BERMUDA TRIANGLE

                    

† 🔮 †

      

[John Williams — The diagon alley and the Gringotts Vault]

             Сону гусёнком следует за своим Старостой Хисыном, пытаясь успеть разглядеть портреты на стенах, сопровождающие их путь до гостиной Рэйвенкло.       — Почему так вышло, что вы с той девочкой из Хаффлпаффа знаете ещё языки, кроме японского, а мелкий Гриффиндорец, нет? — бросает через плечо Хисын, и Сону ускоряет шаг, нагоняя его и идя теперь в ногу. Шаг Хисына широкий.       — Возможно, это потому, что мы с Чэвон не чистокровные волшебники, — розовея щеками, признаётся Сону, едва только зелёные глаза впиваются в него. — И смешанных кровей. Рики же чистокровный, как по магии, так и по национальности, и рождён в поселении недалеко от Махотокоро, там местные говорят исключительно на японском. Мы с Чэвон, кроме того, что смешанные, ещё и жители Токио. А там разного народа тьма тьмущая. Да и мы сперва посещали обычную школу, как и все дети, не думая ни о чём.       — Получается, ты знаешь языки из-за родителей?       — Да, мой отец — кореец. А что до английского, то я просто брал дополнительные уроки, начиная с первого класса школы, а дальше углубился в это сам.       — Истинный Рэйв, — горделиво вскидывает голову Хисын. — А из допов в Махотокоро? Что взял, перейдя на седьмой курс?       — О, боюсь, у нас слегка разные предметы, — тушуется Сону, а после сразу хватается за рукав мантии Хисына, потому, что они ступают на движущуюся лестницу. — Вот, например, таких пугающих штук у нас в школе нет.       — А как вы перемещаетесь? Школа наверняка тоже огромна.       — Мы трансгрессируем, — поводит плечиками Сону; Хисын уставляется на него, как на диковинную зверушку, едва не спотыкаясь на лестнице, когда та примыкает к нужной площадке.       — В Хогвартсе трансгрессировать можно только во время урока трансгрессии или за воротами, — предупреждает он.       — О, я знаю, — сияет Сону, так и не отпуская края рукава его мантии, так как они начинают подниматься по винтовой лестнице. — Я уже прочёл правила. Хисын хмыкает на это, стирая хмурость с лица и расплываясь в широкой улыбке.       — Всё-таки, шляпа иногда совершенно не ошибается. Так что про допы?       — У нас на старших курсах есть только два новых предмета: боевая трансгрессия и расследовательская легиллименция, — деловито кивает Сону.       — А как же защита от тёмных искусств? — вздёргивает брови Хисын.       — О, это идёт у нас стандартом, начиная с пятого курса.       — Что у вас за школа-то такая… Сону снова пожимает плечами, потому что — обычная. Такая же магическая, как и здесь, только не такая мрачноватая с виду, хоть и втрое мрачная изнутри. А что до тёмных искусств, то не секрет, что из Махотокоро в своё время было не мало мрачных выходцев, становившихся после серийными убийцами или примыкающими к магической мафии. Оттого и защищаться детей решили учить куда как раньше и основательнее, да и вполне стандартно, наравне с другими предметами. Да и входов, вот таких вот странных, как сейчас перед Сону, в их школе нет… Хисын, дожидаясь, пока на лестнице столпятся все Рэйвы, трижды стучит по двери молотком в виде золотого орла, а Сону вздрагивает, слыша из ниоткуда вопрос.       — Перед вами две монеты, которые в сумме дают три галлеона. Но одна из них — не один галлеон. Что это за монеты? Сону вздевает секундно глаза к потолку, охает и раскрывает уже рот, чтобы ответить, но Хисын оказывается быстрее:       — Два галлеона и один галлеон. Дверь со скрипом отворяется, обдавая узкое помещение синеватым светом и, Сону охает уже более звучно. Он прикидывает в уме эту логику, кивая самому себе, что и в самом деле подходит этому факультету. В загадке ведь сказано, что лишь одна монета не один галлеон, значит всё сходится. И фырчит по-лисьи, потому что: интересные загадки у этой двери, необычные. Гостиная выглядит благородно. Синие оттенки шелковистых штор, бархатом обтянутые диваны и кресла с серебристыми, вензельными деталями, арочные окна, что тянутся от пола до потолка. А потолок…Сону зависает, его плечи пихают проходящие мимо, но он, раззинув рот, тонет желтизной своих глаз в такого же оттенка ярких звёздах над его головой. Красиво — невероятно.       — Так, — слышит он голос Хисына, смыкая губы и встряхивая головой. — Раз уж ты теперь часть нашей семьи на целый год, тебе кое-чего не хватает. Острый конец палочки устремляется на Сону, и он вытягивается стрункой от неожиданности, но вот тонкий голубоватый свет окутывает его мантию, по лацканам и внутренней отделке расползается тёмно-синий цвет, а на груди вырисовывается нашивка с гербом его теперешнего факультета. Сону хихикает, улыбаясь радостно и оглядывая себя. Ойкает, когда на шее не туго затягивается сине-серебристый галстук, а простая чёрная жилетка сменяется на чёрную с синей оторочкой. Хисын удовлетворённо хмыкает, а Сону жмурит довольно глаза.       — Спасибо большое. Мне идёт?       — Больше, чем ты можешь себе представить, — фырчит Хисын. — Идём, я провожу тебя до спальни. А там познакомишься со своим соседом. Не бойся его, он милый, безобидный. Странноватый немного, но кто из нас нет? Сону кивает, потому, что будучи рождённым в мире магглов, пусть и с одним родителем волшебником, он понимает, насколько действительно странным может выглядеть всё здесь. И, хоть за семь лет обучения он почти привык, всё ещё есть вещи, которым он не перестаёт удивляться и считать «странными».       — Раньше, — в полоборота оборачивается к нему Хисын, когда они проходят по развилке в спальни, — на всех факультетах, вход в спальни девочек был заколдован Глиссендо от нашествия мальчишек. Считалось, мол, мы непорядочные. Но, время идёт, меняется, и колдовство с лестниц было убрано. Потому, что девчонки стали куда более сильными и боевыми, и ни один наглец к ним при трезвом уме сам не сунется, а мальчишки… — он усмехается. — Нашли куда более интересные варианты развития своего взросления. И не каждому из нас для шалостей теперь нужны девочки. Сону заливается густой краской, опуская глаза себе под ноги. Он отчётливо понимает, о чём говорит Хисын, потому что в голове ясно всплывают картинки прошлогоднего осеннего бала, после которого сокурсник решился поцеловать его в тёмных коридорах. Ничем большим это, конечно, не кончилось, потому что Сону всегда интересовала исключительно учёба, но понимание того, что девочки его совершенно не влекут — у Сону осталось.

[Piano Dreamers — dimple (BTS)]

      — Ну, вот и твоя спальня, — машет рукой Хисын, — Чонвон-а! Ты здесь? Принимай нового соседа. Он салютует Сону палочкой и удаляется в полумраке узкого коридорчика. А Сону подпрыгивает на месте, едва только переступает порог, от грохота, раздавшегося в спальне на три кровати. Он замечает сваленные на пол тяжеленные фолианты и блондина, что с испуганно распахутыми карими глазами собирал их вручную. Хотя мог бы и магией.       — Привет? — окликает его Сону. Взгляд из-под светлой чёлки мечется к нему.       — П-привет. Извини, я т-тут…       — Тебе помочь? — Сону делает шаг вперёд и достаёт свою палочку, но его останавливают вскинутой ладонью.       — Я ум-мею тоже. П-просто п-п… — Чонвон прикрывает глаза и сглатывает, прежде чем продолжает. — П-привык. Пока был д-дома. В голове Сону будто лампочка вспыхивает.       — Ты магглорождённый?! — восклицает он удивлённо и радостно. Карие глаза изумлённо уставляются на него, оглядывая теперь с ног до головы.       — Мгм.       — Здорово, — сияет Сону, уже смелее проходя вперёд и падая рядом на колени, несмотря на отнекивания, всё равно начиная помогать сгружать фолианты с пола обратно на кровать. — Я правда полукровка, но мой отец маггл. Меня зовут Сону.       — Я зап-помнил, — тянет парень, кивая. — Ч-чонвон.       — Я тоже запомнил, — подмигивает Сону, мельком успевая рассмотреть книги; приподнимая брови на одно из названий. — Ты уже читаешь восьмой курс?       — Взял д-для оз-знакомления, — поводит плчами Чонвон. — Это н-не редкость для н-нашего фак-к…       — Факультета, ага. Я вот ещё не решился пока. Видимо не так уж и хорош для Рэйвенкло, а? Он пытается выжать из Чонвона хоть крохотную улыбку, но тот либо слишком смущён, либо замкнут, и не меняется пока в лице. Но, хотя бы поддерживает беседу, что уже неплохо.       — Мы умные, — на выдохе произносит Чонвон. — Но в-ведь не все и-из нас такие пог-г-головно.       — Что ты имеешь в виду? — задумчиво хмурится Сону, откладывая книгу и поднимаясь с пола следом за софакультетником.       — Всё з-зависит от ч-человека. Не к-каждый змей злой и п-противный. Н-не каждый л-лев храбрый. Среди всех н-нас есть иск-к-к… — Чонвон взмахивает рукой, позволяя Сону закончить за него и вздыхая.       — Исключения. Но как это работает? Как тогда они попадают на факультеты? Разве это не ошибка шляпы?       — Нет. Мы в-ведь не м-можем быть и-идентичными. Чонвон вдруг неловко улыбается, отчего на щеках его образуются ямочки. Сону не может сдержать лёгкой улыбки в ответ, потому что видит наконец положительную реакцию.       — Звучит логично, — прыскает он смешком.       — А в-вот этим, — поднимает указательный палец Чонвон, — мы здесь об-объединены. Не каждый г-гений, но к-каждый имеет логику.       — Я пока ещё не так много знаю про ваши факультеты, не мог бы ты рассказать мне? Если, конечно, не занят? Можем разбирать вместе вещи и болтать?       — Н-не против, только… Чонвон ещё раз тяжко вздыхает, прежде чем направить палочку на свой висок. Он слегка морщится, когда голубоватый свет проникает в его голову, встряхивает ей и промаргивается, отбрасывая палочку на постель.       — Приходится прибегать к этому, когда отвечаю на уроках, — сокрушённо признается он, поджимая губы. — Надоело в первые годы быть идеальной мишенью для насмешек от змей, попросил у директора найти мне хоть какое-то средство, хоть временное от моего заикания. Сам знаешь, у нас односложные ответы на занятиях не приветствуются, а растягивать одно предложение на сто лет не хотелось. Вот и, — он кивает на палочку, — директор выкопал одно невербальное. Длится всего пару часов, как и любое перевоплощающее, но мне хватает.       — Если бы не насмешки, ты бы не делал этого? — с печалью в голосе произносит Сону.       — Делал бы. На уроках хочется всё же отвечать быстро и понятно. Но в нашей башне, дома или за обедом, я не прибегаю к этому заклинанию. Во-первых, не то, чтобы много с кем-то общаюсь, а во-вторых, я достаточно сильный теперь, чтобы отбиться от любых насмешек.       — Твоё заикание — милое, Чонвон, — вновь улыбается Сону, наблюдая за тем, как округлые щёки с ямочками розовеют. — Это здорово, что ты не скрываешь его постоянно.       — Что-то о маггловской мантре про любовь к себе? — фырчит Чонвон.       — Ага. Уж ты-то меня понимаешь, — посмеивается Сону. Он замечает возле соседней кровати свой чемодан и взмахивает палочкой, распахивая его. — Так что там о факультетах?              

† 🔮 †

      

[BTS — 134340]

             Так, за рассортировкой вещей и бодрым разговором, Сону узнал немало интересного — и даже пугающего — про все факультеты Хогвартса, о чём, конечно же, не примянул рассказать в письме родителям, отправив его перед сном с серокрылой совой. Гриффиндорцы и с первого взгляда показались ему не лучшей компанией, а уж после красочного описания их Чонвоном, Сону и вовсе убедился в своих ощущениях. Шумные, необузданные, горячие. Они привлекали слишком много внимания, вели себя излишне вызывающе и в целом создавали образ огалтелой стаи дикарей, а вовсе не благородных львов, коими себя мнили, нося нашивки с гербом на груди. Да, они были весьма неплохи в учёбе, занимали почётные вторые места в Квиддиче и были как будто бы дружны. Но копни глубже, и каждый из них эгоист до мозга костей, вплетающийся в общий клубок, только ради защиты софакултетника. Но так и любой другой поступил бы, даже Слизеринцы, Сону кажется. Он и сам был общительным и ярким в Махотокоро, но Гриффиндор…эта гипертрофированная эмоциональность — отталкивала Сону с первых секунд. Хаффлпафф же напротив, притягивал, словно тёплое пламя замёрзшие руки. Яркие искренние улыбки, горящие глаза, лёгкая неряшливость во внешнем виде. Они казались свободными от правил и убеждений, но крайне уважительными к месту, в котором находились. Отстранёнными от таких важных дел, как учёба, но при этом не занимающие и последних мест. Не идиоты — хиппи в мире магии. Сону не мог сдержать улыбки, наблюдая за ними, коротких смешков, видя, как их бедный, крохотный Староста старался собрать всех, словно котят, вылезающих из корзинки, воедино. Они шутливо бросались друг в друга картофельными шариками, но кто-то обязательно ловил их ртом под общий звонкий смех. Их можно было бы сравнить с Гриффиндором по уровню шума за столом, но шум этот был не показательным, а совершенно естественным. И по-доброму манящим. Однако, при всей их милой атмосфере, Сону для себя понимал чётко, — не его. Потеряется в общей куче самобытных и ярких. Если бы не Слизеринцы с их извечной — и всё ещё длящейся — любовью к чистоте рода, Рэйвенкло вполне себе мог посягнуть на звание эдакой элиты Хогвартса. Почти не конфликтные, борющиеся за первенство в школьных баллах, не нарушающие закон и порядок, они были своеобразным показательным факультетом для школы. Их не стыдно было первыми толкнуть в распростёртые объятия коварных репортёров «Пророка», с полной уверенностью в том, что не сболтнут лишнего. Их чаще ставили в судейство, потому, что справедливость и честность — это про Рэйвов. Их любили учителя, потому, что вопросы только по делу, болтовня на уроках, если таковая и была, только о полученных знаниях. И Сону не скрывал того, что ему приятно было оказаться в рядах именно сребро-синих, гордо неся их мантию и нашивку с гербом. Слизерин же, хоть и привлекал его сочетанием блогородного серебра и таинственно-изумрудного, оказался таким себе по описанию Чонвона. Заносчивые, хитрые и безжалостные, змеи по его словам были такими же опасными учениками, как и реальные хладнокровные. Первые на мстительные дуэли, прячущие в одном рукаве палочку, а во втором пробирку с ядом, чтобы невзначай за обедом подлить его дражайшему соседу или сокурснику с другого факультета. С не менее острым умом, что и Рэйвы, но куда более прямые и не всегда зрящие в корень, предпочитающие сразу достать палочку и решить всё коротким путём, нежели задуматься о нескольких вариантах решения задачи. Совершенно не дружелюблные ни между собой, ни с другими тем более, но частично терпимые, если того требовала ситуация. Они легко втирались в доверие, заставляя страх перед цветом мантии отойти на второй план, а после выжимали всё необходимое и отбрасывали от себя, как ненужное, оставляя сокрушаться. Сону был в меру хитрым, чуть больше меры умным и самую малость ленивым, но уж точно он не был безжалостной, ядовитой и двуликой коброй. А потому, Слизерин для него отпадал, и благо, что он всё же не попал туда, под шляпой сжимаясь и надеясь, что она распределит его к Рэйвам, уж больно ему за столом змей оказалось неуютно в первые минуты. Получается, интуиция не подвела. Сону неприятно ёжился, слушая Чонвона, но замер на одном единственном имени — Пак Сонхун. Потому, что теперь — тёмные волны волос и угольно-чёрные глаза, выделяющиеся на бледной коже, имели для него имя и фамилию, дополняя образ. А ещё статус, потому что Чонвон трижды предостерёг его от Старосты школы. Он внимательно выслушал все опасения, запугивания и описания, но, вспоминая въедливый тяжёлый взгляд и красивое лицо, никак не мог настроить себя на то, что к Сонхуну не стоило приближаться. Потому, что, быть честным, Сону этого с самого ужина в Большом Зале хотелось. Никогда ранее не задумывающийся о парнях, в силу своей сосредоточенности на одной лишь учёбе, едва встретившись с Сонхуном глазами, Сону впервые подумал о том, что этот парень красив. И объективно, и для него в частности. И вся эта мрачная и пугающая аура Слизерина, только дополняла эффект. Заставляя Сону мученически вздыхать, потому, что засматриваться на того, от кого у всей школы буквально волосы дыбом стоят — вещь явно нездоровая, и как идея далеко не лучшая. Но он ничего не мог поделать с тем, как крепко образ змея засел в его голове.

[Rivals — Heathens]

И тем печальнее ему сталось после завтрака, когда они всей сребро-синей кучкой добрались до кабинета зельеварения, заметив там нескольких Слизеринцев, во главе с мрачнеющей фигурой Сонхуна, смотрящего словно в самую душу.       — Тебя уже приодели? — присвистывает пепельноволосый парень за его плечом, окидывая Сону небрежным взглядом льдисто-голубых глаз. — Шустро.       — Не думаю, что Сонхун оставил своих новичков без формы, — ровным голосом парирует Хисын.       — Лишние заморочки. Мы просто заперли их в темнице. Сону сжимается от этого заявления, невольно вставая за спину Хисына, но взгляда не отводит от Сонхуна, что лишь немного размыкает полные губы, бросая холодно через плечо:       — Угомонись, Чонсон. И удивляется тому, как насмешливый взгляд голубых глаз мгновенно серьёзнеет, скрываясь за широкой спиной. Кто-то из его сокурсников хмыкает позади, Сону же задумывается о том, может ли Сонхун владеть гипнозом? Или его статус и аура в самом деле настолько сильны и опасны, как о них говорил Чонвон? Сону всё ещё не боится Слизеринца, но взгляд от греха подальше отводит, слыша к тому же скорый цокот каблуков преподавателя.       — И ни одного опоздавшего в первый день? — фырчит невысокий мужчина, бегло оглядывая всех из-под очков. — Удивляете, седьмой курс.       — Повзрослели, профессор Мин, — бесцветно отзывается Сонхун, получая в ответ колкую усмешку от преподавателя.       — То-то новичков задираете? Этот вопрос явно не нуждался в ответе, потому что профессор открывает дверь в кабинет, запуская сперва Слизеринцев, а после и Рэйвенкловцев внутрь, заходя последним и запирая замок. А Сону очень сильно нуждался в том, чтобы Мерлин услышал его молитвы, но тот вероятно был занят где-то далеко или был глух конкретно к нему. Хисын под рукой Сону прошмыгивает на вторую парту к жуткому голубоглазому змею, которого Сонхун назвал Чонсоном, а казалось свободное место со скучающей девчонкой слева, накручивающей на палец прядки волос, быстро занимается ещё одним Рэйвом. И пустых мест остаётся всего два, насмешливо салютуя Сону свободными стульями. Он поджимает губы, пробегаясь глазами по затылку Сонхуна, закопавшегося уже в учебник, встречается взглядом со смертоносным прищуром чёрного и голубого глаз, вздрагивая внутренне. Потому, что вторым свободным местом оказалась парта, за которой сидела женская версия Сонхуна, только с длинными серебристыми локонами и неестественной гетерохромией, испепеляющей его сейчас.       — Потерялись, мистер Ким? — врезается в спину Сону холодный низкий голос профессора Мина. И, ведомый страхом, он падает на место слева, выбирая из двух зол, как ему кажется, наименьшее. Ставя себе мысленно пометку о том, что стоит вытрясти из Чонвона ещё и подробный рассказ о двойняшке Сонхуна и том самом Чонсоне, которых его сосед почему-то упомянуть в своей пылкой речи забыл. Вот их Сону точно будет остерегаться, как огня. Сонхун в сравнении с ними и сотой долей не такой кошмарный. Попросту мрачный подросток, каких по Токио, и тем более в Махотокоро, пруд пруди.       — Привет, — с какими Сону обычно привык разговаривать. Только вот к чему он ни в Японии, ни в Махотокоро не привык точно, так это к грубости в его сторону, из коей явно сотканы были все Слизеринцы.       — Закрой рот и смотри на профессора, — даже не поворачивая головы, обрубает все его дружественные флюиды Сонхун. У Сону от обиды поджимаются губы, но он следует «совету» и устремляет хмурый взгляд вперёд.       — Не доброго утра, гении и не очень, — хмыкает профессор Мин, оглядывая всех присутствующих поверх очков. Сону ёжится, слыша недоброе шипение. — Рад видеть вас всех в полном, выбранном мной, составе, включая новичков. Меня зовут профессор Мин, и на ближайший год — я ваш ночной кошмар. Сразу после Старост, конечно же, — ухмыляется он. — Завалить мой предмет легко, а вот отработать балл — нет. Так что заранее советую всем новеньким и напоминаю стареньким — делать всё правильно, в соответствии с рецептами. В этом году простого снятия баллов не будет. Дражайший директор разрешил мне, наконец, наказывать вас, — тянет он это с наслаждением, разводя в стороны руки. — Так что — зрите в оба. Пока есть чем. Приступаем! Он хлопает в ладоши и вокруг Сону начинается тихий хаос. Кто-то шуршит тетрадями, скрежещет перьевыми ручками и звенит колбочками. Мелок на доске сам по себе выводит название зелья и делает его краткую зарисовку, пока преподаватель занимает своё место за столом, вновь впиваясь недобрым взглядом в каждого. Сону, вообще-то, зельями не увлекался, просто знал их достаточно хорошо, как ему казалось. А, услышав рассказ Чонвона о том, что в их школе на седьмом курсе зельеварение и вовсе становится почти что доп.предметом, искренне надеялся на него не попасть. Но вот он — едва не трётся локтями со Старостой школы и сгорает под жгучим пристальным взглядом профессора, теряясь и не зная, что ему делать, кроме как смотреть в ответ.       — Сегодня, на повестке дня — повторение старого, — оповещает профессор, поворачивая теперь голову на соседнюю парту и позволяя Сону выдохнуть. — Противоядие от любых магических ядов. Так как вы уже седьмой курс, поговорим о более опасных вещах. Наконец. Сону дрожащими пальцами раскрывает учебник по зельям за третий курс, который так притягательно лежал на краю стола, но тот внезапно вылетает из его рук, оказываясь зажатым в узловатых бледных пальцах. Он судорожно сглатывает.       — Без подсказок, мистер Ким, — цедит сквозь зубы Мин. — Вся помощь в голове у вас. Или у вашего соседа по парте, — ухмыляется он хищно. Поди знает, что в здравом уме ученики к змеям за помощью по учёбе не суются. Но Сону сейчас слишком напуган, чтобы мыслить здраво, да и к атмосфере недружелюбной привыкнуть не успел. И урок завалить не хотел. Потому, собрав всю смелость, что была, в кулак, он осторожно поворачивается к Сонхуну. Не успевает и рта раскрыть, как тот, своей же ручкой, черкает бегло кривым почерком ингридиенты на краю чистого листка раскрытой тетради, и вновь отворачиватся к уже разложенным на столе баночкам. И когда успел?!       — Спасибо… — булькает неразборчиво Сону, сжимаясь и стискивая в руках волшебную палочку. Он читает один за одним нехитрые ингридиенты: огненные семена, толчёный рог дромарога, жала веретенницы и панцирь чизпурфла. И тоже колдует их теперь перед собой, только сталкивается с новой проблемой. Составляющие-то у него есть, но как смешивать их, в какой последовательности и пропорциях — отбило намертво, словно в сознании Дементор прогулялся. И Сонхун, вздыхая раздражённо и слишком шумно, вероятно понимает это по заминке Сону, сжимающего всё крепче свою палочку.       — Как тебя в Рэйвенкло вообще взяли-то, — огрызается он, скаля небольшие клыки под приподнятой полной верхней губой и склоняясь ближе.       — Я просто не очень дружу с зельями, — бубнит Сону, слегка отклоняясь, потому что пышная копна волнистых локонов оказывается у него перед носом. Он успевает лишь слегка вдохнуть слабый тинистый запах, с металлическими нотками, прежде чем берёт себя в руки и начинает следить за тем, что делает Слизеринец.       — Придётся, — цедит Сонхун, длинными аккуратными пальцами доставая из баночки рог драматорга и бросая его в ступку, подталкивая её к Сону.       — Разве я не могу отказаться от курса, если он не являетя обязательным? — шепчет тот, нахмурившись, принимаясь толоч рог в порошок.       — Попробуй, — бросает едкую усмешку Сонхун, забрасывая щепотку огненных семян в оба котла сразу и быстрыми движениями стирая рог почти в пыль в своей ступке. Сону ещё раз коротко смотрит на профессора Мина, пока трудится над своим ингридиентом. Супится недовольно, потому что по одному только лицу мужчины ясно — отказаться от зельеварения уже не получится, он из вредности не отпустит. И гонять потом будет в три хвоста за подобные выходки. Угораздило же его попасть по обмену именно в эту школу. Он высыпает толчённый рог и открывает баночку с жалами веретинницы, но снова смотрит жалобным взглядом искоса на Сонхуна. В этот раз правда не прося помощи, а запоминая, сколько тот набирает, кидая в котёл. Повторяет сосредоточенно всё, вплоть до взмахов палочкой и смены курса помешивания. То же самое проделывает и с панцирями, выдыхая облегчённо и помешивая теперь палочкой осторожно.       — А…       — Варить пять минут, после потушить огонь и сидеть молча, — на корню обрубает его Сонхун. Сону схлопывает рот и оседает на стуле, чуть выпячивая губы. Грубо, но соответствующе. Он невольно рассматривает и других учеников. Хисын с Чонсоном о чём-то к его удивлению тихо переговаривались, да и другие ребята нет-нет да что-то друг другу отвечали. Только за их партой и за соседней, где сидела вероятная двойняшка Сонхуна, соблюдалась гробовая тишина. Неуютная, напрягающая, но с которой Сону пришлось смириться, иных вариантов не было. И, как только он отсчитывает в голове чуть больше четырёх с половиной минут, рука Сонхуна взметается вверх. Буквально за секунду до того, как это делает его предполагаемая сестра.       — Да, мистер Пак? — обращает на него внимание профессор, отвлекаясь от своего блокнота.       — Проверите, профессор Мин?       — Так и не уступаешь сестре, — ухмыляется мужчина, подтверждая очевидное, но поднимаясь из-за стола. Девушка хмыкает, но Сону не смотрит на неё, подобравшийся в ожидании вердикта преподавателя.       — Верно, — кивает тот, заглядывая в котёл Сонхуна. — Правильный гниловато-горелый запах, — мычит он. — Десять очков, Пак. А тут у нас что? Он разглядывает хмуро содержимое котла Сону, зачем-то взмахивает своей палочкой, но ничего не происходит. И Сону уже, ведомый природным любопытством, тянется невольно вперёд, чтобы заглянуть тоже, как вдруг острый кончик тонкой чёрной палочки впивается в его лоб, заставляя медленно отклониться.       — Запомните главное правило этих мест, мистер Ким, — чеканит Мин. — Не суйте свой длинный нос куда не следует. Сону охает под тихие смешки и тут же накрывает ладонью свой нос, обиженно воззряясь на профессора.       — Восемь очков. Минус за несоблюдение правил безопасности, — разворачиваясь на каблуках, мужчина отходит к соседней парте, расплываясь в елейной улыбке. — Мисс Пак? У Сону внутри обида огнём горит и синим пламенем имя: профессор Мин Юнги. Никогда он за все семь лет обучения не имел среди преподавателей нелюбимых или наоборот фаворитов. В Махотокоро они все какие-то одинаково обычные, без особого отношения или отличий. Хогвартс же, с первых дней видимо решает перевернуть в Сону представление о мире магии с ног на голову. Тут тебе и гаденькие ученики, целым факультетом, и нелицеприятные преподаватели, творящие, что хотят. И лестницы двигаются. Не так он представлял себе год по обмену в одной из лучших школ в мире, совсем не так.              

† 🔮 †

      

[Funguypiano — Ice cream (TXT)]

             Второе занятие возвращает надежду Сону на относительно безопасное и позитивное проживание в Хогвартсе, потому что он оказывается в школьных теплицах, в окружении яркой зелени, движущихся растений и ярко-жёлтой кучки студентов Хаффлпаффа. Его губы невольно тянутся в улыбке, сердце снова оживает, замершее с утра и до самого конца зельеварения, едва стучащее даже на обеде, на котором Сону кусок в горло не лез. Хаффлы о чём-то громко и весело разговаривали, когда Рэйвы зашли в теплицы, и лишь немного снизили тон, но продолжили жаркие рассуждения. Сону смотрел на них с лёгкой завистью, потому что весь его курс был уткнут носами в книжки, то повторяя старое, то уже изучая новое. Даже Чонвон завис над учебником травологии за шестой курс с яблоком во рту. И Сону, грустно пробегаясь глазами по сребро-синим сокурсникам, решает плюнуть на всё. Он, в конце концов, тут гость, а не истинный представитель орлов, так почему он не может подойти и познакомиться с кем-то другим? «Потому, что от природы стеснительный, а здесь все странные,» — подсказывает мозг, но язык его привычно опережает, стоит только Сону выловить из чёрно-жёлтой толпы ясный взгляд тёмно-карих глаз.       — Привет, — добродушно улыбается он, когда парень отрывается от своих, подходя к нему, стоящему между грядками с лечебными травами. Сону замечает на его мантии, прямо над нашивкой с гербом, криво прикрепленный значок Старосты школы.       — Привет, — кивают ему, неловко улыбаясь в ответ. — Хисын попросил что-то передать?       — О? Нет, — машет головой Сону. — Просто хотел познакомиться. Тёмно-карие глаза уставляются на него сперва удивлённо, после растерянно, а в довершение сужаются недоверчиво.       — Зачем? — И Сону, к своему разочарованию, понимает, что дружба здесь, если и есть, то среди Хаффлоф. И только.       — У вас, кажется, весело, — честно признаётся он, кивая себе за спину. — У нас все заняты зубрёжкой.       — Тебе бы тоже не помешало. А то попрут с факультета.       — Я предпочитаю учить материал в более спокойной атмосфере. Или по ночам. На ходу информация плохо усваивается, а если пренебрегать едой, то и вовсе можно схлопотать несварение или какое-нибудь расстройство, — кривится Сону. — У магглов в последние годы идёт большой упор на изучение и борьбу с пищевыми расстройствами, знаешь…       — Знаю, — тут же кивает парень. — Я углублённо изучаю маггловедение. Но я чистокровный, — торопливо добавляет он; и ещё тише уточняет: — А ты?       — А я полукровка, — просто пожимает плечами Сону. Брови Хаффла подлетают под каштановую чёлку.       — О, вот Хисыну повезло со своими… — бормочет он.       — Правда? Он полукровка? — наступает время удивляться Сону, потому что: — А он не сказал.       — Он магглорождённый. Какой бы век на дворе ни был, этим всё ещё не кичатся в стенах Хогвартса. Я Юджин, — протягивает ладонь Хаффл.       — Сону, — радостно улыбается он, хватаясь за чужую руку. Тёплую и весьма крепкую. — Очень приятно познакомиться. Я тоже углублённо изучаю маггловедение. И историю магии.       — Ого, у нас оказывается больше общего, чем мне могло показаться, — фырчит Юджин. — Кстати, Чэвон, с твоей школы, тоже ведь полукровка?       — Да, у нас это вполне в порядке вещей. В Японии чистокровки на вес золота, — усмехается Сону. — Но это не делает их привилегированными. У нас как-то наоборот все стараются разнообразить браки, чтобы приобщить как можно больше людей к магическому миру.       — Звучит, как что-то очень прогрессивное.       — Звучит, как обычный современный мир, — фырчит теперь уже Сону. — Видимо до Хогвартса, он ещё не дошёл. Они посмеиваются тихонько, но оба вскидывают головы, когда дверь теплицы громко хлопает, а за ней шумным вихрем проносится преподаватель.       — Простите-простите! — кричит он, размахивая палочкой, зажатой в руке. — Ваш бессовестный профессор Мин за завтраком тестировал на мне новое усыпительное зелье, — вздыхает он, останавливаясь перед всеми и встряхивая спутанными пшеничными кудрями. — Надо будет не забыть сказать ему время действия. А обещал ведь всего часик крепкого сна… Сону хихикает, прикрывая рот ладонью, и вынужденно возвращается в стан своих, придвигаясь ближе к Чонвону, что наконец опустил учебник, но так и не прикончил до конца несчастное яблоко, мусоля его лениво.       — Не хочешь есть — не мучай фрукт, — шепчет Сону.       — В том и беда, что хочу есть. Просто не успел схватить с обеда ничего, кроме, — вздыхает Чонвон.       — Вижу среди вас пару новеньких, — чуть громче говорит преподаватель, улыбаясь приветливо и тепло, в отличие от Мина. — Меня зовут профессор Ким Тэхён, и я буду вести у вас травологию и уход за магическими существами в том числе. Надеюсь, вам понравится! Сону уверен, что ему понравится, как минимум по двум пунктам: урок совмещён с Хаффлпаффом, от которых сама по себе аура доброжелательная исходит; профессор Ким — явно душка, каких поискать. А ещё, вероятно, бывший Хаффл, раз злыдень Мин так легко принудил его к распитию усыпительного зелья. Сону бы вот из его рук даже стакан воды не принял.       — Единственные мной горячо любимые предметы, — бормочет Чонвон, нехотя жуя яблоко. — Хоть на них можно действительно получить удовольствие от обучения. Всё остальное — сущая пытка.       — Как ты-то в Рэйвенкло попал? — хмыкает Сону, наводя палочку на фрукт и произнося негромко: — Фудеус бургерус. Чонвон охает, когда в его пальцах, вместо многострадального надкусанного яблока вдруг оказывается настоящий бургер. Он уставляется на Сону ошарашенно.       — Мама научила ещё пару лет назад, — горделиво вскидывает тот подбородок. — Сама придумала.       — Завидую, — тянет Човон, вгрызаясь в сочный бургер. — И спасибо. Я сколько ни пытался, мои заклинания пока либо не работают, либо работают не точно. И кстати, на факультете я оказался после перераспределения. Первый год у меня прошёл как раз среди Хаффлов. Но я слишком быстро выучил всю программу и перешёл уже ко второму курсу, едва только стукнуло Рождество. Это мучительно порой, но затягивает…       — Перераспределения? И такое…       — Сегодня мы, как обычно, как и каждый год, — прерывает их вновь профессор Ким, — повторим всеми вами любимое, Чхве, не корчь рожицу, Инсендио. А ещё снова встретимся с цапнем. По теплице проносятся недовольные стоны, и даже Сону кривится.       — Знаю-знаю, мало приятное растение. Но такова программа. Разделитесь на пары! И приступим. Сону сразу хватает Чонвона за руку, не давая ему путей отступления.       — Мы должны разбиться на пары по факультетам, — сочувственно поджимает губы Чонвон, и в этот раз ямочки его не спасают, Сону грустнеет. — Юджин всегда с Хисыном, я когда как. Тебе тоже нужно подобрать пару.       — Это так нечестно, — хнычет Сону, вынужденно отпуская Чонвона и оборачиваясь к Хаффлпаффцам.       — Это попытки борьбы преподавателей с враждой факультетов.       — Судя по тому, что вы не общаетесь, борьба впустую.       — Да, примерно как с Плакучей Ивой, особенно, если дело касается змей. Чонвон уносится вперёд, занимая место рядом с Хаффлом, увлечённо орудующим палочкой в воздухе, а Сону не остаётся ничего иного, как подхватить под руку какую-то девчонку, грустно оставшуюся в одиночестве. С ней Сону знакомиться не планирует, обиженный на всех и всё, и сразу приступает к отработке заклинания, как только они подходят к Колючке обыкновенной. Её Инсендио получается слегка кособоким, а сама она явно витает в облаках, когда как у Сону напротив лёгкий взмах палочки полностью отрабатывает увядание колючки. Он с лёгкой завистью смотрит на Хисына и Юджина, смеющихся над чем-то меж собой, на Чонвона, что покручивал палочку одной рукой, второй помогая себе доесть остатки бургера. И думает о том, как же жаль, что Чэвон всего пятнадцать и она не может быть здесь. Они не общались в Махотокоро, но тут у них явно были бы все шансы подружиться. Ровной гурьбой они двигаются к грядкам с более опасными растениями и, когда настигают наконец ряды цапня, преподаватель останавливает их, как стайку гусят.       — Сегодня мы повторим прошлогодний успех и попробуем снова добыть плоды этого не миловидного друга, — неловко усмехается профессор, поправляя на своих руках драконьи перчатки и взмахивая рукой на пару корзин, стоящих рядом. — Уважаемые Старосты, раздайте инструменты своим факультетам. Сону забирает себе пару перчаток и всё необходимое, но всё ещё недоверчиво поглядывает на узловатые ветви, прорастающие из кривого пня. Он проделывал такое лишь раз, в том году, в своей школе, и не горел желанием повторять, но таков был план на сегодняшний день. И ему приходится смириться, морщась, но приближаясь к цапню. Пока Хаффлпаффка оглушает растение, Сону осторожно достаёт зелёный плод и почти отпрыгивает назад, как только ветви приходят в движение и пытаются отлупить их обоих.       — Молодцы! — тут же хлопает в ладоши профессор Ким, но быстро себя поправляет, понижая голос. — Ох, всё время забываю, что здесь нельзя лишний раз кричать. По десять очков каждому! Сону с радостью отдаёт в его руки плод цапня и отходит подальше от опасного растения, наблюдая теперь со стороны за остальными учениками. Его первый день подходил к концу, насыщенный и такой контрастный. Заполнившийся сперва мраком и нервами связавший желудок, и расцветший ярко в теплице. Впереди его ждал вкусный, он надеется, ужин, тёплый душ и несколько часов изучения нового материала, что утянет его ко сну лишь глубокой ночью. Всё, казалось, могло бы быть не так плохо, поменьше бы только совместных занятий со Слизерином, и вообще хорошо. Только вот одна мысль тянет другую, и вот уже улыбка Сону стирается с лица, потому что ровно настолько, насколько он не хотел бы больше встречаться со змеями, он хотел бы ещё разок поближе увидеться с одной конкретной. И от этого его сердцу делалось неспокойно.              

† 🔮 †

      

[John Williams — entry to the Great Hall and the banquet]

             Ужин вновь возвращает Сону в прежнее русло. Он улыбается, пока они идут в Большой Зал, потому что Чонвон на ходу просушивал магией свои светлые волосы после того, как попытался воспользоваться заклинанием мамы Сону. Итогом стал чечевичный суп, из ниоткуда вывалившийся ему на голову, грустные глаза и звонкий смех. Чонвон одновременно и был типичный Рэйвом, и нет. Оттого Сону и не удивительно, что первогодкой он попал на Хаффлпафф, жёлтые ему тоже неплохо подходили.       — Наконец-то, еда! — пищит Сону, плюхаясь на скамью, мгновенно колдуя себе морковный сок и притягивая поближе блюдо с куриными ножками и тыквенным пюре.       — Ставлю сто галлеонов на то, что после школы, ты откроешь свой ресторан, — фырчит Хисын, сидящий напротив и наспех запихивающий в себя рис с мясом, пока его перьевая ручка бегло записывает что-то в тетради.       — Вообще-то, — смущается Сону, тыча ложкой в пюре, — у меня в планах было пойти преподавателем по маггловедению в Махотокоро.       — П-посмотри на н-неделе на нашего у-учителя, — бубнит с набитым ртом Чонвон, даже не отрываясь от книги по уходу за волшебными созданиями, — и п-передумай. Бедный профессор К-ким спивается по в-выходным от скуки.       — И не только по выходным, — усмехается Хисын, пальцами переворачивая тетрадный лист, над которым зависла ручка.       — Что ты делаешь? — ворчит Сону, вгрызаясь в куриную ножку.       — Дописываю конспект по Заклинаниям на завтра. Неизвестно, что выкинет профессор Чон, так что вспоминаю разом все пройденные курсы. Прочту после ужина.       — Я хотел засесть у камина с учебниками. Можем поучиться вместе.       — Бесп-полезная идея, — машет рукой Чонвон, одновременно с этим листая книгу. — У Хисына н-на на…кхм, нашем этаже своя отдельная к-комната, он обычно запирается там п-после отбоя.       — А как же слежка за ночными похождениями? — округляет глаза Сону.       — Наш факультет никогда не бродит по ночам, — гордо хмыкает Хисын. — Времени на подобные глупости нет, слава Мерлину. А вот в ночи дежурств да, мы с Юджином словно на спортивных состязаниях были весь прошлый год, отлавливая Гриффов или змей. Везёт только Сонхуну с Джеюном.       — О? Почему?       — Очевидно, потому, что их боятся, как огня, — вклинивается в их беседу девушка с каре, забранным синим ободком; Сону всё ещё не запомнил и половины имён софакультетников. — Ну, точнее боятся конкретно Сонхуна. А Джеюн просто псих, который чуть что, сразу хватается за палочку, без предупреждения и выяснения причин. В их дежурства никто из спален не выходит, если только не спятивший.       — Обычно им попадаются только свои же, — согласно кивает Хисын. — И то первогодки, которые ещё не узнали всех прелестей скверных характеров Старост. Но Джеюн… — Хисын вздыхает, опуская глаза в тарелку с недоеденным рисом. — Он не псих. Просто у него вспыльчивый характер. И он…немного резковат. И слишком серьёзно относится к своей должности, и…       — И ты всегда оправдываешь его, ага, — хмыкает девчонка. — У вас такой пакт капитанов Квиддича? Прикрывать задницы?       — Можно и так сказать, — бубнит Хисын, окончательно замыкаясь и затыкая себе рот очередной порцией риса. А Сону щурится, замечая, как под пепельными волосами алеют кончики ушей, слегка подрагивают пальцы, держащие ложку. Тут же бросает взгляд на стол Гриффиндорцев, за которым снова неутихаемый гомон, кто-то вскакивает на лавку, орудуя палочкой, словно рапирой, ему вторит другой ученик. И вот уже они спрыгивают на пол, продолжая шутливый бой. А глаза Сону выцепляют за ними Джеюна, что с широкой улыбкой качал головой и даже не думал их остановить. Так ли серьёзно он относился к своей должности Старосты школы или Хисын действительно прикрывал его по своим, таким очевидно краснеющим причинам?       — Всю эту н-неделю, кстати, — возвращает внимание Сону Чонвон, запихивающий в свою сумку пару куриных ножек, завернутых в чистый лист, жестоко выдранный из тетради, — на но-ночных дежурствах именно они. Так что с-советую сидеть в комнате и н-не высовываться. Даже, если о-очень хочется.

[Esoterica — The Riddle]

И Сону ничего не может поделать с тем, как сильно ему в данный момент хочется обернуться. По ночам он и так привык сидеть под одеялом и с помощью света от палочки читать книги и конспекты, так что поимка Старостами ему не грозит в этих коридорах. А вот то, что его любопытный взгляд через плечо поймают — он как-то не подумал. Понадеялся, что Сонхун будет слишком занят ужином или разговорами со своими змеями. Но, когда Сону оборачивается, безошибочно находя глазами чужие, он чувствует, как холод сковывает все его внутренности. Чёрные глаза будто уже следили за ним из-под волнистой чёлки. Сонхун сидит каменным изваянием, пока Чонсон рядом с ним что-то ему рассказывает, размахивая вилкой, зажатой в пальцах. Смотрит на Сону, как удав на кролика, словно душу выесть взглядом пытается, и Сону солжёт, если скажет, что не выходит. Потому, что глаз он сам оторвать уже не может, в груди что-то до неприятного копошится, а на затылке шевелятся волосы. Буквально. Он хмурится, но, чем дольше смотрит на бледное лицо, так бессовестно сейчас его разглядывая и возвращаясь вновь к чёрным глазам, только и думает о том, какой Сонхун красивый. Среди всех парней, что встречались Сону в Махотокоро, на улицах Токио, и даже здесь, в Хогвартсе, именно Сонхун тот, о ком Сону не может перестать думать с первых минут пребывания. Опасный, мрачный, недружелюбный ни разу, но почему-то жутко к себе притягивающий. Действительно для Сону — красивый. Он моргает растерянно, когда Сонхун вдруг сразу после этих его мыслей встряхивает головой и отворачивается к Чонсону, обрывая их зрительный контакт. Сону глубоко вздыхает, понимая, что всё это время почти не дышал, и отворачивается к своей тарелке, хоть аппетит и как рукой сняло. Он задумчиво бегает глазами по всем явствам на столе, но ничто ему больше не интересно. Ему бы поскорее подняться в башню, засесть у камина с книжками и отвлечь себя чем-то полезным, но перед глазами так и стоит мраморное лицо и пожирающий взгляд. Сону тоже встряхивает головой, желая выбросить лишние мысли, и поднимает глаза, но вздрагивает. Зелёная радужка с недобрым прищуром смотрит теперь на него за стёклами округлых очков. Хисын заметил их переглядки, Хисын осуждает одним только взглядом, поджав плотно губы. И не нужно владеть легиллименцией, чтобы понять, о чём он думает. Сону словно пристыженно опускает глаза и продолжает ковыряться в своём ужине теперь уже молча. Чего он точно не планировал, приезжая сюда, так это становиться частью чьих-то давних конфликтов и противостояний. Только его, видимо, втягивая в это, даже спрашивать не будут. До конца ужина, ему так и не удаётся нормально поесть и он, следуя примеру Чонвона, попросту сгребает всё, что попадается под руку, в свою сумку, едва ли не первым уносясь из Большого Зала, опережая даже Хисына.