Where The Heart Is

«Какой хороший цветочный сад», подумал Нозель, выйдя на улицу. Конечно, не такой великолепный, как во дворце Сильва (ничто не могло превзойти их цветочный сад), но он должен был отдать должное Кирам: они умели выбирать место. Нозель бродил, пока не заметил скамейку. Он рухнул на нее и обхватил голову руками. За час он принял больше глупых решений, чем за целый год. Сначала пообещав созвать королевское слушание. Он не учел всех факторов. С тех пор как Ноэль рассказала ему об их отношениях, он размышлял, стоит ли давать им возможность выступить на слушании, но не заглянул достаточно далеко в будущее. Ему следовало подумать, удастся ли им это. Был ли у них хоть малейший шанс на то, что их союз будет принят? Конечно, Аста был старшим магическим рыцарем с отличной репутацией. Он несколько раз помогал стране, а несколько месяцев назад в Пиках сыграл ключевую роль в борьбе с Тёмной триадой. Безмагический крестьянин неустанно отправлялся на задания и служил стране как образцовый магический рыцарь; что Нозель, несмотря ни на что, уважал. Хотя он и не мог понять, что Ноэль могла в нем найти, он полагал, что с точки зрения репутации она могла бы выбрать и хуже. Но он всё равно оставался грубым, невежливым, лишенным маны, одержимым дьяволом сиротой-крестьянином неизвестного происхождения из самой отдаленной части Забытых земель. Неужели Нозель просто организовал им провал? Неужели он дал сестре надежду только для того, чтобы она была разбита во время того слушания? Он сжал кулак. Когда же он перестанет причинять ей боль? Причинять боль всем им? Солид, Небра… им тоже придется с этим смириться. Жениться на любом дворянине или члене королевской семьи, который им попадется, не имея права голоса в этом вопросе. Нет, это было наивно. Это было невероятно наивно. Для начала, Ноэль даже не смогла бы выбрать себе партнера. Леонард и король не допустили бы такого союза. У Нозеля была лишь треть голосов. Он был самым молодым главой дома. Именно ему предстояло больше всего доказывать, и именно он мог потерять больше всех. Учитывая текущее положение дел в семье, он не мог позволить себе ничего опрометчивого. Один неверный шаг мог привести к катастрофическим последствиям, и он не хотел нести ответственность за падение своего дома. А потом — этот танец. Конечно, танцевать с соулмейтом было глупо. Но если выбирать между полудворфом, которого больше всего интересовал фуршет, девушкой с синими волосами, которая явно не хотела с ним танцевать и пряталась за преступником с зеркальной магией, птицей и ею… конечно же, он выбрал бы её. Он разговаривал с ней раньше и уважал ее. Более того, он был ей обязан жизнью сестры. То, что он пригласил ее на танец, не имело никакого отношения к тому, что она была… его соулмейтом. К тому, что, возможно, он хотел этого танца. К тому, что, возможно, он искал повод, чтобы потанцевать. К тому, что она притягивала его, как бы он ни сопротивлялся этому, он всегда тянулся к ней. Как к солнцу… Нозель положил руку на метку, ощущая ее под мягкой тканью одежды. Ему хотелось вырвать ее. Снять метку, как снимают рубашку. Отправить ее прочь, сжечь, уничтожить до последней капли проклятую краску. Всё было бы гораздо проще, если бы ему не приходилось сейчас иметь дело со своими собственными чувствами. Всё было бы гораздо проще, если бы у него вообще не было чувств. Нозель закрыл глаза, вдохнул, вдыхая аромат цветов… цветочный сад… это напомнило ему тот день. «Не противься». Он делал именно то, чего она ему запретила. «Не противься». Но что, если это подвергнет семью опасности? Что, если это поставит под угрозу их честь? Что, если ситуация потребует от него сражаться? Она так и не ответила. Она сказала ему, что поможет ему, что будет рядом… … но ее не было. Как бы Нозель ни смотрел на ситуацию, назад пути не было. Он не мог стереть из памяти тот момент, когда пообещал Ноэль, что добьется слушания. Он не мог стереть из памяти тот момент, когда пригласил ведьму на танец. Он не мог стереть все те ошибочные решения, которые привели к ситуации, в которой он оказался сегодня. Он прекрасно это понимал. Но как бы он хотел вернуться в прошлое. Он бы взял свои слова обратно. Он бы не обещал Ноэль, что добьётся для неё слушания. Это было безнадёжно. Он бы объяснил ей, каковы шансы, он бы переубедил её, он бы умолял её передумать. Он не хотел, чтобы она рисковала всем и проиграла. Он не мог представить себе будущее, в котором она проиграет из-за него, в котором она будет страдать из-за него. В той палатке он поклялся, что больше никогда не будет так поступать… Нет, если бы он мог, он бы вернулся ещё дальше в прошлое. Всё это произошло потому, что он отдал Ноэль в тот отряд. Он отдал ее в тот отряд, потому что она не могла контролировать свою магию. Она не могла контролировать свою магию, потому что подвергалась насилию со стороны той самой магии. Так что, если Нозель исправит это, всё остальное исправится само собой. Он положит конец издевательствам Солида. Он позаботится о Ноэль, он позаботится обо всех них. Они страдали, а он не сделал ничего, чтобы помочь им пережить их горе. Он будет меньше уходить. Он будет больше с ними. Вся эта ситуация… это его вина. Он мог их остановить. Если бы он знал, если бы он понял, что слуги всегда приукрашивают свои отчеты, если бы он бывал в замке чаще, чем один раз в неделю, если бы он не отложил всё в сторону, чтобы стать способным рыцарем-чародеем, чтобы пойти по ее стопам. Он был настолько поглощен миссиями, тренировками, королевскими делами и всем остальным, что даже не заметил, как далеко зашел Солид. Нозель осознал это сейчас, с болью. Ноэль проявила себя невероятно в Быках, она выросла в такого могущественного мага, такую уверенную в себе молодую женщину. Это доказывало, что ей нужна была лишь поддержка, кто-то, кто поднял бы её. Ему всегда не хватало сил предоставить ей это. Единственная причина, по которой она всё ещё была готова поддерживать с ними связи, заключалась в той чистой доброте, которую она унаследовала от их матери. И они обвинили её в её смерти? Ноэль никогда не знала её, и всё же как они были похожи… Нозел жалел, что они не смогли познакомиться. Он хотел, чтобы их мать могла увидеть, как прекрасно у Ноэль сейчас всё складывается. Итак, даже если это было больно, и даже если он знал, что это невозможно, он позволил себе представить, что он вернулся ещё дальше в прошлое. Он вернулся бы в тот момент, когда их мать отправлялась на ту миссию в Пиках, и он умолял бы её остаться. Он сказал бы ей, чтобы она не оставляла их. Он сказал бы ей, что ей не нужно сражаться во всех битвах, ей не нужно жертвовать собой, ей не нужно бороться за всех. Он сказал бы ей все те слова, которые жгли его горло в тот день. Он сказал бы ей, как сильно он ею восхищается. Он сказал бы ей, что не готов взять на себя всю эту ответственность. Глава дома. Капитан Серебряных орлов. Старший сын, почти опекун трех злобных, отчаянных детей. Он сказал бы ей, что не может занять ее место, что он слишком мал, слишком хрупок, что она подала слишком великий пример, чтобы он мог до нее дотянуться. Он сказал бы ей, что не может защитить их в одиночку. Он сказал бы ей, что не может этого сделать. Он сказал бы ей, что нуждается в ней. Он сказал бы ей, что он всё ещё от испуганный маленький мальчик, который даже не знает, где его сердце… — Вот. Он вздрогнул от неожиданности. Он повернул голову, и его щека коснулась ледяного стакана. Затем он поднял глаза. Черт, она снова здесь. Чертова ведьма… — Это вода? — спросил он. Его голос звучал хрипло, и на мгновение он испугался, что сейчас же разрыдается, и она это заметит. Он так давно не плакал при посторонних, и сейчас ему совсем не хотелось этого. Он внимательно посмотрел на прозрачную жидкость. — Это вода, не волнуйся. Ты был достаточно ясен. Он проигнорировал упрек и укол совести, пронзивший его. Дрожащими руками он обхватил стакан, и Нозель залпом выпил его содержимое. Это была вода. Конечно, это была вода, но с ней он никогда не мог быть уверен на сто процентов. Ему действительно нужно было прояснить туман в голове. Он вел себя не так, как обычно. — Чувствуешь себя лучше? — Я в порядке. Ты можешь вернуться внутрь. Почему она вообще волновалась о нём? Она молча забрала стакан. Зрение то затуманивалось, то прояснялось, и он потер глаза. Теперь он был действительно измотан. Сколько, кстати, времени? Он огляделся. Была уже глубокая ночь, и никого не было… Он решил вздремнуть и потом вернуться в дом. — Ты выглядишь измученно, — заметила она. Он не нуждался в её мнении. — Ты уверен, что с тобой всё в порядке? Нет, он не чувствовал себя хорошо. У него кружилась голова, он был совершенно не в себе, а бесконечные мысли ничуть не помогали. Он закрыл глаза и вздохнул. Её рука была холодной на его лбу, и он прижался к ней, жадно впиваясь в это прикосновение. Он не осознавал, насколько тяжелой казалась голова, пока не получил опору, на которую можно было её положить. Он не смог сдержать стона, когда она отстранилась, и возненавидел себя за то, что выдал такой звук. — Ты горячий… По-моему, у тебя температура. Нозель снова потер горящие глаза. Лихорадка… Это было логичное объяснение, и он пожалел, что не пришел к этому выводу сам и раньше. В конце концов, он весь день чувствовал себя неважно. Он думал, что это только потому, что не хотел идти на свадьбу или из-за всего, что произошло с тех пор, как он проснулся. В каком-то смысле это было утешительно. Это означало, что всё, что с ним происходило, беспорядок в голове и вся общая растерянность сводились к этой лихорадке. Кроме того, теперь у него было идеальное оправдание, чтобы уйти. Церемония всё равно уже закончилась. Он достаточно продемонстрировал свое присутствие. Он потянул за воротник, пытаясь ослабить его, но без особого успеха. Он был гораздо туже, чем его обычная одежда… Ему действительно было жарко. Или холодно. Он не был уверен, не мог понять, и, честно говоря, ему было всё равно. Он просто хотел прилечь. — Я иду домой, — сказал он. Он точно не мог остаться здесь в нынешнем состоянии, его разум был затуманен, но достаточно ясен, чтобы знать это. — Звучит мудро. Нозель встал на ноги и понял, что мог сделать это слишком быстро, когда чёрные точки заполнили его видение. Она помогла ему восстановить равновесие, пока он шатался. — Сядь обратно, милый. Он вздохнул, сердясь на себя. Какой чудесный день, чтобы заболеть. — Я просто встал слишком быстро, я в порядке. — Подожди здесь. Я схожу за одной из твоих сестёр или братом, чтобы кто-то отвёл тебя домой. — Не говори им. Они ни в коем случае не должны были видеть его в таком виде. — Ты не пойдёшь домой один в таком состоянии, — решительно сказала она. — Они должны представлять дом вместо меня. На мгновение ему показалось, что она рассердилась. Она крепко схватила его за руку и решительно усадила на скамейку. У Нозеля не было сил сопротивляться, поэтому он вздохнул и откинулся назад, в глубине души понимая, что это неподобающее поведение для принца, и закрыл горящие глаза рукой. — Я могу сам о себе позаботиться, оставь их в покое. — Ты даже не заметил, что у тебя жар, и думаешь, я позволю тебе «позаботиться» о себе? Да ладно. Нозель сердито вздохнул и закрыл глаза. Он ненавидел эту ситуацию. Он ненавидел терять контроль. Он ненавидел, как часто он терял контроль последнее время. Это из-за факта, что он встретил её, соулмейта? Из-за того, что его сестры и брат вели себя подозрительно? Это война, битвы, в которых он сражался, потеря его рыцарей, тот момент в палатке, держание её за руку? Или всё это и он ломался после семнадцати лет обычного существования? — Я пойду за ними, — спокойно сказала она через некоторое время. — Ты оставайся здесь и отдыхай. Я скоро вернусь.

***

Ванесса зашла в бальный зал и уловила Ноэль и Асту, стоящих там, ищущих кого-то, так что она направилась прямо к ним. — Ванесса, ты видела Нозеля? Я слышала, вы танцевали вместе? Как это вообще случилось? Она казалась растерянной. Ну, Ванесса не могла её винить. — Да, мы танцевали. На самом деле, он снаружи с лихорадкой, так что я хотела найти твоего брата или сестру, желательно с метлой или заклинанием телепортации, чтобы отвести его домой. — Жар? Он в порядке? Беспокойство в глазах Ноэль заставило Ванессу немного преуменьшить ситуацию. — Он может вернуться сам, но… — Я отведу его. Да, конечно она отведёт. Ванесса вздохнула. — И молись, Ноэль. Как? Девушка моргнула несколько раз, затем ответила: — Я могу нести его, пока лечу, я не вижу проблемы. — Ну, я вижу: он вдвое больше твоего веса. Ты сломаешь себе спину, милая. — Я могу усилить своё тело магией и невозможно, что он вдвое больше моего веса… — Ты знаешь, что я имею в виду. Ты не можешь нести его весь путь до столицы и я точно не одолжу тебе мою метлу для транспортировки больного человека. У тебя есть брат и сестра, очень высокие и крепкие, у них вероятно есть заклинания для телепортации, пусть они возьмут на себя время хоть раз. Ноэль вздохнула. Ванесса улыбнулась. — К тому же, я хочу, чтобы вы двое остались и отпраздновали ваше королевское слушание! Поздравляю! Ведьма хихикнула и сжала их щёки, когда они покраснели, их удивление медленно превратилось в искреннюю улыбку. Ну, она хотела отпраздновать с ними тоже, но было одно неотложное дело, от которого ей нужно было избавиться. Она оглядела комнату в поисках беловолосых, одетых в белое, королевских брата с сестрой, среди потока гостей. Она никого не могла найти, так что спросила Ноэль, которая огляделась вокруг, со скептичным взглядом на лице. Ни следа ни одного из них. Ванесса вздохнула. Она не хотела, чтобы Ноэль тревожилась из-за этого. Зная её, она не вернётся сюда до завтрашнего утра. — Я могу позаботиться об этом, — сказала Ноэль. — Столица не так далеко. Я могу справиться с полётом на метле. И сегодня день Финрала, мы отпразднуем в другой раз. — Я помогу, — добавил Аста. — Нет, вы двое веселитесь, вы заслуживаете этого. Здесь есть кто-то ещё? — Я полагаю, Нозель может позволить Фуэголеону помочь, но он вероятно не лучший выбор прямо сейчас… Как бы, многие гости уже немного пьяны. Ванесса вздохнула. Почему все пьяны, кроме неё? — Всё нормально, я удостоверюсь, что твой брат прибудет в безопасности. — Ванесса, это свадьба Финрала… Ты не должна… Что ж, правда, она не чувствовала себя хорошо из-за ухода с вечеринки её лучшего друга, чтобы отвести принца домой. Но… она могла подразнить его слишком сильно, подтолкнуть его слишком сильно. Он казался относительно нормальным до танца. — Всё в порядке. Это просто поездка туда и обратно. Я чувствую ответственность. У Ноэль появился взгляд полной растерянности на лице, что заставило ведьму рассмеяться. — Я вернусь через кое-какое время. Я скажу тебе, когда мы доберёмся туда. Пожалуйста, извинись перед Финралом за меня, когда он закончит танцевать… И не смейте начинать пить без меня! Аста рассмеялся. Ноэль всё ещё не выглядела убежденной соглашением. Но она всё же улыбнулась и кивнула.

***

Когда Ванесса вышла снова с метлой, она не удивилась, увидев, что упрямый капитан стоял. Он пытался использовать ртуть в заклинании, что она предположила, должно быть его летающим орлом, но выглядело, как бесформенная масса блестящего металла. Ртуть запузырилась, затем исчезла. Нозель упал на скамейку, явно сдавшись, и обхватил голову руками, лицо опущено. Это было печальное зрелище. Она могла понять, почему он не хотел, чтобы сёстры и брат видели его таким. — Я отведу туда домой, — нежно заявила она. — Вперёд. Он снова напряженно поднялся, на этот раз медленно (он явно научился с прошлого урока). Она не знала, стало ли ему хуже за несколько минут, на которые она оставила его одного, но сейчас он выглядел совсем больным. Гладкие, распущенные пряди волос прилипли к его лбу, мокрые от пота. Впрочем, пытаться использовать магию, пока болеешь, не совсем рекомендовалось, и была хорошая причина для этого: это выматывало. — Нет. — Я не могу найти твоих брата и сестру. Прости, но ты поедешь со мной. — Мне надо засвидетельствовать моё уважение, — сказал он. — В таком состоянии, ты напугаешь всех, дорогой. — Я не могу уйти, не отдав королю честь. — Я не думаю, что он волнуется или помнит для этого достаточно; он полностью пьян. Он выглядел так, будто сомневался, но затем со смирением выдохнул. Она предложила ему поддержку и помогла запрыгнуть на метлю. — Хорошо. Держись крепче. Она взлетела как можно медленно, но вскоре ощутила, как его руки соскальзывают с её плеч, прежде чем в панике сжать её ещё крепче. — Подожди, я привяжу тебя к метле. — Не волнуйся. — Ты почти падаешь? — Я не привык ездить на чьей-то метле. — Слушай, я не хочу, чтобы ты соскользнул и упал насмерть; последнее, в чём нуждаются Чёрные быки, так это быть обвинёнными в убийстве принца. Так что либо ты крепко меня обнимаешь, либо я привязываю тебя. Он не ответил, и не сдвинулся тоже, Ванесса подумала, что он выбрал третий вариант, что было свободным падением. Но потом, он медленно обхватил её руками за талию, зафиксировав их перед ней. Ванесса вздрогнула при внезапном прикосновении и посмотрела далеко вдаль. Абсурдность ситуации поразила её. Что она вообще делала? Она всегда заботилась о людях. Она всегда изо всех сил оказывала поддержку, в которой нуждались члены отряда. Но этот парень был более или менее незнакомцем. Что ж, правда, она звонила ему неоднократно и разговаривала снова и снова, но не то чтобы он много отвечал. Она могла говорить со стеной, не было бы разницы. Его было весело дразнить, за нелепой гордостью было также весело наблюдать, но до такой степени, чтобы отвести принца домой, потому что он болен? Больше никого не было, и он не мог добраться до дома сам. Но почему она вообще волновалась? Он не был товарищем по отряду, также не был другом, он был кем-то, кто не нуждался в ней, и явно не хотел иметь ничего общего с ней. В его глазах она должно быть эта раздражающая ведьма, которая продолжает насмехаться с ним. Её сердце упало при мысли. Она не была уверена, почему волновалась о том, что он думал, но как ни странно было в нём что-то такое, что заставляло её заботиться о нём. Она могла чувствовать что-то. Ванесса усмехнулась от того, какой она была глупой. «Помедленнее. Вы только познакомились. Это брат Ноэль, конечно, ты заботишься». Её мысли прервались, когда его тело прижалось к её, его голова упала на её плечо. Она замерла. — Всё нормально? — она спросила, её голос менее уверенный, чем ей хотелось. Он не ответил, так что она попыталась взглянуть на него. Его глаза были закрыты. Без сознания. Ну, хорошо, что она не нуждалась в указаниях, чтобы найти высочайшую точку королевства. Она продолжила стабильно лететь, только едва замедлившись, когда они вошли в благородное царство. Церемония проходила в соборе, в серце королевской столицы, но затем они все последовали за молодожёнами в маленький город в обычную зону для вечеринки. И что за чрезмерная церемония была. Что Финрал сказал? Первая королевская свадьба за двадцать лет? Они определенно повеселись, устраивая её. Целые флоты мётл и заклинаний следовали за летащей королевской каретой, так что вся столица могла видеть, что случилось… Ну, может не живущие в Забытом Царстве или ведьмы из её родного города. Она задавалась вопросом, как держится Лес. Она задавалась вопросом, ускользнули ли некоторые ведьмы днём, чтобы посмотреть на церемонию вдали; она ощущала, что они сделали, такое грандиозное событие не то, что им хотелось бы пропустить. Ванесса задавалась вопросом, если бы она не была свободна, услышала бы она об этом с её клетки или она никогда бы не знала о том, как мужчина, ставший её лучшим другом, женился на его первой любви. Ей казалось таким невероятным, что она могла никогда не встретить свою семью… сейчас Финрал был прав. Было что-то неправильное в ней этой ночью. Она слишком ностальгировала. Пассажир Ванессы внезапно дёрнулся к ней и она почти потеряла контроль над метлой. — Мне холодно, — он пожаловался хриплым, полусонным голосом. Она могла чувствовать, что он дрожит, как лист, так что это не было удивляющим, но она нашла весёлым то, что он пожаловался ей, учитывая, как он продолжал отрицать, что болен. Может быть, он не полностью проснулся. — Мы почти там, — Ванесса сказала. — Ты очень скоро будешь в тёплой кровати. Он вздохнул, прежде чем позволить голове упасть на её плечо снова, обняв её крепче, когда он уткнулся лицом в изгиб её шеи. — Ты тёплая, — он сказал, его голос заглушён тканью её шали, низкие отзвуки его голоса распространялись по всему её телу. — Как солнце. Она замерла. Метла тоже. Они потеряли высоту. Ванесса пришла в себя, усилив её хватку, когда она восстановила контроль над их транспортом. Сейчас, это было неожиданно и он точно не проснулся. — Ты теплее меня прямо сейчас, дорогой. Он ничего не ответил, всё ещё цепляясь за неё. Она получила ответ: он разговаривал во сне. Когда наконец показался дворец, она нежно похлопала по его голове, чтобы разбудить его. Он застонал, пробурчал, и быстро отпрянул, молча ослабив хватку на ней. — Мы здесь, — она сообщила ему. Он положил руки на её плечи. — Не опускайся во двор, лети прямо направо и облети башню, — его сонный голос потребовал. Она вскинула бровь, но подчинилась, не зная, почему они не приземлились прямо перед воротами. — Здесь, — он сказал, указывая на балкон, — приземлись здесь, пожалуйста. Пожалуйста. Как приятно слышать. Она опустилась на сказанный балкон и он спрыгнул, шатаясь. Она схватила его руку только на случай, чтобы помочь ему удержаться. — Это балкон твоей комнаты? — спросила она. — Почему не вошли через большие шикарные ворота? — Слуги, — пробормотал он. — Охрана, конечно, не надёжная. — Она не нужно. Она смотрела, как он вытащил ключ с нагрудного кармана, отворил французские окна и ввалился в комнату. Она встала у рамы, держа метлу в руке. Он выглядел так, будто мог упасть в любую секунду, опасно покачиваясь на ногах. Она не была уверена, что оставлять его одного сейчас правильно, особенно, когда он был таким упрямым, что она была уверена, не позаботится о себе. Многие из её членов отряда были такими же и это приводило к катастрофическим ситуациям. — Хочешь, чтобы я позвала одного из твоих слуг, доктора или кого-то ещё? — Нет. — Ты уверен? — Не зови никого. Его дрожащая рука пыталась расстегнуть пуговицы жилета с воротником, но затем его руки упали по обе стороны, сдаваясь. Он выглядел таким слабым, дрожа вот так. Ванесса бесспомощно наблюдала, пока он пытался расстегнуть жилет. Было сложно видеть, как он так борется. Было бы сложно видеть, как кто угодно так борется, но разница между обычным холодным самообладанием капитана и этим грустным, дрожащим беспорядком было чем-то совершенно другим. Так что она решила, что поможет. Ванесса оставила метлу на балконе, зашла в комнату, и начала расстегивать его воротник, чтобы наконец освободить шею. Он слабо хлопнул по её руке. — Я могу сделать это. Она с раздражённой усмешкой повторила его действие. — Ты явно не можешь? Он вздохнул, сдаваясь довольно легко. Ванесса продолжила поворачивать пуговицы, сначала по часовой стрелке и против, когда поняла, что это не работает, но вскоре стало ясно, что это не выход. — Боже, как эти пуговицы растёгиваются? — Ты должна надавить и повернуть одновременно… — Это безосновательно сложно. Он вздохнул. — Я знаю… После распутывания косы, она почувствовала лоб и вздохнула. Он действительно был горячим. — Это не похоже на небольшую простуду и ты правда выглядишь ужасно, — она сказала, когда начала следовать новым инструкциям и работать над пуговицами. — Ты уверен, что не хочешь увидеть доктора? — Никакого доктора, — проворчал он. — Было бы умнее увидеть доктора. Ты горишь. — Мне будет лучше после сна. Это было очень маловероятно. — Будь благоразумен. Тебе не очень хорошо, дорогой. — Не покровительствуй мне. Мне достаточно нормально. Боже, он был таким упрямым. Это была семейная черта? Это граничило с глупостью. — Я не уйду, пока я не удостоверюсь, что ты не упадёшь замертво. — Тебе не надо вернуться на свадьбу? Она вздохнула. — Мне надо, так что я оценю, если ты сделаешь всё проще. Ты ел что-то на свадьбе? — Я возьму что-нибудь с кухни…позже. Ванесса вздохнула. — Ладно. Какие-нибудь лекарства? — Я получу немного позже, если жар не прекратится. — Просто скажи мне и я уйду. — Я уйду позже… Его голова внезапно упала вперёд, упав на её плечо. Она вздрогнула, перестав работать над последней пуговицей, чтобы удержать его за плечи. — Ты в порядке? — спросила она. Ну, ответ не будет «да», конечно же, но его упавшая голова на неё вот так заставила её всё равно спросить. Когда она думала об этом, они всё ещё стояли. — Давай присядем, ладно? — Нет, я не хочу снова двигаться… она такая тяжёлая… — Твоя голова? — Я отдохну… всего минутку… Я в порядке… — Нет, ты не в порядке? Ты можешь дышать? — Я просто хочу спать… Что ж, она поставит диагноз позже, сейчас ей надо снять неудобную одежду. Она продолжила расстёгивать пуговицы, пока наконец не закончила. Только затем она заметила, как промокла рубашка от пота под плащом. Он совсем не был в порядке. Было загадкой, как он смог продержаться до нынешнего момента. — Чувствовал себя плохо некоторое время? Ты должен был сказать что-то. — Это просто… тесная одежда, — проворчал он. — Мне было достаточно хорошо… — Где я могу взять тебе свежую одежду? — спросила она. Он указал на дверь. Ах, конечно, у него есть гардеробная. Мы говорили о королевской семье. Он резко поднял голову и повернулся к комнате. Ну, она не позволит ему сделать это. Она провела его на кровать, усадила и ушла. Было действительно впечатляюще, как много экземпляров той же самой одежды человек может иметь. Было так много белого… и также Ванесса понятия не имела, на какие случаи. Сейчас она знала, что Ноэль вообще не знала, что такое мода, или какую одежду она должна надеть на определённые случаи, но сейчас, когда ведьма смотрела на гардероб, она поняла, что она сама не справлялась лучше, когда ситуация изменилась. Она могла только предположить. Ванесса выбрала первый наряд, что выглядел слегка удобно и выбралась. Он лежал на кровати в нижней рубахе, не двигаясь, и успел, по крайней мере, сбросить обувь. Но не было похоже, что он спал, учитывая, как быстро поднималась и падала грудь. Она быстро прошла к нему и встретилась с его полуприкрытыми глазами. — Мне холодно… — Вот. Затем ты сможешь лечь в кровать и ты будешь свободен от вмешивающейся ведьмы. Он молча взял сменную одежду и посмотрел на неё. — Только взглянуть.? Он не сдвинулся с места. Ладно, может сейчас не время подшучивать над ним. — Хорошо, прости, — она рассмеялась, вскинув обе руки в воздух. — Я отвернусь. Осмотрев комнату, её поразило, какой маленькой она была. Мебели было мало, вся сияюще-белая. Было несколько книг на полке, на столе, несколько отчётов разбросаны там, набор перьев, немного бутылочек чернил с красивыми этикетками, кресло у окна… только одно. Комната казалась слишком большой, чтобы кто-то жил здесь. Она кричала одиночеством. Сияющая, читая, опрятная, но такая грустная и пустая. Она как-то напомнила ей её клётку. Она услышала шорох одежды. Казалось, ему понадобилось некоторое время чтобы переодеться. Наконец она снова повернулась. Он сидел на краю кровати, с обеспокоенным видом на его покрасневшем от лихорадки лице. Он молча смотрел в пол, его глаза были полузакрыты в сонливости. Сейчас она правда не была уверена, что оставить его одного — хорошая идея. — Могу я позвать кого-то? — Нет. — Есть кто-то во дворце, кому ты позволишь позаботиться о себе? — Нет. — У тебя есть какие-нибудь друзья, которым я могу позвонить, чтобы они присмотрели за тобой? — Нет. — Ты будешь в порядке сам? Отсутствие немедленного ответа было правда волнующим, особенно с тем, как много он повторял, что в порядке, и она может идти. — Ты чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы я ушла? Она подождала. — Не уходи… — прошептал он. Она остановилась. Он схватил её за запястье, опустив взгляд в пол. Его фигура выглядела бесконечно меньше. Она была поражена. — Что не так? — Я не… чувствую себя хорошо. — Болит где-то ещё? Он не ответил. — Хочешь, я кому-нибудь позвоню? Она понятия не имела, что ещё сказать. — Ты единственный друг, который у меня есть… Её сердце пропустило удар и какие-то долгие секунды она не двигалась, смотря на него, не веря её ушам или как его голос только что звучал. Он нарушил обмен первым, отпустив её руку. Он все ещё так сильно дрожал. Она просто хотела, чтобы он наконец залез под одеяла. На это было больно смотреть. Затем он положил руку на лоб, засёчывая волосы назад. На мгновение маска холодного капитана, которого она знала, снова опустилась на его лицо, когда он поднял дрожащую руку и сказал: — Пожалуйста, не обращай внимание на то, что я сказал… Я не могу ясно мыслить. Уходи. Она вздохнула, прежде чем помочь ему залезть под одеяла. Он закрыл глаза, мгновенно засыпая. Ванесса раздумывала над идеей оставить его. Он был дома, она выполнила задачу по его сопровождению, она даже помогла ему переодеться в чистую одежду, и сейчас он спал под тёплым одеялом. Он постоянно отказывал, когда она предлагала позвать слугу или доктора. Она сделала многое и не было ничего, что она могла сделать для него. Ей также нужно вернуться на свадьбу Финрала. Свадьбу её лучшего друга. Со всеми её товарищами и этим фантастическим вином, которое она едва успела попробовать. Но затем она подумала о том, что он сказал. «Не уходи. Ты единственный друг, который у меня есть». Она знала, какого быть одной. Она знала, как больно быть оставленной позади, когда боишься или грустишь. Она провела так много минут, часов, дней, месяцев, лет… вечность, запертая в клетке, в компании лишь собственных кукол. Она никому не желала такой судьбы. Может дело в этом. Что она чувствовала к нему. Близость. Это одиночество, которое они разделяли. Его было весело дразнить, он был гордым, и такой холодной стеной. Он не был товарищем по отряду. Он не был другом. И её также возмущало то, как он относился к Ноэль. Но… Ванесса закрыла дверь гардеробной позади неё и достала устройство связи. Она явно нарушала границы, но если что-нибудь случится, она никогда не сможет простить себя. — Привет, милая. Да. Да, мы прибыли, но… я могу не сразу вернуться. Нет, он спит. Я не чувствую себя комфортно, оставляя его одного. Нет, он был очень против звать кого-то, правда. Он такой чертовски упрямый, ты получила это от него? Конечно, ты не упрямая. Да. Нет, нет, не надо. Как я тебе сказала, он спит, нет ничего, что ты можешь сделать. Ммх. Не начинай! Я остаюсь только на случай, если станет хуже, всё равно я уже здесь. Ты наконец нашла своих брата и сестру? Боже, что они делают? Прячутся в яме? Прости, прости. Нет, всё нормально, оставь их, всё равно я уже здесь… Ты можешь начать пить без меня. Что ж, да, конечно… если ты сможешь пронести одну из этих бочек, чтобы я насладилась позже… Да, я понимаю. Если его жар спадёт, я вернусь. Конечно. Эм, Ноэль? Можешь, пожалуйста, сказать Финралу, что мне жаль… снова? Я знаю, мне так жаль… Скажи ему, что мы устроим другую вечеринку… завтра ночью! А, кого волнует? Мы Чёрные быки, мы можем праздновать каждый день. Да, веселись. Увидимся. Она повесила трубку.

***

Когда Нозель проснулся следующим утром, он понял, что не чувствовал себя лучше. Что ж, нет, он чувствовал себя слегка лучше в том смысле, что он был окружён идеальной тишиной и лежал, но его тело всё ещё было тяжёлым, как свинец, его рот ощущался, как картон, а его голова пыталась убить его. Ему придётся позвать доктора и оставить вице-капитана смену на день. Он не хотел, это выглядело бы так, будто он не способен справиться с этой свадебной вечеринкой, но это казалось мудрым решением. С усилием, что не должно отнимать много энергии, он смог открыть глаза. Белый потолок. Дом. Это успокаивало. Итак, он ушёл домой… Он был в комнате, во дворце. Его кровать, его подушки, и… во что он одет? В любом случае, не важно… Он ушёл домой… он попытался вспомнить, как добрался сюда и выдохнул, увидев человека, которого не должно быть здесь. Нозель моргнул, чтобы убедиться, что он видел не какую-то иллюзию в лихорадке. Ох… о, нет. Всё вернулось к нему сейчас. И она всё еще здесь. Видимо, она уснула прямо здесь, её голова на матрасе, и также схватила одеяло из его шкафа без разрешения… Он начал медленно тянуть руку к нечёткой розовой массе, неуверенный, почему и зачем, разбудить её, сдвинуть отсюда, или что-нибудь ещё, но быстро замер, когда он понял, что это делало с его сердцем, и что пульсация делала с его ноющей головной болью. Он выровнял дыхание и позволил руке упасть на матрас. Решив, что всего этого было слишком много, чтобы справляться, пока болеешь, и так рано утром, он решил отдохнуть немного больше, прежде будить её. Было бы больно двигать её. Он не возражал. Это было почти уютно и учитывая, как ужасно он себя чувствовал, он примет каждое утешение, что может. Всё о том, как неправильна ситуация, он побеспокоится после сна на ещё несколько минут… Он поёрзал на кровати, притянул одеяла ближе, потому что в этой комнате было так холодно и закрыл глаза снова в тяжёлом выдохе, пока не почувствовал, что вес матраса уходит. Он сомневался из-за этого долю секунды, прежде чем повернуться, чтобы посмотреть на неё, когда она пошевелилась и потерла заднюю сторону шеи. — Доброе утро, — она сказала. — Как дела у пациента? Чувствуешь себя лучше? Он не ответил, а просто сел на кровати. Он понятия не имел, что сказать, и понятия не имел, с чего начать. Вся эта ситуация была сюрреалистичной. Он был капитаном. Королевской крови. Он не мог позволить кому-то увидеть её здесь. Её не должно быть здесь… Но она была. Ведьма молча смотрела на него, руки скрещены поверх груди. Пока он смотрел на неё, его вина неуклонно росла. Она выглядела устало. Ну, он знал, что она не могла провести ночь приятно, свернувшись под одеялом, сидя на стуле, присматривая за ним. Присматривая за ним. Присматривая. За. Ним. Присматривая. За. Ним. В этом было не только что-то глубоко неправильное, это было также унизительно. Сейчас он начал сожалеть, что не позволил Солиду или Небре отвести его домой. По крайней мере, они были семьёй. Но она, почему она вообще волновалась… Его воспоминания с ночи были не точными, но он помнил, как попросил… нет, умолял её остаться. Будто быть приведённым домой ей уже не было достаточно смущающим… — Ты должна была вернуться на вечеринку, — Нозель сказал спокойно, пытаясь изо всех сил скрыть его позор. — Не было нужды оставаться. — Вот как ты говоришь спасибо? Эта семья… Вам надо научиться, как правильно благодарить людей. Она внезапно сократила расстояние между ними, наклонилась и прикоснулась рукой к его лбу, а другой рукой обхватила его руку для поддержки. Он инстинктивно отшатнулся, а затем наклонился к ней, закрыв глаза — Всё ещё горячий… Где-нибудь ещё болит? Чувствуешь тошноту? Он вздохнул и решил, что слишком поздно врать. — Только моя голова. — Я знаю, ты не послушаешь, но ты должен позвать доктора. Он кивнул. Он собирался сделать это. Ему не нужно было, чтобы она говорила ему. Ему почти тридцать и он знал себя достаточно хорошо, чтобы решать самому. Нозель смотрел с пустым выражением на его лице, как она взяла его запястье и начала проверять его пульс. Он слабо вырвал свою руку. — Я позову доктора, так что нет никакой нужды тебе делать всё это. Иди домой. Тебя не должно быть здесь. Это вышло жестче, чем планировалось. Он открыл рот, чтобы извиниться, но не смог заставить себя. У него честно не было сил на это. — Тогда, я уйду, — заявила она. Он надеялся, что она сделает замечание, или подразнит его, или сделает что-то, но она явно была не в настроении. Впрочём, учитывая ночь, которую она должно быть провела, это не было ненормальным. Хватка Нозеля на одеяле усилилась. «Я извиняюсь за причинение неудобств». — Подожди. Она остановилась и повернулась. — Почему… ты осталась? Она нахмурилась. — Ты выглядел не очень хорошо. — Это совершенно неуместно. Она усмехнулась. — А, прости, если это считается неуместным. — Ты не была обязана. — Здесь никого не было и я не ненавижу тебя. Это достаточная причина, чтобы помочь. Также, ты… Она прервалась. — Я что? — спросил он. Она пожала плечами. — Я не знаю. Ты не выглядел так, будто тебя можно оставить одного. Я уйду сейчас. — Постой. Спасибо, эм… Разум Нозеля опустел. Её имя. Он не знал её имени. «Как?» — Меня зовут Ванесса Энотека. — Энотека-сан. Он увидел усмешку, проблеск румянца на щеках. Он почти почувствовал, что тоже улыбается. — Ооо, мне нравится, как звучит. Но зови меня по имени. Он смотрел, как она потянулась и подобрала шаль. — Я попрошу кого-то проводить тебя до дома. — Нозель сказал, откинув одеяла и попытавшись встать. — Это меньшее, что я могу сделать. Он не знал, почему он сказал это. Он не хотел, чтобы кто-то знал, что она была здесь, и всё же он только что предложил эскорт? Нозель ненавидел болеть. Его мозг как будто переставал работать. — Нет нужды. — Тогда я провожу тебя. Было невероятно глупо сказать такое. Она усмехнулась. — Ты болен, проводи себя до кровати. Он вздохнул. На самом деле, она была права. Его разум совсем не работал. Вероятно будет лучше вернуться в кровать и перестать болтать на минуту или две; таким способом он не рискнёт произнести чушь, как он сейчас сделал. Это было так… непохоже на него. — Как хочешь, — сказал он.

***

Ванесса летела на автопилоте сейчас. Она была вымотана и не могла дождаться, пока наконец не сможет получить правильный сон. Она привыкла заботиться о членах отряда. Чёрные быки точно не были простой группой, но это было в сто раз хуже, чем когда они болели. Она никогда не забудет ту ужасную зиму, когда все один за другим заболели ужасной простудой… это было самое худшее. Ну, многие из её товарищей были ужасны. Если бы она знала, что не все могут иметь уровень послушания Финрала, Неро или Гошу, был лимит, как много раз один может спорить с кем-то, кто пытается помочь. Как мог этот капитан притворяться, что всё нормально, когда всё указывало на противоположное? Она наконец опустилась на базе и открыла дверь с зевком. — Я вернулась. — Наконец-то! Ах, конечно, Ноэль не спала. Ванесса мягко улыбнулась ей. — Мне так жаль… Я думала, что останусь на некоторое время, но в итоге заснула. — Как он? — У него всё ещё лихорадка, но надеюсь, он послушает и позовёт доктора. Не было необходимости говорить ей о том, каким ужасным пациентом он был. Нет необходимости говорить ей, каким хрупким он выглядел. Каким слабым. Нет ннобходимости говорить ей, почему она также осталась… слова продолжали звенеть в её ушах. Все слоги. «Не уходи. Ты единственный друг, который у меня есть.» Она не была уверена, что делать с этим. Она также не знала, должна ли она волноваться. Он выглядел так, будто в порядке. Но… — Ноэль, на самом деле, у меня есть вопрос. — Вперёд. — Твой брат… в порядке? Ноэль моргнула несколько раз, после нахмурилась. — Я только что задала тебе этот вопрос, Ванесса. — Нет, я имею в виду… Может спрашивать Ноэль не совсем верное решение. Совершенно невозможно спросить её, не заставив её волноваться, так что… Ванесса решила, что она поможет другим способом. — Я думаю, ты должна увидеться с ним. — Что ты мне не рассказываешь? Он в порядке или нет? Ты осталась на всю ночь, а сейчас ты говоришь мне это… Есть какая-то причина волноваться? — Нет, нет, он в порядке, не волнуйся. Это всего лишь плохая простуда. Но ты должна всё же пойти и навестить его. — Хорошо, но… Вот, она молодец. — Ноэль, он просто заболел, не волнуйся. Я выбрала неправильные слова… Я немного устала. — …ладно. — Идём спать. — Ладно… — Ноэль сказала, подавив зевок.