Остальное не имеет значения

      Джон вышел из сна постепенно. Он громко зевнул и только потом подумал, что мог этим разбудить Саймона. Повернувшись к нему, Соуп обнаружил, что его нет. В номере стояла тишина, значит, тот был либо на балконе, либо куда-то ушел. Может, на завтрак? Джон потянулся на кровати и посмотрел на время. Еще успеет поесть. На тумбочке заботливо стояла бутылка с водой.       Он улыбнулся. Гоуст, кажется, всегда был таким, хотя с виду по нему не скажешь. Отстраненный, неразговорчивый, но он все делал молча, никогда не обращал на это внимания. Просто заботился, и Соуп часто удивлялся, как тот может тонко чувствовать людские потребности. Дело не в воде, тут ведь и так все понятно. Саймон часто замечал то, что другим не видно, а на это уже акцентировал внимание Соуп, потому что в целом его взор постоянно был направлен на него.       Пока Джон собирался на завтрак, услышал, как открылась дверь. Он вышел из ванной комнаты и увидел в коридоре Саймона. Тот был в спортивной форме и запыхавшийся. В тренажерный зал ходил? Они же на отдыхе, а он и тут не успокоится.       — Ты хотя бы в отпуске расслабься, — сказал Джон, натягивая футболку, — а то никакого отдыха не почувствуешь.       — Бойцы SAS учатся каждый день.       Они уже не там, помыслил Джон, но задумался. Соуп и Гоуст в другом месте именно потому, что хорошо проходили службу. Значит, и правда так сильно расслабляться было плохой идеей. К тому же очень хотелось, чтобы Саймон не разочаровывался в нем.       — Разбудишь меня завтра? — Соуп смотрел, как лейтенант снимает футболку, в которой занимался и направляется в душ, — я с тобой пойду. В зал, — решил он добавить последнее, чтобы его точно поняли.       Саймон, не оборачиваясь, кивнул, перед тем, как пропасть из виду в другой комнате. В памяти запечатлелась его красивая спина. Как солнце, которое остается в глазах после того, как на него посмотришь.       Джон сходил на завтрак без него, потому что Гоуст там уже был. Он грустно ел в одиночестве. Надо было вставать раньше, чтобы пойти вместе. Когда Соуп вернулся в номер, застал лейтенанта на балконе. Тот стоял, оперевшись на перила, курил и смотрел вниз.       — Может, на пляж сходим? — предложил Джон.       Отдыхать, ничего не делая, конечно, здорово, но просто лежать было скучно. Гоуст пожал плечами, будто ему было все равно.       — Давай сходим, — ответил лейтенант, выдыхая сизый дым и скидывая докуренную сигарету в маленькую пепельницу.       Соуп думал, что он и на пляж натянет свою дурацкую маску, но тот вместо этого надел кепку и очки. Перед кем шифруется, если их тут не знают? Кому Гоуст здесь нужен вообще, кроме Джона?       На пляже находилось немного людей. Он был не публичный, а принадлежал гостинице, в которой они остановились. Джон стянул футболку, чтобы позагорать, и ждал того же от Саймона, но он завалился на лежак с зонтом. Принимать солнечные ванны Гоуст явно не собирался, устраиваясь поудобнее. Напротив парни играли в пляжный волейбол. Соуп задержал на них взгляд на несколько секунд и вернулся к лейтенанту.       — Ты… Как вообще? — спросил Соуп неловко.       Такой простой вопрос почему-то заставил его нервничать, будто он не имел права об этом спрашивать. Они ведь даже не друзья — Гоуст говорил — всего лишь сокомандники. На службе нет дружбы.       — Нормально, — Саймон посмотрел на него, но узнать, что стояло за этим взглядом, было невозможно — мешали очки и тень от козырька кепки.       — Последнее время ты как-то странно себя ведешь, — Джон надеялся, что это замечание не получилось слишком грубым или неприличным, чтобы не задеть его.       Гоуст никогда не давал залезть себе в душу. Мог послать или отшутиться, чтоб отстали, но самое частое — закрыться. Наверное, так ему было проще. Судить его уж точно не Джону, который, наоборот, жил нараспашку, потому что так тоже было легче. Ничего не скрывая, не утаивая, не нужно было искать оправдания, придумывать ложь. Саймон молча на него смотрел. Соуп буквально кожей чувствовал его взгляд, от которого стало не по себе. Залез, куда не нужно?       — Мы просто беспокоимся за тебя, — решил пояснить Джон, приплетая к себе сослуживцев, — обычно ты более собран, чем последнее время.       — Все. Нормально.        Гоуст не давал и шанса. Соуп опустил голову. Нужно было добраться до истины, залезть к нему в разум, узнать в чем причина. Понять. Помочь.       «А тебя кто-то просил об этом?» — раздался противный внутренний голос.       Волейбольный мяч упал прямо возле ног Джона, к которому тут же подбежал парень. Он забрал его и остановился смотря на Соупа и Гоуста.       — Не хотите сыграть с нами? — он улыбнулся, подняв мяч, словно показывал, во что именно поиграть.       — Можно, — Джон встал, оглядываясь на Гоуста, — пошли?       Тот отрицательно покачал головой.       — Иди.        Удивительно, что Саймон так сказал. Это было будто одобрение, чтобы Джон пошел один, ведь он собирался остаться, после отказа Гоуста, а тот словно прочитал его мысли и не дал возможности передумать.       Игра затянула. Даже недавно восстановившаяся рука после травмы не сильно беспокоила. С парнями он успел подружиться, по крайней мере, со своей командой. Когда те засобирались на поздний обед, Джон пошел назад к Гоусту, но не обнаружил его на том месте, где был до этого. Он начал оглядываться по сторонам в его поисках и увидел, как тот стоит у воды. Джон направился к нему.       Тихо подходя со спины, он не мог перестать улыбаться. Саймон будто наслаждался природой, что за ним никогда не наблюдалось. Обычно это был равнодушный настрой к ветру, дождю, снегу, если то не казалось операций. В противном случае он мог высказать свое недовольство тем, что из-за капель на прицеле непонятно, что происходит вдали.       Джон встал чуть впереди от него, видя, что Гоуст снял очки и смотрел вдаль, туда, где через несколько часов сядет солнце, а пока оно оставляло лишь блестящее сияние на воде.       — За вечной спешкой не всегда удается разглядеть чудеса, что находятся рядом, — сказал Гоуст такую неожиданную для него фразу, что Соуп приоткрыл рот.       Солнечные блики бегали по его лицу, будто гладя нежную кожу, а темные глаза словно меняли палитру каждую секунду. В них был блеск меди, который как благородный металл притягивал таинственностью. Там был шоколад, что вызывал желание погружаться в них как в горячую кружку какао. Его глаза были, как драгоценные камни, что восхищали своим сиянием. Как мед, в котором таилась нежность и тепло солнца.       — Красиво, — тихо произнес Гоуст, смотря вдаль.       — Да, — шепнул Джон на выдохе, не отрывая взгляда от Саймона, — очень.