Затворник

Всякую рану

Нужно зашить.

Снова достану

Новую нить.

Изломанные фотографии, аккуратно вынутые из старого семейного альбома, издавали глухое похрустывание и бумажный скрип, едва ли не рассыпались моих руках. Я старался перебирать их бережно, вглядывался в каждую деталь — пытался реанимировать память о тех временах. Перелистывая цветные коллажи, я провёл несколько часов в удивительно стабильном состояние. Даже не смогу вспомнить, когда мне было настолько спокойно. Не то чтобы это было поводом для радости: окутавшее меня чувство не несло в себе умиротворения — мною овладело почти насильственное смирение, словно стазис или коматозный сон. Я больше не искал поводов для борьбы, не испытывал рвения — своими потоками, течение скорби уносило меня в неизвестном направлении, я больше не сопротивлялся. Страница за страницей, мимо проходили целые судьбы: мечты, надежды, улыбки — все на этих кадрах выглядят такими счастливыми. Даже если плачут или злятся, глубоко внутри, они всё равно счастливы жить. Сёстры и братья, мои мать и отец, их родители, тётки и крёстные — оказывается, у меня такая большая семья, столько настоящих и знакомых мне людей, почему я не замечал их раньше? Может, не стоило от них отворачиваться? - Да я здесь на себя не похож! — Сконцентрировав внимание на своей собственной персоне, затаившейся на изображение за толпой сверстников, я не смог сдержать ироничной усмешки: «Я действительно когда-то был таким? Скованная поза и робкий взгляд глаз, как мне говорили, смотрящих куда угодно, но только не в реальность. Этот наивный мечтатель с невинными взглядами скорее напоминает раненного котёнка, нежели чем разумного человека — разве подобное может вызвать что-то, кроме снисходительной жалости? Разве остаться таким было бы лучше, чем повзрослеть и стать нынешним собой?..» — Мои саркастичные рассуждения быстро перешли в более трагичное русло: к сожалению, я не мог испытывать к себе ничего, кроме жалости — самого худшего из всех чувств, самой тошнотворной из всех эмоций. Жалость — антипод достоинства, и если я сам не считаю себя достойным, быть может, антагонизм к своему существованию действительно оправдан? - Пожалуй, не стоит углубляться в подобные рассуждения. — Я осёк вслух свои мысли. Посчитав, что раз я не могу пока что создать основания для жизни также, как не способен найти их для смерти, мне стоит заменить свой сюжет на судьбы других людей. Я жадно проживал чужие сюжеты, запечатлённые на фотографиях. Один за другим, перечитывались семейные альбомы и заметки на обороте фотографий: «2013, лето, пикник на плотине», «2015, новый год», «2018, день рождения бабушки», «2022, октябрь, папа отмечает повышение» — видя застывшие секунды тех событий, читая текстовые отметины, я воображал себе эти сцены вновь и вновь, цепляясь за выдумку, которую отчаянно хотел выдать за воспоминания, выдать желаемое за действительное. Но то прошлое ушло, а будущее так и не настало — я же ведь предпочёл остаться в промежутке, между вчера и завтра: поэтому, во всяком случае, для меня — все эти люди, все перспективы мертвы. - Я весьма оптимистичен, не так ли? — Иронично усмехнувшись, я захлопнул фотоальбом и небрежным жестом отбросил его на стол. — Дорого же мне пришлось заплатить за это прошлое… Не могу воспроизвести и проанализировать дальнейшие действия своего тела — я лишился контроля над ним, словно был оторван от интерфейса: картинка реальности, поступающая ко мне извне, была слишком обрывочной; восприятие не предоставляло никакой информации; попытки осмыслить и запечатлеть процессы оказались безуспешны — «Fatal Error»… Наверное, впервые за всё то время, что отсчитывает «личность», я ощутил опустошение — по-настоящему бескрайняя пустота, которую даже охарактеризовать не получится, словно из вакуума вынули само понятие о материи. Самое логичное, что следовало из этого — мне не хотелось ничего предпринимать. Исправить? Для этого нужно сойтись на том, что есть поломка, но я не могу дать такого определения. Такое чувство, словно мозг осознал себя в фазу медленного сна: он не видит картинки сновидений, не ощущает своего тела — застрял где-то в пустоте. Это вегетативное состояние было настолько же абсурдно, насколько нелепо. Невосприимчивость к внешним и внутренним раздражителям продлилась достаточно долго: спустя ещё несколько часов, я обнаружил себя на собственной кровати, путь к которой не помнил, равно как и всё происходящее в период этого ступора. - Думаю, что я слишком устал ходить по кругу. — Безразлично брякнув очевидное, я опорожнил очередную кружку с водой. Единственное, что было в моей жизни постоянным — психоз: эмоциональный триггер, короткий период сопротивления, растягивающаяся на часы невменяемость, реабилитация, осознание и стыд. И каждый раз всё заканчивается неутолимой жаждой, справиться с которой не может ничего, от алкоголя, до крови. - Насколько же всё просто, насколько очевидно. Разве я не мог оказаться хоть на каплю изобретательнее? — Самоирония поддерживала рассудок. Каков сюжет у мыслей и поступков в период этих психических припадков не возникал бы, он не имеет никакого значения — важна структура, только разобрав её, я смогу добиться устойчивой ремиссии. - Либо я покончу с этими приступами, либо они покончат со мной. Боюсь, просто отшутиться и жить дальше не получится: перспектива терять дееспособность по щелчку пальцев мне претит, и даже если болезнь не станет усугублять своё течение, имеющийся статус-кво означает растянутую смерть… Я принялся рассуждать относительно своего состояния и, равно как и всегда, перешёл в настолько пессимистичное русло, что нервы не выдерживали. Я попытался иронизировать, чтобы разрядить обстановку. - От какого изящного самоубийства приходится отказываться, Осаму Дазай был бы разочарован. Ладно, в бездну эти пустые размышления, пора заняться делом… Несмотря на то, что все мои предыдущие попытки не привели ни к чему, почему-то я уверен — теперь всё сложится иначе. Свет монитора неожиданно переменился: холодные оттенки голубого свечения пожелтели, словно постарели. - Ненавижу жёлтый цвет… — Устало массируя веки, я не смог сдержать ворчания. Очередной день стремился к закату. Я потерял им счёт, не могу быть уверен в том, какой сейчас месяц или даже сезон. А посмотреть в календарь было попросту лень. - Я снова засиделся, нужно же ещё успеть поужинать. — Встревоженно бормоча, я торопливо закрывал вкладки в браузере. Монитор потускнел, напоминая мне о течение времени — процесс, бывший всегда мне безразличным, однако, если уж намереваешься лечиться, следить придётся за всем: от вечернего режима освещения, до распорядка сна и приёмов пищи. Дабы окончательно не сойти с ума от круговерти быта и упадочных размышлений, мне пришлось снова обратиться к музыке — пусть переливающиеся ноты заменят все мои мысли. В этот раз, эрзацом для мышления послужила «Канцона» Джованни Батиста Грилло: спокойная, хотя и слегка помпезная гармония, отлично справлялась с поддержанием рассудка. Так началась торопливая чехарда домашних дел, переплетающаяся с непрошеными мыслями. - …Это действительно странно. Может ли оно оказаться правдой?.. — Некоторые рассуждения не получалось сдержать внутри себя, и со стороны могло показаться, что я разговариваю с нарезаемым салатом: должно быть, это весьма комичное зрелище. Прошло некоторое время с тех пор, как я нашёл эти пыльные воспоминания, наверное, не больше нескольких дней. Наконец, восстановив некоторую устойчивость здравомыслия, я решил устранить все изъяны своего разума, до которых смогу добраться: я не смогу вспомнить всего случившегося после нахождения этих злосчастных альбомов, но думаю, что в тот день я стоял на распутье. Выбранная мной ранее дорога «сожительства» приведёт к максимально бесславному исходу — к постепенному распаду личности. Теперь же мне придётся перескочить на иной маршрут — преодоление. Признаться честно, я хочу от жизни слишком многого — спокойного существования, словно в наивном сне. Ради такой прихоти, мне придётся многое в себе изменить, отказаться от праздной беспомощности. А дальше… Кто знает, может быть, получится обзавестись амбициями и стремлениями, как у всех нормальных людей… - …Так вот оно что… — Последняя мысль застала меня врасплох и выдавила из груди нервный смешок. После её прихода, ещё несколько минут я стоял на месте и многозначительно тёр свой подбородок. Оказывается, я хочу быть просто нормальным? Приходило ли это мне когда-то в голову? Однозначно да. Однако мои проблемы с памятью сводят на нет размышления прошлого. «Вот бы стать обычным» — эта фраза крутилась у меня в мыслях и никак не выходила из головы. Что же, значит это и станет моей целью, раз я не могу избавиться от этой установки. Осталось только разработать план… - …Изобретаешь «новую нормальность», да? — Почему-то, эти рассуждения окрасились в саркастические тона. Похоже, для того чтобы не допустить распада сознания, мне придётся стать не просто нормальным, а сверх-нормальным. Я никогда не понимал людей, всегда был для них лишним, был не на своём месте, словно неправильно выточенная шестерня в часовом механизме. И чтобы не ощущать давления со стороны, мне потребуется идеально огранить себя, превзойти «среднестатистическую норму». Тем более, раз у меня есть ресурсы и время, то почему бы ими не воспользоваться? - ...С чего бы начать?… — Шепнул я усталым голосом, после чего широко зевнул. Первоочерёдной проблемой является память — её нарушения, как по цепочке провоцируют появления ложных воспоминаний и разномастных психозов. - …Да, нужно разобраться с этим… — Не уверен, сказал ли я это вслух, но эта фраза стала последней, перед накатившей волной сновидений. Точно по графику. Колёсико компьютерной мышки издавало тихое шуршание, отдавая свои обороты стене текста в очередной интернет-статье, посвящённой психоэмоциональным проблемам. Моё времяпрепровождение, закопанное в сотни веб-страниц, прервал один «старый знакомый». - Доброго тебе дня, Неон. Молился ли ты на ночь? — Не отрываясь от монитора, я поприветствовал явившуюся мне сущность. - Йоу, Кудрявый, опять твои шуточки? Ладно, не важно. Мы давно не виделись, вот и пришёл проведать тебя. Я наговорил много лишнего в прошлый раз — тут уж звиняй, друже, так бывает: людей заносит… Да, и я уже помирился с Искрой. Впредь буду… - Хватит уже. — Я перебил Неона, поскольку мне не нужны были его оправдания. Я больше не нуждался в нём. Несмотря на то что я не удостоил гостя и взглядом, не видел его выражения лица, я ощущал его тревожный и слегка раздражённый взор — он пробирал меня иглами мурашек. - Чувак, что на тебя нашло? Я же извиняться пришёл, а ты до сих пор дуешься? Это не круто… — Несмотря на попытки выдержать жёсткую интонацию, голос Неона сквозил обидой. - Мне не о чем с тобой разговаривать. По правде говоря: я бы вообще больше с тобой бы не общался. Никогда. — Безразлично отозвался я, попытавшись сконцентрироваться на статье. - Тебе не кажется, что это уже слишком? Не буду я на коленях тебя умолять о прощение: же не клеить тебя пришёл, чесс-слово… — Неон ответил мне гордо, даже спесиво. Видно он не догадывается о причинах моего поведения. Придётся это разжевать. - Да мне и это не нужно. Разве ты не понял? Я не хочу, чтобы ты существовал, понимаешь? Я тебя выдумал, и Искру тоже — просто потому что иначе мой мозг просто бы не справился. Но теперь вы тянете меня на дно. Исчезните! Постепенно, я выходил из себя: первые мои слова звучали тихо и мерно, словно изобличающая поступь, но постепенно, тон становился всё более истеричным, голос сорвался. В конце-концов — я заплаканно рявкнул, изнывая от боли: грудь ломило с чудовищной силой, а в голове стояла заглушающая все прочие звуки стена шума. Вне моего сознания повисла тишина. Наконец, я смог оторвать взгляд от светящегося экрана и украдкой зыркнул на своего гостя: его полупрозрачный силуэт охватила паника — так я понял его эмоции. - Это было ошибкой… Оставлять тебя здесь одного… Ведь что случись, а рядом никого нет. — Торопливая речь Неона ничего не могла объяснить, или хотя-бы, оправдать. Он медленно попятился назад и уселся на мою кровать, после чего продолжил беспокойно говорить. — Ты болен, друг. Один ты не справишься. Мы тебе поможем. Ты меня слушаешь? Ну же, давай, пойдём, обратимся за помощью. Тебе сейчас нехорошо. - Прекрати. — Я плаксиво осёк его речь. — Мне будет хорошо без вас. Вас же просто не существует. Нет никаких доказательств того, что вы есть… - Как же так? Разве ты не помнишь… - Не помню! — Крикнул я, перебивая Неона, пытавшегося объясниться. Но я же понимаю, что он просто что-то выдумает и соврёт. Мне не нужны его объяснения. — Я едва ли помню вчера. Для меня каждый момент в прошлом — не более чем сон… Какое-то наваждение… Я не могу судить о том, что реально, а что нет. Пойми, я был на грани от полного распада. Мне ничего не остаётся, кроме как избавиться от всего ломающего меня изнутри. Неон молчаливо слушал мою истерику, не находя слов, чтобы оспорить эти утверждения, кажущиеся бредом. Однако, будь любой на моём месте — он бы вёл себя также: чтобы достичь целостности личности, придётся сплавить все осколки вместе. Через пару-тройку минут, Неон всё ещё был шокирован моими заявлениями. Зато мне удалось восстановить рассудительность, потому я начал говорить в спокойной и конструктивной манере. — Посуди сам, разве у меня есть хоть одна причина считать тебя живым человеком? Чтобы ты сейчас не сделал… Не так… Чтобы мой мозг не визуализировал бы, я поверю в это. Однако, это не оставит следов. Почему у меня нет ни одной фотки с тобой или с Искрой? Ни в альбоме, ни в телефоне, нигде! Ответь! Почему-то, мои слова вызвали у оппонента лишь волну смеха, после которой он сказал. — Извини, конечно, но ты никогда не был любителем пофоткаться. Да и откуда же наши фото в твоём семейном альбоме? Мы, конечно, близкие друзья… Были. Но это не значит, что нас все сочтут твоими родственниками. - Да? Интересно. А я ничего про семейные альбомы не говорил, откуда ты про них знаешь? — Произнёс я в изобличительном тоне. Ему меня не одурачить! - Боже, солипсист поехавший. Они на твоём столе лежат, и я их отсюда вижу. Обложку на втором в стопке, кстати, тебе Искра подарила. Сам посуди, разве псих посчитает свою выдумку ложью? Он на то и псих, чтобы верить только в свои бредни! Тьфу! Давай сейчас вместе сфоткаемся? — Голос Неона был спокоен, он говорил в примирительной манере. На что он рассчитывает? - Сделаем фото, и что дальше? Я поверю, мы разойдёмся. Ты с него исчезнешь, когда мой мозг забудет этот день, а потом и вообще не вспомнит этих мыслей… Знаешь что?! Откуда у меня фото плана занятий по гитаре? Мне оно не нужно — у меня он написан на бумаге, но знаешь, что я помню?! Это фото делал ты! На свой телефон! Откуда оно у меня? Моим аргументам не было конца, они звучали гораздо убедительнее ответных, так ведь? И тем не менее: я знал, что в этом споре мне не победить — убедить человека в том что он не существует попросту невозможно. Даже если это на самом деле так. - Ну сфоткал ты его зачем-то. Мне откуда знать? Ты же сам говоришь, что вчерашнего дня не помнишь. Надеешься, что вспомнишь умысел случайной фотографии? Вслушайся в свои слова, разве ты не понимаешь, насколько абсурдна вся эта ситуация? Я не хочу стать тебе врагом. - Говори всё, что посчитаешь нужным. Если ты окажешься прав, то я оправлюсь и за всё извинюсь, исправлю все свои ошибки. Но если ты и Искра — всего лишь плод моего сознания, то для меня жизненно необходимо вернуть вас туда, откуда вы пришли. — Заключил я, надеясь прекратить эту изнуряющую софистику. - В том-то и дело, друг мой: если я сейчас уйду, то тебе не полегчает. Тебе нужна помощь, немедленно. Если тебя оставить наедине с твоей больной головушкой, то мы с Искрой найдём твой разлагающийся труп, когда придём тебя проведать… Господи, как же ей повезло, что я пришёл первым. Ты хоть представляешь, что бы с ней случилось, начни этот разговор ты с ней? Ты бы ей сердце разбил. Нет, она бы просто жить не смогла бы, после такого. Прошу, очнись, друг. После этих слов, Неон встал и уверенно двинулся в мою сторону. - Ты что, угрожаешь мне? Ещё и на жалость давишь. Знаешь, в последнее время, я стал лучше разбираться в том, как общаются люди: ни ты, ни Искра, никогда не разговаривали по-человечески — вы просто привиделись мне или снитесь. В любом случае, вы — кто угодно, но не люди из плоти и крови. - Проснись, друг, пожалуйста. Мне очень не хватает тебя. Нам всем будет всегда тебя не хватать. - Замолчи! Я останусь здесь! Один! Никого не существует, кроме меня! Вместо вербального ответа, я ощутил, как что-то ожгло мою правую щёку. Затем резко стемнело. - Ай, когда-нибудь, это плохо закончится… — Проворчал я, аккуратно поглаживая рассечённую щёку. В этот раз, я обнаружил себя на полу, возле письменного стола. Щека жестоко горела и мерзко пощипывала. Отчего же это? Похоже, что я слишком засиделся за своими «безусловно необходимыми наработками первоочерёдной важности»тм, в связи с чем и рухнул на пол, задев угол стола, которым и рассёк себе щёку. - Звучит складно… В любом случае, не думаю, что я составлю более рациональное объяснения своим травмам. Истинной причины мне всё равно не вспомнить. — Беззаботно улыбнувшись в пустоту, я направился на кухню, опустошать графин с фильтрованной водой. Расправившись с «бытовыми задачами самообслуживания», я ощутил острую нехватку свежего воздуха — покалывание в лёгких и едва заметная одышка действовали мне на нервы, поэтому я удалился на балкон… Где бы мне ещё дышалось свободно? Выйдя из перегретой переживаниями комнаты, я стал озираться по сторонам. Мне не было видно почти ничего, поскольку уже давно стемнело; однако мне казалось, что я вижу куда дальше обычного. Я долго вглядывался в темноту. Холодный ветер спутывал мои длинные волосы. Несмотря на то, что площадь этой хлипкой остеклённой будки была очень скромной, нигде я не чувствовал себя более свободно. И пусть все надменные урбанисты слюной подавятся — балкон в квартире необходим: это связующая звено, между внешним и внутренним, поэтому только здесь можно осознать, что… - Так, стоп-стоп, хватит. — Мне пришлось усмешкой перебить свои патетичные мысли. Опёршись на металлические цилиндры перил, я намеревался продолжить размышлять над чем-то более насущным - над своим положением. - Здорово, наверное: постоянно думать. Однако, когда же ты наконец-то сделаешь хоть что-то стоящее? Не знаю… Случайные само-упрёки мешали сосредоточится на беспокоящих меня проблемах. К тому же, покалывание в лёгких так никуда и не делось. Долго же мне пришлось распознавать истинную причину своего недомогания. Однако, она лежала на поверхности — похоже, что я всерьёз пристрастился к табаку… Никто за это по головке не погладит… Спасибо сговорчивым доставщикам, согласным нарушить закон за небольшую доплату. Небольшая прихоть, торопливый расчёт — и вот: целый блок заурядной отравы в моём распоряжение. - И куда же лежит твой путь, горбатый? Который день идёшь без воды? — Протерев мятую пачку, задал я вопрос в пустоту. На жёлто-белой упаковке, не обращая никакого внимания на меня, красовался одногорбый верблюд. Это были любимые сигареты моего отца. Мне они тоже пришлись по вкусу. Ещё в то время, когда приходилось таскать этот яд в тихую. Их дым был куда менее резким, чем у бабкиных, что были шире и крепче, хотя и дешевле… В разгаре моих рассуждений, одна едкая палочка покинула пачку. Штрих спичкой, одна из сторон «грубых благовоний» начала тлеть. Робкий вдох. С облегчением выдохнув, я начал спокойную речь. — А когда-то приходилось довольствоваться «Примой» без фильтра… М-да, со всеми этими историями из прошлого, мне становится всё более очевидно: во мне была поломка с самого начала. Точной и последовательной картинки, к сожалению, я не мог сложить ни в каком событие прошлого. Для меня они все стали причудливыми историями, словно поведанными странствующими сказителями в крестьянской постановке. Любая деталь могла оказаться выдумкой, художественной прикраской. Сюжетные линии разных персонажей, целиком, могли оказаться фантазией ненадёжного рассказчика. Как же доверять такому прошлому? - …Да и нужно ли?.. — Я продолжил размышлять вслух, кутаясь в сизую дымку. - Всё это пустое. Во всяком случае, для моей потрёпанной головы. — Решил я немного себя пожалеть. Сфокусировав размывающийся взгляд на одном из дальних фонарей, я уверенно произнёс. — Прошлое пусть останется в позади. Я просто не могу позволить ему меня сожрать. Чуть только взойдёт Солнце, и я ринусь реализовывать всё свои мечты, так и будет! Ощущаю себя стрелой, помещённой на оттянутую до предела тетиву: лишь один неосторожный жест, и меня понесёт точно к цели… Думаю, что хотя бы раз я могу позволить себе пафосную речь — всё же меняется так? Пора пробудиться… Vive la Renaissance! В темноте можно ходить кругами вечно. Найти путь дальше можно только взглянув на свет, даже если это чревато слепотой.