленского. Женька уже успел подскочить и принять позу наискромнейшего, вежливого, но чуток позднего гостя. Он смиренно поздоровался и извинился за шум. Володька едва к окну не прирос руками, впиваясь в край подоконника.       - Дурачитесь? Ну это дело молодое, - кашлянул отец Ленского, мать на заднем фоне что-то проворчала, тот обернулся за спину, - да спи ты уже, не цепляюсь я. А вы давайте не засиживайтесь, спать надо ночью. Да иду я уже, иду!       Мужчина скрылся, закрывая за собой скрипнувшее окно. Женька выдохнул, расслабляясь, и кивнул соседу:       - Помоги залезть, Володь, - и протянул руку. Зависший где-то далеко, Володька захлопал ресницами:       - Что? А, - он ухватил за руку Онегина, помогая ему влезть, и отодвинулся от окна. Спрыгивая тихонько, он огляделся: в лунном свете мало что можно было разглядеть, да ему этого и не было нужно, ведь он видел главное - Володю.       - Темно у тебя тут, - вдруг заявил Онегин, перехватывая руку молча наблюдавшего за ним Володи. Не отнимая своей руки, Володька произнёс в ответ:       - Так я вообще-то спать собирался, а тут ты с песнЯми, - на это Женя загадочно улыбнулся и потер большим пальцем тыльную сторону руки Ленского. Тот почти незаметно вздрогнул.       - Ага, я так и понял из сообщений, - и он, повинуясь неясному порыву, потёрся щекой о ладонь Володьки, едва справляющегося с быстро бившемся сердцем; так сильно, что ему казалось, что это грозно бухтят - тикают часы в комнате родителей.       - Я почти засыпал, - не убирая руки и тем самым позволяя всякие вольности ночному гостю, приврал Володька и опустил взгляд, вызвав у Онегина новую серию улыбок.       - Но появление такого очаровательного и неотразимого парня разрушило твои планы на спокойный сон! Ай! - Володька шлёпнул его по макушке, Женя шутливо надул губы, - А я ведь тебе и серенаду спел, Володенька!       - Ты спятил, - озвучил приговор Володька, но его уже приобняли, уткнувшись в шею, вдыхая его перебиваемый мылом запах и целуя.       - Не спятил, а влюблён, дурачок. Я всего лишь безумно влюблён, - прошептал Женька, прикрывая глаза от удовольствия. Ему нравилось обнимать Володю, тёплого и уютного, нравился его запах, его мягкие, как у котёнка, волосы, и спрятавшееся любопытство в синеве глаз. Не выдержав щемящей нежности, он поцеловал Ленского, увлекаясь и отпуская свои чувства. Это было похоже на горючую смесь взрывоопасной страсти и одновременно умиротворяющей любви.       - Погоди, Жень, - выдохнул запыхавшийся от эмоций Володька, упираясь рукой в грудь Онегина и заглядывая ему в глаза, словно пытаясь прочитать его намерения. Но вместо этого он только глубже увяз в ловушке страсти чужих дымчатых глаз. Тогда Володька тихо произнёс, опасаясь, что его могут услышать даже стены в повисшей тишине, - я должен сказать тебе очень важную вещь: я тоже люблю тебя, Женя.       - "Удивительное рядом, но оно запрещено"*, - улыбнулся ему Онегин, - мне удалось завладеть сердцем известного в местном посёлке величайшего поэта - Владимира Ленского! И сколько девичьих сердечек будет разбито!       - Прекращай придуриваться, - насмешливо фыркнул Володька, поглаживая плечи и руки Онегина, словно не веря, что теперь Женя лишь его и больше ничей. - Останешься у меня?       - Только если ты не против. А вообще я за этим к тебе и шел, Володя. Возможно, всю жизнь, - и Женя снова потянулся за самым желанным поцелуем, словно от этого зависела его жизнь. Он сам себе удивлялся: и когда только успел стать настолько зависимым от обычного простоватого парня, Володьки Ленского?! Но всё же Володя не был обычным: он был частью Онегина, как решил для себя Женя.       В эту ночь они мирно спали рядом, позволив себе лишь ласки и нежные, переходящие в страстные, поцелуи, так как большее было недоступным в доме Володи, и все попытки и обоюдное желание пошалить разрушал громкий храп отца Ленского из соседней комнаты, мешая любовному настрою и вызывая тихий смех у обоих. В итоге, довольствуясь малым, оба почти невинно уснули в кровати Ленского, переплетаясь ногами и руками, пряча запачканную майку под кроватью.

***

      - Таня! Та-ань! - крикнул Володька и помахал рукой, привлекая внимание старшей сестры Лариной, поливающей цветник. Вертевшийся радом Людвиг внезапно почуял своего "любимца" и сразу же пушистым рыжим комком метнулся к калитке с заливистым лаем, похожим на боевой клич перед атакой. Володька вовсе не по-мужски взвизгнул и спрятался за Онегина. Татьяна заметила Вовку и также помахала рукой, нахмурив брови - рядом с ним девушка увидела Евгения. Она замерла, колеблясь перед выбором: проигнорировать или же узнать, зачем пожаловали?       - Привет! Убери, пожалуйста, этого монстра! - взмолился Вовка, содрогаясь от одного только вида грозного пёселя. Вдоль забора по низу Ларины, во избежание побегов Людвига, пустили рабицу, и теперь рычавший песик тыкался в нее носом в стремлении вырваться и покарать нарушителей.       - Добрый день, - кивнула Татьяна, оставляя полив и приблизившись к гостям, жавшимся за забором, как два неприкаянных калики перехожих. Она подхватила Людвига на руки. Тот уставился на Володьку выпученными глазками, словно намекая, как заправский бандит на районе: "Я, блядь, слежу за тобой!".       Отчего пёся невзлюбил именно Володьку, никто не мог понять. Сам Володька считал, что в собачку вселился Люцифер, и назвать шпица Людвигом было величайшей ошибкой. Каково же было его удивление, когда Онегин безбоязненно протянул руку к монстру, и тот, несмотря на грозный оскал с чуть высунутым розовым языком, позволил себя погладить и даже перестал рычать и безобидно тявкнул. На глазах Ленского происходило немыслимое: укрощение адского создания, демона Преисподней! Или они всего лишь нашли друг друга, а Женька оказался демоном выше по рангу? Володька хихикнул. Но тянуть к демоническому псу руку, как бесстрашный и самоуверенный Онегин, не рискнул.       - С чем пожаловали, любезные молодые люди? - язвительно и со спокойствием удава спросила Татьяна, поглаживая Людвига.        Проснувшись поутру, Володька и не предполагал, что после того, как они вдвоём посетили дом Пал Палыча, к обеду они с Женей решат навестить Лариных. Дядя Жени одобрительно отозвался о новости об их примирении и возобновлении дружбы. Про взаимные чувства оба решили промолчать, чтобы не беспокоить понапрасну и без того болеющего дядюшку. Однако, встретившись взглядом с Пал Палычем, Володька почему-то подумал, что мужчина знал о них гораздо больше, чем показывал своим нарочито весёлым видом. Но дядюшка Жени молчал, молчал и Володя.       Затем они отправились в комнату Жени, где тот переоделся, красуясь перед Ленским и не стесняясь своего поведения. Тогда Володя, чтобы немного спустить возлюбленного с небес на землю, напомнил ему об обещании примириться с Лариными и извиниться перед Ольгой. Любовь любовью, а честь честью! А то не по-мужски выходило, считал Володька, и уже приготовился отстаивать это перед Онегиным и даже упомянуть о данном слове, однако тот без какого-либо сопротивления и оправданий внезапно согласился с Володей, удивив его своим послушным и странно покорным поведением.       - Разве может быть иначе? Я, Володенька, дорогой мой, готов на всё что угодно ради любви, - вполне обыденным тоном заявил Женя на вопрос о его подозрительном послушании. Пока он натягивал свежую футболку с мелким принтом, Ленский успел полюбоваться на подтянутый пресс Жени и чрезвычайно соблазнительно выпирающие тазовые косточки. Пришлось пялиться куда угодно, только не на объект воздыханий, а иначе их шествие с покаянием, запланированное и крайне важное, грозило сорвать непредвиденное обстоятельство - желание стать ближе к возлюбленному: насколько ближе, Володька предпочитал не думать и ожесточённо гнал прочь похотливые мыслишки.       Помучив Володьку, Онегин все так же хитро улыбаясь уговорил того перекусить, и только потом они направились к Лариным. Так они оказались там, где и планировали.       - Татьяна, не подскажете, дома ли ваша сестра Ольга? - разлюбезничался Онегин, снова поглаживая пса, умолкшего, как только его накрыла рука Евгения.       - Подскажу, но только ради Володи, - хмыкнула Татьяна и, обернувшись вглубь сада, окликнула сестру. Она улыбнулась, демонстрируя ответную и столь же искреннюю любезность по отношению к Онегину.       - Вы всё ещё обижены? - спросил Онегин, не изменяясь в лице, его не омрачила и тень раскаяния. Татьяна внимательно посмотрела ему в глаза, а Володька пялился на обоих.       - Обида - это несуществующая вещь. Обида - это всего лишь разочарование от неосуществлённых надуманных ожиданий и несоответствие этих ожиданий действительности, - со вздохом девушка поудобнее перехватила Людвига, который признал Онегина и теперь позволял ему всё что угодно.       - Если вы хотите знать, то я на вас не в обиде, Женя, - вдруг продолжила она и тише прибавила, рассматривая шёрстку Людвига, - да и как я могу.       Повисшее затянувшееся молчание прервала Ольга, примчавшаяся к ним навстречу, разрумянившаяся и взбудораженная, по одному виду которой можно было понять, что она-то точно не станет тратить время на обиды и зелёную тоску и тем более тухнуть и чахнуть. Едва заметив, кто к ним пожаловал, она влетела в калитку и повисла с радостным визгом на Володьке, который совершенно точно растерялся от таких эмоций.       - Володька, поздравь меня! Я прошла по баллам в универ! - она радостно чмокнула-клюнула Вовку в щёку.       - А разве ты не в консерваторию поступаешь? - Володька зыркнул в сторону Татьяны, но та недоуменно пожала плечом: мол, я тут ни при чём.       - Фу, надоело, ноты эти, сольфеджио, я вообще перестала соображать после ре-миноров и построения ладов, а тут целая консерватория, да ну, - закатила глаза Ольга, не отпуская Володьку, а тот не обращал внимания на это, привыкнув за годы дружбы к подобному поведению Ольги. Сперва он считал это проявлением чувств, но позже разобрался - это были лишь эмоции.       - Мы к вам пришли по делу, кстати, - ехидно отозвался Онегин, скрещивая руки на груди, что, как уже выяснил Володя, было не к добру.       - Да, Оля, - и Вовка, отцепляя руки Ольги, под прожигающим, как лазер, мрачным взглядом Онегина, заявил, - прекращай уже, не смешно.       - Что за дело такое? - насторожились Ольга, отпуская Володю, и глядя, как того тут же хватает за предплечье Онегин, притягивая к себе и с насмешливым превосходством посматривая в сторону Ольги. Этим он и подтвердил её с сестрой умозаключения насчет взаимоотношений Володьки и Женьки. Несмотря на это, Ольга и бровью не повела, не выдавав своего удивления: их с сестрой домыслы и догадки всё же не равнялись знанию, и теперь, когда Онегин едва ли не вслух заявил о своих правах, или что там ещё было в голове у этого пафосного выскочки, теперь всё стало всерьёз, переставая быть шуткой.       О чём они только думали? Беспокойство вползло в сердце Ольги и там поселилось: её волновали эти отношения Володьки с Онегиным. Ведь, по сути, они ничего не знали об этом парне. Сама Ольга считала его человеком без тормозов, когда Онегин злился, то язвил и жалил всех и вся вокруг, и она, и Таня это прочувствовали на себе. Да и Володька тоже.       - Позвольте извиниться за мою бестактность и отвратительное поведение, - разрушил размышления Ольги Женя, улыбаясь ей с очарованием гадюки, и она вовсе не чувствовала в его словах раскаяния.       - Серьёзно? Я сейчас заплачу от умиления и растворюсь, как пакетик "юпи", - саркастично отозвалась Ольга, склоняя голову и всматриваясь в Онегина, в этого хитрого пижона и ядовитого змея, каким она его с некоторых пор считала. Онегин аж расплылся в улыбке, - "с лисьей мордой", как подумала Ольга, - протягивая ей руку со словами:       - Оля, Оленька, послушайте меня, пожалуйста, не будем ссориться. К чему это нам? Мы с вами как общие с Володей друзья просто обязаны примириться. Потому, примите мои извинения, будьте милостивы, - от этих слов даже Татьяна слегка оторопела, посматривая на "переговорщиков", словно ступающих по тонкому льду. Онегин тем временем успел схватить тонкую руку Ольги и уже пожимал её, предварительно мастерски приложившись губами к тыльной стороне, представляя собой саму любезность и искренность.       Ольга и сама уже засомневалась, верно ли она охарактеризовала этого парня, не такого уж и гадкого в самом деле, да и характер, пожалуй, у него терпимый. Не поспешила ли она на эмоциях с оценкой? Но, припомнив произошедшие события, поспешила отбросить сомнения.       Однако этот наглый придурок, что стелился сейчас перед Лариной, нравился Володьке, и то, как Ленский смотрел на них с надеждой во взгляде и беспокойством за обоих, заставило Ольгу сдаться и пойти навстречу предложению Онегина и примириться.       - Так и быть, извинения приняты, - она повернулась к Ленскому, который в этот момент едва ли не искрился от радости. Ольга хлопнула его по предплечью, - но это только ради тебя, Володька, по дружбе.       - Вот и чудненько, - промурлыкал Онегин и поднял руку, - обещаю изо всех сил сдерживать свой невыносимый характер!       Володька рассмеялся, напряжённая атмосфера немного разрядилась, казалось, что все облегчённо выдохнули. Пока Ольга не спросила прямо:       - Так вы встречаетесь?       - Оля!       - Тань, ну чё ты опять начинаешь, нормально всё, это просто вопрос, - отмахнулась Ольга. Володька тут же выдал себя смущённым молчанием и покрасневшими скулами, как это с ним случалось только в моменты раскрытия или когда его ловили на лжи. Онегин же собственническим жестом положил ему руку на плечо, приобнимая, и ответил:       - Пока эта информация секретна и не подлежит разглашению, - он с загадочным видом поиграл бровями и что-то шепнул на ухо Володьке. Тот кивнул.       - Какие секреты у него могут быть от меня? Эй, Вов, ну скажи им, чего они, - потребовала Ольга, возмущённая тем, что её водят вокруг пирога, не позволяя даже кусочек откусить. Татьяна её одёрнула:       - Оля, прекрати! Оставь Володю в покое, - она с сочувствием посмотрела на смущённого Ленского. - Не дави на него.       - Да что такого? Кто это давит? Я, может, беспокоюсь! И чего вы вредные такие? - надула она губы, складывая руки на груди. - Ну и ладно.       Володька вырвался из плена рук Онегина, по-дружески приобнял Ольгу и тихо сказал ей, что всё объяснит позже. Ольга осталась довольна - особенно от того, как Онегина чуть не перекосило от вида их обжиманий. Для пущего эффекта она еще раз чмокнула в щёку Володьку, наблюдая за термоядерной реакцией в глубине глаз Евгения.       - Пожалуй, нам пора, да, Володя? - вроде бы спросил, но и намекнул Женя Володьке. Тот спохватился и засуетился:        - Да, точно, нам пора идти, - выглядел он взбудораженным, - Оля, Таня, мы как-нибудь позже зайдём. Созвонимся.       Попрощавшись, они ушли. Ольга упорхнула обратно в сад, а Татьяна растерянно осталась у забора. Что ж, её догадки оказались верны, теперь Онегин потерян для неё навсегда. Не потому, что она не могла побороться, а потому что не хотела причинять боль явно влюблённому по уши Ленскому. Она заметила, как Володька смотрел на Онегина, с обожанием и любовью, будто тайным, будто никто не мог этого заметить. Однако Ленский всегда был как открытая книга...       Татьяна только надеялась, что для Володи это закончится не так болезненно. Она и сама не знала, отчего ей казалось, что всё закончится, но и Татьяна, и Ольга были уверены, что Онегин здесь надолго не задержится.