Where The Heart Is

Во дворце Сильва был прекраснейший сад среди трёх королевских дворцов. Он был заполнен экзотическими цветами, яркие цветочные клумбы покрывали траву так далеко, как могли видеть глаза. Также были удобные качели, прямо там, в саду, так что любой мог спокойно расслабиться, любуясь замечательным видом. Этот сад был любимым местом Асьер Сильва во всём дворце. Возможно, потому что сад был единственным местом, где она могла найти хоть каплю покоя. Обычно. Она была поглощена бумажной работой, когда её сын внезапно выбежал из замка, его волосы были взъерошены, а сам он запыхался. Его лицо было красным и мокрым от слёз, когда он остановился перед ней, громко плача. Асьер мгновенно отбросила перо и опустилась на траву, крепко сжав руками плечи сына. Он пытался вытереть слёзы с глаз. — Нозель, что случилось? Нозель издавал душераздирающие звуки, что, должно быть, были слогами, но его было невозможно понять из-за плача. Пока он продолжал давиться словами, она заставила его посмотреть на себя, нежно гладя его лицо. Он начал пугать её. Асьер никогда не видела его таким расстроенным раньше. Она схватила его за лицо. — Успокойся. На долю секунду Нозель выглядел так, будто он перестанет плакать и скажет что-нибудь, но он снова вернулся к громким рыданиям, дергая подол туники. Не похоже, что он успокоится в ближайшее время. Бесконечные слёзы катились по его лицу. — Нозель, успокойся, — повторила она, успокаивающе улыбаясь, почти шёпотом. Затем она откинула его волосы назад, чтобы убрать мокрую чёлку с глаз. — Я не могу помочь, пока ты не успокоишься. Нозель не выглядел, будто мог успокоиться. Случившееся потрясло его до глубины души. Асьер беспомощно наблюдала. Она знала, её сын был чувствительным, но она никогда не осознавала до какой степени. До этого момента. Она погладила его по спине, а затем обняла его. Он один раз вздохнул, пытаясь прийти в себя, а затем взвыл, цепляясь за её робу. — Я умру! Сердце Асьер замерло. Она отпустила его, вглядываясь в его глаза в поисках объяснения, но находя в них только боль. Нозель продолжил: — Как дедушка! Мне больно и я умираю! Асьер вздрогнула. Её отец умер несколько месяцев назад от инсульта (оставив её главой Дома; позиция, которую она пыталась избежать), и на Нозеля сильно повлияла его смерть. Настолько, что он всё задавал вопросы о смерти: почему люди умирали, как это могло случиться, и куда люди уходили после смерти. Она изо всех пыталась сохранить его невинность, но это казалось бесполезным. Нозель был любопытным, находчивым ребёнком, который всегда находил способ пробраться в библиотеку, если ощущал от неё ложь. Оглядываясь в прошлое, учить его читать в таком маленьком возрасте было ошибкой, но он неоднократно просил и он был слишком милым, чтобы не сдаться. — Где болит? — спросила она. Нозель всхлипнул. Он всё ещё сильно плакал, но, по крайней мере, лучше контролировал дыхание. Он резко выдохнул, прежде чем неверяще посмотреть на неё большими, как блюдца, глазами. — Прекратилось, — прошептал он. Асьер нахмурилась. Он не врал, она знала его достаточно хорошо, чтобы знать, ему не нравилось врать, и что важнее, он не был способен на такие слёзы. Нет, он правда выглядел так… словно не мог понять, что случилось. Ей это совсем не нравилось. — Где болело? — снова спокойно спросила она. — Это моё сердце, я уверен в этом! — закричал он. — Покажи мне, где. Он положил руку на несколько сантиметров ниже правой ключицы, и Асьер мягко хихикнула, вытирая несколько слезинок, что всё ещё текли по его лицу. — Твоё сердце не там, Нозель. Ты в порядке, не волнуйся. Что ж, Нозель, возможно, в порядке, и он мог выглядеть успокоенным, но она совершенно не успокоилась. Должно быть, ему было очень больно, раз он пришёл к ней, когда она работала. Асьер говорила ему никогда не использовать магию без присмотра, но может он ослушался и поранился. — Могу я взглянуть? — спросила мама. Нозель медленно кивнул, так что она расстегнула его тунику. Её рот раскрылся, когда она поняла, почему её сыну было больно. Там были написаны слова, созданные… Судьбой. Судьба… Асьер не могла поверить своим глазам. Он был слишком молод… — Мама, я умираю? Она хихикнула, но звук звучало тяжело. — Нет, взгляни. Асьер показала сыну чернила и пронаблюдала за его реакцией. Она ожидала чего-то другого, чем увидеть, как его лицо полностью сморщится. Выглядело так, будто он был готов заплакать снова. — Это… метка души? Она не удивилась, что он знал о них. Мама Асьер любила говорить о таких легендах, а Нозель был послушным и тихим. В большинстве случаев, он слышал разговоры, которые не должен был. Он не подслушивал, как таково. Нозель просто оказывался там, где никто не думал, что он был, и натыкался на «взрослые разговоры». — Ты всего лишь получил метку соулмейта, Нозель. Ты не умираешь, — сказала Асьер с улыбкой. Асьер волновалась. Судьба… была опасна. Но она точно не могла сказать такое своему напуганному сыну. — Но мама, у королевских особ не может быть меток, — сказал Нозель слегка дрожащим голосом. Асьер вздохнула, прежде чем положить руки на его плечи. Нозель не ошибался. Она шла по тонкому льду, пытаясь рассказать ему, что это нормально, если у него она есть. Ей также нужно было дать ему понять, как это важно, что он должен быть осторожен с меткой. Ей надо было успокоить его, когда она сама всё ещё боялась за него. — Это судьба, — спокойно сказала Асьер. — Ты ничего не можешь поделать. Поэтому это будет нашим секретом. Ты не должен говорить о метке, тем более показывать её кому-то, даже семье, даже слугам. Когда ты встретишь своего соулмейта, приходи сразу ко мне. Ты можешь сделать такое? Нозель кивнул, но она установила с ним зрительный контакт. — Да, — уверенно сказал он. Асьер улыбнулась ему, но он не улыбнулся в ответ. Он снова выглядел напуганным, неуверенным. Он продолжал дёргаться, нервно переминаясь с ноги на ногу, явно растерянный. Теперь, её работа, как главы Дома была окончена. Пришло время ей стать обеспокоенной матерью напуганного ребёнка. — Всё будет в порядке. Я помогу тебе хранить этот секрет. Нозель посмотрел на неё и она постаралась ободряюще улыбнуться. — Я хочу, чтобы ты пообещал мне кое-что, Нозель. Когда ты встретишь этого человека… не противься. — А если он будет врагом? Асьер залилась смехом. О, он не понимал… она искренне улыбнулась. Может он никогда не изменится. — Я говорю: не противься судьбе. Борьба с судьбой ничего не даст. Могут быть… последствия. Плохие последствия. Ты не должен пытаться идти против связи, которая у тебя будет с этим человеком. — Ладно, но что если он окажется врагом? — повторил он, серьёзно, как всегда, и раздражённо, так как она не поняла его точку зрения. Асьер сжала его щёки и Нозель сильно заскулил. — Я помогу тебе. Я знаю, до тех пор ты сможешь держать всё в секрете. — Я смогу, — подтвердил он. Он выглядел успокоенным, и он впервые мило, искренне улыбнулся. Итак, Асьер бросила последний взгляд на надпись. Эта связь была опасна, да. Но она также могла быть такой красивой. — Этот человек кажется хорошим, — сказала она. — У него хорошие глаза. Нозель нахмурился и посмотрел на метку. — Хорошие глаза? Что там написано? Я не могу прочитать, надпись перевернута! Асьер хихикнула из-за его любопытства, снова читая слова. Она не была уверена, какой человек произнесёт эти слова, встретив её сына в первый раз, и в каком контексте, но она не могла дождаться встречи с ним. Соулмейт её сына… «Хорошо, красавчик… Как я могу помочь?», прочитала она. — Ты красивый, — сказала она, ещё раз взъерошив его волосы. Нозель снова заскулил, пытаясь безуспешно убрать руку с чёлки. Когда она наконец перестала дразнить его, он скрестил руки на груди, отведя взгляд, с лёгким румянцем на щеках. Он пробормотал: — Меня не волнует такое… Асьер хихикнула, поправляя волосы. — Конечно, нет. Пока она была главой Дома, она не выдаст своих детей замуж, как сделали с ней и её сестрой. Они смогут выбирать. И никто не скажет что-нибудь ей об этом. Одна из нескольких привилегий быть главой Дома, полагала она.

***

Джулиус Новахроно зевнул и вышел из комнаты, где у них только что была самая длинная встреча капитанов когда-либо. Не то чтобы он долго был капитаном, но эта встреча была напряжённой… Учитывая напряжение в Пиках, это было нормально, но всё же, он становился рыцарем-чародеем не для того, чтобы часами сидеть на долгих встречах. Их болтливый Король магов был занят слухами, что королевская семья Пиков скоро будет свергнута. Они разбирались с повстанцами и маленькими восстаниями… Они также говорили о военных, планирующих что-то. Один слух был более тревожным, чем другие: что некоторые из войск Пиков якобы… одержимы демонами. Это звучало ужасно. Отсюда и долгая встреча, и новый набор заданий, выданных самым способным рыцарям, и невероятная нагрузка, которую только что взвалили на «Серых оленей», его отряд, чтобы компенсировать это. И всё же, Джулиусу не хотелось возвращаться на базу и объявлять членам своего отряда, что они будут выполнять гораздо больше заданий, чем обычно. На сегодня он уже достаточно поработал капитаном, решил он. Он расскажет им об этом утром. Он коснулся плеча капитана «Серебрянокрылых орлов», наставника и друга, Асьер Сильвы. — Напитки? — предложил он. — Один точно не помешает, — ответила она, вздыхая. Они направились в место, где они обычно оказывались после ужасных капитанских встреч. Асьер прошла за столик, упав на стул, прежде чем положить голову на стол, вытянув руки перед собой. Её вид кричал «полное поражение». Джулиус усмехнулся. — Так ведёт себя одна из королевских особ Клевера? Он услышал тихий смешок, затем она наконец выпрямилась, скрыв глаза за рукой. — Эта встреча настолько сломила твой боевой дух? — усмехнулся Джулиус. Асьер вздохнула. — Кажется, мой сын ненавидит меня. — Солид? Невозможно. — Нет… Нозель. Джулиус расхохотался. Он даже не думал о Нозеле. Она снова вздохнула, возясь с меню. — Ладно, что ворчливый подросток сказал тебе? — Ничего… и в этом проблема. После она посмотрела на него взглядом, что мог только означать, что у неё появилась ужасная идея. — Ты тоже был четырнадцатилетним мальчиком, верно? — Нет. — Что происходило внутри твоей головы в это время? Джулиус засмеялся. — Я был в середине моего периода «высшей магии»… не спал ночью, читая всё что мог об этом… или, может, это было в пятнадцать? Асьер с явной растерянностью смотрела на него, и, когда он не смог больше сдерживать смех, она тоже засмеялась. — Я даже не знаю, почему спросила тебя, — фыркнула она. — Ты не можешь быть серьёзным и две секунды. — Почему ты волнуешься о Нозеле? Он кажется настоящим принцем. Конечно, он немногословен и немного ворчлив, но… ему четырнадцать. Асьер потёрла заднюю сторону шеи и вздохнула. — Просто… Он всегда такой… тихий и скрытный. У него нет друзей, кроме брата Мереолеоны, чьё присутствие он, кажется, едва выносит. Он больше не… разговаривает со мной. Раньше он приходил ко мне каждый раз, когда у него была проблема. Джулиус снова засмеялся. — Ты же знаешь, что он растёт? Он не будет приходить к маме всю жизнь. — Но он мой маленький мальчик, — обиделась она. — Твой маленький мальчик получит гримуар в следующем году, — заметил Джулиус. Она хихикнула, потом опустила голову на стол. Это не было неправдой. Он был взрослым (по большей части), но это не значило, что Асьер не могла волноваться за него. — Небра и Солид так хорошо ладят… может, поэтому я так волнуюсь за Нозеля? Он не часто с ними разговаривает… он… отстранён со всеми. И я не часто рядом? Их отец за границей большую часть времени… даже когда он был здесь, Нозель и он не обменялись больше пары слов? Они просто продолжали молча смотреть друг на друга. У Небры и Солида есть привычка влезать в неприятности, так что они нуждаются в особом внимании… Мне кажется, будто мой старший всё время один. И я слишком полагаюсь на него, он- Ах! Простите, у вас всё ещё есть этот морковный торт? Джулиус постарался сдержать смех из-за того, как её тон и поза изменились, когда она обратилась к официанту. Он всегда находил забавным, насколько правильно она ведет себя в обществе и насколько свободнее, когда они находятся среди друзей. Он заказал себе пиво и вернулся к теме. — Я никогда не знаю, о чём он думает. Он никогда не был болтливым, но до сих пор я думала, что способна хорошо понимать его. — Я уверен, он в порядке. Он всегда был одиночкой. Во всяком случае, он выглядит так, как будто у него всё под контролём. Асьер вздрогнула, направив на него указательный палец. — И это именно то, что меня волновало! Он так хорош в подавлении своих эмоций и скрывании секретов. Я знаю, это я научила его, так что отчасти это моя вина… но я боюсь, он не знает, как открываться кому-то. Это имеет смысл? Джулиус вздохнул. — Да, я понимаю твою точку зрения. И ты боишься, что он скрывает от тебя секреты. — Он усмехнулся. — Может, он влюблён? Усмешка Джулиуса стала больше при взгляде полного ужаса на её лице. — Думаешь? — выдохнула она. Он пожал плечами. — Это возраст. Принесли их заказы. Когда Джулиус посмотрел на подругу снова, он обнаружил, что она казалась очень расстроенной из-за возможности, что заставило бы его засмеяться, если бы он не знал, что даже чрезмерно заботливая мать не отреагировала бы так сильно против. — Нет, он бы мне сказал, — прошептала она. — Пожалуйста, ты тоже была четырнадцатилетним подростком, не так давно, хотя я ближе к этому возрасту. Ты знаешь, что он бы не сказал, — усмехнулся Джулиус, отпив пива. — Нет, ты не понимаешь. Всё по-другому с Нозелем, он бы мне сказал. Джулиус не был уверен, что она говорила с ним. Скорее, она думала вслух. — Асьер, он будет взрослым меньше, чем через год. — Нет, он обещал, он знает, насколько серьёзно… Асьер замолчала. Джулиус нахмурился, опустив кружку. Она выглядела так, будто только что сболтнула один большой секрет. — Что ты имеешь в виду под «серьёзно»? Асьер выглядела так, будто пыталась придумать какую-то ложь. О, Джулиус знал это лицо. Это было «я облажась» лицо. Его можно было редко увидеть, но когда она надевала его, всё было ясно, как день. Джулиус подумал, после попробовал: — Возможно, у него есть метка души? Она со страхом посмотрела на него. Он не видел страха на её лице вечность. Так что он снял напряжение, рассказав ей больше. — У Ями тоже. Ну, Ями не волнуется об этом. Но как весело было бы, если бы они были соулмейтами? Асьер рассмеялась. — Я не могу представить даже взаимодействие этих двоих! Джулиус попытался представить, и верно, было… сложно. Что ж, Асьер хотя бы слегка оживилась. — Но, учитывая слова Нозеля, могу заверить тебя, они не соулмейты. — Правда? Какие у него слова? — Мои губы запечатаны. Я уже рассказала тебе слишком много. — Я расскажу тебе Ями… ? — Я не скажу тебе. Это был капитанский тон. Джулиус засмеялся. — Ладно, забудь о своём сыне. Разве ты не сказала, что хочешь выпить? Возьми пиво. — Не могу. Джулиус поднял бровь. Он понял, что она не пыталась оставаться трезвой, когда лицо Асьер сморщилось. Она спрятала покрасневшее лицо за руками. — А, пожалуйста, не говори никому… — Ты беременна? — удивлённо спросил он. У Асьер уже было трое детей, и отряд, который она возглавляла, она была главой Дома, и только неделю назад сказала, что решила немного отдохнуть… так что это было последней вещью, которую он ожидал. — Я никому не говорила. Я… могу быть беременна. Ещё не нашла времени подтвердить, но я пока не рискую. — Ну, если это правда, тогда поздравляю! Кстати… Разве твоя сестра не беременна тоже? Асьер хихикнула. — Да… Кирш ненавидит идею иметь брата или сестру; он закатывает истерики всякий раз, когда кто-то приходит и упоминает об этом. Хотя он успокаивается, как только в комнате рядом с ним никого нет? Этот ребёнок забавный… Джулиус молчал. Если она была беременна, тогда это меняло всё на встрече. Она была одним из чародеев, которых Король магов отправлял расследовать ситуацию в Пиках. — Насчёт Пиков… ты не должна поменяться с кем-то? Её выражение лица расслабилось, когда она вышла из капитанского состояния, надев обычную маску, которую она носила на встречах, на заданиях, везде, кроме этого столика. — Просили конкретно меня. Всё будет нормально. И это просто разведка, немного шпионажа… Если я поработаю достаточно хорошо, задание закончится быстро. И как я только что сказала тебе, я не до конца уверена, что беременна. Было странно слышать такое от наставника и товарища-капитана, которая всегда говорила ему, что «недооценивать врага - фатальная ошибка во время битвы». Она была слишком самоуверена. В конце концов, он знал, почему Асьер хотела проверить ситуацию в Пиках сама. Джулиус вздохнул. — Всё же… демоны… Это довольно опасно… Она ничего не ответила. Он слышал истории матери Асьер о демонах, и честно говоря, ему они не нравились. Он никогда особо не исследовал демонов, но он кое-что нашел о них. Ему… не нравилось, что он нашёл. Джулиус знал, Асьер не отдохнёт, пока не будет уверена, что слухи в Пиках беспочвенны. — Кстати, не болтай о моей возможной беременности. Особенно с другими капитанами. Асьер схватила стакан воды и выпила её, отгоняя смущение. Джулиус улыбнулся. — Ты правда отстой в хранении секретов. Ты сболтнула два за десять минут. — Это нечестно! — сказала она с шокированным видом. — Я хранила этот секрет годами. И кто бы говорил, ты сам рассказывал мне о метке Ями. — Он никогда не говорил, что я должен хранить секрет, — самодовольно заметил Джулиус. — Может быть, он предполагал такое. Он задумался. Возможно. Или, возможно, ему было всё равно. Он поднёс кружку пива к губам. — Взгляни с хорошей стороны, может быть, Нозель будет лучше ладить с ребёнком. — Ах, это было бы хорошо… — Он присоединится к Серебрянокрылым орлам, как только получит гримуар, верно? Асьер вздохнула. — Да. Если честно, я не знаю, как буду справляться с сыном в отряде. Отправлять его на задания, где он поранится, потому что этого невозможно избежать… А что если он начнёт звать меня «мамой» на работе? Или хуже, «капитаном» дома? — Ты всё ещё можешь убедить Нозеля присоединиться к Серому оленю, если не хочешь справляться с ним. Я с радостью приму его. Асьер хмыкнула. — Ты хочешь.

***

Нозель нашёл решение, надёжное решение: если он никогда не встретит соулмейта, он никогда не разочарует кого-то. За прошедшие девять лет он усердно исследовал судьбу. Хотя он был осторожен в этом процессе. Что угодно могло вызвать подозрение; это всегда было ясно для него. Он всегда слышал слухи; он знал, как необоснованны они были большую часть времени, но он быстро понял, как они могли разгореться, как лесной пожар. Достаточно одной искры и репутация всей семьи может упасть. Такова правда с дворянами. Это было менее верно с королевскими особами и Нозель находил в этом факте утешение: их родословные были более ценные, их магия была лучше, величественнее, и их защищал король, величайший авторитет страны… По сути, ему не о чём волноваться. И всё же, он волновался. Потому что в зависимости от того, кем был его соулмейт, метка на его коже вполне могла стать искрой, а он был уверен в одном: он не будет ответственным за падением своего Дома. Мама всегда говорила ему, что знание — сила, и что быть невеждой — худшее, что может быть для короля. Он верил ей, когда дело доходило до метки. Сначала ему нужно было понять, как они работают, чтобы сориентироваться, как выйти из затруднительного положения. Как и все его родственники, он слышал истории только от бабушки, и особенно ту зловещую фразу, которую она повторяла: Королевские особы унесут тайну в могилу. Нозель осознавал, как мало он знал о метках души. Итак, за прошедшие девять лет, он стремился узнать всё возможное о судьбе. Его вывод таков: против судьбы невозможно выиграть. Но ему не нравился этот вывод. Он был уверен, что способ был. У него была собственная теория: люди просто принимали судьбы, они не пытались изменить их; и именно поэтому все были так убеждены, что судьба была неизбежна. Безупречная логика. Он изменит судьбу. Он победит. Он был королевской крови, он был сильным, у него была одна из лучших магий в королевстве, у него были материальные средства, у него был разум. Должен быть способ превзойти судьбу. Если кто и мог это сделать, то только он. Нозель разработал методы. Первый заключался в том, чтобы никогда, ни под каким предлогом не выезжать за пределы королевской столицы. Он никогда не отходил далеко от поместий Кир, Сильв или Вермилионов. Идти куда-либо ещё означало рисковать встретить не-королевскую особу и не-дворянина, а он не мог иметь в качестве суженой простолюдинку. Второй приём заключался в том, что если ему всё же приходилось встречаться с простолюдинами или общаться с ними, он всегда давал им возможность заговорить первыми. Таким образом, если у них была метка, они бы никогда не услышали от него этих слов и не узнали бы об этом. Нозель, конечно, знал бы. Но он сохранил бы эту тайну. Если уж на то пошло, он был уверен в своей способности хранить секреты. Всё, что ему нужно было делать, — это держаться подальше. От всех и каждого. Не искать дружбы. Пусть она сама придет к нему, пока он не решит, что это безопасно. Судьба воспользуется малейшей ошибкой.