BERMUDA TRIANGLE

                    

† 🔮 †

      

[John Williams — Rita Skeeter]

             Завтрак — всегда самое шумное время. Несмотря на то, что большинство ребят ещё, казалось бы, должны быть сонными, за столом Гриффиндора оголтелая возня, у Хаффлпаффа оживлённые споры, даже Слизерин нет-нет да выкрикивает что-то. И только за столом Рэйвенкло — тишь да гладь. Сону жуёт кекс, наблюдая за тем, как Хисын увлечённо читает учебник по Трансфигурации, пытаясь выпить чай, Чонвон машет палочкой над книгой Заклинаний, забыв про еду. Он вздыхает тяжко, слегка скучающе, но тут же подбирается весь, как только золотая сова расправляет крылья, а возле кафедры оказывается Сокджин.       — Дорогие ученики! — громким голосом произносит он, заставляя всех теперь обратить на себя внимание. — Мне пришло известие о том, что наш Кубок, который мы отправили в Дурмастранг и Шармбатон, вернулся! Участники от этих школ уже бросили свои имена, и теперь замерли в ожидании. Настало ваше время испытать удачу в этом нелёгком состязании. Напомню, что участвовать могут лишь те, кому уже исполнилось семнадцать! Кубок будет стоять в Зале Торжеств, заколдованный, как и прежде, возрастным кругом. Удачи всем желающим! И приятного завтрака. Он улыбается, кланяется и удаляется обратно за учительский стол, а Сону в нетерпении оборачивается к, ничуть даже не изменившимся в лицах, ребятам.       — Кто из вас бросит имя? — с любопытством в золотых глазах интересуется он. Но Хисын лишь пожимает плечами, отвечая сразу за всех:       — Это лишнее отвлечение от учёбы, а ещё смертельно опасно. Никто из наших в здравом уме не рискнёт участвовать в подобном.       — Но как же… — теряется Сону. — Это же…так интересно? — и сдувается, не видя того же воодушевления в ответ. — Я бы сам поучаствовал, если бы не этот дурацкий запрет.       — Ага, чтобы, н-не дай Мерлин, т-тебя потом твоим ро-родителям доставили п-почтой п-по частям? — хмыкает Чонвон.       — Чего ты так?! Я, вообще-то, хорошо владею палочкой. И мозгами.       — Седрик тоже был не дурак, — ворчит Хисын, перелистывая страницу.       — Скажешь тоже, — фырчит Сону, отгрызая злобно кекс. — Он-то на Волан-де-Морта нарвался. У нас таких страстей не предполагается.       — Пять лет н-назад, — отрывается от книги Заклинаний Чонвон, — один из з-змей неудачно по-поскользнулся.       — Его черепушка, разбитая о валун, заживала долго даже с костеростом. А сирены едва не утащили его в Озеро, пока он пытался прийти в себя, — поддакивает Хисын. — Так что тут и помимо Волан-де-Морта полно опасностей.       — Скучные вы.       — Слава Мерлину, что у тебя есть запрет, как у ученика по обмену на такие мероприятия.       — И кто тогда будет участвовать? — Сону разочарованно дует губы, подпирая щёку кулаком.       — О, это будет битва Змей и Львов, — ухмыляется Хисын, захлопывая учебник и опираясь на него предплечьями. — Хаффлы — игнорируют турнир с тех пор, как Седрик там погиб. Мы, в основном, игнорируем его потому, что нам и без Турнира есть чем заняться. А ещё, иногда мы занимаемся ставками. Ну, те из нас, кто, кажется, случайно попал на наш факультет. И только Слизерину и Гриффиндору вечно неймётся помериться палочками. Сону щурится задумчиво и осторожно оборачивается на зелёный стол. Сонхун не впечатлённо водит ложкой в тарелке каши, Чонсон рядом что-то красочно ему описывает, взмахивая руками. И Сону до жути интересно: будет ли кто-то из них пытаться принять участие? И что будет, если один из них пройдёт отбор Кубка? Он переводит взгляд на кудрявый серебристый затылок и ёжится внутренне. А, если это будет Сохи? Так много вопросов в его голове…и ни одного по делу.              

† 🔮 †

      

[Funguypiano - Outro: The Wormhole (ENHYPEN)]

                    На Маггловедении Сону впервые оказывается вместе с Гриффиндорцами. Их всего несколько и они даже удивительно спокойно себя ведут. Да и кроме них тут есть ещё Хаффлы и один Слизеринец, но Сону обращает внимание именно на красно-золотых. Их он на занятиях ещё не встречал и ему было интересно наблюдать за ними. Но ровно до того момента, пока в класс не вошёл преподаватель, держа подмышкой учебник по Маггловедению, а в руке стаканчик из Старбакс, из-за которого Сону не сдержано хихикнул, тут же прикрыв рот ладонью.       — Доброго дня, класс! — хрипловатый низкий голос отражается от стен крохотного кабинета. — Как все вы знаете, кабинет Маггловедения — единственное место в Хогвартсе, где невозможно колдовать, а значит, — садится он на край учительского стола и кладёт рядом учебник, — Мы проведём с вами увлекательнейший и скучнейший час в вашей жизни без хулиганских взрывающихся записок и летающих тетрадей. Он улыбается до таких же, как у Чонвона ямочек под тихие смешки и хлопает в ладоши.       — Да ладно, известно же, что все, кому было бы скучно сейчас за стенами моего кабинета. Откройте ваши учебники на сто пятнадцатой странице. Сегодня мы изучаем суеверия магглов. Все одновременно начинают шуршать книгами, открывая их вручную и отлистывая нужный номер страницы. Чонвон пихает Сону локтем и шепчет на ухо, когда тот склоняется.       — У профессора Кима в стаканчике всегда сливочное пиво. Не удивляйся запаху, если что.       — Что?! — тихо охает Сону, косясь на то, как преподаватель делает короткий глоток. — Разве так можно?       — С каждым годом его допы берут всё меньше, — пожимает плечиками Чонвон.- Думаю, по-другому и нельзя. Губы Сону вытягиваются буквой «о», а сам он с некой жалостью смотрит на профессора. И это правда грустно и обидно должно быть, как учителю, что твой предмет настолько недооценивают. Мир магглов, уж Сону-то знает, меняется с каждым днём. Создаются новые технологии, меняются города, еда, привычки. Даже всё, что написано в этих книгах десятилетней давности, уже давным-давно уступает тому, что происходит в реальности. И, как Сону кажется, Маггловедение нужно всем магам, как минимум, потому, что, попади они однажды в мир магглов — не выживут ведь. А если вдруг магглы устроят восстание, разузнав о магии? Пиши пропало, никакая палочка не спасёт. Люди очень хитрые и умные…       — Простите, что опоздал, профессор! Весь класс разом оборачивается на громкий голос с узнаваемым акцентом, а у Сону глаза на лоб ползут. Он наблюдает за тем, как Джеюн располагается на последней парте и, заглядывая в учебник к Гриффиндорке, сидящей через проход, открывает тут же нужную страницу.       — Мы ещё не успели начать, Джеюн, всё в порядке, — улыбается преподаватель, неспешно садясь за учительский стол и оглядывая присутствующих. — Итак, суеверия. Конечно, всё, что написано в этом учебнике уже давно и не считается никаким суеверием, но мы всё равно рассмотрим эти варианты. А также, запишем несколько новых. Первое, что мы сегодня обсудим…       — Расскажи мне о Сохи, — шепчет Сону, придвигаясь ближе к Чонвону.       — В самом деле? — шикает тот. — Урок же, Сону!       — А тебя иначе никак не разболтаешь. Колись давай.       — Вот же тебе неимётся, — цыкает Чонвон, косясь на Намджуна и поворачиваясь слегка в полоборота. — Везёт, что профессору Киму плевать на то, что мы болтаем.       — Да-да, — закатывает глаза Сону. — Я жду.       — Ну, что тебе о ней рассказать? — вздыхает Чонвон, касаясь блондинистой чёлкой плеча Сону. — Она — исчадие Ада. И, если Сонхун строгий и злой потому, что он Староста, а не только потому, что гены и характер, то Сохи жуткая по факту. Ей просто нравится быть такой. Нравится, что тьма в её крови возобладает над здравым смыслом. Она постоянно цепляется к Йеджи, потому что та вейла, пытается с ней состязаться. Но, — Чонвон усмехается, — Йеджи себя в обиду не даст никогда и никому. И это был первый раз, когда Сохи по-крупному досталось. Но она — Дьявол в юбке. Как вишенка на торте — её кумир сам Грин-Де-Вальд. Думаю, по глазам это понятно и так. К ней нельзя приближаться ни под каким предлогом. От неё ничего хорошего не жди. И обходи десятой дорогой. Впрочем, как и Сонхуна. Но, если он ограничится простым снятием баллов или угрозой отравления еды, то Сохи либо наколдует тебе что-нибудь втихую, либо правда отравит. Таких случаев…пол школы.       — Почему её до сих пор не наказали? — охает Сону шокированно.       — Потому, что их родители — одни из самых богатых чистокровок на сегодняшний день и неплохо так вкладываются в Министерство и Школу. Такие себе Малфои нашего времени, разве что не Пожиратели. А ещё, их старший брат — Аврор. На хорошем счету и всё такое.       — Вот оно как…       — Вот так, — щёлкает языком Чонвон, слегка отстраняясь. — Так что, ты бы поменьше смотрел на него. Добром это не кончится.       — На кого? — хлопает глазами Сону, на что Чонвон свои закатывает.       — Ты знаешь на кого. А теперь, давай хотя бы половину урока послушаем. Сону дует губы и хохлится обиженно, даже и не думая слушать профессора после таких рассказов. Чонвон интересный, заинтриговал и вернулся спокойно к Маггловедению. Сону так не может. Сону теперь думать будет: правду ли сокурсник ему сказал? И как в действительности обстоят дела? Конечно, Сохи ему сразу не понравилась, не к душе пришлась и вообще от одного её разноцветного взгляда мурашки. Но Сонхун ведь с сестрой как-то уживается? Чонсон вот с ней тоже рядом крутится. Сонхун… Сону тяжело вздыхает. Не смотреть на него было сложно, как минимум потому, что он будто заставлял порой Сону это делать. Вот Сону сидит, завтракает, а вот уже оборачивается и ищет взглядом чёрные глаза, глядящие убийственно в самую душу. Запретный плод сладок? В случае с Сону, это буквально яблоко из Белоснежки. Во всех смыслах.              

† 🔮 †

                           Ближе к вечеру, когда замок, кажется, успокаивается, почти все Рэйвы и часть Хаффлпаффцев заседают в библиотеке, делая домашнее задание. Сону корпеет над Зельеварением, Чонвон снова несётся дальше по программе Заклинаний, а Хисын уже вовсю испробует Трансфигурацию на собственной перьевой ручке. Одним из последних к ним присоединился Юджин, потому что задерживался в теплицах с разъяснением домашнего задания, которое теперь мог выполнить с лёгким сердцем.

[John Williams — Quidditch, Third Year]

Их тишину и покой почти час нарушал лишь шорох страниц, скрип ручки и шиканье Хисына, когда его трансфигурации не удавались. Сону прерывался временами на пролетающих за окном Гриффиндорцев, у которых как раз в самом разгаре была тренировка. И всё шло хорошо. Пока вдруг в их крыло с огалтелым криком не влетела Чэвон, которую никто не ожидал там увидеть:       — Рики! — кричит она, распахнув миндальные глаза. — Там Рики! — она тычет в небольшое окно за спинами ребят и они все, как один, резко поворачивают головы.       — Что там, Чэвон-а? — хмурится Юджин, привставая со своего места.       — Они… — задыхается девочка. — Они ругаются! Разнимите их кто-нибудь! Первым прямо к окну бросается Сону, хватая со стола свою палочку. И долго не думает, прежде чем кричит:       — Алоомора! — срывая замок с засова и распахивая окно. Но стоит только ему ступить на узкий подоконник, его за мантию резко дёргают назад.       — С ума сошёл?! — орёт Хисын.       — Я по-твоему заклинаний не знаю?! — щетинится в ответ Сону. Они слышали с тренировочного поля крики, и Сону, боковым зрением видит три красных пятна.       — Лучше поторопись следом, — почти шипит он, сощурив золотые глаза, а после, вырвав мантию из рук Хисына, бросается вниз, задерживая дыхание. Не счесть сколько раз ему приходилось делать такое в Махотокоро. Не вспомнить со скольких лет он умеет проделывать такое, научившись у старшего брата дома. Но, взмахивая палочкой, он шепчет: «аресто моментум», и выдыхает воздух из лёгких, останавливаясь в сантиметрах от земли, прямо на краю тренировочного поля. Он запинается, сталкиваясь с зелёной травой и мчится вперёд, видя Рики, прячущегося за спиной Джеюна, и самого старосту орущего на ещё одного игрока, что выплёвывал грязные ругательства в сторону младшего. Сону бежит изо всех сил, но ему остаётся ещё совсем немного, когда он видит, как парень вытаскивает ловким движением из кармашка на ноге палочку, и не может закричать ничего кроме:       — Экспелиармус! Однако из-за его бега и дрожащей руки, заклинание пролетает мимо. Но, к счастью, привлекает к себе внимание ругающихся.       — Экспелиармус! — слышит он за спиной крик Хисына, и его заклинание попадает в цель, выбивая палочку из рук Гриффа.       — Какого чёрта здесь происходит?! — не своим голосом кричит Сону, сразу же хватая Рики за руку и закрывая собой, прячась теперь за спиной Джеюна с ним вместе. Рики жмётся к нему доверчиво, ютясь под сине-серебряной мантией.       — Ты! Посмел! — Сону вздрагивает, не узнавая совершенно голос Джеюна, что диким рёвом прокатывается по стадиону, а сам Староста бросается на сокомандника, пытаясь схватить его за грудки. — Пятьдесят очков минус, Джинхо!       — Совсем с катушек слетел, Шим?! — кричит тот. Хисын успевает вовремя, перехватывая Джеюна поперёк груди и не позволяя ему навредить как-то Джинхо. Он держит его крепко и что-то шепчет на ухо, но Джеюн отмахивается, силясь вырваться. Юджин и Чонвон последние, кто прибегают на поле.       — Серьёзно готов лишить Гриффиндор пятидесяти очков ради этого приблудного щенка?! — звереет теперь и Джинхо, но на него наводят палочку сразу двое, и он нехотя кривится, отступая на шаг.       — А ты серьёзно готов был напасть на ребёнка, который даже правил игры не знал?! — плюётся Джеюн. И только сейчас Сону опускает взгляд, замечая, что Рики в самом деле был одет не в форму игроков, а в простую школьную, только без мантии сверху. Сону бормочет в светлую макушку, что склонилась к его шее, согревающие чары, и дышит тяжело и напугано.       — Я тебе больше скажу, — слышится в голосе Джеюна злая усмешка. — Я не просто снимаю с тебя баллы, Джинхо. Хисын, отпусти меня! — рявкает он. — Я не трону этот кусок дерьма и пальцем. Все замирают в ожидании, пока Хисын насторожено расцепляет кольцо рук, но Джеюн и правда не бросается на Джинхо. Он передёргивает плечами, поправляя форму и оборачивается к Сону. А точнее, к Рики, что жался к его объятиям.       — Покажи им, Рики, — просит Джеюн на японском. — Покажи им всем, что ты поймал? Юджин и Чонвон первыми охают, всё ещё держа Джинхо на прицеле палочек, пока Сону и Хисын хмурятся, глядя на Рики. Он отлипает медленно от Сону, выпрямляясь во весь свой рост и становясь теперь на полголовы выше старших, а затем, приподнимая руку, раскрывает голую ладонь, на которой вдруг золотым огоньком взвивается пойманный снитч.       — Рики… — выдыхает Сону, переключаясь в моменте на японский. — Ты поймал снитч? Но как?       — Я просто увидел его, — жмёт широкими плечами тот. — И прямо с трибун рванул за ним. Я не знал, что они его тоже ловят. Мне показалось, это сбежавшая из теплиц пикси, в полёте трудно было разглядеть.       — Ловить пикси голыми руками — ещё более опасно, — хмыкает Хисын. На что Рики хмурится, не понимая его, но Сону укладывает ладонь на его, улыбаясь мягко и успокаивающе.       — Он — не будучи игроком, не зная правил, поймал снитч меньше, чем за минуту. В свои четырнадцать, — припечатывает Джеюн, и Джинхо за его спиной шипит. — С этого дня, Рики, ты — наш новый ловец. Поздравляю. Форму выдам чуть позже.       — Что…       — Рики, поздравляю! — взвизгивает Сону, тут же обнимая младшего, растерянного и всё ещё ничего не понимающего.       — Поздравляем! — опуская свои палочки, к ним бегут и Юджин с Чонвоном, окружая и своими объятиями тоже.       — Ты должно быть шутишь! — выкрикивает Джинхо, но его, Сону видит над макушкой Чонвона, останавливает Хисын, упирая палочку в грудь.       — Ещё один шаг — и я за себя не ручаюсь.       — Придурки. — выплёвывает Грифф, хватая свою палочку с земли и уходя ото всех спиной. — Ты ещё пожалеешь об этом, Шим.       — Топай отсюда, пока ещё пятьдесят не снял. Ты больше не в команде. Тебе нечего делать на поле, пока идёт тренировка, — рычит на него Джеюн. Клубок объятий расцепляется, и за всей радостью, Сону вдруг чувствует явное напряжение между Старостами, и небольшую растерянность, потому что вдруг вспоминает о том, кто должен был следить за тренировкой.       — А где профессор Чон? — хмурится он, крутя головой. — Разве он не должен был присутствовать сегодня?       — Именно сегодня ему понадобилось уехать с мужем в город по каким-то делам, — Джеюн сплёвывает прямо на зелёный газон. И, не знай Сону, что он лев, он подумал бы, что тот плюётся ядом.       — Он м-мог бы оставить з-замену, — куксится Чонвон.       — Он и оставил, — хмыкает Джеюн. — Я же Староста, чтоб его Мерлин покарал.       — О чём они? — шепчет Рики на ухо Сону, отчего тот вздаргивает, пугаясь.       — Всё в порядке. Просто ругаются на того придурка. А ты молодец, Рики.       — Ладно, — машет рукой Джеюн. — Тренировка окончена, расходитесь. Зрелищ не будет. И покидает поле, пока Сону вновь переводит его слова Рики, что теперь довольно улыбается и срывается хвостиком за старшим, маша всем рукой на прощание. Сону же тяжко вздыхает, смотря в спину Джеюна и негромко произнося:       — Он пугающий, когда злится.       — Всегда имеешь в виду? — хмыкает Юджин, вешая осторожно руку на плечи Сону и прослеживая его взгляд.       — Он т-такой уже б-больше года, — тянет Чонвон, подходя с другой стороны и вздыхая теперь тоже. — Из-за с-смерти своего п.п…       — Захлопнитесь, — рыкает на них Хисын, спешно обходя и бросая из-за плеча: — Возвращаемся в библиотеку. Или домашнее задание за вас эльфы будут делать? Сону сводит брови к переносице и скрещивает руки на груди, надеясь, что парни ему всё объяснят, но Юджин и Чонвон, переглядываясь, лишь плетутся следом. Радость от момента улетучивается мгновенно. Вот они поздравляют Рики с тем, что он стал ловцом Гриффиндора, пусть и всего на год (а хотя кто знает?), а вот они все в гробовом молчании возвращаются в библиотеку, хмурые, будто на чьих-то похоронах побывали. И Сону…надоело уже, если честно всё, что происходит вокруг. Вопросы, вопросы, вопросы…хоть кто-нибудь однажды даст ему на них ответы или он так и уедет с ворохом тайн, прихваченных с собой вместо сувениров?              

† 🔮 †

      

[EarlyRise — Narcissistic Cannibal]

             За ужином стол Гриффиндорцев приходится успокаивать самому директору. Большая часть поздравляла Рики с его вступлением в команду, часть Джеюна с тем, что он подал заявку в Кубок, и лишь маленькая кучка жалела озлобленного Джинхо. Сону же, после новостей о Джеюне, вновь косился на стол Слизеринцев, за которым между троицей шло какое-то оживлённое обсуждение. Сонхун хмурился, Сохи размахивала руками, а Чонсон закатывал голубые глаза, перебивая её. Но много рассмотреть Сону не удалось, потому что Чонвон в какой-то момент больно пихнул его локтем под рёбра и заставил отвернуться, предлагая после ужина вернуться в библиотеку и продолжить учёбу. Сону отказался. Ему нужен был небольшой перерыв от столь насыщенного дня и хотя бы час наедине с собой перед сном. Слишком о многом предстояло подумать, слишком многое в голове не укладывалось. Слишком быстро трескалась маска, которую он старался держать с первой минуты нахождения в Хогвартсе. Он не должен был сегодня в библиотеке так реагировать на Хисына. В окно бросаться, рискуя баллами и показывая всем свои умения тоже не стоило. Не сейчас, не так рано. Прохлада внутреннего двора, покрытого густыми сумерками, приятно окутывает и зарывается в каштановые волосы. Сону прикрывает глаза и садится на край тихонько мурчащего фонтана, вдыхая полной грудью осенний воздух. Слишком тяжело было пытаться быть везде и всюду, постоянно улыбаться и хлопать глазами, как невинное существо. Сегодня он так некстати вспомнил о том, кто с детства учил его быть жёстким, непреклонным и отстранённым. Но гены родителей сидели в нём крепче, чем убеждения в старшем брате и тёмная магия бабушки. Да, он всё же уставал быстрее с возрастом от вечного трёпа, но как только его внутренний заряд пополнялся, готов был и сам болтать всю ночь. Да, он всё ещё старался не слишком доверять окружающим, но в компании своих Рэйвов или того же Юджина, невозможно было оставаться равнодушным и беспристрастным. Сону хотелось им верить. Всему светлому, что есть в Сону хотелось к ним тянуться. Только, чтобы затмить их светом тьму, что пряталась глубоко внутри, так и не разбуженная до конца. Сону знал, что он сильнее. Что свет окружающих его людей и тем более родителей сильнее. Но, думая всё больше о Сонхуне, его глазах, его стати и смертоносной ауре, думая теперь о брате снова, Сону вздыхает. Этот маленький сгусток тьмы в нём не дремлет. Притих всего лишь. И вырывается наружу теперь старыми воспоминаниями и новой заинтересованностью в том, в ком нельзя. В том, кто так напоминает ему тех, с кем он учился целых семь лет. И видимо, чужая тьма тянется к нему тоже, потому, что Сону не успевает как следует насладиться тишиной и покоем одинокого вечера у фонтана, как слышит шаги, гулко разносящиеся по каменной кладке пола длинного прохода между башнями, примыкающего ко дворику.       — Ты? — голос Сонхуна раздаётся из темноты, но сам он сливается с ней, как бы сильно Сону не старался разглядеть.       — Ещё не поздно, — отзывается Сону. — Я могу здесь находиться.       — Я ничего не сказал про твоё нахождение, — хмыкают в ответ. Сону невольно замирает, когда Сонхун наконец выходит из объятий тьмы под рассеянный свет, выходящей из-за облаков луны. Он смотрит на Сону, слегка сощурив чёрные глаза, и движется теперь по траве бесшумно, держа руки за спиной.       — Слышал твой дружок стал ловцом.       — Рики заслужил это, — вскидывает подбородок Сону, чувствуя жжение в груди. Обиду за младшего. Сонхуну-то на него за что зуб точить?       — Заслуживают что-то — честным путём, — шипит ядовито Сонхун, останавливаясь в нескольких шагах. — А мелочь нарушил правила, влез в тренировку и попросту увёл снитч из-под носа ловца, который его даже увидеть не успел. Для него это всё — игрушки. Не серьёзно.       — Чего же тогда этот ловец такой растяпа, раз не заметил снитч, который являлся его единственной заботой в игре? — щурит ответно золотые глаза Сону, стискивая зубы. Хмурится, не ожидая, что полные губы вдруг растянутся в ухмылке, обнажая зубы. В темноте выглядя так опасно. И в то же время обезоруживающе привлекательно. Сону отводит взгляд.       — Кусаешься, — тянет Сонхун. — Не черта Рэйвов.       — Во мне много чего, что не подходит Рэйвенкло. Это деление — не объективно.       — А что объективно? Деление у вас на четыре факультета и три группировки? Сону замирает, вновь возвращая Сонхуну взгляд. На этот раз слегка испуганный и встревоженный.       — История Магии, — поводит плечами Сонхун. — Весьма занятный предмет, если ты внимательно слушаешь. А рассказчик — наш директор. Признаться, обычно я пропускаю мимо ушей его скучные истории из бурной молодости Хогвартса. Но прошлый урок был крайн полезен. Выглядишь так, будто не хотел, чтобы кто-то знал о тёмных пятнах вашей истории.       — Это не тёмные пятна, — понижает голос Сону. — Вся наша история за последние годы такая.       — Удивительно. И как только вы с блондинчиками оказались такими… — Сонхун поджимает губы, вздевая глаза к небу, будто подбирая менее обидное слово. — Отличительными.       — Даже среди всего бардака в Махотокоро, там ещё остались хорошие волшебники. Среди Слизеринцев ведь тоже не все поголовно мерзкие твари? Сонхун усмехается, глядя на Сону сверху вниз и немного приподнимая подбородок.       — Ты мог бы стать тем редким исключением. Но ты выбрал Рэйвенкло. И Сону…он бы мог признаться Сонхуну, что это всё из-за него. Из-за неуютного чувства, поселившегося внутри за то время перед распределением, что он провёл за сребро-зелёным столом. Из-за этого выедающего душу взгляда, под которым он не смог бы существовать целый год, нося один и тот же цвет галстуков. Но он лишь поднимается с края фонтана, ёжась под мантией и с трудом уже выдерживая пытливый взгляд.       — Какая разница, что я выбрал, если всё это кончится уже через год?       — И то верно, — бормочет Сонхун, слегка склоняя голову. Сону ёжится сильнее, слегка морщась. Тяжёлый день сказывается, как и становящийся всё холоднее ветер, и его виски и затылок понемногу начинает ломить от боли. А ещё, вероятно, разговор с Сонхуном волнует в нём всё живое и даже съеденный наспех ужин, что подбирается комом к горлу.       — Ну, — делает он шаг в сторону, — раз уж мы закончили обмен любезностями и эту странную светскую беседу, полагаю, доброй ночи?       — Доброй ночи, Сону, — Сонхун же с места не сходит, не отрывая тяжёлого взгляда от лица Сону. — Советую не бродить по ночам в мою смену.       — Я сплю по ночам. Но учту. Он резко разворачивается на пятках и вбегает в одну из арок, чтобы торопливо добраться до замка, а там спрятаться в башне Рэйвенкло. Его затылок до последнего горел от чужих цепких глаз, и чувство прямо сказать не из приятных. Лишь, когда Сону оказывается в своей спальне, один, и падает лицом в подушку, нервозность и напряжение отпускает его. Сильно, словно он был натянутой тетивой, что наконец отпустили, выстреливая. Этим вечером он хотел просто побыть один и подумать. Этим вечером он хотел уложить в голове последние события, мысли о Сонхуне и о Махотокоро. О семье новых друзьях. Но Сонхун одним своим появлением спутал все планы. Сонхун одной своей ухмылкой спутал всё внутри Сону, завязывая в морской узел. Перекатываясь на спину, Сону уставляется в тёмно-синий потолоко своей кровати, и вздыхает. Все, как один твердят, чтобы он держался подальше от Сонхуна. Весь внешний вид и поведение Сонхуна кричит о том, чтобы он не приближался. Но Сонхун не выходит у Сону из головы. Сонхун сам внезапно нарушает его покой и развязывает странную и малоприятную беседу, ведя себя так, будто они на самом деле давние знакомые с большим и тёмным прошлым. Укладывая предплечье на глаза, Сону жмурится крепко, до цветных пятен. Прошлое, как и настоящее, у них обоих и впрямь тёмное. Только вот разное совершенно. И стоит ли их соединять? Сону не знает. Но засыпает с последней мыслью о Сонхуне. И горящем голубым Кубке в Зале Торжеств.