Затворник

Слушай мой тоскливый зов,

Полный бреда, лишних слов.

Нужен мне всего лишь друг,

И тогда порвётся круг.

- Да, да, вот пришла кавалерия и переменила ход битвы… Насколько же это предсказуемо. Надо сделать перерыв. Сеанс чтения книги был прерван, поскольку сочащаяся оттуда банальщина утомляла изрядно. - И почему мне вообще нравится этот автор?! Не важно. Встав с кровати… В этот раз без всяческих ухищрений, я стал расхаживать по комнате, размышляя над прочитанным. Единственной альтернативой пешим прогулкам оставалось только наматывание узких кругов. Нужно купить хотя бы велотренажёр. - Ай! Как я мог забыть! Циклы мыслей прервались. Я вспомнил про анкету, оставленную ещё вчера вечером. Быть может, там кто-то отметился? Закреплённым постом она уже не была, поэтому пришлось нервно пролистывать около десятка новых, абсолютно идентичных анкет. К сожалению, моя от них никак не отличалась, что усложняло поиск. Разыскав её, я увидел, что откликов под ней не мало… - А... Почему двадцать семь? Волнение в очередной раз сковывало мои действия. Я просто глупо пялился на число комментариев, не решаясь их открыть. Я испытывал, наверное, радость? - Тьфу, да что за бред. — Воскликнул я, наконец переборов накатившую эмоцию. Результат был закономерным, даже очевидным — ветка комментариев на двадцать четыре сообщения состояла из обсуждения картинок в посте. М-да, насколько же много в наше время стало «личностей», что случайное фото ценится куда выше человека, что это фото сделал. И насколько же просто делать категоричные и безосновательные выводы. Оставшиеся три отклика также не радовали: пара человек написала стереотипное «не впечатляет» или что-то в этом роде, и только третий написал что-то внятное и соответствующие тематике группы. - Просто удивительно, что такой человек нашёлся… «Привет, Кудряш. Давай пообщаемся. Мне как раз нужен новый собеседник» — Говорилось в одиноком содержательном ответе. Оставлен он с пустой странички, наверняка созданной как раз для такого случая. Привлекали внимание никнейм и аватарка. Впрочем, из информации на аккаунте, это было единственным его достоянием. - Какая глупость. Додумался же человек назваться Максом Штирнером. Наверняка он не больше, чем просто претенциозная пустышка. Ладно, выбирать не приходится. Немного посидев над тем, что пытался вспомнить всё, что когда-то узнал про Штирнера из видеоэссе, я едва сдерживал смех от всей несуразности, как самого персонажа, так и от всей ситуации в целом. Зачем я смотрел видеоэссе про Штирнера? «Под еду» и не такое смотрится… «Привет, всё ещё молоко продаёшь?» — Написал я, наконец ответив на отклик. Несмотря на то, что я пытался унять любопытство и волнение, вернувшись к книге, едва ли удавалось усидеть и пару минут не проверив: а не ответили мне? Благо, ждать пришлось не так долго и, на шестую минуту потуг к чтению, процесс знакомства продолжился. «Думаю, что человек, знающий биографию Штирнера, или хотя бы удосужившийся её прогуглить, знает, что он прогорел.» — Гласило первое сообщение, за ним последовало второе. — «Но ты мне уже нравишься, первая проверка пройдена». - Какая проверка, что он вообще имеет ввиду?! И с кем я опять повёлся? Вот что мне ему отвечать? В этот момент, в моей голове не было ни одной зацепки, как продолжить диалог. А оно вообще того стоит? «Извини, но о тебе сказать такого не могу: я не знаю о тебе совершенно ничего. Расскажи о себе что-то или спроси может?» — Нервно набросал ему ответ и отправил сообщение незнакомцу. Наверное, стоит проявлять меньше пассивной агрессии. Новое сообщение от «Штирнера» — «Обо мне много знать и не нужно. Я просто человек, который ищет хорошего, можно даже сказать достойного собеседника.» М-да, странный человек. Может кинуть его в ЧС и не тратить время? Хотя. Он всё ещё может оказаться хорошим другом. Думаю, что стоит потратить на это силы. Несмотря на то, что мои опасения оправдывались, выходит так, что мы в чём-то похожи: оба ищем кого-то соответствующего своим взглядам. И кто вообще выдумал это глупое суждение о том, что «противоположности притягиваются»? Это работает хоть где-то, кроме электродинамики? «Высокомерия тебе не занимать. Можешь общаться в менее спесивом тоне? Не в Викторианской Англии живём. Будь проще.» — Может быть, подобное замечание подействует на него, раз он такой любитель исторических отсылок? «А ты, похоже, не особо рад нашему знакомству. Или ты так защищаешься? Сам-то ведь так и не рассказал ничего :( » — Думал и печатал он быстрее меня. Я до сих пор был дезориентирован. Что вообще с ним делать? Ладно, если уж начал общаться с ним, то нужно что-то выдумать. «Почему же не рад. Было бы так — не продолжал бы. Лучше скажи, с чего бы это высоколобому эгоисту искать кого-то для общения?» — Надеюсь, ему надоест эта глупая игра и он, либо станет нормальным человеком, либо прекратит общение. Меня устроят оба исхода. «Не цепляйся так к маске, за которой прячется человек. Не думал ли ты, что любой эгоист — это просто преданный альтруист?» — Незамедлительно пришёл его ответ. Нет уж. Он просто издевается надо мной. Эта игра надоела мне первому. «Знаешь, может ты и прав, только мне до этого нет дела. Если вдруг захочешь пообщаться на нормальном языке и на обыденные темы, я всегда здесь. До тех пор — прощай.» — Гласило моё последнее сообщение, после которого я выключил телефон и отбросил его в сторону. - Какое же всё это безумие. Либо я давно не в себе, либо мир вокруг умом тронулся. — Начал я раздражённо размышлять в пустоту. — И почему вдруг стало так много «интеллектуалов»? Продыху нет, лишь бы поспорить об экономике, политике, истории или философии. Эх, похоже, что следующую анкету придётся составлять серьёзнее, а не то опять не преуспею. Случившаяся неудача очень сильно меня разозлила. В открытую, естественно, я обвинял лишь окружающих. А вот правильная мысль, которую я понимал, но принимать отказывался, никак не выходила из головы: «Как так вышло, что твоей анкетой не заинтересовался никто, кроме этой пустышки? Кто виноват? Хочешь найти друзей — начни с себя: сумей нормально представиться, да и будь проще сам». - М-да, и чем я отличаюсь от этого недо-Штирнера? Эта неудача — целиком моя ошибка. Остатки гнева, теперь уже направленного на себя, пришлось старательно замазывать возвратом к брошенной книге, чтобы хоть как-то успокоиться. - Тридцать три, тридцать четыре… Купленная когда-то скакалка мерно постукивала по полу. Поскольку концентрироваться на книге мешали мысли о неудачном знакомстве, я решил заняться упражнениями. - Сорок, сорок один… Букет прелестей малоподвижного образа жизни: от остеохондроза и ожирения, до пролежней и атрофии мышц — меня не прельщал, а потому нужно делать хоть что-то. План тренировок был расписан… Нет, куда там… Был скопирован из пары источников. В последнюю время у меня получалось принуждать себя ему следовать. В спорте я никогда не понимал ничего, только это не избавило от потребности делать хотя бы что-то, чтобы не рассыпаться. - Семьдесят восемь, семьдесят девять, всё! Закончив прыгать, я очень неуклюже приземлился и чуть не рухнул на пол. Голова закружилась. Картинка перед глазами поплыла так забавно. Кажется, есть что-то интересное в том, чтобы приводить тело и разум в нестабильное состояние. Всё ощущается таким… Нетипичным? - Только бы такие мысли не привели меня к проблемам. Достигнуть состояния изменённого сознания можно разными путями. В конце концов, все они не безопасны. Не стоит даже пытаться практиковать хоть один из них, ставя именно воздействие на сознание, как цель. Организм очень хорошо залечивает физические травмы. Только вот проблемы разума, увы, почти не излечимы. Дыхание, наконец-то, восстановилось, всё пришло в норму. Можно позволить себе отдых. - Поразительно. Как же резко отличается ход мыслей… Такой странный, но повторяющийся из раза в раз ход мыслей: до того, как выполнишь нечто важное и, при этом, очень беспокоящее дело, думаешь о том, что стоило бы его отложить; В процессе его выполнения, считаешь, что нужно делать всё больше и больше; а на самом излёте и после выполнения задачи — кажется, что всё сделано неправильно, но уж будь, как есть. Итог, в любом случае, не устраивает… Почему-то на каждой стадии уверен, что вот именно сейчас прав. Непонятый творец не понят, прежде всего, самим собой. - И почему я стал задаваться такими глупыми вопросами? Оставшуюся часть дня не происходило ничего. Даже больше, чем ничего. Пустота ощущалась слишком резко. Очень хотелось провести время с пользой, но заставить себя что-то делать не мог, поскольку на повестке дня ничего больше и не было. Я был готов заставить себя думать о чём угодно, нагружая себя бессмысленным трёпом с самим собой. Только вот пустота от этого никуда не девалась. Чтобы хоть как-то от неё избавиться, я перебирал все возможные способы отвлечься — без толку. Похоже, что моё психологическое состояние продолжает ухудшаться. Во время стремительного бега по разным темам, я выцеплял наиболее затягивавшие меня ранее, но это не давало результата. Рабочим оказался вариант, приведший меня в, наверное, ещё худшее положение, чем было до этого: я вспомнил про новоявленного интернет-философа. - Помешались все на этом эгоизме что-ли? Я думал, что конфликт коллективизма и индивидуализма ещё в прошлом веке себя исчерпал. Думал, что можно не бросаться друг в друга ярлыками… Как же не хочется чтобы случайные люди из интернета нагружали меня своей бессмысленной болтовнёй. Но ещё меньше хочется оставаться одному. Цугцванг… - Интересно, а помешательство этого «Штирнера» как-то связано с переменами в поведение Неона? Может быть, это сегодня популярно — казаться не таким как все? Кто-то видит себя творческой идентичностью с набором особенностей, кто-то мнит себя непомерно мудрым философом, просто повторяя чужие мысли. Выходит так, что все оказываются «уникальными личностями». - Тогда выходит, что «уникальность» — это самая заурядная черта, раз она есть у всех. Забавно… Ах вот бы стать просто «обычным». Живущим без триумфов и катастроф, свою тихую жизнь. Так, чтобы всё получалось, но не с первой попытки, а раза со второго или третьего — так ведь интереснее. С бытовыми мечтами, про выплату ипотеки на однушку и отпуск на море два раза в год. Почему желать такого избитого уюта стало вдруг так неинтересно? Почему все теперь так мечтают о проблемах? - М-да, наверное, найти более вредного человека, чем я, не получится — на улице люди не нравятся, в интернете люди тоже не те: везде все неправильные. Значит определённо что-то не так именно со мной. Блуждая в таких глупых и ненужных размышлениях, моё тело, наконец, прекратило бодрствовать. Заставлять себя спать стало так ужасно трудно. Стук шагов. Стук шагов. Откуда он? Я остановился, пытаясь понять, что следует за мной. К сожалению, идущий вслед за мной встал, и никакое восприятие не могло отделить ступавшего от стоявшего вокруг окружения. Что следовало, было утеряно. Пытаясь выгрести из лиловой волны уносящей меня в забвение, я пошёл… Или побежал?.. Побежал со скоростью шага. Стоя на месте. Стук шагов. Он повторился вновь, заставляя меня замереть вновь. В отчаянной попытки услышать, откуда исходит шёпот босых ног, я замер. Звук исчез. Надежда поймать эхо, что отразилось бы от этих чёрных стенок, разбилась также, как бьются глаза. Стеклянеющие, отскакивающие от переливающихся поверхностей, как резиновые мячики, они бились, засыпая осколками все пути. Прозрачные осколки, источающие и пропускающие внешний свет, в своём полёте. Они, лишь на миг, осветили антураж: уютная квартирка, дружелюбная семья и мирная жизнь. Я смотрел сквозь прожигающие мою личность свет, желая остановиться в этом мгновение, но из-за страха или по глупости, я совершил страшную ошибку: моргнул… Глаза устремили изобличающий взгляд в сотни цветных зеркал, что срослись из осколков. Они окружали твёрдую тьму пустоты, в которой я совершенно свободно повис, и продолжал шевелиться без движений, в надежде разорвать эту хрупкую паутину. Наконец, глаза нашли чинителя беспокойства — я видел себя. От этого неестественного, ужасающе заурядного вида хотелось бежать. Стук шагов. Он был очень торопливым, беспорядочным и робким. Я бежал, бежал на месте, удаляясь всё дальше от своей цели. И всё равно не мог догнать это мерзкое зрелище. Оно ответило мне пониманием. Оно заставило меня понять. Теперь я знал, почему мне так ненавистно это обыкновенное ничто — оно сломано. Глаза продолжали жадно смотреть, будто пытаясь по кусочку оторвать от каждой толики рассыпающейся формы. Они видели весьма приятное тело: рост чуть ниже среднего, вес слегка не дотягивает до нормы, уродств чуть меньше, чем обычно — можно даже сказать, что оно было доброкачественное. Такое тело могло бы понравиться неискушённому любителю, может он бы и захотел таким обладать, как вещью, безделушкой. Или даже жить в таком с комфортом для себя. Однако была та неприметная деталь, что вынудила бы любого отказаться от использования такого тела, может даже попытаться вернуть его по гарантии — оно было недоделанным. Равно как и не дотягивая в остальном перечисленном, тело испытывало недостаток в человеческом. Странной частички не хватало где-то: в голове или в сердце — может, кто-то нарочно выкрутил шипастый винтик? Это было бы крайне низком поступком… Я вновь зажмурился, не понимая: меня мутит от мыслей или от мерзкого зрелища. Тело было безнадёжно сломано, возможно даже и не подлежало ремонту: вряд ли кто-то мог восполнить такую комплектующую. Человеку можно вставить зуб, глаз, руку. Но можно ли ему вставить человечность? Стук шагов. Иду ли это я, или это идут за мной? Нет, наверняка, это я догоняю. Просто не могу идти в одном темпе, в одном ритме с людьми и безнадёжно отстаю, слишком много лажаю, не могу выйти на уровень. Догнать. Догнать. Догнать. Синхронизироваться, идти вровень. Наследовать общей мысли и общему дело. Мне так хотелось, чтобы меня связали со всеми. Не важно, повяжут пояс, руки или шею — я требовал того, чтобы меня связали воедино с другими людьми, только бы это случилось. Это случилось? Пустота зеркал треснула в десятке мест, возвращая меня в очередной слой нормальности, такой же настоящий, как и предыдущий. Я лежал на полу коридора своего прибежища, почему-то, не переставая перебирать ногами. Подобное глупое действо я смог прекратить лишь направив все усилия на стабилизацию рассудка. Стук шагов прекратился, но где же мне пришлось остановиться? Я оглядывал своё тело в попытках понять, что же такого неправильного оно содержало в себе и чего же ему не хватало. Руки, ноги, туловище — конструктор, что серийно производится во многих семьях. На этом экземпляре было множество рубцов: длинных или коротких, но всегда очень узких шрамиков — следы некорректной эксплуатации. Сдержав одобрительный смешок, я осматривал своё прибежище: и ему тоже недоставало чего-то. Возможно, что жилью, что его номинальному владельцу недоставало одного и того же. Закончив заплыв в пустоту, я принялся делать свои обыденные дела… Правда? Коридор меня не выпускал. Каждый раз проходя в дверной проём, я оказывался всё в том же месте. - Ты, наверное, хочешь от меня чего-то? К сожалению, моя же собственность отказывалась давать ответы на вопросы. Какая бесцеремонность? Разве чьи-то квартиры позволяют себе такое? Уж точно нет! Я ещё несколько раз повторил свой вопрос, и закономерно получал в ответ лишь молчание. - Ладно, стоит попытаться ещё раз. Я направился ко входу в одну из комнат и, наконец-то, смог войти внутрь. Там меня ждало моё же тело. Оно неподвижно лежало на кровати и по неизвестной мне причине вглядывалось в потолок. - Что там есть? Спросив совершенно без задней мысли, я принялся выжидать ответа. Прошло множество, до непростительного мучительных и долгих секунд: около одной, кажется, прежде чем я услышал в ответ молчание. Тогда я и понял, что уже ничто здесь не хочет идти ко мне навстречу. Придётся выяснять всё самому. Я посмотрел на потолок. Оттуда на меня посмотрели. Сотни, тысячи совершенно незнакомых лиц, соединённых в одну общую массу, обменивающуюся глазами, носами, губами. У каждого из них были свои разнообразные черты, но разглядеть хоть одно из них не представлялось возможным — все они, лихорадочной чехардой, сменяли друг друга, переливая волокно своей кожи, объёмы своей плоти из стороны в сторону, как волна. Заставив себя отвести взгляд от потолка, я обнаружил, что и стены, и пол, дверной проём и окно — всё это заменили собой тысячи лиц. Они шкварчали и булькали, перемигивались, дёргались, извивались — заставляли меня зафиксировать на них своё внимание. Инстинктивно, я попытался бежать, но это не закончилось ничем — что-то надёжно фиксировало меня здесь — зубы, взгляды, души? Стук шагов исчез навсегда. Стены плоти двинулись на меня. Выпирающие приливы кожных масс, вихревыми потоками утягивали мой тело внутрь себя. Радость, спокойствие, удовлетворение. Пусть никто меня и не слышал, но просьба наконец исполнилась — мне дали право раствориться в других людях, отбросив любую боль и скорбь. Я отринул всё, что считал человеческим и поддался манящему паракосму душ. Пусть я не мог получить человечности, теперь я лишился всего. Высвобождение. Я проснулся. Звуки вокруг: пение птиц, гудение холодильника, тяжёлое и прерывистое дыхание — жизнь начала звучать. Видимое вокруг: резкое и сфокусированное, больше ничто не переливалось в своей лихорадке. Стук шагов. Я ужаснулся. Неужели кошмар не закончился. Прислушавшись, я понял, что они не утихают, значит сон точно ушёл в небытие. Шагало сердце в моей груди, безостановочно ударяясь о рёбра — свидетельство бытия. Теперь меня обуяла уже настоящая радость. Не та бесчувственная фальшивка, поглощавшая меня в осколках плавящихся зеркал. - Что же с тобой делать, а? Я пришёл в чувство и стал размышлять над тем, почему сны уже который месяц подбрасывают такие «откровения» - Похоже, что теперь это моя неотъемлемая часть… Подумал я и с силой подавил любые порывы к анализу произошедшего: может, с такими ситуация сработает тоже, что и с неприятными людьми? Достаточно игнорировать какое-то время, и они отстанут… Справившись с тревогой, я подскочил к окну. Намереваясь закрыть шторы — Солнце сегодня излучало слишком болезненно. - Подставь глаза свету нового дня! — В саркастической манере сказал я, задёргивая гардины в спальне. Спальне? Хм. Неправильное определение. В этой квартире я не засыпал разве что на балконе, так что спальня у меня, считай, везде. Ещё с тех пор, как здесь жило в пять раз больше человек, чем сейчас, это разделение квартиры так и осталось: Входная дверь, ведущая в «коридор»; прямо напротив входной двери был вход в «спальню»; по левую руку от «коридора» располагался «зал», в котором был выход на «балкон»; по правую руку от «коридора» был поворот на «кухню», вдоль которого стояли двери в «ванную» и «туалет» — примерно пятьдесят квадратных метров средневзвешенного достатка. - Как же дорого обходится память. Скоро, мой баланс нервных клеток будет недостаточен для оплаты. — Всё ещё держась за край одной из штор, тихо сказал я. Все эти старые названия… Не помню, как давно я слышал их от кого-то, кроме себя. Дело тут не в провалах в памяти и не в том инциденте. Стоило мне только повзрослеть, как все так отдалились друг от друга, рассыпались, кто куда. Мне так не подходят… Нет, не правильно… Я так не подхожу всем людям вокруг, но, быть может, «теми самыми» людьми была моя семья? Может, когда брат кричал мне из зала в спальню, что хочет пособирать со мной конструктор — это был тот зов, который я так жду сейчас? Единственный, на который я мог откликнуться. Толку сейчас об этом думать? На кухню больше не позовут обедать. - Все эти названия — не больше чем условные обозначения, удобный атавизм. На самом деле это место — не больше чем моя одна большая спальня. - Ай! Жжётся! Горячий чай обжёг мне язык… Вот почему он меня обижает?! Хотя, врачи и говорят не запивать таблетки чаем — мол, вредит усвоению, многим ли советам врачей я последовал? Полёт мыслей в облаках прокрастинации зашёл так далеко, что я перестал воспринимать даже базовые раздражители. Само собой, до тех пор, пока они не напоминают мне доходчиво о том, что делать так не стоит. Безвременье прервало неожиданное уведомление: новое сообщение от «Штирнера». - Ай, ещё и его мне не хватало сейчас. Познакомился на свою голову. И тем не менее, любопытство и банальная вежливость не позволили мне просто взять и проигнорировать входящий. «Привет. Снова. Извини, что снова беспокою. Не уверен, прочитал ли ты мои предыдущие сообщения после того недопонимания. В любом случае, я их удалил, так что их не было^^) Давай начнём знакомство заново?» — Гласило примирительное письмо от «Штирнера», по какой-то причине, сменившего аватарку на портрет Шарля Фурье. - Неужели, он всё ещё хочет продолжить этот парад абсурда? — Пробубнил я, печатая ему ответ. «Надо же, какая метаморфоза… Тебе в пору было бы взять портрет Франца Кафки, вместо Фурье. Ладно, в сторону эту скуку. Давай и вправду начнём заново. Я тоже виноват: как я мог требовать адекватного отношения, не проявляя его по отношению к тебе?» — Сегодня придумать ответ и написать его у меня вышло быстро и без всякого волнения. Не знаю, что этому больше способствовало: либо эмоциональный подъём, либо десять часов сна и сытный завтрак. Его ответ, пришедший через пару минут, сообщал — «Ха-ха. Да, ты прав, я как-то не додумался до этого, будет на заметку. Ну, предположу, что лучше мне первому представиться: зови меня Макс — это моё настоящее имя. Готов говорить на любые темы, потому что с недавних пор я заложник одиночества… По многим причинам.» Он крайне сильно распалил моё любопытству, относительно его «причин», но, тем не менее, я решил отложить такие грубые расспросы на потом. «Знаешь, я тоже заложник одиночества и бесконечного свободного времени, так что, я думаю, мы найдём точки соприкосновения» — Ответил я ему. С этого началась долгая переписка ни о чём: десятки поверхностно обговоренных тем, случайные факты и прочая скука, от которой меня ещё пару лет назад точно бы стошнило. Тогда я считал, что общение — это непростительная трата своего и чужого времени. Скажите мне тогда, что через пару лет я буду счастлив просадить полдня на переписку с кем-то — я бы не стал слушать: зачем вообще тратить время на то, чтобы кого-то слушать? Логично. Как быстро меняются взгляды… Стоит ли быть так уверенным в том, что я никогда не захочу покинуть это место? Ну, пока я уверен как минимум в том, что быть вне дома мне точно не захочется, и это аксиома. Из этой переписки я узнал, что Макс — старше меня на год, по настоянию родителей учится на IT-шника, хотя и всей душой ненавидит подобную учёбу, припоминая, что про программистов сейчас говорят также, как двадцать лет назад говорили про юристов и экономистов. Ростом он невысок, кареглазый блондин с родимым пятном на лбу. В остальном — человек весьма средний. «Вот такой вот я — ни чем не выделяюсь, везде с толпой сливаюсь, что очень часто играет на руку» — Даже сквозь экран телефона я мог почувствовать саркастичные нотки его слов. «Не поверишь, но я, как уже сказал, искал кого-то наиболее «обычного», поскольку быть таким я хотел всегда, а вот стать не смог.» — Отвечал ему я, рассчитывая заполучить друга. - ...Wem der große wurf gelungen, eines freundes freund zu sein… — Воодушевлённо напевал я, занимаясь разными бытовыми заботами. Можно сказать, окрылённый последним событием, я вновь был готов радоваться жизни, позабыв про любые невзгоды прошлого. Да, диалог с Максом не имел какого-либо судьбоносного влияния. По правде говоря: он был бессмысленный. У меня не было абсолютно никаких поводов для радости. А радость эта имела странный, будто навязанный, компульсивный характер — её даже можно было назвать одержимостью. Нагнанный делирий, будто разряд тока, заставлял так неестественно дёргаться. «М-да… С такой блаженной улыбкой только вешаться» — подумалось мне, когда я начал замечать за собой подобные состояния. Последствия этой «радости», периодически охватывавшей меня, тоже были весьма занимательные: страх, одиночество и грусть — наброшенная на шею удавка. И тем не менее, на всё вышеописанное мне было сейчас всё равно. Плевать на грусть и проблемы. Возможно, я нашёл человека, который всё изменит: прятки у себя в квартире, в книгах и сериалах оказались не самой надёжной вещью, а значит придётся прятаться, донимая других. - Где-то должны быть параметры, отвечающие за яркость и контраст. — Думал я, смотря в чайную гущу: даже она казался менее тёмной, чем обычно. Добавление ещё пары пакетиков не изменило визуальные эффекты. - Наконец-то можно не думать о пустоте и тишине. Можно ли сказать, что я их победил? Эх, вряд ли… — Несмотря на то, что вдруг появился такой удобный и податливый собеседник, это не значит, что он навсегда и что в любой момент сможет избавить меня от страхов. Пользоваться лимитами его доброжелательности я смогу куда меньший срок, чем если бы стал так использовать Искру и Неона. Их я ценю — они моя семья. Любой другой человек — внешний и чужой, а значит поступать с ними можно как угодно, по крайней мере пока что. - Главное, чтобы он не имел точно таких же представлений, иначе мне придётся ему помогать. Хотя, может быть, если начать помогать хоть кому-то, кроме себя, то мозг вознаградит меня спокойствием — тогда всё выйдет даже лучше… Погружённый в ментальную гимнастику, оправдывающую мой эгоизм и оппортунизм, я провёл около часа, напрочь истратив весь запал энергии от этой «радости», хотя и смело мог бы пустить его в куда более полезное русло. Прокрастинация прервалась неожиданно: по квартире пронёсся внезапный звонок. Домофон издал механическую трель, извещая о прибытие гостя. Машинально, я встал из-за стола и вышел в коридор. Я подошёл ко входной двери, но к этому моменту, звон по убывающей сошёл на нет. Будто растворился в доме. - Какого дьявола? Я же выключал его! — вдруг вспомнилось мне. Я поднял домофонную трубку, чтобы посмотреть на выключатель: действительно, домофон был не активен… - Да и кому звонить в него вообще? Мои друзья и без него прийти могут. Но звук точно был из моей квартиры: если бы он доносился из другой, то не был бы таким громким. Чертовщина… После этого странного «звонка», я вернулся на кухню, где стал обдумывать причины и природой этого обстоятельства. Вслух, чтобы себя успокоить. - Так, позвонить вообще никто не мог, ведь устройство выключено. Можно списать на проблемы работы домофона или на то, что он сработал у соседей… Рациональное мышление никак не помогало. Скорее наоборот, заставляло волноваться ещё больше, поскольку правильный ответ был только один: звуковые галлюцинации. Усилился ли это звонок у соседей, или причудился мне полностью — не имеет значения. Не думал, что этот «эмоциональный подъём», на своём излёте, может привести к чему-то подобному. - Пропускать приём препаратов больше нельзя. Только вот, от галлюцинаций мне не прописывали ничего, а жаль… — Рассуждал я, едва ли не шёпотом: тревога сковывала голосовые связки — меня пугала перспектива распада личности. Если предыдущие «явления» можно было списать на переутомление, недосып и травму, то сейчас у меня с трудом получается верить в эту концепцию: происшествия случаются слишком часто и никак не связаны с первопричинами — вот что теперь мне думается. - М-да, затворник с рушащейся психикой… Дрянь человечишка, небось. — Самоирония по-прежнему оставалась самым действенным способом успокоения. Смех, всплеск «гормонов счастья» — отличный способ избавить себя от страха: проверено тысячами поколений людей. - В конце-концов, разве это не здорово? Такая удивительная возможность видеть и слышать то, чего не существует. В умеренном объёме это может стать даже чем-то полезным — пользуйся, раз наградили. Рамки сознания не должны сковывать разум. Как там пелось у одного сибирского панка? «Летает снаружи всех измерений» — неплохо ведь, правда? Неплохо… Рационализация — отличный способ избавить себя от проблемы: пара минут ментальной гимнастики, и все твои слабости превращаются в сильные стороны… Нет, от таких мыслей мне точно станет хуже. - Дай-ка я присяду на уши одному «философу» — пускай лучше он поборется с моими бедами, раз у меня не выходит. Пока можешь, никогда не поздно обратиться к кому-то за помощью.