Нам был дан шанс?

      — Я благодарен вам, господин Вэй. Вы не оставили адептов ордена Лань на произвол судьбы, — сказал Лань Сичэнь и сделал лёгкий поклон, а после, повернувшись, поклонился и опекунам Вэй Усяня.            — Ох, ничего страшного. Мы всё понимаем, — миролюбиво улыбнулся глава Цзян.       В связи с тем, что они прочли главу, было принято решение сделать небольшой перерыв, чтобы главы орденов обсудили между собой в отдалённой части большого зала свои важные дела.       Молодое поколение уже успело подружиться и обсуждало что-то незначительное, но весёлое. Наследники узнавали друг о друге что-то новое и удивлялись. Из их компании то и дело доносились громкий хохот и оживлённые голоса.       В этих разговорах не участвовали только дети главы Вэнь, племянник главы Ордена Цзинь и Второй Нефрит Ордена Лань. Если последний в силу своей замкнутости не мог завести общение, то Вэнь Чао и Цзинь Цзысюнь думали, что они выше всякого сброда и игнорировали желающих завести беседу.       Вэнь Сюй со скучающим видом смотрел на молодых господ и барышень. Его взгляд всё чаще и чаще стал останавливаться на одном человеке. Этот человек казался ему довольно интересным.       Как только главы орденов освободились, всеобщее внимание вернулось к прерванной истории.       Книга, что тихо и мирно лежала на ногах Мадам Джи, поднялась и поплыла в сторону Лань Сичэня.       Наследник Лань, увидев это, принял книгу и, прочистив горло, приступил к чтению.

***

Глава 5, Нападение часть третья.

      Да, ученики Ордена Гусу Лань были молоды и неопытны. Но они вовсе не собирались сдаваться, хотя выглядели очень взволнованными. Юноши готовились защитить дом семьи Мо и начали прикреплять к стенам талисманы-обереги.       — Правильное решение, — одобрительно кивали головами старейшины клана Лань, явно довольные действиями молодых адептов.       — Вы молодцы, ребята. Не каждый способен на такой отважный шаг, особенно когда он не знает, что это за тварь, — сказал глава Не, глядя на ребят из будущего. Лань Цзинъи и Сычжуй только смущенно переглянулись.       Слугу по имени А-Тун уже внесли в зал. Лань Сычжуй левой рукой щупал его пульс, а правой поддерживал спину мадам Мо. Он не мог позаботиться одновременно об обоих и столкнулся с ужасной дилеммой, когда А-Тун внезапно поднялся с земли в сидячее положение.        А-Дин воскликнула:       — А-Тун, ты очнулся!       Но не успела она обрадоваться, как А-Тун поднял левую руку и вцепился в свою собственную шею.        — О, даже так? — усмехнулся Вэнь Сюй, с интересом прищурившись.       Молодые девушки испуганно ахнули, не ожидая услышать такое.       — Я и не знал, что у тебя тогда была дилемма. Попросил бы помочь, Сычжуй, — мягко улыбнулся Лань Цзинъи своему другу. Лань Юань улыбнулся в ответ, давая понять, что всё понял и впредь подобное не повторится.       Увидев это, Лань Сычжуй три раза нажал на несколько его акупунктурных точек. Вэй Усянь знал, что люди из клана Лань только выглядели мягкими, но в руках их таилась сила, которая ничего общего с мягкостью не имела.       — Откуда вы это знаете, господин Вэй? — удивлённо спросил Лань Сичэнь, подняв глаза от книги.       — Ну, лично я слышал похожие слухи, но подтверждения этому не видел. Но, учитывая ваш вопрос, я думаю, что слухи правдивы, — пожал плечами Вэй Ин, ярко улыбаясь наследнику Лань. Сичэнь лишь мягко улыбнулся и перевёл взгляд на книгу.       Любой человек едва ли смог бы двигаться после подобных действий. Однако, казалось, что А-Тун ничего не почувствовал, его левая рука сжалась на шее еще сильнее, а лицо его искривила гримаса боли. Лань Цзинъи попытался оторвать ее от глотки слуги, но все безрезультатно, как будто бы он имел дело с куском стали. Спустя секунду раздался отвратительный хруст, и голова А-Туна безжизненно повисла. Его шея была сломана.        Он только что удавил себя на глазах у всех!        — За короткое время эта нечисть убила сразу троих людей. Довольно интересно, — прошептал своему отцу Вэнь Сюй. Вэнь Жохань усмехнулся, кивая. Он начинал догадываться, что это была за тварь…       Вэнь Сюй посмотрел на отца и отвёл взгляд в сторону, чтобы своими глазами увидеть как там дела с любопытным ему человеком. Заметив, что цвет лица того был сероватым, наследник Вэнь спрятал усмешку, предположив, что ему жутко слышать такое.       Тишину нарушил дрожащий голос А-Дин:       — Призрак! Среди нас невидимый призрак! Это он заставил А-Туна задушить себя!       — В корне неверно, это не призрак. Это что-то необузданное и страшное, — покачал головой Цзян Фэнмянь. Ему пришло в голову предположение о том, что это может быть, но он понадеялся, что ошибся.       От звука её пронзительного и звонкого голоса кровь застыла у всех в жилах, и они охотно поверили её словам. Вэй Усянь же придерживался совершенно противоположного мнения – это был точно не ожесточённый призрак.        Чета Цзян и Юй усмехнулись. Они знали, что Вэй Усянь всегда точно определяет природу нечисти. Цзян Фэнмянь похлопал парня по плечу, признавая его гибкий ум. Вэй Усянь ярко улыбнулся своему опекуну и перевёл взгляд на Цзян Чэна. Тот вопросительно на него посмотрел.       Он успел проверить талисманы, что выбрали юноши: все они были духоотражательными, и Восточный зал был буквально покрыт ими. Если бы они действительно столкнулись с ожёсточенным призраком, то, стоило бы ему войти в зал, и в ту секунду талисманы загорелись бы зелёным пламенем. Но ничего подобного не происходило. Нельзя было винить юношей в том, что они действовали недостаточно расторопно. Это создание, кем бы оно ни было, обладало действительно значительной мощью. В среде заклинателей «ожесточённому призраку» давалось чёткое определение – он должен убивать, по крайней мере, одного человека в месяц на протяжении, как минимум, трёх месяцев.       По залу пронеслись удивлённые вздохи. Заклинатели шептались между собой, но везде отчётливо поступал один вопрос: «Где Вэй Усянь услышал такой набор критериев для ожесточённого призрака?» Некоторые сослались на то, что уже прошло тринадцать лет и всё могло поменяться.       Такой критерий избрал сам Вэй Усянь, и, скорее всего, его использовали и по сей день.       — Так вот кто это придумал! Я уж думал, что я всё неправильно учил, — с облегчением выдохнул Не Хуайсан, глядя на Вэй Усяня. Глава клана Не закатил глаза на слова младшего брата.       Он лучше всех разбирался в подобных вопросах. Например, убийство одного человека раз в неделю он также бы посчитал делом «рук» ожесточённого призрака, но того типа, что убивает чаще. Это же создание убило уже трех людей за столь короткий промежуток времени. Даже опытный заклинатель не смог бы предложить мгновенного решения, что уж тут говорить о новичках, только-только ступивших на свой путь. Пока он размышлял, пламя свечи дрогнуло. Просвистел зловещий ветер, и все источники света и во дворе, и в зале погасли. В ту же секунду со всех сторон раздались истошные крики. Все толкались и метались, спотыкались и падали, пытаясь убежать как можно скорее. Лань Цзинъи выкрикнул:       — Оставайтесь на своих местах! Я поймаю любого, кто попытается бежать!       Он сказал так вовсе не для красного словца. Всё-таки злобные твари предпочитали действовать в темноте и суматохе. Чем сильнее неразбериха и крики, тем больше шанс невольно привлечь опасность. В таких ситуациях находиться одному или излишне дёргаться было весьма и весьма рискованно. Все в зале были до смерти напуганы, и слова Лань Цзинъи едва ли достигли своей цели. Но всё же через некоторое время всё затихло, лишь кое-где раздавались слабые всхлипы и частое дыхание. Кажется, убежать удалось всего паре человек.        Старшие адепты клана Лань покивали головой, одобряя поведение адептов. Лань Сичэнь улыбнулся в их сторону и они ответили ему робкими улыбками.       Обыватели удивлённо переглядывались, услышав такую сокровенную информацию о мире заклинателей. Они и подумать не могли, что твари любят шум, хаос и панику. Мэн Яо, сидящий с молодыми людьми с жадностью ловил каждое новое слово.       Посреди тьмы неожиданно вспыхнул огонь. Лань Сычжуй зажёг огненный талисман. Его пламя было неподвластно зловещим ветрам. Лань Сычжуй при помощи своего талисмана вновь поджёг все свечи и лампы, а остальные юноши принялись успокаивать людей. Под светом свечи Вэй Усянь мимоходом взглянул на свои запястья. Ещё один порез исчез.        Внезапно он осознал, что их число изменилось. В начале у него было по два пореза на каждом запястье. Первый исчез после смерти Мо Цзыюаня, второй – после гибели его отца. Смерть А-Туна, слуги, вечно задиравшего Мо Сюаньюя, исцелила ещё один порез. В сумме выходило три. Был ещё четвертый, самый глубокий и наполненный самой сильной ненавистью.  Однако сейчас оба его запястья были чисты.        — Значит все виновные люди умерли… — прошептала братьям Яньли.       — Я всё больше удивляюсь тому, как всё удачно сложилось. Какая-то тварь всех убивает, но проклятие решило, что это рук дело Вэй Усяня? — спросил Цзян Чэн.       Люди хмурились и заинтересованно переглядывались. Наследник Цзян говорил верные слова, это проклятие словно помогает не запачкать руки самому Вэй Усяню.       Вэй Усянь понимал, что мадам Мо совершенно точно была одним из объектов мести Мо Сюаньюя. Скорее всего, самый глубокий и самый длинный порез обозначал её. Однако и он исчез. Возможно ли такое, что Мо Сюаньюй внезапно достиг просветления и отпустил свою ненависть?       Нет, невозможно. Его душа уже была принесена в жертву в обмен на призыв Вэй Усяня. И только смерть мадам Мо могла бы исцелить порез.        Он медленно перевёл взгляд на бледную мадам Мо, которая недавно очнулась и теперь была окружена людьми.       Если, конечно, она уже не была мертва.  Теперь Вэй Усянь был уверен: что-то захватило тело мадам Мо. И если это не дух, то что же?        Внезапно А-Дин крикнула:       — Рука… Его рука! Рука А-Туна!       Лань Сычжуй поднёс огненный талисман к телу А-Туна. И, конечно же, его рука уже тоже исчезла.        Левая рука!        — Интересно, что в этом деле так часто фигурирует рука. Словно нам сама книга всё это время дает подсказку… — шепнул отцу Вэнь Сюй. Вэнь Жохань, удостоверившись о чём-то в своих мыслях, тяжело вздохнул. — Я не понимаю только одного, как такая тварь вообще появилась на свет?       Жохань лишь усмехнулся замешательству сына и положил руку ему на плечо.       В мгновение ока разум Вэй Усяня прояснился, и он, наконец, сложил воедино все части головоломки об исчезающих руках и создании, которое в них заинтересовано. Он тут же взорвался смехом.       Лань Цзинъи рявкнул:       — Идиот! Как ты можешь смеяться в такой ситуации?!       — Я удивлён, что этот Лань вообще умеет рявкать. Адепты чаще всего даже голоса не повышают, а тут он прям рявкнул, — прошептал на ухо своему шисюну Цзян Чэн.       — Не поверишь, но я тоже не думал, что когда-нибудь появятся такие представители клана Лань, — хихикнул в ответ Вэй Усянь.       Однако, подумав, он заключил, что всё-таки разговаривает с настоящим идиотом, и проку от пререканий не было никакого.  Вэй Усянь дёрнул его за рукав:       — Нет, нет!       Лань Цзинъи раздражённо вырвал рукав у него из рук:       — Что «нет»? Ты не идиот? Хватит паясничать! Всем сейчас не до тебя.       Вэй Усянь указал на лежавшие на земле трупы отца Мо Цзыюаня и А-Туна и сказал:       — Это не они.       Лань Сычжуй остановил злобно пыхтящего Лань Цзинъи и спросил:       — Что ты имеешь в виду, говоря "это не они"? Вэй Усянь заявил с серьёзным видом:       — Это не отец Мо Цзыюаня, а это не — А-Тун.       Его серьезный и торжественный вид так зловеще сочетался с макияжем призрака висельника, что теперь он выглядел по-настоящему бесноватым. Тусклый свет свечей дополнил картину, и от слов Вэй Усяня по спинам всех присутствующих пробежал неприятный холодок.       Дамы зашептались между собой, поёживаясь, точно от холода. Слова Вэй Усяня из будущего нагоняли на них страх, ведь они были так далеки от мира заклинателей, что даже любая ночная охота для них была кошмарным сном.       — Вэй-сюн, ты жуткий! Ты напугал не только меня, но и адептов, — сокрушенно вздохнул наследник Не.              — Не бойся, Не-сюн. Просто такая атмосфера, — тепло улыбнулся новому другу Вэй Усянь.       Лань Сычжуй уставился на него и невольно спросил:       — Почему?       Вэй Усянь с гордостью воскликнул:       — Дело в их руках. Все они были правшами. Я уверен в этом, потому что они всегда били меня правыми руками.       Теряя терпение, Лань Цзинъи сплюнул:       — И чего ты так горд собой? Надулся от самодовольства, словно гусь.       Лань Цижэнь и присутствующие старейшины клана Лань недовольно посмотрели в сторону адепта.        — Приношу свои искренние извинения, мне стоит быть сдержаннее.       — Я рада, что ты всё понимаешь. Впредь не веди себя так невоспитанно! — кивнула головой старейшина клана Гусу, Лань Цзюньлань.       Лань Сычжуя, напротив, бросило в пот. Если вспомнить, А-Тун действительно задушил себя именно левой рукой, а муж мадам Мо ей же толкнул свою жену.  Но ещё вчера днем, во время концерта, устроенного Вэй Усянем в Восточном зале, когда эти двое пытались поднять его с пола, оба использовали свои правые руки. Невозможно, чтобы они внезапно стали левшами перед самой своей смертью.        И хотя пока Лань Сычжуй не мог охватить всей картины, он понял: чтобы выяснить, что за существо орудует в деревне Мо, он должен как-то связать его с левыми руками. После подобного озарения он удивленно взглянул на Вэй Усяня и невольно подумал:       — Он упомянул про руки так внезапно и будто бы невпопад… Но, тем не менее, это совсем не похоже на совпадение.       Вэй Усянь только улыбнулся. Он знал, что намёк был чересчур явным, но выбора у него не было. К счастью, у Лань Сычжуя не было времени обдумывать странное поведение душевнобольного, и он подумал:       — Что ж, если молодой господин Мо и хотел намеренно напомнить мне об этом, скорее всего, он не желал ничего дурного.       — Дорогие адепты, я хочу поделиться с вами своим советом. Надо принимать чужие слова, не отмахиваясь, но не стоит слепо верить им. Это может обернуться для вас бедой, — поделился мудростью Цзян Фэнмянь.       Юноша отвёл от него глаза, скользнул взглядом по А-Дин, которая лишилась чувств от слишком долгого плача, и остановился на мадам Мо. Он внимательно осмотрел ее с головы до пят. Её руки свободно висели вдоль тела и почти полностью были скрыты рукавами, виднелись лишь фаланги пальцев. Пальцы её правой руки были тонкие, белые и гладкие, они, без сомнения, принадлежали женщине, которая всю жизнь прожила в комфорте и никогда не работала.  Пальцы же её левой руки оказались гораздо длиннее и толще пальцев правой. Они были сучковатыми и таили в себе силу.  То была рука не женщины, а мужчины!        На зал опустилась мрачная тишина. Главы великих орденов стали догадываться, но искренне надеялись на то, что их анализ событий был неверным. Они никак не могли поверить, что этой тварью может быть оно.       Лань Сычжуй приказал:       — Держите её!       Несколько юношей схватили мадам Мо. Лань Сычжуй произнёс:       — Прошу меня простить, — и приготовился использовать на ней талисман, когда левая рука мадам Мо внезапно изогнулась под странным углом и потянулась к его глотке.        — Зачем извиняться перед тварью, Лань Сычжуй? — удивлённо спросил Цзинь Лин. Лань Юань взглянул на него и наклонился к его уху:       — Я извинился не перед тварью, а перед Мадам Мо, А-Лин. Я всё прекрасно понимаю, но так уж я воспитан. Не могу пересилить самого себя.       Жулань лишь удручённо кивнул головой.       Живой человек не смог бы изогнуть руку таким образом, если, конечно, его кости не были сломаны. Мадам Мо стремительно атаковала и почти схватила Лань Сычжуя за шею.       Неравнодушные дамы беспокойно вздыхали, глядя на симпатяжек из будущего. Они не хотели, чтобы те пострадали и получили серьёзные раны.       Но в этот момент Лань Цзинъи вскрикнул:       — Эй! — и бросился перед юношей, загораживая того от смертоносной руки.        Но как только она вцепилась в плечо Лань Цзинъи, сверкнула яркая вспышка, рукав юноши загорелся зелёными огоньками, и проклятая рука ослабила свою хватку. Лань Сычжуй чудом избежал смерти и уже было собрался поблагодарить Лань Цзинъи за это, как заметил, что часть одеяния последнего сожжена дотла, что было весьма неловко. Лань Цзинъи снял с себя остатки мантии и, дымясь от гнева, начал браниться:       — Зачем ты меня пнул, дурак? Хотел меня убить?       — В который раз я удивляюсь, что в будущем у вашего ордена будет такой адепт, — хмыкнул Не Минцзюэ, посмотрев прямо на своего названного младшего брата из будущего.       — Дагэ, тут не чему удивляться, мы ведь тоже имеем чувства, но не выражаем так ярко как Лань Цзинъи, — улыбнулся Лань Сичэнь.       Вэй Усянь пискнул как испуганная мышь:       — Это не я.       — Значит, это ты испуганная мышка, — лукаво прищурился Цзян Чэн, а Вэй Усянь с улыбкой закинул на него свои руки. Цзян Чэн лишь закатил глаза и оттолкнул его.       Но это всё же был он. Мантии членов Ордена Гусу Лань были убористо прострочены тонкими нитями того же цвета, что и само одеяние. Но это были не просто стежки, а тексты заклинаний, служивших защитой. Однако против такого сильного существа, как то, которому они противостояли сейчас, эти заклинания могли сработать только один раз и сразу же прийти в негодность. Поэтому, оценив грозящую Лань Сычжую опасность, Вэй Усянь толкнул на него Лань Цзинъи, чтобы тот мог заслонить шею юноши своим телом в одежде, испещренной заклинаниями. Лань Цзинъи собрался продолжить свою брань, но тут мадам Мо упала на землю. Лицо её стало иссыхать буквально на глазах, как будто бы из неё высасывали всю плоть и кровь. Через несколько мгновений перед ними лежал скелет, покрытый тонким слоем кожи. Мужская рука, которая не была частью её тела, отвалилась от её плеча. Пальцы этой руки начали гнуться в разные стороны, как будто бы разминаясь или растягиваясь, при этом чётко проступали её пульсирующие вены.       Это и было то тёмное создание, что приманил Флаг, привлекающий духов.        Не Минцзюэ ошарашено вздохнул, поняв, что его мысли оказались правдивы. Он взбудораженно улыбнулся и посмотрел на остальных глав.       — Понимаю, что вы думаете, глава Не. Это Расчленение, — послышался голос Цзян Фэнмяня. Он хмурился, понимая, что его адепт встретился с самой ужасной нечистью, что могла существовать в этом мире. — Я не понимаю одного, кто же посмел пойти на такой ужасный шаг?       — Человек, движимый ненавистью, способен совершить вещи куда страшнее, — негромко произнёс Лань Цижэнь.       По залу мгновенно прокатилась волна приглашённых голосов. Молодые адепты недоумённо переглядывались, а вот лица старших заклинателей заметно помрачнели. Вэнь Жохань прищурился, не выглядя удивлённым, но в его взгляде мелькнула заинтересованность.       — Подождите… — нахмурился Цзинь Цзысюань. — На одежде действительно вышиты защитные заклинания?       — Именно так, — спокойно ответил Лань Сичэнь. — Каждое одеяние адепта ордена Гусу Лань расшито вручную. Нити складываются в защитные письмена.       — То есть вы буквально носите защитные талисманы на себе? — удивился Цзян Чэн.       — Верно, — кивнул Лань Ванцзи.       — Ничего себе… — присвистнул Не Хуайсан. — Получается, ваша одежда стоит дороже, чем половина моего гардероба.       — Хуайсан! — устало произнёс Не Минцзюэ.       — Что? Я просто представил, сколько времени нужно, чтобы вышить столько заклинаний, — невинно похлопал глазами наследник Не.       — Так вот почему ваши одежды всегда выглядят такими аккуратными… — пробормотал Цзинь Лин.       — Не только поэтому, — с лёгкой улыбкой ответил Лань Сычжуй. — Каждая мантия требует немало труда.       Лань Цзинъи гордо выпятил грудь.       — Между прочим, наши одежды не только красивые, но ещё и жизни спасают.       — Одну жизнь за одну мантию, получается? — хмыкнул Цзинь Лин.       — Так и есть, — неожиданно серьёзно ответил Лань Сычжуй. — Если защитное заклинание срабатывает, вышивка приходит в негодность.       Веселье мгновенно сошло на нет.       Расчленение – это классический пример мучительной смерти, лишь чуть более достойной, чем та, которую принял Вэй Усянь. И в отличие от его случая, когда тело буквально стирают в порошок, фрагменты расчленённого трупа несут в себе частички злобы покойника, и они стремятся объединиться друг с другом. Следовательно, части тела ищут друг друга всеми возможными способами. Если им удается объединиться, мертвец может упокоиться с миром, а может и продолжить бесчинствовать. Если же собраться в единое целое никак не получается, то часть тела может избрать и другой способ.        У многих по спине пошли мурашки от услышанного.       — Тогда становится понятно, почему всё это время книга так часто обращала наше внимание именно на левую руку, — задумчиво произнёс Лань Сычжуй.       — Она не была случайной уликой, — согласился Цзян Чэн. — Нас буквально с самого начала подводили к разгадке.       Вэнь Сюй задумчиво постучал пальцами по подлокотнику.       — Если части тела способны искать друг друга… Значит, кто-то намеренно разделил их настолько далеко, чтобы они никогда не смогли соединиться.       Его слова заставили заклинателей нахмуриться. Теперь стало ясно: в будущем появится настолько жестокий человек, что не побрезгует не только убить, но и расчленить тело, лишив погибшего возможности обрести покой.       — Нашли ли в будущем остальные части этого тела? — спросил Вэй Усянь у Цзян Ваньиня. Глава Цзян обратил внимание на своего шисюна и, ухмыляясь, сказал:       — Нашли, но вы будете в потрясении, узнав, кто эти люди. Ведь в данный момент мертвец и его убийца сидят среди нас.       Цзян Ваньинь хмыкнул, увидев выражение лиц собравшихся. Его заметно веселили испуганные взгляды.       Он кинул взгляд в сторону своего жениха. А-Хуань смотрел с печалью на молодых Не Минцзюэ с Мэн Яо. Сейчас у них не было вражды между собой, но как же ему было тяжело потерять обоих в своё время. Цзян Ваньинь незаметно взял его за руку и успокаивающее улыбнулся, Лань Сичэнь мягко улыбнулся в ответ.       Что же это за «другой способ»? Ей придётся довольствоваться телами других, еще живых, людей. Вот так и поступила эта левая рука – пожрала левую руку живого человека, а сама заняла её место. Высосав из него всю кровь и энергию, рука покидала безжизненный труп и искала следующее вместилище для своего паразитизма. Так будет продолжаться до тех пор, пока она не объединится с остальными частями своего настоящего тела.Человек умирал в тот же момент, когда рука захватывала его тело. Но до тех пор, пока она не пожрала всю его плоть, жертва, контролируемая рукой, могла ходить, как будто была до сих пор жива. После того, как флаг привлёк её, первым вместилищем стал Мо Цзыюань, вторым – его отец. Когда мадам Мо приказала своему мужу созвать всех, он повёл себя не как обычно и толкнул её в ответ. Тогда Вэй Усянь решил, что он скорбел о безвременной кончине своего единственного сына, а ещё устал от чванства жены. Но сейчас, когда Вэй Усянь обдумал ситуацию ещё раз, он понял, что отец, только что потерявший сына, выглядел бы не так. Это не было безразличием безнадёжности. От него веяло мертвым спокойствием – спокойствием уже почившего человека.        — Ужасно осознавать, что мы можем не сразу заметить, что с людьми что-то произошло. — удручённо промямлила Ло Цинъян.       — Получается, человек был мёртв с самого начала? — тихо спросил Не Хуайсан.       — Да, — ответил Лань Цижэнь. — Всё, что видели окружающие, было лишь телом, которым управляла проклятая рука.       Цзинь Цзысюань нахмурился.       — Значит, отличить такого человека от живого практически невозможно.       — Если не знать, на что обращать внимание, — спокойно произнёс Лань Сичэнь. — Именно поэтому Вэй Усянь сразу заметил странность с левой рукой.       Вэнь Сюй, до этого молча слушавший объяснение, негромко усмехнулся:       — Чем больше я слушаю, тем сильнее убеждаюсь… Эта тварь была опасна не своей силой, а тем, что могла скрываться среди людей.       Его слова заставили многих настороженно переглянуться. Никому не хотелось даже представлять, что рядом с ним может стоять уже давно умерший человек. Знатных дам передёрнуло от слов наследника Вэнь.       — Будущий я всё-таки не растерял мозги, — с довольной улыбкой заметил Вэй Усянь.       — Скорее наоборот, — хмыкнул Цзян Чэн. — Они у тебя наконец начали работать в нужную сторону.       — Эй!       Несколько молодых господ тихо рассмеялись, и тяжёлая атмосфера на мгновение стала чуть легче.       Третьим вместилищем стал А-Тун, а четвертым – мадам Мо. Когда погасли огни, и воцарилась суматоха, проклятая рука перебралась от слуги к его госпоже. А со смертью мадам Мо исчез и последний порез на запястье Вэй Усяня. Юноши из Ордена Гусу Лань видели, что от талисманов не было никакого прока, но зато сработали их одеяния, так что они сорвали с себя мантии и накрыли ими проклятую руку. Слои одежды укутали её словно белый кокон. Но уже через секунду его охватило зелёное пламя. На некоторое время они оказались в безопасности, но когда прогорят все мантии, из пепла покажется рука. Пока никто не видел, Вэй Усянь сорвался с места и побежал в Западный двор.        — Как же удачно все сложилось. Проклятая рука сама избавилась от всех нужных людей. — облегчённо вздохнул Цзинь Лин. Он сильно переживал за своих друзей и дядю.       — Верно подметил, Цзинь Лин. Рука сам избавился от людей, словно ему дали команду от кого именно избавляться. — удивлённо прошептал Лань Сычжуй.       Около десятка живых мертвецов, которых ранее победили юноши, молча стояли во дворе, запечатанные начертанными на земле заклинаниями. Вэй Усянь стёр ногой один из символов, тем самым нарушив всю печать, и дважды хлопнул в ладоши. В ту же секунду тела мертвецов резко вздрогнули, будто от удара током, а белки их глаз из-под нижних век выкатились наверх, словно что-то пробудило их.        Вэй Усянь сказал:       — Просыпайтесь. Пора приниматься за работу!       — Поднять стольких мертвецов одним предложением, — в страхе пробормотал глава клана Яо. Он и представить не мог, что мертвецы так легко подчиняются.       Заклинателей передёрнуло. Одно дело — слышать о Тёмном Пути, и совсем другое — увидеть его применение собственными глазами, пусть даже лишь на страницах книги.       Гуаншань скрыл своё лицо за веером и нахмурился, не понимая. Он не услышал, что именно прочитал Лань Сичэнь, с досадой цокнул языком и отвел взгляд. Глава Цзинь встретился взглядом с мадам Джи. Та смотрела прямо на него и усмехалась. Тогда Цзинь Гуаншань понял, что это дело рук этой женщины.       Для контроля таких слабых марионеток Вэй Усяню не нужны были сложные заклинания – хватало и простого приказа. На пошатывающихся ногах ходячие мертвецы сделали пару шагов вперёд. Но как только они дошли до Вэй Усяня, все как один в судорогах попадали на землю, как будто они были живыми людьми. Вэй Усянь нашел это одновременно и забавным, и раздражающим. Он хлопнул в ладони еще раз, на этот раз не так сильно. Но, похоже, эти ходячие мертвецы родились в деревне Мо и здесь же умерли, и, как следствие, немногое повидали в жизни. Они инстинктивно следовали приказам заклинателя, но в то же время, он вызывал в них священный ужас, и они, напуганные, лежали на земле и боялись встать.        Лань Цижэнь слегка нахмурился.       — Страх, который испытывает нечисть перед ним, говорит о том, что его власть над Тёмным Путём значительно превосходит обычные представления.       Часть людей согласились с мнением учителя Ланя. Чтобы нечисть боялся тёмного заклинателя, а не наоборот? Такое было впервые.       — Они испугались его? Я вообще удивлён, что у нечисти есть страх перед кем-то. Они же уже мертвы... — прошептал Цзян Чэн. Цзян Яньли согласно кивнула головой словам своего младшего брата. Она с сомнением посмотрела на книгу в руках наследника Лань. С каждой новой главой открывалось всё больше деталей.       Чем свирепее было создание, тем лучше Вэй Усянь мог его контролировать. Этих ходячих мертвецов он не дрессировал, так что они не могли выдержать его прямое воздействие. Он не имел при себе никаких материалов, из которых можно было изготовить инструмент, что сделал бы его команды менее пугающими для них. Он даже не мог смешать части их тел и собрать заново.       Благородные заклинатели неодобрительно покачали головой. Где это видано, чтобы играться трупами, пересобирая их. Юй Цзыюань лишь смерила приёмыша суровым взглядом, обещая, что они ещё поговорят на эту тему. Вэй Усянь сделал вид, что этот грозный взгляд не в его сторону. Фэнмянь, видя это, лишь успокаивающе похлопал по плечам своей жены.       Тем временем яркое зелёное пламя, полыхающее на Восточном дворе, постепенно тускнело. И тут внезапно Вэй Усянь нашел решение. Почему он вообще решил искать мертвеца с затаённой злобой и жестокой натурой именно здесь? В Восточном зале был не один, а даже несколько таких трупов! Он побежал обратно в Восточный двор. Поскольку первый план Лань Сычжуя уже провалился, он придумал ещё один. Юноши обнажили свои мечи и воткнули их в землю, тем самым построив из них своеобразный забор. Проклятая рука яростно билась об него, а ученики сосредоточили все свои силы, сжимая рукояти мечей, чтобы она не прорвалась внутрь, и не обращали никакого внимания ни на входящих, ни на выходящих из зала людей.       — А это уже плохо, молодые адепты. Вы всегда должны быть начеку, чтобы ещё одна тварь не ударила со спины, — отчитал своих адептов Лань Сичэнь из будущего. Те смиренно кивнули.       Вэй Усянь в два прыжка добрался до Восточного зала, подхватил трупы мадам Мо и Мо Цзыюаня, по одному в каждую руку, и вполголоса сказал:       — Просыпайтесь!       В тот же миг белки глаз мадам Мо и Мо Цзыюаня выкатились наверх, и оба завыли и заверещали тонкими пронзительными голосами, которые издают ожесточенные призраки, вернувшиеся к «жизни». Посреди этих дьявольских криков еще один труп вздрогнул и поднялся, издав самый тихий и слабый звук. Это был муж мадам Мо. Их вой показался Вэй Усяню достаточно громким, а злоба достаточно сильной. Он удовлетворённо улыбнулся:       — Вы узнаете ту руку снаружи?       И приказал:       — Разорвите ее на части!       — Каждый раз, когда мне кажется, что я понял ход его мыслей, он делает что-то совершенно неожиданное. — прошептал Цзинь Лин своим друзьям.       — Потому что он никогда не мыслит так, как остальные, — с лёгкой улыбкой ответил Лань Сычжуй. Квартет согласно покивали головами. Все три члена семьи Мо вылетели на улицу как три облака чёрного ветра.  Проклятая рука уже расколола один из мечей и почти прорвала оборону, но тут за ней возникли три лютых мертвеца без левых рук. Вдобавок к невозможности ослушаться приказа Вэй Усяня вся семья Мо испытывала жгучую ненависть к существу, что убило их, и теперь они с яростью набросились на руку. Первой атаковала, конечно же, мадам Мо. Чаще всего именно женские трупы после преображения становились особо неистовыми.       — После смерти женщины действительно чаще становятся более неистовыми лютыми мертвецами. Это давно известное наблюдение заклинателей, — сказал Вэнь Жохань, глядя на своих сыновей с племянниками. Те кивнули, слушая учение их главы.       — Никогда о таком не слышал… — пробормотал Не Хуайсан, делая пометку в памяти.       — Значит, даже среди лютых мертвецов есть различия, — задумчиво произнёс Цзинь Цзысюань.       — Именно поэтому заклинатель должен знать не только, с чем он сражается, но и кем был человек при жизни, — спокойно подвёл итог Цзян Фэнмянь.       Сейчас мадам Мо выглядела поистине безумной в своей ярости: волосы её стояли дыбом, глаза налились кровью, ногти вытянулись и заострились, в уголках рта пузырилась пена, а её пронзительное верещание, казалось, могло обрушить потолок. За ней следовал Мо Цзыюань, помогая ей зубами и руками. Последним шел его отец, атакуя в промежутках между свирепыми выпадами первых двух. Юноши, державшие оборону из последних сил, застыли в изумлении. Раньше им доводилось только слышать о таких яростных схватках с участием нескольких лютых мертвецов или же видеть их на страницах книг. Сейчас они, раскрыв рот, впервые в жизни наблюдали, как во все стороны летели кровь и ошметки плоти, и были не в силах отвести взгляд. Юноши находили эту сцену… просто потрясающей!        Не Минцзюэ усмехнулся, понимая молодое поколение:       — Не осуждайте их. Каждый заклинатель однажды впервые увидит настоящую ночную охоту.       — И после этого уже никогда не смотрят на мир прежними глазами, — спокойно закончил Лань Сичэнь. Три мертвеца и рука были в самом разгаре сражения, как вдруг Мо Цзыюань внезапно отшатнулся в сторону. Проклятая рука разодрала ему брюшную полость, и часть его кишок вывалилась наружу. Стоило мадам Мо увидеть это, как она тут же завыла пуще прежнего и закрыла его своим телом как щитом. Она начала атаковать с удвоенной жестокостью, а пальцы её налились силой, сопоставимой с силой стального или железного оружия. Но Вэй Усянь знал, что для тела мадам Мо такая мощь была уже чрезмерной. Три лютых мертвеца, умерших совсем недавно, не могли победить одну-единственную руку!  Вэй Усянь внимательно наблюдал за битвой. Губы его были напряжены, а язык сложен трубочкой – он был готов свистнуть в любую секунду. Свист пробудил бы в лютых мертвецах еще больше враждебности, что могло бы переломить ход сражения. Однако тогда появлялся риск, что его действия заметят. Но тут рука, двигаясь с невероятной быстротой, неумолимо и точно нацелилась на шею мадам Мо и сломала её.        Многие невольно подались вперед. Никто уже не обращал внимания на то, что происходящее разворачивалось лишь на страницах книги.       — Я бы хотел увидеть вживую такую битву, — прошептал самому себе под нос Вэнь Жохань.       — Эта рука гораздо опаснее, чем казалось вначале, — хмуро произнёс Не Минцзюэ.       Семья Мо была близка к поражению, и Вэй Усянь набрал в лёгкие побольше воздуха, готовясь оглушительно свистнуть, как вдруг издалека эхом донеслось мелодичное бренчание щипкового музыкального инструмента. Звучание его было чистым и воздушным. Кто-то исполнял «Смурное дуновение пронизанных ветром сосен». Лишь заслышав мелодию, только что неистово сражавшиеся создания застыли на месте. Юноши из Ордена Гусу Лань засияли от радости, будто бы были рождены вновь. Лань Сычжуй стер кровь с лица, поднял голову и счастливо воскликнул:       — Ханьгуан-Цзюнь!

***

      — Ханьгуан-Цзюнь?       — Это кто?       Перешёптывались между собой заклинатели. Данное имя не было им знакомо, хотя его обладатель определённо имел отношение к клану Лань.       Лань Сичэнь мягко улыбнулся брату.       — Ванцзи, я вижу, что в будущем твоё появление само по себе вселяет спокойствие нашим адептам — с улыбкой сказал глава Лань.       Лань Ванцзи лишь едва заметно опустил ресницы, ничего не ответив. Он был смущён.       Только тогда все начали ахать и охать, осознавая, что такое прекрасное имя носит второй нефрит клана Лань. Поистине хорошее имя для достойного заклинателя.       — Сичэнь, у твоего младшего имя достойное его самого. Поздравляю! — радостно хлопнул себя по ногам Не Минцзюэ, смотря на Лань Хуаня. Тот лишь смущённо улыбнулся, принимая слова от старшего брата.       — Спасибо за добрые слова, дагэ.       Вэй Усянь же, едва раздались отдаленные звуки гуциня, развернулся и бросился наутёк, как заяц. Полилась другая мелодия, тембр ее был выше предыдущей, с легкой примесью горечи. Три лютых мертвеца отступили и закрыли по одному уху своими правыми руками. Но это не помогло им укрыться от «Песни истребления» - знаменитой мелодии Ордена Гусу Лань. Семья Мо успела сделать всего несколько шагов, как у них изнутри черепов раздались лёгкие лопающиеся звуки. Проклятая же рука, изнуренная жестокой битвой, едва услышав «Песнь истребления», замертво шлепнулась на землю. И хотя пальцы ее еще слабо подрагивали, двигаться она уже была не в состоянии. Повисла недолгая тишина, которая взорвалась радостными возгласами юношей, празднующих свое чудесное спасение. Они пережили захватывающее приключение, и дождались подкрепления своего Ордена. И им было все равно, даже если бы их наказали, потому что «невоспитанное воспроизведение излишнего шума вредит репутации Ордена». Нарадовавшись вдоволь, Лань Сычжуй вдруг понял, что кого-то не хватает. Он толкнул Лань Цзинъи:       — Где он?       Лань Цзинъи, поглощённый ликованием, рассеянно ответил:       — Кто? Ты о ком?       Лань Сычжуй ответил:       — Молодой господин Мо.       Лань Цзинъи недоумевал:       — Хм? На что тебе сдался этот сумасшедший? Кто знает, куда он мог убежать. Наверное, испугался моих угроз ударить его.       — …       По залу прокатились облегчённые вздохи. Многие и сами не заметили, как всё это время сидели, затаив дыхание. Им было страшно за молодое поколение, которое встретило настолько ужасную тварь как эта рука в таком юном возрасте.       — Значит, именно такова сила Ханьгуан-цзюня… — тихо произнёс Цзинь Лин, с нескрываемым восхищением глядя на Лань Ванцзи. Он знал, что тот был сильным заклинателем, но чтобы так быстро устранить сразу несколько тварей за считанные минуты...       Лань Цижэнь удовлетворённо кивнул, поглаживая бородку и принимая восторженные речи о том, насколько силён его младший племянник.       Лань Сычжуй знал, что Лань Цзинъи всегда был беспечным и непосредственным, никогда не думал дважды над одним и тем же и никого ни в чём не подозревал. Он лишь подумал:       — Я дождусь Ханьгуан-Цзюня и расскажу ему всё.       Казалось, что деревня Мо крепко спала, но было ли это правдой – неясно. Битва лютых мертвецов с рукой была весьма громкой и кровавой, но никто из жителей не выбежал на шум. В конце концов, даже главные деревенские сплетники выбирают, куда им стоит совать свой нос, и туда, где кричат нечеловеческими голосами и летают ошмётки плоти, все же лучше не показываться. Вэй Усянь спешно стёр заклинания на полу своей комнаты, что могли выдать тайну его призыва Мо Сюаньюем, и выбежал на улицу. Ему крупно не повезло: тот, кто откликнулся на сигнал юношей, был из клана Лань, и что гораздо хуже, это был Лань Ванцзи!        Все невольно посмотрели на Лань Ванцзи.       Тот, как и прежде сохранял невозмутимое выражение лица, словно происходящее не имело к нему никакого отношения.       Лишь Лань Сичэнь, заметив устремлённые на брата взгляды, мягко улыбнулся.       Он был одним из тех людей, с которыми Вэй Усянь сражался в прошлой жизни, так что Старейшине Илин нужно было бежать как можно скорее. Он в спешке рыскал в поисках ездового животного. Внезапно он заметил большой жернов, к ручке которого был привязан меланхолично жующий осел. Когда ослик увидел Вэй Усяня, метавшегося в разные стороны, он будто бы заинтересовался и покосился на него, совсем как человек. Вэй Усянь на секунду встретился с ним взглядом и тут же был сражен лёгким оттенком презрения в глазах животного. Он схватил верёвку и попытался потащить осла за собой, на что тот недовольно и громко пожаловался. Вэй Усяню пришлось применить и силу, и уговоры, чтобы, наконец, покорить упрямое животное и вывести его со двора. Когда солнце встало над горизонтом, они выехали на главную дорогу.       По залу прокатился дружный смех.       — Даже осел смотрел на тебя с презрением, — не удержался Цзян Чэн.       — Это была любовь с первого взгляда, — невозмутимо ответил Вэй Усянь.       — Не льсти себе, — тут же отозвался Цзян Чэн. — По-моему он просто сожалел, что именно ты отвязал его.       Не Хуайсан уже смеялся, прикрывая лицо веером.       — Вэй-сюн, должен признать впервые вижу, чтобы человек проиграл переговоры ослу.       — Неправда! — возмутился Вэй Усянь. — В конце концов он всё-таки согласился.       — После того как ты применил силу, — сухо заметил Цзинь Цзысюань.       Вэй Усянь демонстративно обиделся на всех и с несчастным лицом посмотрел на свою шицзе. Та лишь ласково посмотрела на него и погладила его по голове.       — Конец главы, — послышался голос Лань Сичэня. Книга уплыла в сторону Мадам Джи.