Where The Heart Is

Наконец настал большой день: свадьба Финрала. Конечно, все быки паниковали и пытались подготовиться, роясь в нескольких ванных, что у них были, ходя туда-сюда, возвращаясь в свои комнаты, где они всегда что-то забывали… Причина этого шума? Вся ночь прошла в праздновании (они знали, что им нужно вести себя прилично на настоящей свадьбе, так что они согласились хотя бы на одну безумную ночь перед ней), и они забыли… ну… поставить будильник. Другой причиной был жених, их транспорт, уже готовящийся в доме семьи, что сделало их последние минуты более длительными, чем обычно. Либо благодаря чудесному опыту по борьбе с алкоголем, либо благодаря невероятной работоспособности, Ванесса была готова. Что было очень странно, потому что она обычно не вставала рано. Поэтому она ходила и посещала каждого из отчаявшихся товарищей по отряду, раздавая зелья против головной боли и тошноты, смеясь над их паникой, зашивая одежду, которую они как-то умудрились порвать, и вообще помогая всем, чем могла. Ведьма остановилась перед дверью Ноэль, позвав её. Ноэль осмотрела её с головы до ног, прервав то, чем занималась, и явно выразив недоумение. — Ты готова? Как ты готова раньше меня, ты всегда опаздываешь? — Грубо. Я бы не опоздала на свадьбу лучшего друга. Теперь, что происходит? — Я потеряла мои серьги Сильва, — объяснила маг воды. — Пожалуйста, скажи мне, что ты видела их. Ванесса подняла бровь, когда вошла, и с улыбкой наблюдала за происходящим — это был очередной пример того, как Ноэль впадает в полную панику. Обычно аккуратная комната была в полном беспорядке, и создавалось впечатление, будто она перевернула всё с ног на голову. — Прости, милая. Ты так долго не носила их… — Только несколько месяцев, — поправила Ноэль, роясь в каждом ящике комнаты. — О нет, может ты права, уже прошёл год? В любом случае, они мешали во время тренировок в Пиках, так что я сняла их, чего я никогда не делаю, и- Она замерла. Ванесса смотрела, как её глаза в ужасе расширились. — Они остались в Пиках, — прошептала она. Ванесса бы рассмеялась, если бы маг воды не выглядела так, будто перестанет дышать в любую секунду. — Мне кажется странным, что ты до сегодняшнего дня даже не заметила их пропажу. Тебе они действительно нужны? Ноэль повернулась к ней, и на ее лице отчетливо отразилась паника. — У меня, кажется, ещё осталась пара во дворце… Можно одолжить твою метлу? Ванесса поморщилась. — Ты на метле? В таком состоянии? Ведьма сомневалась. Конечно, Ноэль теперь гораздо лучше контролировала свою магию, чем раньше, но она привыкла путешествовать в своем платье валькирии… до такой степени, что не садилась на метлу уже целую вечность. Да и до этого она не особо в этом преуспевала. — Я теперь прекрасно контролирую свою магию! Я не могу рисковать промочить платье заклинанием, если вдруг… потеряю контроль. Противоречить себе в течение двух предложений: типичная паникующая Ноэль. — Тем более что я лечу во дворец… — продолжила она. — Мне стоило переодеться после! Но сколько времени ушло на то, чтобы надеть это платье… Я думала, что мои сережки здесь… В смысле, где же ещп они могли быть? — Ну, оказаться в лазарете Оуэна в день свадьбы Финрала было бы не лучшим вариантом, — заметила ведьма. Ноэль промолчала, отвернувшись и ломая голову в поисках другого решения. Ванесса вздохнула. Маг воды управляла метлой лучше, чем в самом начале. Но если она и знала о ней что-то одно, так это то, что контроль над магией зависел от ее настроя. А ее нынешний настрой — это полная паника. Не самое подходящее состояние для полета на метле. — Я тебя отвезу, — решила Ванесса, расправляя руки. — Тебе не нужно… — Я всё равно готова, — спокойно ответила она. — Полетим в твой дворец, ты заберешь сережки, и мы вернёмся сюда. Время ещё есть. Тебе там ещё что-нибудь нужно, раз уж мы туда летим? Ноэль обдумала предложение, затем вздохнула. — Мне нужно поговорить с Нозелем. Я иду на свадьбу как бык, так что мне нужно… убедиться, что мне можно носить серьги. Ванесса ухмыльнулась. — О, твой брат придет на свадьбу? — Это королевская свадьба, так что да. Небра и Солид тоже придут. — О… это семейное воссоединение. Это будет их первая встреча с тех пор, как Ноэль порвала с ними отношения. — Я не… планирую с ними разговаривать, — сказала Ноэль. — И это нормально. Так что, пойдем?

***

— Мы здесь… — сказала Ванесса, когда они приземлились у внутренних стен королевской столицы. Ноэль вздохнула, отряхнула платье и подошла к лестнице, ведущей к величественным двойным дверям. Она явно колебалась. — Хорошо, — решительно сказала Ноэль. — Войдём через двери. Ванесса усмехнулась. Как же ещё ей войти во дворец, если не через двери? Нервозность Ноэль была очевидна. Ведьма не понаслышке знала, как непросто бывает возвращаться «домой». Она понимала, что и она сама, и Ноэль обрели дом и семью в Чёрных быках, а возвращение в место, связанное с неприятными воспоминаниями, всегда вызывает беспокойство. Даже несмотря на улучшившиеся отношения Ванессы с королевой ведьм, она всё равно не чувствовала себя комфортно при мысли о возвращении в лес. Ванесса поняла, что Ноэль, наверное, чувствует то же самое. Хотя ее братья и сестра уже не были такими агрессивными, как раньше, они всё равно не слишком хотели принимать ее как свою. И в последний раз, когда она была во дворце, всё прошло не совсем гладко. Нормально, что она нервничает. — Ты прекрасно выглядишь в этом платье, — сказала ведьма. Этот комплимент застал Ноэль врасплох, и она так покраснела, что чуть не забыла сделать последний шаг по лестнице. Ноэль хмыкнула. — Конечно, я выгляжу прекрасно. Ты сама выглядишь неплохо. Ванесса хихикнула. Она с радостью примет от неё каждый комплимент. Они вошли во дворец. Там уже ждали несколько слуг. Они поприветствовали «леди Ноэль». — Ванесса Энотека, — заявила Ноэль (человеку, который должно быть их дворецкий?). — Она со мной. Дворецкий элегантно поклонился. Ванесса была ошеломлена. С Пьяной ведьмой такого ещё никогда не случалось, и она никогда не ожидала, что слуги будут обращаться с ней так, будто она — обычная гостья. — Могу я предложить вам какие-то прохладительные напитки, пока вы ждёте? Жаль, что она больше не пила в одиночестве, потому что, если напитки были такими же изысканными, как и само заведение, Ванесса была уверена, что это был бы просто незабываемый опыт. — Я скоро вернусь. — Ноэль пообещала, прежде чем поспешно исчезнуть за дверью. Ванесса сфокусировала взгляд на дворецком перед ней, вежливо покачав головой для отклонения предложения. — Я просто осмотрюсь. Дворец был прекрасен. Вся эта роскошная архитектура… Она знала, что дворец будет отличаться от их укрытия, и раньше видела грандиозные здания (несколько раз бывала в штабе магических рыцарей), но вот чтобы люди жили в таких местах… База Черных быков и этот дворец… это как день и ночь. Ванесса шла по главному залу, разглядывая картины. Большинство из них, как она догадалась, были портретами Сильвов, так как у всех были серебристые волосы и в целом суровый, если не угрюмый, вид. Она остановилась перед одним портретом, удивленная тем, насколько эта женщина была похожа на Ноэль, но чуть старше, не намного, может, на пять лет. Ванесса уставилась на портрет. Нет, но это была Ноэль. Ноэль с хвостиком. Это определенно смотрелось хорошо, и ей определенно нужно было постараться избавить ее от косичек. Однако женщина на портрете излучала иную ауру, чем ее напарница по отряду. Спокойствие, которого у Ноэль, бесспорно, не было, проступало в ее искренней и сдержанной улыбке… Но внешне отличались только цвета глаз: вместо ярко-розового у нее был мягкий, металлический фиолетовый… как у ее брата. — Кто впустил тебя? Говоря о черте… Ванесса обернулась и с трудом сдержала восклицание удивления. Ей всегда казалась странной одежда Сильва, особенно мужская (что это за пышные белые брюки?). Но то, что, судя по всему, было церемониальным костюмом, было просто потрясающим. Она поняла, что он гораздо больше напоминал форму Золотого рассвета, за исключением того, что был выполнен в цветах семьи Сильва: преобладало белое, с золотой отделкой и серебристыми манжетами, а также пуговицами с выбитой эмблемой Сильва. Вместо обычной свободной туники он был одет в облегающий вариант с застежкой на пуговицах и высоким воротником, на котором была прикреплена маленькая синяя эмблема Сильва. Он также носил узкие белые брюки (облегающие брюки, невероятно). Сандалии (к счастью) были заменены на матовые белые туфли. Наряд был настолько белым, что Ванесса подумала, что Нозел мог бы сойти за невесту. Тем не менее, в этом наряде он был особенно красив. Он действительно отлично сидел на нем. — Боже, ты не можешь одеваться так всё время? — Я задал вопрос, — строго ответил он. Ладно, он совершенно не волновался, и казалось, был в нехорошем настроении. Она слегка рассмеялась. — Я жду Ноэль. Он прищурился, глядя на неё, но ничего не ответил. — Это для меня? — поддразнила она, глядя на букет цветов в его руках. Он приподнял бровь, а затем коротко ответил: «Нет». Он сел рядом с ней и поставил букет свежих ярких цветов перед холстом. О. Она начала понимать. — Говоря о Ноэль, она — её точная копия. Он сцепил руки за спиной, смотря на картину. Он выдохнул: «Это так». — За исключением глаз, — заметила Ванесса. — У тебя такой оттенок мягкого фиолетового. Она почувствовала, как он на мгновенье напрягся. — Это ваша мать? — Да. Асье Сильва, Стальная воительница. Она знала, что погибла из-за проклятия Мегикулы, но больше ничего не знала. Ну, наверное, лучше не совать нос не в своё дело. Но он снова заговорил: — Она была невероятным рыцарем-чародеем. Она никогда не проигрывала, даже когда встречалась с врагом, имеющим над ней элементарное преимущество. Она — бывший глава дома Сильва, и образцовый капитан, лучший, какой у Серебряных орлов был и будет, наверняка… Ванесса почувствовала, что он больше не разговаривает с ней, а просто думает вслух. Она наблюдала, как его глаза затуманились воспоминаниями. Ей хотелось заговорить. Сказать что-нибудь. Но она не могла заставить себя это сделать и не знала, что сказать, поэтому промолчала. — Ноэль здесь? Почему? — спросил он через некоторое время. — Она ищет серьги Сильва, — Ванесса фыркнула. — Ей не надо надевать их сегодня. Она принадлежит другой стороне. Ведьма не могла понять, отвергает ли он сестру в очередной раз или просто констатирует факт. Ей было трудно понять его. — Она может надеть эти серьги, если хочет, да? Серебристоволосый капитан приподнял бровь и ровно ответил: «Да». Между ними воцарилась тишина. Ванесса пыталась завести разговор, но не могла подобрать ничего подходящего для данной ситуации, да и он, судя по всему, не был настроен на светскую беседу. Последний раз они общались более двух месяцев назад, когда она позвонила ему, чтобы сообщить, что его сестра пришла в себя, на что он едва ли ответил словом. Ну, после этого она, возможно, злоупотребила его номером и звонила ему несколько раз (просто для удовольствия и в разном состоянии трезвости), на что он обычно вешал трубку через несколько секунд после того, как узнавал, кто ему звонит. Она не сказала бы, что они друзья, но, по крайней мере, знакомые, не так ли? Они должны быть способны поддерживать светскую беседу, не так ли? Но он стоял там, невозмутимый, такой стоический. Почему он не двигался? Почему он не уходил куда-нибудь? Заставить ее почувствовать себя неловко было настоящим подвигом, и ему это удалось. Ванесса стояла в этой тишине, которая казалась вечностью, пока Ноэль наконец не спасла ее. — Прости, что так долго. Почему-то они оказались у Небры? Давай вернёмся к- Она резко замолчала, увидев их обоих перед портретом матери. Ванесса повернулась к ней и улыбнулась. — Ты их нашла? Ноэль кивнула, а затем посмотрела на брата. — Нозель… доброе утро. Э-э… насчёт эмблемы… Они молча смотрели друг на друга целую минуту. Ванесса задалась вопросом, что, черт возьми, происходит. Затем брат кивнул. — Увидимся на свадьбе, Ноэль. И на этом всё. Ванесса молча смотрела, как он выходит из комнаты. Он, безусловно, был странным парнем. Ноэль, похоже, не слишком обеспокоила его манера поведения, так что, наверное, это было нормально…? — Тебе разве не нужно было его о чем-то спросить? — всё же спросила ведьма, когда они выходили из дворца. — Всё в порядке, я могу их носить. — Ты… уверена? Разве ей не нужно было… устное подтверждение? — Да, это подразумевается, но это точно так. Он не сказал, что я не могу носить эмблемы, значит, я могу. Ванесса с недоумением моргнула, а затем тихонько рассмеялась. Ладно, пусть будет так.

***

Быки просидели (а некоторые и простояли) всю бесконечную церемонию в церкви, сидя в самых неудобных местах, из которых было практически невозможно что-либо разглядеть. Самой Ванессе досталось место прямо у колонны, закрывающей ей вид, но, по крайней мере, у неё было сиденье. Не всем быкам так повезло. Поскольку она постоянно вторгалась в личное пространство Зоры, чтобы лучше видеть Финрала, тот с покорностью уступил ей свое место и отошел в заднюю часть церкви, где стоял вместе с Ями и проблемными детьми, за которыми он пристально следил (Лак — на случай, если тот вдруг захочет подраться, и Чарми — на случай, если она ускользнет и съест всю еду с банкета). Теперь, когда они были на афтер-пати, всё было гораздо спокойнее. — Так… — сказала Ванесса, опускаясь на стул рядом с женихом, — ты теперь женат. Финрал улыбнулся. — Да. Если ты бы сказала мне год назад, что я буду женат сейчас, я бы не поверил тебе. — Год назад… — медленно сказала Ванесса. — Где мы были год назад? — Были атакованы эльфами. Ванесса хихикнула. Уже прошёл год… он промелькнул в мгновенье ока. — Разве не тогда ты решил жениться на Финесс? Ты проделал долгий путь. Сражался на войне, стал главой Водов, получил благословение… — И только посмотри на себя — едва ли выпила, хотя вокруг столько хорошего вина. Разве мы не стали лучше? — Да, стали. Даже скучновато. И, наконец-то, Ноэль слишком занята тем, что ее никто не приглашает на танец, чтобы обратить внимание на то, сколько я выпила. Надо этим воспользоваться и стащить пару бутылок, тем более что вино выглядит так шикарно. — Может, лучше бокал, а не целые бутылки? — Я знаю, знаю, я обещала вести себя прилично, как и все остальные быки… Но я точно возьму этот бокал. Потом. А сейчас я смотрю на этих двух идиотов. — О… Аста и Ноэль? — Я надеюсь, что один из них наконец пригласит другого на танец. — Ты тоже сидишь в стороне. — Меня не пригласили. Здесь одни дворяне и королевские особы. Мы, видимо, не общаемся? Я пыталась потанцевать с Грей, но ей было «неловко», Неро превратилась, как только увидела меня… Все быки просто… ускользнули. Все меня ненавидят? Я что-то натворила? Финрал рассмеялся. — Думаю, они просто не слишком любят танцевать… Я потанцую с тобой. — Боже мой, хватит меня жалеть! Финрал рассмеялся. — Я тебя не жалею. Мы оба сидим в стороне, а прошло всего три танца. Это немного жалко. Можно и вместе побыть жалкими. — Жалко то, что ты до сих пор танцевал со своей женой только первый танец. — Ну, я женился на принцессе. Ее семья и король тоже могут танцевать с ней, когда им вздумается, так что… — Ты дуешься? — Я просто хочу потанцевать со своей… — он начал ярко краснеть, — …женой. Ванесса расхохоталась. — Посмотри, как ты растерялся. Как мило… — А, перестань… — Ты женат… эти двое такие милые, что больно на них смотреть, Грей и Гошу определенно скоро поладят, у Зоры происходит какая-то странная история, о которой он не говорит, но которая определенно романтична… —он отрицал это бесчисленное количество раз— У Ями есть соулмейт… Единственный человек, на которого я действительно могу рассчитывать, что он останется холостяком, — это Гордон, но он постоянно ведет себя как «третье колесо» в отношениях Грея и Гошу, так что разве он не является полноправной частью их пары? — Ладно, Грей и Гошу даже не встречаются, остальные быки тоже одиноки, и ты обязательно кого-нибудь найдешь. Я не волнуюсь. — Но что, если я не найду и просто останусь вечной старшей сестрой Черных быков? Или алкоголичкой-тетей, как меня неоднократно называли. В смысле, посмотри на мою катастрофическую историю свиданий. — Твоя катастрофическая история может быть из-за того, что ты флиртовала со стеной? Она хихикнула. — Ладно, я флиртовала со стенами раньше. Финрал усмехнулся. — Кстати, у тебя едва ли есть право ругать меня за это. Но ладно, вернёмся к теме. Я умру в одиночестве. — Да ладно тебе, Ванесса… — Я — магический рыцарь. — Ладно, я не понимаю, какое отношение к этому имеет наша работа. — Ты видел, чтобы многие магические рыцари вступали в брак? Мы живем на рабочем месте, с нашими коллегами, и в Быках это ещё хуже, потому что никто из них не умеет стучать, и стены взрываются с мирной периодичностью раз в неделю. — Ты… возможно, права. Но я только что женился, и новички, возможно, тоже женятся… через десять лет? Как ты думаешь, сколько времени понадобится членам королевской семьи, чтобы принять Асту? — Да, но обычные магические рыцари. Ничтожные пьяные люди. А не соулмейты или браки по расчету, которые, вопреки всему, сложились удачно. — Тебе обязательно нужно было впадать в депрессию именно в день моей свадьбы? Что это вызвало? Потому что это совсем не похоже на тебя. — Это ты! Ты меня покидаешь… мы должны были оставаться сказочно одинокими вместе… — Перестань дуться, это не мило. Она хихикнула. — Это не моя вина, что у меня всё сложилось, — сказал Финрал через некоторое время. — Мне просто повезло. — Нет, нет, нет, перестань. Это твоя заслуга. Ты много работал, чтобы этого добиться, и это заслуживает уважения. Он улыбнулся. — Да. — Поздравляю, я рада за тебя. — Спасибо. Они замолчали, наблюдая за тем, как танцующие искусно кружились в вальсе, пока Ванесса снова не заговорила. — Разве это… не поражает тебя иногда? Как далеко мы зашли… как мы все начинали, и где мы сегодня? Почти не верится, как сильно нам повезло, и как случайно всё это- Её речь оборвалась, когда она схватила Финрала за руку. — Боже мой, ДА. Наконец-то, Аста! Они смотрели друг на друга и улыбались. — Ооо… — проворковала Ванесса, — они просто катастрофа. Им стоило согласиться на твои уроки танцев. — Они стараются как могут. — Это так мило… — Да… — Они так сильно выросли. Следующее, что мы знаем, мы будем на их свадьбе… Финрал расхохотался. — Что дальше? — внезапно спросила Ванесса. — Ммм? Я не знаю. Я ставлю на вальс или минуэт. — Ты не разбавил этот скучный список парой медленных танцев? — Я не имел права голоса в выборе музыки, но если Киры решили, что они будут, могу тебя заверить: так рано их точно не будет. Они замолчали. — Ванесса, нет. — Я ещё ничего не сказала. — Я знаю, о чём ты думаешь. — Иии ты согласен! — Нет. Ты сама сказала: сейчас мы окружены дворянами и членами королевской семьи. Здесь семья Ноэль, и они и так уже не выглядят слишком довольными. — Ты обращаешь внимание не на тех людей. Посмотри, как счастливы эти двое от одного вальса. — Вальс — это хорошо. Но не обязательно заставлять их танцевать медленный танец. — Не обязательно, но им бы это понравилось. — Но я знаю, кому бы это не понравилось. — Они заслуживают небольшого удовольствия, разве нет? Они же спасали нам жизнь бесчисленное количество раз? — Если честно, мы тоже спасали им жизнь бесчисленное количество раз. — Финрал Вод. — Ненавижу, когда ты используешь моё новое имя. — Давай искушим судьбу. — Ненавижу каждый раз, когда ты говоришь про судьбу. — В таком темпе, эти двое умрут, прячась. — И я ненавижу каждый раз, когда ты говоришь про смерть. — О чём я говорю: давай немного встряхнём всё. Финрал вздохнул. — Иди подкупать музыкантов, если хочешь, но ты справляешься с последствиями. — Спасибо. Я скажу, это твоя просьба… — С последствиями справляются не так? -… для спасения Финесс от старого пьяного парня- — Это король, Ванесса. -… и сделай вид, что хотел этот медленный танец. — Ладно, ладно. — А потом я получу мою бутылку вина. Ооо, это такой идеальный план. Как волнительно. — Пока план не обернется против тебя. — Ты такой пессимист в день своей свадьбы! — Ты была не в настроении из нас двоих буквально минуту назад? — Это идеальный план! Ты получишь медленный танец со своей женой, а я увижу этих двоих счастливыми. Все довольны! Финрал вздохнул. — Да, да. Вперёд.

***

Это был просто кошмар. Такой невероятно раздражающий и неприятный день. Всё, что могло пойти не так, пошло не так. У Нозеля не было такого ужасного дня уже много лет, и он даже не собирался заканчиваться. Начнем с того, что он проснулся поздно. И усталым. Конечно, он был уставшим: он проспал. Чего с ним никогда не бывало. Большую часть утра он пытался выйти из тумана, честно говоря, без особого успеха. Эту проблему можно было решить, только снова бросившись в постель. Только вот он не мог. Потому что это был просто идеальный день, чтобы проспать: ведь предстояла его первая королевская свадьба в качестве главы дома Сильва. У Нозеля было около сотни дел, которые нужно было сделать, но на которые у него не было времени раньше, потому что он так долго не мог взять отпуск на работе (последствия войны, нехватка рыцарей, потеря Небры, ушедшей в новую «спецгруппу» Юлиуса; всё это отняло гораздо больше времени и энергии, чем ему бы хотелось). Прежде всего, ему нужно было убедиться, что его брат и сестры не уйдут со свадьбы (сам он очень хотел уйти и, зная их, был уверен, что они сделают всё, чтобы уклониться от этого события). Нозель решил начать с Солида, поскольку Небра была более рассудительной, чтобы закончить на более оптимистичной ноте. К счастью, Солид уже собирался. Но это не помешало ему наброситься на него, как только тот вошел в комнату. Его младший брат не хотел идти и протестовал, говоря, что это свадьба Кира, что они и так едва знают Финесс Кальмрейх, что у нее даже нет фамилии Кира, что она даже не возьмет ее, и что, к тому же, там будут Черные быки, но когда Нозель пристально посмотрел на него и сказал, что ожидает от него лучшего поведения, брат замолчал и, казалось, смирился с ситуацией. Убеждать его не пришлось долго, что было просто идеально. Нозел предпочел бы не слушать длинную, пустую и предсказуемую тираду Солида, но, в конце концов, если ему нужно было выговориться, лучше здесь, чем устраивать сцену на свадьбе. Начало с «Солида» оказалось тактической ошибкой. Небра отнеслась к участию в этом изнурительном мероприятии гораздо более категорично, чем он мог себе представить. Она утверждала, что и так вынуждена видеть одного черного быка каждый день, и не хочет видеть их всех сразу. Она почти умоляла его позволить ей остаться в штабе, чтобы помочь их вице-капитану, и, видя, насколько она отчаянно и искренне нервничала из-за участия в мероприятии, Нозель чуть не уступил. Редко можно было увидеть, как она волнуется из-за королевских мероприятий. Да, она их ненавидела. Но она справлялась с ними гораздо лучше, чем он. Он часто задавался вопросом, не получает ли она, в конце концов, небольшое удовольствие от этой светской игры. Поэтому Нозель пришел к выводу, что у нее, возможно, есть веская причина, о которой она не хочет говорить. Но когда он уже был готов разрешить ей не посещать свадьбу, он понял, что если он это сделает, Солид наверняка попросит о том же, и у него не будет возможности отказать. Поэтому он отмахнулся от нее резким взглядом и последним приказом, прежде чем отвернуться. К тому же, приходилось вежливо отмахиваться от придворных, приходивших просить о милости. Это было повседневным занятием, которое Нозель ненавидел больше всего в своих обязанностях главы рода, но в этот свадебный день эти люди стали ещё наглее и настойчивее. Поскольку их не пригласили, а они почему-то думали, что Нозель Сильва, глава дома Сильва, сможет достать им бесплатные пропуски, они просили без устали, сыпали дешевыми комплиментами и фальшивыми улыбками, прибегая к уловкам, как настоящие дилетанты. Хуже всего было то, что Нозель даже не имел полномочий достать для них приглашения. И он не мог понять, зачем кому-то захотелось бы проникнуть на свадьбу к человеку, которого они даже не знали, когда он отдал бы правую руку за возможность провести свой редкий выходной в постели. Потом ему пришлось собираться. Пришлось надеть нарядную одежду, которую он никогда не носил. Он не привык к закрытым туфлям, ведь каждый день ходил в сандалиях, но как-то справился. Это был всего один день. Он мог пережить этот день в тесных туфлях матового белого цвета. Он вытерпит. Всё. Узкая одежда, тесные туфли, тугой воротник, головная боль, усталость, стресс, давление, непреодолимый зов теплых одеял. Он был привычен ко всему этому. В этом не было ничего необычного, это не было сложнее, чем любая другая торжественная церемония… В тот день это казалось слишком высокой горой, но он мог справиться. Это был всего лишь один день. Наконец, приехал Август, чтобы убедиться, что его дом (который на самом деле состоял всего из четырёх человек) явится на свадьбу внучатой племянницы. Да, Нозель позаботился об этом; хотя Ноэль будет присутствовать в качестве подруги жениха, а не как представительница Сильва. А будут ли они вести себя прилично? Да, будут, как и положено членам королевской семьи, конечно же. Нозель знал, что Август не доверяет ему как главе дома, в основном из-за того, насколько неровными были его первые месяцы в роли пятнадцатилетнего главы Сильвов. Август до сих пор помнил его ошибки, бывший глава Киров наверняка рассказал ему о них и, вероятно, использовал его в качестве антипримера того, как должен вести себя глава. И Август, конечно же, не забудет. Возможно, он был слишком счастлив видеть, как такой престижный дом падает с этой высоты. Этот разговор с Королем был самым раздражающим моментом дня. Так думал Нозель, пока не развернулась вся ситуация Ноэль. Она решила пойти на свадьбу в образе черного быка. И это было нормально. В конце концов, четверо Сильв и так не были особенно близки с Финесс Кальмрейх. Ноэль лучше знала Вода, и было вполне логично, что она встала на сторону другой стороны. Но она решила надеть серьги. Она была Сильвой. Но и черным быком тоже. Нозель знал, что из-за этой двойственности обязательно что-то произойдёт. Он начал планировать, изо всех сил пытаясь найти способ разлучить крестьянина с сестрой. Было так болезненно очевидно, что они вместе. Это было так легко заметить. Все это видели. Они практически не отходили друг от друга, держась за руки, словно никто их не видел. И как только он увидел, как крестьянин и она направляются на танцпол, всё стало кристально ясно. Если бы она пошла на свадьбу как Сильва, этого бы никогда не случилось… Но она присутствовала как черный бык, и это изменило всё. Она танцевала с Астой. И не один танец. Это можно было бы пропустить; один танец с товарищем по отряду или с другом — вполне нормально. Но два? И, главное, медленный танец? Медленный танец, который заказала проклятая ведьма! И тот поцелуй был хуже всего… Как крестьянин вообще осмелился… Нозель кипел от ярости. Ну, он отчитал Ноэль. Кратко. Она была бледна как полотно, и он боялся, что она упадет в обморок на месте, если он будет давить на нее ещё сильнее. Он предположил, что она усвоила урок. Поэтому он предложил слушание… Он обдумывал ситуацию и собирался рассказать ей об этом до свадьбы, но… честно говоря, не нашел времени. Да и мотивации тоже не было. Он даже не был уверен в своем решении, но в тот момент это просто казалось правильным. Нозель понятия не имел, как ему поступать в таких ситуациях. В любом случае, ситуация была относительно под контролем. Похоже, никто не обратил внимания на Ноэль и Асту. Но всё же. Она публично танцевала со своим товарищем по отряду. Поцелуй был кратким, но если кто-то это заметил… Ну, с этим он ничего поделать не мог. Однако он мог прикрыть этот танец, пока не объяснит ситуацию другим главам, пока Ноэль не получит благословение (если она его получит) и пока он не покончит с секретами, с хождением на цыпочках, пока всё не вернется на круги своя… Ему нужно было найти решение, чтобы всё выглядело совершенно нормально. Ему пришла в голову идея, когда он вспомнил поговорку: спрячь дерево в лесу. Нозель вздохнул, поделился своим планом с братом и сестрой (которые выглядели не слишком довольными и не слишком желающими участвовать), выпил полный стакан воды, собрался с духом, чтобы совершить ошибку, которую собирался совершить, подошел к черным быкам, остановился перед ведьмой, завел левую руку за спину, протянул правую и слегка поклонился. — Потанцуешь со мной? — произнес он, выделяя каждый слог. Ему было действительно тяжело задать этот вопрос. Он поднял глаза. Он был уверен, что увидит ведьму, готовую посмеяться над ним. Ну, конечно же, она так и сделает. Он приглашал её на танец — он, член королевской семьи, а она — пьяная ведьма. Но она выглядела удивлённой. Возможно, она была сбита с толку, потому что смотрела на него в ответ, ища в его глазах объяснение. Его мысли мчались, пытаясь найти предлог или объяснение, когда вдруг замешательство на ее лице сменилось явным самодовольством. — Принц просит меня о танце? Это какая-то сказочная история? Он прочистил горло и выпрямился, изо всех сил стараясь скрыть свое замешательство, а его лицо покраснело от смущения. — О, не пойми неправильно, я не жалуюсь. Было бы мило потанцевать с тобой. — Я просто прикрываю Ноэль, — прошептал он. — О, ты прикрываешь Ноэль? Что именно ты «прикрываешь»? — Танец, — ответил Нозель, его беспокойство росло, — танцы, и… просто… вообще… Он не был уверен, что ещё он прикрывал. Он запнулся в своих объяснениях и понятия не имел, почему. Когда эта мысль пришла ему в голову, она казалась такой хорошей. Но оглядываясь назад… это была ужасная идея. Солид и Небра тоже, похоже, ничего не поняли, да и вообще, что он наделал? Пригласил её на танец… Что изменится, если не только Ноэль, но и он сам станцует с чёрным быком? Как это поможет исправить эту запутанную ситуацию? Его сбившиеся с толку мысли прервались, когда она усмехнулась и взяла его за руку. Он вздрогнул от прикосновения, но то, что она сделала после этого, заставило его потерять самообладание, и его сердце забилось чаще, когда она наклонилась к нему. — Так… ты прикрываешь поцелуй тоже? — тихо прошептала она ему на ухо. Он замер, почувствовав, как ухо, на которое она только что дыхнула, стало обжигающе горячим. Он был уверен в своей способности контролировать эмоции, но в этот самый момент почувствовал, как его щеки загорелись, и был бесконечно благодарен за приглушенный свет. Слова, которые он хотел сказать, застряли у него в горле, а в ушах гремело сердце. И тут она расхохоталась. — Не надо так напрягаться, — сказала она слегка похлопав его по плечу. — Я уверена, никто, кроме нас, всё равно не смотрел на них. Нозель сделал вид, что ничего не произошло, и повел ее к центру комнаты, с особым вниманием ощущая, какая горячая была ее рука в его ладони — она почти обжигала его кожу. К тому моменту, как они оказались лицом к лицу, он уже успокоился. Теперь, присмотревшись к ней повнимательнее, он заметил, что она действительно выглядела так, будто уже выпила пару бокалов. В отличие от их короля, она не была совсем пьяна (как Август мог каждый раз на королевских вечеринках напиваться до беспамятства, Нозелю было непонятно). Но ведьма явно перешла грань легкого опьянения. Это объясняло, почему она вела себя с ним так… безрассудно. Она положила свободную руку ему на плечо, а он обнял ее за талию. В туфлях на каблуках она была почти такого же роста, как и он. — Ты умеешь танцевать вальс? — спросил он. Вот это был глупый вопрос, который Нозель никогда бы не задал. Они явно собирались танцевать, и она бы отказалась от приглашения, если бы не могла. Словно его мозг отключился. И он не мог понять, почему так нервничает, почему так потеет, почему ему то жарко, то холодно. Даже в этом он не был уверен. Слова просто вырвались у него из уст. На ее лице было ясно видно замешательство. — Что ж, да. Я не эксперт, но надеюсь, ты поведёшь достаточно хорошо. Ее лицо было действительно близко, очень близко. Он осознал, что ее руки лежат на нем, а его — на ней, почувствовал ее взгляд, мягкое сияние в ее глазах, розовые пухлые губы, складывающиеся в искреннюю, согревающую душу улыбку. Это была не ее обычная ухмылка, не ее обычное самодовольное выражение лица, а великолепная улыбка. Это ошеломило его настолько, что он забыл сделать шаг вперед, когда музыканты начали играть. Она, однако, сделала шаг назад, как и полагалось, ничуть не смутившись близости, и он поспешно вступил в ритм. Они неловко пытались вернуться в такт, и через несколько шагов Нозель уже вел как следует. Как и должен был с самого начала. Он был не в себе, и нарастающая головная боль не помогала. Он ненавидел эти мероприятия. С того момента, как он проснулся, ничего не шло как надо. Он просто хотел домой… но в то же время… он также хотел, чтобы этот момент длился ещё немного. Он хотел расслабиться, насладиться танцем, ее присутствием, ее хрупким телом в своих объятиях и ее улыбкой, которая становилась всё шире с каждым их шагом— К нему дошло: он же не мог использовать этот глупый предлог о том, что прикрывает Ноэль, только для того, чтобы потанцевать с ней, правда? Он не мог… Боже, о чём он думал? Он ненавидел это. Нозель был очень занят. Последствия войны и королевское слушание по делу Вода отнимали у него большую часть времени, а остальное он тратил на то, чтобы разбираться со своими братом и сестрами (ну, в основном с сестрами), которые вдруг стали вести себя… странно (Небра постоянно была на грани срыва, а Ноэль беззаботно решила, что безмагический крестьянин — отличный вариант для Сильвы). У него не было времени думать о своей ситуации, и прежде всего о метке, искать решение, возобновить исследования, которыми он занимался в молодости, или даже просто думать о ней. Но даже если у него не было времени ни на что из этого, даже если его разум понимал, что есть столько других, более неотложных дел, остальная часть его существа полностью с этим не соглашалась. С самого конца войны он часто случайно думал о ней. Когда он спустился в холл ранее, ему показалось, что у него галлюцинации. Увидеть её там, в его доме. Потом он понял, что это просто совпадение — увидеть её прямо здесь, как раз когда он о ней думал. А потом он признал, что, учитывая, как часто и как случайно он о ней думал, вероятность всё равно была высока. Что ему не нравилось. И она тоже не облегчала ему задачу. Совершенно не помогало то, как часто она ему звонила и как сильно он стал ждать этих звонков, хотя всегда (почти всегда) быстро вешал трубку. Ему нравился её голос. Он был мягким. И успокаивающим. Иногда он позволял себе послушать ее пьяные тирады. Ему не следовало давать ей свой номер. И она врывалась в его мысли даже из-за мельчайших деталей. Оттенок красного, напоминавший ее наряд, стоявший где-то бокал вина… он не мог даже увидеть кота, чтобы ее лицо не всплыло внезапно, неожиданно. И ее великолепная улыбка. — Так, что ты сказал Ноэль? Ты отрёкся от неё? Нозель напрягся. — Нет, — коротко ответил он. Она выдохнула. Он продолжал танцевать вальс. Теперь уже на автопилоте. — Он добавил: — Тебе совершенно не стоило вмешиваться и просить поставить медленный танец. Ты же знаешь, в каком положении они находятся, и это было глупо. — О, так теперь ты ругаешь меня, капитан? Нозель закатил глаза и вздохнул. Ему действительно не хотелось разговаривать во время этого танца. Поэтому он сосредоточился на шагах и на том, чтобы считать в уме «1, 2, 3», потому что иначе его мысли начали бы блуждать, а этого он тоже не хотел. Но ведьма не собиралась сдаваться и снова заговорила: «Ты же видел, как они были счастливы». — Это не делает их поступки менее глупыми. — Им по семнадцать, пусть развлекаются. — Они могут делать это наедине, — резко ответил он. — В пределах того, что позволяет им их нынешнее неопределенное положение, — добавил он. — Только вот они этого не делают, потому что всегда находятся на заданиях. У этих двоих не так много возможностей насладиться обществом друг друга, а теперь, когда у них наконец-то появилась такая возможность, ты вмешиваешься и портишь им настроение. Аста был в ярости, когда смотрел, как вы танцуете. — Тебе не нужно было вмешиваться. — Прости, но это то, что у меня получается лучше всего. Нозель тяжело вздохнул. — Бесполезно сопротивляться их отношениям, понимаешь? Это ничего не изменит в их ситуации. — Я ничему не сопротивляюсь. — Конечно. — Я предложил королевское слушание, — язвительно ответил он. Он не знал, зачем говорил ей это, ведь ей эта информация была не нужна, а по озадаченному выражению ее лица он понял, что она, скорее всего, и не знала, что такое эти слушания. — Значит… ты не против того, чтобы они поженились? — с недоверием спросила она. Нозель вздохнул, отвернувшись. К такому выводу он и пришел. Если хотя бы один из четверых сможет жениться на том, на ком действительно хочет, это будет поводом для радости. Пока что Солид не испытывал никакого интереса к любви или отношениям, поэтому Нозель полагал, что тот без проблем согласится на любой брак по расчету, который ему предложат. Небра тоже не имела права голоса в этом вопросе. У нее был соулмейт, и хотя она до сих пор не знала, кто этот человек (надеюсь, это был дворянин), предсказать это было невозможно. В сомнении Нозель решил, что, как старшая дочь, ей тоже придется согласиться на брак по расчету, даже если у нее есть соулмейт. Конечно, члены королевской семьи с соулметками могли вступать в брак с дворянами. Обратное приводило к более опасным ситуациям, но дворянские семьи иногда настолько отчаянно стремились повысить свой статус, что даже брали в жены королевских особ с метками. Ему это явно не нравилось. Продавать своих брата и сестру ради власти, но, учитывая положение дома, он едва мог позволить себе отклоняться от правил, от того, как он должен был и как от него ожидали, что он будет вести себя со своей семьей. А что касается его самого… Нозель снова перевел взгляд на ведьму. Она не была злой и не была уродливой. Вообще-то, совсем наоборот: она была так же хороша собой, как и говорила о ней слава, и даже если она постоянно дразнила его по любому поводу, он понимал, что она никогда не хотела причинить ему вреда. Он не ненавидел её. Можно было бы даже сказать, что она ему нравилась… скорее, он её уважал. Она была хорошим человеком. Возможно. Но он был главой. Как таковой, он должен был подходить к выбору партнера более тщательно, чем его брат и сестры. Хотя он никогда особо об этом не задумывался, было ясно, что ему нужен кто-то достойный, преданный, кто сделает всё возможное ради престижа Сильвов. Больше, чем ее репутация, его беспокоило то, сможет ли она вписаться, сможет ли она выдержать эту должность и всё, что с ней связано, сможет ли она жить жизнью королевской особы. Она была такой свободолюбивой, такой беззаботной: это обязательно привело бы к беде. Он не был уверен, что женщина, стоящая перед ним, сможет выдержать это. Он не мог позволить себе жениться на соулмейте. Конеч, Нозель предпочел бы, чтобы Ноэль вышла замуж за кого-то получше, чем за безмагического крестьянина. Она была представительницей королевской семьи, и, учитывая её статус, она заслуживала кого-то получше, чем этот невысокий, импульсивный сопляк. Но, поскольку она была младшей дочерью, с точки зрения брачных перспектив она была наименее «ценным» активом. Кроме того, её отправили к Чёрным быкам, и многие дворяне по-прежнему считали её падшей королевской особой, изгнанной из Сильва (хотя на самом деле это было далеко не так). Из четвёрки она была единственной, кто мог надеяться на некоторую свободу, не подвергаясь слишком пристальному вниманию со стороны других домов и дворян. Кроме того, и, возможно, что самое главное, она так яростно защищала свои отношения, что Нозель знал: он никогда не сможет заставить себя разлучить их. Нозель наконец сказал: — Я не в восторге от перспективы их союза, но это лучшее решение, к которому я пришёл. Однако, услышав эти слова, на её губах заиграла самая милая улыбка, какую он когда-либо видел, и его сердце замерло. Он вспомнил Ноэль, её ласковую улыбку, то, какой счастливой она казалась, танцуя с тем крестьянином, с какой решимостью она говорила, сообщая им новость за тем ужином, и как яростно она защищала Асту. Что бы ни связывало Ноэль с крестьянином… это, наверное, должно быть прекрасно. — Так они поженятся? — взволнованно спросила Ванесса. Улыбка не сходила с её лица, и она смотрела на него с большим нетерпением. От этого у него затрепетало сердце, и он постарался не обращать внимания на это чувство, на эту теплоту. — Если, — настаивал он, — королевский совет примет союз; в чём я очень сомневаюсь. Её улыбка исчезла, и он пожалел о своей жестокой честности. Ему следовало бы солгать. Он мог бы ещё немного насладиться этой восхитительной улыбкой. Он отвернулся. Ему не хотелось видеть разочарование на ее лице. — Разве ты не одна треть этого совета? Ты не можешь сделать что-нибудь, чтобы помочь им? — спросила она. — Я буду главой дома Ноэль во время слушанья, не её братом. Мне нужно подумать о том, что будет лучше для Сильвов, о том, как это отразится на королевской семье в целом, а также о том, как это повлияет на нашу репутацию в глазах Вермиллионов и Кир. — Ты предложил слушанье, но надеешься, что они провалятся? Это немного жестоко, не думаешь? Его горло сжалось. Он опустил на неё взгляд. — Я не надеюсь, что они провалятся. Получение королевского благословения зависит только от них. Если они смогут убедить нас, тогда я дам моё разрешение вместе с главами двух домов. Но я не могу сказать наверняка, что я дам благословение раньше слушанья. Есть… много других факторов, которые нужно учесть. — Она твоя сестра, это единственный фактор, который ты должен учитывать. Ты должен делать всё ради её поддержки и её счастья. То, что ты скажешь, не изменит её чувств, или ситуацию. Это только сделает всё хуже. — Всё не так просто. — А я думаю, ты делаешь ситуацию слишком сложной. Она твоя сестра. — Она также член моего дома. Она закатила глаза. — Не думаешь, что должен ей? Её тон был немного резким, и она пристально смотрела на него. Нозель замер, осознав, о чем она говорит. Она знала. Конечно, она знала. Нозель понимал, что его жалкое подобие извинения не сможет загладить все ошибки, которые он совершил — и как брат, и как глава; он знал, что никогда не сможет исправить все свои проступки. И ведьма была права: он действительно был ей должен. После того как он заставил ее страдать, после того как он унизил ее как мог, чтобы она не выходила на поле боя, после того как он задел каждый ее больной нерв, чтобы сломить ее настолько, что она осталась на месте, он был должен Ноэль сотню одолжений. Он мог бы поступить по-другому, он прекрасно это знал, но было уже слишком поздно. И она была права: единственное, что он мог сделать сейчас, — это постараться поддержать её. Хотя… этот союз может принести позор дому Сильва. — Я сделаю всё возможное, — сказал он через некоторое время. — Но я не могу влиять на то, что сделают остальные двое глав. Она ярко улыбнулась. По какой-то причине ему стало тепло на душе, когда он увидел её такую и понял, что это благодаря ему. Он попытался сдержать собственную невольную улыбку, но на его лице всё же застыла небольшая, немного неловкая улыбка. Это не ускользнуло от её внимания. — Это лучшее, что ты можешь сделать? — спросила она. Она убрала руку с его плеча и попыталась расширить его улыбку, пощекотав его щеку пальцами. Нозель быстро схватил её за руку и снова прижал её к своему плечу, оглядываясь по сторонам, не наблюдает ли за ними кто-нибудь. — Не трогай меня так небрежно. Уже один тот факт, что он танцует с черным быком, может вызвать массу слухов (и он сам по своей глупости навлек это на себя); он не хотел добавлять к этому «ненужные физические контакты», иначе дело выйдет из-под контроля. Она крепче сжала его плечо, и он сердито посмотрел на нее. — Боже, ты такой напряжённый! Тебе нужно расслабиться. Выпей со мной. Он не пил. Он знал, что не переносит алкоголь (вообще), поэтому воздерживался, сколько бы раз ему ни предлагали выпить и как бы ни давили на него. — Я не пью, тем более с тобой. Её глаза расширились, и она приподняла обе брови. Нозель бы прикрыл лицо ладонями, если бы обе его руки не были заняты. Это прозвучало совершенно не так, как нужно. Боже, он был совершенно измотан. Может, ему просто лечь и забыть обо всем, что произошло сегодня? — Тебе нужно научиться отказывать женщине красиво. Ты довольно невоспитанный для принца, — ровно сказала она. Он вздохнул. Песня не заканчивалась. Он перевёл внимание на толпу людей, осматривая комнату. Ноэль и крестьянина нигде не было. — Ммм… — сказала Ванесса, проследив за его взглядом. — Они вероятно где-то целуются. Нозель застыл как вкопанный, настолько, что забыл двигаться и чуть не выбил их из равновесия. Она расхохоталась. Чёрт бы её побрал, эту ведьму. Она сохраняла кокетливую улыбку, когда они снова начали вальсировать. Песня тянулась бесконечно. Сколько ещё он сможет выдержать в такой ситуации? Ему хотелось просто уйти домой. Или остановиться на середине танца и пойти присесть. Он чувствовал себя невероятно уставшим. А все эти танцы, размышления и социальное давление не помогали его пульсирующей головной боли. Это будет его последний танец за вечер. Вообще-то, он подумал, не мог бы он, может быть, просто может быть, пойти домой сразу после танца. В этом дне было что-то глубоко не так, и казалось, что единственное решение — положить ему конец. Когда, наконец, музыканты перестали играть, Нозель был полностью вымотан. Ему нужен был воздух. И нужно было домой. Ведьма внимательно посмотрела на него. — Ты совсем бледный, милый. Ты в порядке? Это была ошибка. Всё это. И он попался на эту удочку, даже не задумываясь. Слушание, танец, она… Насколько глупее он может стать? «Дурак». Он вышел из комнаты, не сказав ни слова.