Узы

      Бурбон, принесённый Честером, закончился непозволительно быстро. И хотя Дэван больше бы предпочёл простое пиво, сейчас, когда всё буквально кипит внутри, он не прочь заливать пепелище чем угодно крепче воды. А сносного пойла в этот день, как оказалось, в доме Калеба не сыщешь. И хотя, несмотря на то что всегда есть вариант пробраться в кабинет его отца, и вытащить бутылку другую из заначки, что он хранит в шкафу за стеклом, Калеб слишком труслив для подобного. Это злит Дэвана ещё больше. Исключая факт всего остального, от чего он уже впадал сегодня в глухую ярость.       Поводов хватало, как оказалось, с лихвой. И почему его так заводят пустые мелочи? Типа, Аврора что флиртует с Калебом. Аврора, что трётся рядом с Калебом в каждую свободную минуту. Или, на худой конец Аврора, что прямо сейчас сидит рядом с ним на полу его спальни, слишком близко к нему прижимаясь и время от времени забирает у него джойстик, чтобы навалять Честеру в Mortal Kombat.       Они зависают в комнате Калеба уже добрых пару часов. Ничего плохого, они всегда проводят так своё время, когда нужно вести себя тихо и лишний раз не высовывать нос. Но сегодня, когда их компания больше на одного человека, Дэван не может воспринять этот вечер, как тысячи уже прожитых подобных вечеров. Его рука то и дело тянется к пачке сигарет в кармане, пальцы нервно подрагивают, открывая и закрывая пачку. Но курить в комнате Калеба строго настрого запрещено, а электронные сигареты, которыми друг учтиво запасается, зная, что Дэван проведёт в его доме не один час, увы, не спасают. Их курит только Честер, и то, как возможность чем-то занять рот от скуки, а Дэвану хочется чего-то крепче. Чтобы ударило в голову сразу и надолго, в противном же случае, всё чаще назревает в голове мысль, что именно он ударил Калебу в голову, резко и надолго.             — Вот чёрт! — В очередной раз проиграв ругается Честер под весёлый смех Авроры. — Сколько можно?! — Он замахивается джойстиком, но не кидает тот, а лишь делает вид. — Нет, серьёзно, Рори, ты правда раньше не играла? — Возмущается он.             — Клянусь! — Смеясь, Аврора кладёт руку на сердце. — Никогда в жизни!             — Просто признай, что ты хреново играешь, Честер! — Подначивает его Калеб, вставая на сторону Авроры.       Честер фыркает, закатывая глаза и лезет рукой в чашку с чипсами, попутно обоим показывая средний палец, когда те в ответ лишь вновь смеются. Казалось, что могло быть лучше. Его друзья и его сводная сестра поладили между собой и сейчас дружно спорят о тактике игры в Mortal Kombat и о том, кто же из них на самом деле не умеет играть. Ничего необычного, просто дружеская посиделка, Дэван сидит с ними точно также. Ну или сидел, до этого дня, потому что сейчас, Дэван сидит отдельно. И вместо радости, его до ужаса бесит факт, что Аврора нашла с ними точки соприкосновения. Она улыбается, смеётся и выглядит совершенно не так, как та девушка, которая только переступила порог этого дома. Живая, счастливая. От неё не получается отвести глаз, даже при условии, что его лучший друг сидит так близко и буквально с рук кормит её Skittles. Её губы едва не касаются его пальцев каждый раз, а взгляды задерживаются друг на друге дольше, чем могли бы, будь это просто игра или невинная возможность скоротать время вместе.       Они вдвоём мерзкие до ужаса. Дэвану так и хочется нарушить их идиллию. Влезть между ними, перевести внимание на себя. Сделать что угодно, только бы она перестала так живо смеяться рядом с ним. Прекратила смотреть на него таким взглядом, который Дэван в свою сторону ни разу в жизни не видел. От гнева он время от времени крепко впивается пальцами в подушку, что всё это время лежит на его коленях. Пару раз он сжал её так, что швы тихо затрещали.       Это не любовь, не может быть она. Он ведь просто не мог такое проглядеть. Всегда ведь крутился рядом. Буквально отслеживал каждый её шаг в пределах школы, где Калеб точно не мог с ней так сблизиться. Но, очевидное сейчас было прямо перед носом. Где-то просчитался. Что-то упустил. В попытках затмить в её глазах всех остальных, проморгал момент, что всё это время Аврора смотрела на другого. И самым ужасным был факт, что сейчас сделать что-то, Дэван просто не мог. Не мог устроить скандал, не мог закатить сцену. Перетянуть всё их внимание к себе. Потому что бесполезно. Неэффективно. И даже попытка намекнуть Калебу на то, что он пренебрёг главным законом мужской дружбы: не смотреть на девчонок друг друга, тоже не выйдет. Потому что Калеб не знал, что смотрит на чужую. Он и не предполагал об этом, ибо раньше, если у кого-то из них появлялась девчонка, парни сразу же извещали друг друга об этом. Она становилась вне зоны досягаемости двух других. Теперь же Дэван сам загнал себя в тупик своих же игр, и сейчас мозг кипел от попыток понять, как выбраться из собственной западни.       Он видел этот живой интерес к ней в глазах Калеба и ненавидел за это его. Ещё больше ненавидел Аврору, потому что не понимал, чем Коуст лучше него и почему, с ним она совершенно другая. Она хихикает, улыбается, открыто флиртует в ответ поддерживая его поведение, в то время как с самим Дэваном девушка лишний раз отказывается стоять рядом, если для этого нет веской причины, или он буквально не заставляет её делать это. Вот и теперь хотелось заставить. Сесть между ними и слишком демонстративно обнять её, чтобы дать понять Калебу, что он тут совершенно лишний. Взять её за руку и увезти от него. Да вот только проблема была вся в том, что Дэван лишь себя сейчас ощущал лишним. Эти трое были так увлечены игрой, что не замечали того, как тихо он сидит. Как прожигает Калеба взглядами, мысленно посылая ему сигналы о том, чтобы он отвалил от этой девчонки.             — Я курить. — Не выдерживая напряжения, что бурлит внутри, Дэван рывком поднимается с пола и чересчур громко извещает всех о своём решение.             — Дэван, только… — Открыл Калеб рот, поднимая глаза к другу, но договорить не успел.             — Я знаю. — Грубо перебил его он. — Не отсвечивать.             — Твою мать, чувааак! — Завыл Честер, когда, проходя мимо телевизора, Дэван специально задержался прямо перед экраном, закрывая им обзор.             — Прости, брат. — Сухо ответил Дэван, а на деле же пытался подавить язвительную улыбку.       Да, поступок жалкий. Ребяческий. Идя к двери, Дэван специально зацепился ногой за шнуры от приставки, намереваясь вырвать хотя бы один из них, нарушив эту маленькую идиллию. Но он просто не мог иначе. Должен был сделать хоть что-то, пусть даже, как быстро выяснилось, Авроре и Калебу совершенно наплевать. Это колыхнуло его ещё больше. Руки зачесались действительно навалять Калебу за всё происходящее сейчас, но всё что сделал Дэван – лишь вышел за дверь его спальни, нарочито громко хлопнув дверью.       Дэван уже почти спустился на первый этаж, когда его окликнул голос:             — Дэв! — Честер быстрым шагом шел следом, желая нагнать друга. — Подожди, я с тобой.       Его вечно милый и слишком эмпатичный лучший друг. Как ни прискорбно это признавать, но на его месте сейчас Дэван хотел бы видеть Аврору, но та была слишком увлечена флиртом с другим парнем, чтобы заметить какие-либо перемены в поведение этого. А вот Честер всегда такое замечал. В хлопке дверью, или чересчур отстранённом тоне. В такие моменты ему требовались считанные минуты, чтобы сбросить с себя маску вечного инфантила и броситься вслед за лучшим другом.       Это порой так раздражает. Умение Честера чувствовать куда глубже, чем он готов показать миру. То, как его эмпатия включалась моментально, словно радар, настроенный на волну его ярости. Дэван понимает, что грех на это жаловаться, ведь не у каждого в целом есть лучший друг, ещё    у меньших такой, как Честер.       Они выходят во двор молча. Также молча огибают дом и останавливаются у пристройки, ведущей в бойлерную. Только там Дэван позволяет себе зубами достать сигарету из пачки, и протягивает пачку Честеру, предлагая тоже угоститься. Обычно, Честер не курит сигареты, но иногда в его жизни бывают дни, когда и он выкуривает парочку. Например сегодня, скорее всего он делает это для того, чтобы поддержать друга даже в этой мелочи, и Дэван это ценит, но вслух ничего не говорит.               — Что с тобой, Дэв? — Не ходя вокруг да около, сразу в лоб спрашивает парень, наклоняясь к его зажигалке, но не сводя глаза.             — Ничего. — Врёт Дэван, откидываясь спиной на дверь бойлерной и выдыхая дым через нос, смотрит в вечеряющее небо над их головами. — Просто устал. — Мягко покачиваясь на месте и ударяясь затылком о дверь, Дэван облизывает губы.       Держа сигарету между большим и указательным пальцем, Честер делает новую затяжку, внимательно рассматривая лицо Дэвана. Что он ищет в его чертах? Ответ на вопрос, на который Дэван явно солгал. Или что-то более глубокое? Этот пытливый взгляд всегда его раздражал. Сейчас раздражал вдвойне. Потому что эти светло-зелёные глаза, больше походившие на лес, поддетый туманом, могли быть чересчур проницательными.             — Не. Смотри. Так. На. Меня. — Рыкнул Дэван, понимая, что не выдерживает.       Он опустил взгляд на Честера, встречаясь с его глазами, и нахмурив брови пытался задавить того своим раздражение, заставляя отступить первым. Но вся их беда была в том, что они оба были одинаково упрямы, чтобы сдаваться. Честер его рычание пропустил мимо ушей, без каких-либо эмоций выдохнув новое облачно дыма через нос и продолжал смотреть на лучшего друга.       Так часто и происходило. Они замирали друг напротив друга, и выжидали, кто сдастся первым. Молчаливое противостояние, ритуал, доведённый до автоматизма. Они оба были рождены доминировать - Честер через открытый вызов и напор, Дэван - через холодный расчёт и давление. Их дружба была полем постоянной, негласной битвы за первенство, где победа измерялась не силой удара, а способностью заставить другого отвести взгляд. Это был их язык - язык взглядов, натянутых до предела пауз, едва заметных изменений в позе.       Но именно осознание цены, которую заплатит их дружба за настоящую драку, и заставляло в итоге находить выход. Один делал шаг в сторону. Другой - вбок. Они никогда не отступали назад, не признавали поражения. Они обходили конфликт, зная, что в другой раз роли могут поменяться. Сегодня Честер поджимал хвост, чтобы Дэван мог выпустить пар после ссоры с отцом. Завтра Дэван, скрипя зубами, уступал дорогу, когда Честеру нужно было сорвать злость на ком-то другом. Это был их хрупкий, невысказанный договор: мы – оба имеем первенство, но мы в одной стае. И эта стая важнее. И сейчас сквозь ярость, клокочущую в жилах, Дэван считывал в зелёных глазах друга не вызов, а скорее вопрос: «Твоя очередь. Что выбираешь? Стаю или битву?»       И, как всегда, именно этот невысказанный вопрос заставлял кипящую лаву внутри начать остывать в тягучее, горькое похмелье от собственного бессилия. Он не мог драться с Честером. Не из-за страха - из-за того, что завтра ему будет не с кем делить эту сигарету и это молчание. Из-за того, что подерись он с ним сейчас, больше не будет никого в этом мире, кто мог бы служить таким же мощным громоотводом и понимать его без слов. И Честер знал это. Поэтому и стоял, непробиваемый, дожидаясь, пока яд выйдет из системы и Дэван сам опустит взгляд, признав, пусть и без слов, что контроль потерян, но линия не пересечена.       Почти театрально, но Дэван сдался. Он тихо фыркнул, что заставило серый дым вырваться через нос, отвёл взгляд в сторону, извещая Честера о том, что он победил, а после вновь взглянул на него. Но взгляд этот уже не был соперническим, оборонительным. Он был легче, полный того, что бурлило внутри, но ни коим образом не предназначалось Честеру, а лишь констатировало молчаливый факт.             — Не «устал», — сухо констатировал Честер, рассматривая глаза парня. — Я знаю, как ты ведёшь себя, когда устаёшь. И это отнюдь не оно.                                Честер сделал ещё одну затяжку, медленно, будто вымеряя время между вопросом и ответом. Дым стелился в неподвижном вечернем воздухе. Где-то неподалёку слышались звуки нестихающего праздника, но здесь, в тишине, царившей между ними, не было места той лёгкости, переполняющей двор.             — Мне надоело, — выпуская практически весь воздух из лёгких произнёс Дэван, ковыряя лаковым носком туфли газон. — Ты видел его? — Кивнул он куда-то на дом, желая не называть имён. — Сука, раздражает.       Дэван пытался сказать что-то большее, но стоило открыть рот, как тут же приходило осознание – если сейчас начать вдаваться в подробности, значит признать, что теряет ту, и без того хрупкую связь, которую он пытался создать между собой и Авророй. А он был слишком далёк от того, чтобы признать своё поражение даже перед Честером, который та и не особо был вовлечён во все его сердечные муки последних двух лет.             — Не пойму, что ты бесишься?  — Уголки губ Честера дрогнули, будто он хотел улыбнуться, но увидев, что это не то, что нужно Дэвану, сдержался в последний момент. — Как по мне, сидят себе, развлекаются, ничего нового. — Пожал он плечами, снова поднося сигарету к губам. — Или у тебя уже включился синдром старшего брата, и никому нельзя общаться с твоей сестрой? — Не сдержавшись, всё-таки поддел его Честер, похлопав друга по плечу.       Дэван опешил. Он весь вытянулся, как натянутая струна и взглянул на Честера, словно тот предложил вложить ему дробовик в рот. Синдром старшего брата? Более идиотского описания своей ревности он не ожидал. Но, чего ещё было ждать сейчас, когда сам два года подряд выстраивал вокруг Авроры стену из игнорирования и показного безразличия, а теперь эта стена работает против него. Даже лучший друг считает, что у него не может быть к ней каких-либо иных чувств. Он теперь запер себя в роли «сводного брата», и все, включая Честера, будут воспринимать его ревность именно так. И фраза Честера сейчас – не маленькая ошибка, которую можно легко поправить, опровергнув слова парня. Это словно удар кулаком в челюсть. Болезненный, отрезвляющий. Это последнее, самое горькое доказательство его провала. А Честер сейчас лишь мокнул его в него лицом.             — Да. — Сдавшись, с горьким смешком невнятно качнул головой Дэван. — Именно. — Он завёл руку с окурком себе за спину и потушил тот о каменную стену дома. — Чёрт знает, откуда это взялось. — Пытаясь потушить пожар в груди ледяным самоуничтожающим безразличием, Дэван скинул бычок обратно в пачку. — Но меня и так бесит факт, что я больше не единственный в семье, так ещё и смотреть на то, как мой лучший друг флиртует с ней. — Оборвал он сам себя, понимая, что сказать больше, означает закопать себя вместе с той ложью, которую сейчас Дэван пытается скормить Честеру.       Честер лишь понимающе взглянул на него, приподняв губы в подобие снисходительной улыбки. Он сбил горящий уголёк со своей сигарет указательным пальцем и протянул Дэвану окурок, чтобы он и его убрал в пачку.             — Ты ведь понимаешь, что не можешь запретить ему флиртовать с ней? — Парень наконец-то расслабил плечи, понимая, что ураган по имени Дэван Морроу миновал, и на его лицо медленно начала возвращаться маска парня, которого видел мир. — Это только испортит ваши отношения с Калебом, а что до Рори, её, как я вижу, мало трогает ваше родство. — Показал он кавычки пальцами перед лицом Дэвана. — Так что, просто забей. Зря только нервы тратишь, пусть делают, что хотят.       Видя, что Дэван не может перестать грузиться, Честер закидывает тому руку на плечо, и силком тащит обратно к дому, по пути продолжая промывать мозги.                                                                                                      Забей.       Зря только нервы тратишь.       Не можешь запретить ему.       Каждое слово Честера, подобно гвоздям в крышку гроба. Всё глубже вгоняло в Дэвана осознание, что он один на один со своей болью, своими играми, и даже лучший друг не союзник. Хотя кого он смеет винить кроме самого себя? Привольно, никого. Это его игры, его провальные попытки, и его возможности всё исправить.       Сближение Калеба с Авророй – не конец света. Не тотальный проигрыш всей партии. Сейчас Дэван лишь отдаёт одну из своих фигур на доске на съедение противнику. Потешет немного своё уязвлённое эго и безоговорочную уверенность, что он везде и во всём первый - и придёт в норму. Ему только и нужно, что отступить назад, вычислить, где в своих ходах допустил ошибку и перевернуть всю эту партию так, чтобы в конце всё равно остаться победителем. И действительно, мыслить так, спасает. Когда они с Честером подходят к комнате Калеба, первоначальный гнев отпускает, а вся ситуация в целом уже не кажется такой уж безнадёжной. Дэван даже позволяет себе улыбаться и шутить, разговаривая с Честером на темы, совершенно далёкие от их недавней стычки.       Продолжая смеяться над чем-то своим, Честер демонстративно останавливается перед дверью спальни и слишком уж выразительно стучит костяшками пальцев по древесине.             — Честер, какого хрена? — Выругался Дэван закатывая глаза, и вместо того, чтобы ждать ответа с той стороны хватается за ручку, чтобы открыть.             — Что?! — Начинает ржать Честер всплеснув руками. — Не хочу стать свидетелем чего-либо.       Лишь фыркнув в ответ, Дэван со всей силы дёргает дверь, и та открывается, непроизвольно заставляя Калеба и Аврору вздрогнуть. Свидетелями чего-либо парни не стали. Эти двое сидели на полу, по мнению Дэвана всё также непозволительно близко, учитывая, что рука Калеба даже не соскользнула с её плеча, когда они с Честером вошли. Аврора взглянула на обоих лишь мимолётно, Дэван же прошёл мимо так, словно происходящее его и вовсе никогда не трогало.             — Двигайся, — он уронил себя на пол рядом с Калебом и нарочно задел того плечом.             — Я думал, вы уже не вернётесь, — со смешком подметил Калеб, убирая руку с плеча девушки и возвращая другу толчок в плечо.             — Размечтался, — язвительно бросил ему Честер ложась на живот рядом с Авророй и подтягивая к себе чашку со Skittles.             — Не чеши языком. Держи. — Дэван протягивает Калебу джойстик от приставки. — Буду жопу твою драть.       Приняв столь громкий вызов, Калеб довольно оскалился, выхватывая из рук парня джойстик и подобрав под себя ноги сел удобнее. Он выглядел так, словно весь вечер ждал именно этого приглашения. Его улыбка не ускользнула от пристального взгляда Дэвана, как и тот факт, что Честер совершенно молча разбавил всю эту гнетущую для Дэвана атмосферу тем, что просто переключил внимание Авроры на себя, увлекая её в череду бесполезной болтовни. Благодарность отразилась на лице парня более спокойной улыбкой.             — До трёх побед, — объявил Дэван правила.             — Как обычно, — кивнув согласился Калеб.       Стоило отдаться порыву, как остановиться казалось всё труднее. Игра за игрой - Дэван никогда бы не подумал, что его захватит дух соперничества в видеоиграх. Обычно это становилось средством скоротать вечер, расслабиться. Сейчас же он пытался выместить через игру всё то, что не получалось выплеснуть на Калеба в жизни. Да и Калеб тоже не отставал. Оба парня так увлеклись своим виртуальным спором, что давно перевалили за своё правило трёх побед, но останавливаться, будто бы, и не планировали.             — Как тебе? — Честер повернул свой телефон экраном к Авроре, показывая фотку какой-то девчонки в купальнике.             — Симпатичная, — согласилась Рори, кивая. — А что?       Они с парнем лежали на полу, залипая в его телефон, пока те двое были слишком заняты, чтобы впустить их в свой мир. Честер развлекался как мог, при этом пытаясь сделать так, чтобы Аврора не чувствовала себя обделённой и не маячила перед его друзьями словно красная тряпка для быков.             — Это киска, от которой пришлось отказаться из-за тусы с вами, — фыркнул Честер, поворачивая к себе экран и со вздохом разочарования вновь взглянув на фотографию.       Брюнетка с длинными чёрными волосами, убранными в высокий хвост, так изогнулась на снимке перед зеркалом, словно желала продать своё тело, обтянутое чёрным мини. И она точно знала, что делала, ибо покупатель прямо перед Рори пускал слюни на фотку, жалея себя за упущенную возможность.             — Твоя девушка? — негромко спросила Аврора, поёрзав на месте и обнимая подушку, лежащую под грудью.             — Кто? Она? — Честер издал весёлый смешок, взглянув на Рори, затем вновь на фотографию. — Нет. Мы просто трахаемся, — без доли стеснения заявил парень. — Для этого мне не обязательно обзаводиться отношениями.             — А у тебя вообще бывали девушки? — раз разговор располагал, решила попытать его Рори.       От её вопроса Дэван слегка поёрзал на месте, ощутив лёгкое неприятное покалывание в грудной клетке. Не совсем понимая мотивов: какая ей вообще разница, были ли у Честера девушки? Такое ведь не спрашивают просто так? Но разгонять нервозность дальше Дэвану не позволил Калеб, который сразу же после своего проигрыша втянул парня в реванш, заставляя вновь сосредоточиться на игре.             — Да, бывали, — без особого энтузиазма Честер щёлкнул языком. — Это не для меня. У нас только Дэван угорает по долгосрочным отношениям, — бросил он, словно проверяя, слышит ли его друг, и мельком взглянул на парня.       Дэван их разговор прекрасно слышал - и не только этот. Несмотря на увлечённую и напряжённую игру, он ни разу не отключался от того, что происходит под боком. Он просто умел делать вид, что слишком занят игрой с Калебом, в то время как его уши то и дело ловили слова Честера. Особенно сейчас, когда Честер решил на вопросы Рори отвечать, а не линять от разговора.             — Не вижу в этом ничего плохого, — усмехнулась она, тоже слегка повернув голову в сторону Дэвана.             — Как и я - ничего хорошего, — парировал Честер с улыбкой.        Аврора в ответ фыркнула, преувеличенно громко. Она словно хотела не согласиться с Честером, но в последний момент решила просто не дискутировать на тему его ветрености. Дэван знал, что Честер ей ответит, у него всегда были аргументы на случай, если кто-то покушался на его разгульный образ жизни. Но сейчас его тронуло больше не то, что именно Честер мог бы ей ответить, а то, что, узнав про него и про его предпочтения в долгосрочных отношениях, Рори не высказала ничего против. Приятная мелочь, что едва не заставила его выдать себя улыбкой. Но как появилось желание улыбнуться, также резко оно и пропало, снова сменившись диким желанием снести Калебу башку, ибо следующий вопрос, заданный Авророй, вернул всё раздражение на место.       Закончив с личной жизнью Честера, ей вдруг стало интересно, чем же живёт Калеб. Это взбесило довольно быстро, ибо Дэван просто уверен, что Честер не просто так не упоминал его до этого. Но девушка решила помогать копать Коусту могилу самостоятельно.       Сжимая джойстик покрепче, Дэван всё своё внимание направляет на экран телевизора. Всеми силами старается не подслушивать, выпрямляя спину и облокачиваясь о изножье кровати. Он бы действительно рад не слушать, да вот только никак не получается. Ведь она, подтверждая все его опасения, чётко даёт понять: её интерес направлен туда, куда направлен. И это отнюдь не он.             — Калеб… — задумчивый голос Честера заставляет напрячься, из-за чего Дэван пропускает виртуальный хук с права.       Игра его уже и вовсе не влечёт, заставляя сидеть перед экраном лишь физически, когда духовно всё его существо ожидает вердикт Честера. Его слова сейчас способны как окончательно потопить, так и кинуть спасательный круг.             — Он больше, как я, — заключает Честер перекатываясь на спину и закидывая руки за голову. — Редко с кем-то встречается. — Парень зевает, вытягиваясь во весь свой рост на полу.       Почувствовав, что всё это время забывал дышать, Дэван судорожно вздыхает, готовый благодарить Честера за сравнения Калеба с самим собой.             — Редко, но метко. — Вклинивается Калеб в их разговор, доигрывая в сухую выигранный у Дэвана раунд. — У нас только ты бежишь от отношений, как от огня, Честер. — Кривит он губы в язвительном смешке.       Дэван стискивает зубы, понимая, что открой он сейчас рот - ничего хорошего из этого не выйдет. Это вообще не его разговор, и лучше пусть таким и остаётся, прежде чем он испортит всё своими комментариями.       Словно судьба свыше, у Дэвана в кармане завибрировал телефон. Отбросив джойстик, он тут же потянулся проверить уведомления, только бы там оказалось что-то, возможное его отвлечь.             — Аврора. — Смотря в экран, Дэван без предупреждения поднимается на ноги, и его нахмуренные брови слегка расслабляются. — Поехали домой. — Объявляет он, блокируя экран и находя ей взглядом.       Кто бы сказал ему, что он так быстро и легко отреагирует на пришедшее от отца сообщение о том, что они собираются уезжать. В любой другой день, Дэван бы наверняка остался, апеллируя тем, что приедет позже, сам. Но сейчас, словно хватаясь за соломинку, Дэван находит в словах отца единственный и самый логичный выход из ситуации, где он уже едва выдерживает. Просто забрать её отсюда. Увезти как можно дальше, когда сил и желания терпеть больше не остаётся. И если для этого ему нужно отыграть роль послушного сына, он отыграет.             — Что? — Возмутился Честер, переглянувшись с Калебом. — Уже?             — Да, отец написал. — Помотал он заблокированным телефоном в руке, продолжая прожигать успевшую сесть на полу Аврору взглядом.             — Не хотите остаться? — Предложил Калеб, откладывая свой джойстик и поднимаясь на ноги. — Хорошо ведь сидим. Я вас потом отвезу.       Калеб смотрит на Дэвана лишь мгновение, прежде чем переводит взгляд на Рори. Он смотрит на неё так, словно ждёт, встанет ли она на его сторону в попытках уговорить Дэвана остаться.             — Ну, мы…             — Нет, чувак, — перебивает Дэван девушку, даже не давая ей попытки заговорить. — Не сегодня. — Закидывая другу на плечо, парень счастливо улыбается, притягивая того ближе и ероша ему волосы на затылке.       Калеб недовольно вздыхает, но ничего больше не говорит. А Дэван всё не может сдержать довольного выражения на лице, понимая, что не был за этот вечер счастливее, чем сейчас. Пусть это может со стороны выглядеть, как побег, когда накал страстей обострился, но Дэван видит в этом возможность ткнуть Калеба мордой в то, что как бы он не развлекался с ней, именно он по итогу становится тем, с кем она уедет, даже если сама этого не хочет.             — Ладно, — Честер поднимается на ноги одномоментно с Рори. — Пойду тогда тоже проверю своего старика.       Он в отличие от Калеба не вздыхает с досадой, понимая, что их совместный вечер подходит к концу. Парень первым открывает дверь спальни и кивает друзьям, сообщая, что ждёт их. Дэван буквально вылетает вслед за ним, желая оставить всё своё напряжение в стенах этой комнаты. Он не оборачивается, зная, что Аврора пойдёт за ним. Ей просто некуда деваться даже при условии, если она этого не хочет. И сейчас он даже не против дать этим двоим время попрощаться, ведь по факту она всё равно уедет с ним. Пусть попытается надышаться перед смертью.       Вчетвером они спускаются вниз, где праздник всё ещё продолжается, но уже не разворачивается так активно. Аврора вместе с Калебом плетутся где-то сзади, Дэван слышит приглушенный голос друга, но сейчас не может замедлиться, чтобы знать точно, о чём они говорят, ибо у лестницы уже стоит отец вместе со своей невестой и встречает сына пристальным взглядом. Дэван несмотря на то, что отрезан от беседы Калеба, находит в себе силы улыбнуться отцу, ибо тот сейчас даже не догадывается, как много сумел сделать, написав простое сообщение.             — Дыхни, — видя чересчур счастливое лицо сына, и явно удивлённый его послушанием, вдруг произносит Стив, когда Дэван останавливается в одной ступеньке от него.             — Не дождёшься. — Всё с той же улыбкой, но которая медленно превращается в оскал рычит Дэван сквозь стиснутые зубы и обходит отца, вальяжно спускаясь по лестнице с лицом однозначного победителя.           За свои слова Дэван явно ещё ответит, об этом ему сообщил взгляд отца, но как же сейчас наплевать на эти скандалы, когда наконец-то получается дышать полной грудью. Парень даже толком с друзьями не попрощался, махнув обоим рукой на прощание и тут же потянулся за ключами от машины в кармане. Благо, отец не додумался их забрать, даже при условии, что подумал, будто бы Дэван пьян.       Сейчас он продолжит играть в послушного сына. Отвезёт всех по домам, даже ни разу не превысит скорость, но на этом закончится благотворительность в лице Дэвана Морроу, потому что на большее он не способен даже при условии, что настроение наконец-то хорошее.       В машине Аврора молча села рядом с ним на переднее сидение. После той стычки на заднем дворе, они друг с другом толком так и не общались, вечно разделённые тысячей помех, но сейчас Дэван не хочет выдёргивать её из этого молчаливого состояния. Эта тишина не гнетущая, она не обвита тем напряжением, с которым Дэван бился один на один, когда она смеялась с Калебом. Лучше пусть молчит в покое, чем улыбается с другим. Так проще принять факт того, что, даже будучи победителем, Дэван запер себя в вакууме, где нет ни союзников, ни предателей. Она всё равно не стала его, она уехала с ним только потому, что это было единственным возможным условием. Дэвану всё ещё необходимо перекроить свой план. Но сейчас, когда нет возможности заниматься осадой крепости, он хотя бы обезопасил подходы к ней, чтобы никто другой не зарился на то, что ему не принадлежит.             — Чем занимались весь вечер? — Решила подать голос с заднего сидения Саманта, явно не вдохновлённая тишиной салона.       Аврора взглянула на Дэвана, словно желая узнать, не хочет ли он что-то ответить, и поняв, что от него ждать слов бесполезно, заговорила сама:             — Да так, — она повернулась к своей матери, и по голосу Дэван понял, что она улыбнулась. — Играли в приставку. Ничего интересного. — Пожала она плечами, смотря на мать.       С её словами об отсутствии интересного Дэвану захотелось поспорить. Для него в этот вечер случилось много интересных открытий. Особенно тех, где он узнал, что его лучший друг имеет виды, с ним, на одну и ту же девушку. Но раз уж сама Аврора упустила эти нюансы, решив не сообщать о них матери, то и он не станет даже фыркать. Ведь произнести вслух эту грязную правду означает признать и то, что он видит её чаще, чем она, наверняка, об этом подозревает.       Саманта продолжила расспрашивать дочь о том, как та провела вечер в совершенно новой для неё обстановке, но Дэвану этот диалог казался чересчур натянутым, просто шумом, который он наконец-то мог не слушать и отключить мозг.       Парень откинулся на спинку водительского кресла и встряхнув плачами, уставился на дорогу. Та была практически пустая в ночи. Из приоткрытого окна его обдувало прохладным воздухов, а буря в душе наконец-то начала успокаиваться. Машина катилась по дороге, а его убаюкивал монотонный гул двигателя – единственный звук, к которому Дэван действительно прислушивался. Только за рулём он мог поймать покой, которым не смел хвастаться в обычной жизни. Треск камней под колёсами, тишина в салоне. Момент чистейшего кайфа, который не приносил ему ни секс, ни наличие денег. Здесь Дэван был на своём месте. Здесь он, и только он контролировал всё. Движение руки, и машина едет влево. Лёгкое нажатие на тормоз, и она опять повинуется. Единственная точка опоры в мире, который он сам же и расшатал. Ведь пока для Авроры этот вечер - «ничего интересного», для него он - эмоциональное землетрясение.       Дэван не смирился с тем, что произошло, он лишь запихнул свою бурю поглубже, понимая, что сейчас она разрушает только его. В глубине души он всё также зол, раздавлен и бессилен, но внешне, никто и не подумает уличить его в слабостях. Их попросту нет, ведь он - Дэван Морроу. Вокруг слабы все, но только не он. Ведь если показать кому-то, что ты чувствует, люди тут же подведут итоги. Жалкий. Слабый. А он не такой, даже когда внутри всё с треском рушится.       И может, было бы проще сказать всё ей на прямую. Чтобы не разыгрывать из себя самого гипсовую статую, что ничего не чувствует. Да вот только он уже пытался. Аврора не поверила. Не поверит и сейчас, тем более, когда в её мире появился кто-то заведомо лучше. Правда, чем лучше? Чем Калеб лучше? Это вопрос, скребущий в груди, словно назойливая муха. Он ведь простой как цент. Слишком правильный, слишком послушный. До ужаса скучный. С ним всё понятно, предсказуемо и лишено всякого шарма. Калеб никогда не поможет ей раскрыться так, как это может сделать он. Он проводит до дома, подарит цветы и сделает парочку комплиментов. Никогда не сорвётся среди ночи, потому что вдруг стало скучно. Никогда не ослушается правил, потому что слишком сильно зависим от мнения вокруг. Побоится перечить или играть на опережение, потому что для него лучшее осознание происходящего – заведомо подготовленный план. Аврора не понимает, как глубоко ошибается, выбирая его. Он не тот, кто ей нужен. Дэван видел это в её глазах. В её поведение все эти долгие два года, пока оставался зрителем. То, как она стреляет глазами, когда чем-то недовольна. То, как её распирает изнутри, но рядом нет никого, кто готов подтолкнуть и показать, что можно выйти за край. Как она горит, когда он дёргает за нужные ниточки. В ней живёт бездна, что взывает, но которой Аврора всё не может поддаться. Калеб этот зов не слышит. Он загубит тот раньше, чем девушка сама решиться прислушаться.       Она прекрасна для него в своей борьбе. В том, как она ни разу не попросила его остановить машину, пока переживала за то, что они разобьются. В том, как пытается оттолкнуться от него и при этом всегда возвращается. Как вопреки всем, сражаясь с ним, делает два шага вперёд, а не отступает назад, как все те, кто привык поджимать хвост. Как задирает голову, пытаясь смотреть на него свысока. В Авроре есть буря, которую она сама принять не хочет. И как же она оказывается слепа, выбирая другого. Она не понимает, что Калеб, идеальный, правильный, он не раскроет, а заглушит. Он будет её «исправлять». Гладить по головке, пока не сгладит все острые углы. Убаюкивать, пока не усыпит тот огонь, от которого у Дэвана самого горит в груди, когда он видит его в ней. Калеб способен лишь взять эту дикую, сверкающую трещину в её душе, эту чистую, яростную, превосходную бездну, и засыпать её аккуратным гравием своих приличий. И получится ровная, серая, мёртвая дорожка. По которой так удобно ходить. И Аврора даже не поймёт, что её убили. Потому что будет считать, что наконец-то обрела счастье. Покой и мнимое чувство тишины. Дэван не стал бы приручать. Он бы ни за что на свете не позволил Авроре скатиться в эту серую однообразность, где не дают вздохнуть полной грудью. Он бы стал тем, кто стоит на краю той же бездны, смотрит в ту же тьму и говорит: «Да. Я знаю. И это прекрасно». Он, так часто играющий ва-банк, научил бы её не пасовать перед лицом жалкой морали, которую им всем навязывает общество. Да вот только она явно не готова к этим урокам.       Покидая машину вместе с матерью, девушка не оборачивается. Она даже не бросает на прощание простого «До завтра», хотя для приличия могла бы и сказать, раз уж так сильно любит жить по правилам. Но вот как раз в этом и вся она. Дэван видит это, даже если Аврора безнадёжно слепа. Она не сказала ему до завтра, потому что это бы означало подтверждение встречи. Подтверждение того, что они завтра увидятся. И даже если это так, Аврора наверняка этого не хочет. Даже словами сейчас подтверждать то, что завтра хотя бы взглядами, но они пересекутся - выше, чем она согласна признать. Дэван знает это, и ни капли её за это не осуждает. Он лишь хотел бы, чтобы и она это поняла. Её право на бунт услышано им и принято.

***

      Вечер дома проходит практически безболезненно. Не считая мыслей, на репите играющих в голове словно заезженная пластинка. Пытаясь уснуть, Дэван сам себе ковырял рану, которая даже не планировала заживать. Вертелся с боку на бок всё проигрывая прожитый день и пытаясь нащупать, где сумел оступиться и когда допустил, чтобы Калеб подошёл так близко. Будь на его месте любой другой парень, действовать было бы легче. Калеба же он не может макнуть головой в унитаз, или начать угрожать столь открыто, ибо сам скован обстоятельствами и правилами их дружбы, которая всегда стояла на ступень выше девчонок. Они приходят и уходят, их трио всегда остаётся неизменным. Потому Дэвану приходилось пол ночи глушить свою ревность, и при этом гадать, как отвадить своего друга от девушки и при этом не потерять ни её, ни его. Дать ей возможность разочароваться в Калебе? Слишком сложно, ибо разочароваться в том, кто практически никогда в открытую не нарушает никаких законов и правил. Его даже подставить не выйдет, ибо из них троих именно Калеб чаще всего остаётся вне игры. У него своя роль. Он - глаза и уши. Не дерётся, подобно Честеру. Не заводит толпу, подобно самому Дэвану. Калеб - тень, которую пошатнуть слишком трудно. Да и необходимо ли это?       Охлаждая свой пыл, Дэван расхаживал по комнате, понимая, что лежать уже нет сил. Калеб его близкий друг. Он с ним дольше, чем Аврора и все вместе взятые, кто когда-либо приходил в его жизнь. Он точно такой же крепкий столб их дружбы, как и Честер, а потому так ли необходимо его рушить? Ради чего? Ради девчонки, которая из головы не выходит два года? Из-за той, которая на него в ответ толком и не смотрит? Перечисляя всё, что касалось её и задевало его эго, Дэван начинал натыкаться на мысли, что с холодной головы Калеб ему дороже чем она. Он ближе, надёжнее, вернее. Он бывал рядом, когда её не было и в помине. И может сейчас, не он является проблемой, а она? Ведь Дэван не объявил друзьям о том, что она занята. Калеб начал действовать, потому что не видел преград. Он не предавал их дружбу, а взял то, что никому не было нужно. А Дэван всерьёз начал рассуждать, как бы убрать его, словно мешающееся бельмо на глазу. И это было в корне неверно. Ибо Калеб - не просто соперник, он часть системы, на которой держится мир Дэвана. Его нельзя победить, не разрушив этот мир. А рушить его, тем более из-за девчонки, которая просто была навязчивой идеей не самое разумное решение.        Это осознание и становится для Дэвана спасательным кругом. Аврора - навязчивая идея, от которой нужно избавиться, пока он не закопал себя по уши. Она просто ресурс, который он хотел из-за того, что когда-то его понятие мира, где все ему отдаются пошатнулось. И теперь, как бы больно не было это осознавать, необходимо было отступить. Стиснуть зубы покрепче и вычеркнуть её из своей жизни. И Дэван хорошо справлялся с этим. Всю ночь, пока лежал без сна, заставляя мозг отключиться. Утром, когда собирался в школу. По дороге, пока слушал музыку и настраивался на новый день. На трёх первых уроках, на каждом из которых едва не уснул, пытаясь не терять нить повествования и скрупулёзно всё записывать. А потом случился обед.       И почему она всегда стоит в этом чёртовом коридоре именно в это время? Всегда со своими подружками, чьи имена как не старался, не может запомнить. Они вечно стоят у него на пути. Поначалу было весело наблюдать её, слишком увлечённую, чтобы смотреть на него в ответ. Дэван ради интереса даже отмечал, как день ото дня меняется её наряд в рамках школьной формы и причёска. Пытался угадать её настроение по взгляду, никогда не следящему за ним. Сегодня же, был готов прибить за то, что она попалась ему на глаза. Ибо осознание, что вчера она была с Калебом не просто от скуки само вдарило ему по лицу, стоило его другу к ней подойти прямо в этом проклятом коридоре на глазах у половины школы. Вторая, что немного пониже ростом, с короткими волосами не особо ему удивилась, болтая с Калебом так, словно знала его добрых несколько лет. А вот третья, кучерявая, отреагировала на его друга весьма красноречиво. Она слегка отвернулась, и её нос сморщился от явного недовольства. Эта реакция Дэвана позабавила, не сумев сдержать резкий короткий смешок, он сам отвернулся, проходя мимо вместе с Честером, чтобы не делать вид, что они готовы ждать Калеба, пока тот решит все свои амурные дела.             — Какие планы на вечер? — Сидя рядом, Честер выдёргивает Дэвана из транса.       Дэван едва не вздрагивает, понимая, что бездумно пялился в стену кафетерия. Бессонная ночь и непрекращающийся мозговой штурм выходят оцепенением, над которым он не властен в данную минуту, выводят Дэвана из равновесия.             — Планы… — Ставя руки локтями на стол и растирая уставшее лицо, вздыхает парень, пытаясь собрать мысли в кучу. — Я бы сейчас не отказался от парочки шотов, потому что это — указал он на стакан кофе, дымящийся перед ним. — Не помогает.             — Хочешь, чтобы убило? — Вальяжно развалившись на стуле, Честер снял зубами с вилки кусочек куриной грудки.             — Да. — Продолжая утыкаться лицом в ладони, бубнит парень. — Сначала вознесло до небес, а потом как… — Он резко хлопнул в ладоши, демонстрируя силу удара, с которой желает, чтобы его размазало.        Честер издал короткий весёлый смешок, наблюдая за состоянием друга и лениво раскачиваясь на стуле пытался придумать, где можно догнаться до того состояния, что желает Дэван, в короткий срок.             — Могу бросить клич, может кто тусует сегодня, завалимся к ним. — Предлагает Честер, потянувшись за стаканом колы.             — Не спать! — Прежде чем Дэван успевает ответить, на него сзади налетает Эйра, хватая парня за плечи и резко встряхивая. — Что делал ночью, если сейчас такой разбитый? — Усмехаясь начинает она мять плечи парня, пока тот с жалким стоном расплывается на стуле под её руками, откидывая голову назад и закрывая глаза.             — Думал, как бы тебя отвадить, чтобы ты наконец перестала виться вокруг, как назойливая муха, — приоткрыв один глаз и смотря на неё снизу вверх, бурчит он, но в голосе нет злости.             — Не получится, Морроу, — подмигивая ему, беззаботно парирует девушка, продолжая мять его плечи. — Я питаюсь страданиями людей, так что, колись, что заставляет тебя выкидывать столько негативной энергии в мир сегодня? — Её руки медленно ползут по его плечам вниз, нащупывая напряженные бицепсы под белой рубашкой.       Наблюдая за ними с ехидной усмешкой, Честер подпирает подбородок ладонью, находя весь этот спектакль весьма занятным.             — Душа моя, раз уж ты с нами, — привлекает её внимание парень, проводя ладонью по её пояснице. — Спаси его от уничтожения. Подскажи, куда сегодня можно вломиться, чтобы забыть своё имя? Нашему страдальцу это позарез нужно. — Подмигивает он Эйре, пока она смотрит на него с хитрым прищуром.       Руки Эйры замирают на руках Дэвана, когда она начинает думать. Он ощущает эту перемену, и поднимая свои, хватает её за запястья, слегка потянув вперёд, чтобы она продолжила касаться его. Она понимает этот намёк без лишних проблем. Высвобождая свои запястья из его слабой хватки, девушка снова начинает мять ему плечи. От этого лёгкого повиновения, Дэван с облегчением вздыхает. Пока где-то на задворках сознания рушится его привычное понимание реальности, здесь, во внешней среде, которую сам вокруг себя создал он по-прежнему король, и большинство всё также готовы подчиняться, даже если он молчит на прямую. Этим ему всегда нравились Эйра и ей подобные. Даже когда воет от скуки, Дэван возвращается к ним. К простым девчонкам в своём окружении, готовым на всё и всегда. Она не спросит лишнего, не начнёт копаться в голове. Она просто будет делать то, что велено. А когда его мозг перегружен - слепая отдача то, что спасает.             —Да вроде никто ничего не планирует, — голос Эйры спокоен и мягок, когда она всё-таки отвечает на запрос Честера. — Но, кто мешает нам устроить такую тусовку самостоятельно? — Её глаза искрятся, когда она смотрит на Честера.             — И что, ты опять позовёшь всех к себе? — Честер морщит нос, смотря на девушку.             — Не, — отрицательно машет она головой морща нос подобно ему. — Сегодня отец дома, не вариант.       Цыкнув в ответ на её отказ, Честер скрещивает руки на груди, всем своим видом демонстрируя его облом от затеи, которую сам же и предложил. Дэван же их слушает лишь в пол уха, когда руки Эйры опускаются ему на виски, начиная те методично массировать пальцами, он так и вовсе едва не отключается. Понимая, что его тело предаёт его, парень пытается вернуть себе мыслительные процессы, дабы не выпасть из реальности окончательно. Его погибель становится и его спасением. Он снова начинает заводиться, стоит подумать о том, что Калеб так и не явился за их стол. Не сложно догадаться, где он и это осознание бесит. Хочется подорваться с места и за шкирку притащить его обратно. Заставить быть с ними. Но, прежде чем он начинает ощущать, как сковывает мышцы от неосуществлённого рывка со стула, словно обухом по голове ударяет мысль. Чёткая, ясная, что от неё даже нет попытки сбежать. Дэван распахивает глаза, и вновь встречается взглядом со стеной впереди себя. Рассматривая большие металлические мусорные баки у стены так, словно они сейчас с ним разговаривают, Дэван с трудом отводит глаза и вновь запрокидывает голову назад, желая взглянуть на Эйру, стоящую за спиной.             — Детка, а что ты делаешь сегодня вечером? — Его голова немного покачивается из-за того, что она продолжает разминать виски, но взгляд, холодный, ясный, полностью сосредоточен на её лице.        Эйра хихикнула, невнятно пожав плечами, сообщая своим жестом о том, что планов у неё особо та и не было. Она спускает ладони ему на плечи, и слегка наклоняется вперёд, не разрывая зрительного контакта.             — А что, хочешь меня куда-нибудь позвать? — Красные губы растягиваются в милой кокетничающей улыбке.             — Может быть. — Отзывается Дэван, и левый уголок его губ дрогнул в довольной улыбке, которая не касается глаз.       Вот она, его попытка забыться. Живая, дышащая. Аврора сама дала ему наводку, когда почему-то обвиняла в том, как он будет смотреть Эйре в глаза. Вот так и будет, без тени стеснения или стыда. Если Калеб решил забрать себе то, чего Дэван так горячо желал, то он не будет убиваться по не сбывшейся мечте, а отвлечётся самым очевидным и лёгким способом из всех, что есть в его запасе. Эйра ему не откажет. Она просто не может себе этого позволить в погоне за своей собственной популярностью, которой питается благодаря тому, что дружит с ними. Она однозначно спала с Честером. Сложно вообще найти девчонку из их близкого окружения, которая не спала бы с Честером хотя бы раз. Возможно, и с Калебом она тоже спала, но этот пункт всегда был у Дэвана под вопросом. Но вот с ним. Из-за того, что долгое время Дэван был недоступен для большего числа девчонок, так как каждая вторая, что дружит с ним дружит ещё и с его бывшей, они часто выбирали тех, кто проще в лице Честера и Калеба. Но сейчас, когда он официально свободен, кто запретит ему наверстать упущенное? Да ещё и с такой, как Эйра Фиеро, которая сама не единожды намекала ему на то, что он её не закрытый гештальт. Теперь Дэван готов этот гештальт закрыть.                                                  — Куда поедем? — Интересуется она, обхватывая его лицо ладонями снизу, фиксируя длинными пальцами нижнюю челюсть.                   — Я придумаю. — Улыбаясь шире, успокаивает он её интерес.                   — Вы, два предателя. — Вмешивается Честер закатив глаза и демонстративно отворачивается к своей тарелке. — Лишаете меня веселья из-за намечающейся свиданки? — Бурчит он достаточно громко, чтобы его точно слышали оба. — Очень низко, друзья. Очень низко.       Дэван фыркает, пихая его ногой под столом, давая понять, что прекрасно слышит все его негодования, но сейчас желает, чтобы друг запихнул их себе куда поглубже.             — Затусишь с Калебом, с тебя не убудет. — Эйра тянется к Честеру и ерошит его тёмные волосы.             — О, да?! — Восклицает Честер ловя её за руку и рывком притягивая ближе. — Ты где-то видишь его? — Демонстративно обводит он их стол рукой, смотря на девушку.             — А кстати, где он? — Эйра смеясь высвобождает свою руку из хватки Честера. Она вытягивает длинную шею, начиная глазами сканировать столы. — Как-то сразу и не обратила внимание, что от вашего три остался дуэт. — Язвит она.             — Вот и я о том же. — Бубнит Честер, приглаживая волосы пальцами.             — Да забей на него. — Невнятно машет рукой Дэван, и кладя обе ладони ей на бёдра, тянет её к себе, чтобы она села к нему на колени. — Нашел себе подружку. Временное явление. — Словно отмахиваясь от этих мыслей, бросает Дэван, кладя голову подбородком на плечо девушки и встречается взглядом с Честером сидящем в пол-оборота к нему.             — Дай угадаю, — Эйра продолжает вертеть головой, пока не находит Калеба сидящего за другим столом. — Да, я так и думала. — Подтверждает она свою догадку кивком головы, широко улыбаясь. — Я видела сегодня, когда шла сюда, как они едва не сожрали друг друга глазами у шкафчиков.       От её лёгких весёлых слов, Дэван непроизвольно сжимает руки крепче на её талии, но обуздав порыв за долю секунды вновь расслабляет пальцы, оставляя руки лёгким грузом лежать на её изгибах. Эйра даже толком не почувствовала изменений, продолжая весело обсуждать с Честером новую сплетню, которую они для себя нашли.             — Именно. Он полностью увлечён нашей Рори, поэтому мы временно отпали на второй план. — Смотря девушке в глаза, Честер протягивает ей свой стакан с колой, предлагая разделить этот момент, словно грустный тост.       Эйра делает глоток, не скрывая своей улыбки, когда Дэван, уличив момент, кусает её за плечо прямо во время глотка. Он сжимает зубы достаточно сильно, чтобы она точно почувствовала его напряжение, но при этом вряд ли догадалась об истинных мотивах. Если сейчас он не перенаправит свой импульс, то взорвётся прямо тут. Для неё он просто всё тот же дикий парень, для которого подобное не выходит за рамки его обычного поведения. И Эйра на все сто справляется со своей ролью, когда, не ожидая укуса вскрикивает, едва не поперхнувшись, а после заливается громким смехом, шлёпнув его по бедру.              — Брат, избавь меня от своих заигрываний, — подшучивает Честер, но особо уже на них не реагирует, возвращая своё внимание к тарелке с едой, начавшей остывать.             — Я ещё даже не начинал, — парирует Дэван и утыкается носом в щеку девушки, словно прося у неё прощение, которое она тут же принимает и расслабляется.       С Честером в этом плане также легко, как и с Эйрой, он никогда не упрекнёт всерьёз. Он даже толком не отреагирует, не считая парочки дежурных шуток, которые парень просто обязан бросить, иначе это будет не он. За это Дэван всегда его благодарил. За безразличие, когда то просто необходимо. Он, возможно, понимает, что Эйра - просто шанс от скуки, но вместо того, чтобы пытаться направить его на путь истинный, Честер отведёт глаза, разыграв вселенскую слепоту. Он даёт ему то, что никогда не смогут дать другие, понятие, что он - его друг. Но не судья, не нянька и не моралист, и, если Дэван хочет тонуть, Честер это позволяет, пока контролирует всё своим присутствием. А сейчас Дэван просто уверен, что не выглядит как утопающий, потому Честер вполне законно остаётся в стороне.       Эйра такая же, она лёгкая на подъём, милая, когда это необходимо. Она подобна Честеру, и может как раз поэтому, в какой-то момент просто стала частью их компании, а не растворилась в небытие после того, как Честер с ней переспал. Именно он привёл её к ним. Он был первым, с кем она познакомилась, а по итогу стала одной из немногочисленных девчонок, которым позволено дружить с ними ближе, чем всем остальным. Раньше, когда у Дэвана ещё была Миранда, большую часть взаимодействия с другими девчонками в школе исполняла именно она. Статус девушки Дэвана открывал Миранде многие двери и позволял обзавестись своей популярностью даже среди тех, кто не особо её жаловал саму по себе. Теперь же, когда кому-то что-то надо, все негласно стекаются к Эйре. Она пустит нужный слух, и принесёт в ответ не менее важный. Ведь тот, кто владеет информацией, владеет миром. А для них, живущих на вершине школьного мира информация сродни местной валюты. Так что, сидеть сейчас на коленях у Дэвана этой девушке выгодно не меньше, чем ему, чтобы она была рядом.       Все видят их, в этом он ни капли не сомневается, Дэван даже не против, чтобы все сидели. Это помогает скрыть истинные чувства, напоминающие ему о том, что где-то там внутри всё гниёт и рушится. Не здесь, не на людях. Он может и опустится до скорби о своём уязвлённом эго дома, где никто и не узнает, что что-то его способно пошатнуть. Здесь же, когда вокруг столько глаз, и каждый мечтает раскусить, что же там у Дэвана Морроу в голове, он останется самим собой. Свободным, немного диковатым и не следующим правилам парнем, к которому уже привыкли. На него даже не обращает внимание завуч, следящий за порядком в кафетерии. Хотя пусть кто-то другой попробует посадить девушку к себе на колени, и всё закончится не так лояльно. В такие моменты Дэвану всегда было интересно, сколько из тех, кто так часто заглядывает ему в рот, на самом деле ненавидят его за вседозволенность.       Он обводит ленивым взглядом кафетерий. Бесцельно, просто чтобы оценить, кому вообще интересно то, что происходит за их столом и натыкается на них. Голубые глаза смотрят на него через плечо Калеба, но стоит их глазам встретиться, как Аврора тут же отводит взор обратно к парню перед ней. Дэван непроизвольно выпрямляется, вздёрнув подбородок, ничуть не стесняясь того, что она смотрела. Наоборот, жгучее желание продемонстрировать себя ещё ярче забурлило внутри, и он подтянул спину Эйры ближе к своей груди. Пусть смотрит. Видит и запоминает. Она не единственная, кому он уделяет своё внимание. Она подумала про Эйру раньше, чем Дэван догадался её использовать, но об этом ей знать не обязательно. Сейчас Аврора видела ровно то, что Дэван показывает всем вокруг. И ни одна жилка внутри не дёрнулась, чтобы продемонстрировать, что Эйра не то, о чём она могла подумать. Это всё искусная, извращённая игра в желание, которое у него в груди толком даже не горит. Пусть остаётся в том же слепом неведение, как и все вокруг. Он ей ничем не обязан, также, как и она ему. Она лишь сводная сестра, вынужденное обстоятельство. Ничего большего.       Убедив себя в единственно верных с ней взаимоотношениях, Дэван надеется обрести покой. Тот, который она же и украла чёртовых два года назад. Начиная только думать об этом, Дэван ощущает, как внутри всего трясёт. Эйра, по-видимому, чувствует, как Дэван вновь закипает, ибо на его сжатие её талии она издаёт прерывистый вздох и обхватывает его пальцы своими, желая снять давление. Девушка пытается сохранять на лице беззаботное выражение лица, ведь слишком много зрителей вокруг, а у самой дыхание перехватывает. Спросить на прямую духу не хватает. Вот и сидит в надежде, что если Дэван на что-то злится, то она не причастна, ибо потерять его расположение - значит потерять всё.             — У тебя сколько ещё уроков осталось? —Заглядывая себе за плечо и желая отвлечь его, интересуется она. — У нас сегодня литература, ты готов? — Смотря на лицо парня, Эйра пытается прочесть, верно ли ей почудилось, что он напряжен.       Дэван приподнимает бровь, ловя с ней зрительный контакт, словно не понимая, какая ей вообще разница? Он на миг уже и забылся, что она сидит на его коленях. Петляя в дебрях собственных мыслей, вес тела Эйры потерял своё реальное значение, и не казался чем-то инородным, пока она не подала голос.             — Я всегда готов. — Без тени сомнения Дэван расслабляет плечи, откидываясь на спинку стула.       И это не было обычной бравадой. Что касалось уроков, Дэван действительно был готов всегда. Благо, ему никогда не требовалось много времени для того, чтобы учиться. Он не корпел старательно над домашкой и не парился из-за оценок, ибо те всегда соответствовали его знаниям. Чтобы выучить материал или написать эссе, хватало пары часов. Раньше, сидение за уроками помогало отвлечься, когда одиночество в стенах родного дома становилось невыносимо, к выпускному классу сформировалась привычка. В табелях нет плохих оценок, значит минус повод к привлечению отца в стены школы. Мало кто догадывался, но держание его подальше от своего мира власти было тоже немаловажно для Дэвана. И хорошая учёба была одним из самых значимых для этого инструментов. Он даже из рутины, от которой многие воют, выжимал выгоду. Возможно, Дэван так и вовсе единственный ученик во всём Гроуз-Холл, который учиться хорошо не для кого-то, а против кого-то. Ибо пока Честер учится на отлично, потому что это его будущее, Дэван просто систематизирует ещё один аспект своей жизни, где ему не будет равных.        Ничуть не удивлённая его ответом, Эйра открыла рот, желая повторить свой первый вопрос, ведь он был важнее. Ей нужно было понять, сколько у неё есть времени перед встречей с ним. Но Дэван, вместо того чтобы ответить или дать договорить, просто встал с места, заставляя её задницу съехать с его колен и упереться руками в стол, чтобы не клюнуть носом.             — Пошли, — бросил он, подцепляя свой рюкзак, валяющийся у ножки стола. — Я ещё хочу успеть покурить, прежде чем звонок прозвенит.       Дэван не обращался к ней или к Честеру. Сейчас ему по большому счёту было плевать, кто пойдёт с ним, а также, он просто знал, что пойдут оба.       Так и вышло. Честер подхватил свой поднос, с лёгкой улыбкой подмигнул Эйре, будто желал восстановить равновесие их общения, которое так грубо расшатал Морроу и кивнул девушке, приглашая и её тоже, если вдруг она сама не догадается. Они вдвоём шли немного позади, Честер закинул свободную руку Эйре на плечо, и наклонившись к её виску, тихо прошептал:             — Он просто сегодня не в духе. — Касаясь губами её волос над ухом, он пытался скрыть улыбку.             — А когда, бывало, иначе? — Покосившись на спину Дэвана, Эйра подалась ближе к Честеру с тихим смешком.             — И то верно. — Парень потёр ладонью её предплечье и убедившись, что всё нормально, выпрямился.       Дэван их шепоту за спиной значения не придавал. Всё его внимание уже было сосредоточено на рыжеволосой макушке. Проходя мимо стола, за которым, сидел Калеб, явно забывая о времени и о том, что у него есть друзья, Дэван пнул его стул ногой. Скрип от удара заставил девчонок за столом вздрогнуть, а самого Калеба схватиться за столешницу, дабы не потерять равновесие. Он поднял на Дэвана испепеляющий взгляд, явно уже готовый отвесить слепому идиоту парочку нелесных комментариев, но, когда увидел, кто стал виновником, тут же сменил гнев на нейтралитет.             — Ты идёшь с нами? — Игнорируя сам факт, что едва не выбил стул из-под лучшего друга, и даже не планируя за это извиняться, произнёс Дэван холодным тоном. — Или планируешь до звонка тут прохлаждаться?       Не уточняя куда, не объясняя зачем и не обращая внимания на то, что Калеб не один за столом, Дэван принципиально обращается только к нему. Он чувствует, что она смотри, да даже видит этот недовольный взгляд боковым зрением. И пока внешне, диктует ей единственную правду о том, что она для него не фактор, а лишь обстоятельство рядом с его другом, на которое он не обращает своё внимание, внутри Дэван наслаждается её немым возмущением. Оно единственное реально. Во всём этом спектакле, только Аврора готова вцепиться ему в глотку за то, что Дэван посмел отвлечь внимание Калеба от неё, ведь сам Калеб уже поднимается со стула, похоже совершенно не готовый вступать в спор за своё право остаться с ней сейчас.       От осознания того, что даже сейчас, будучи такой дурой, отдающей своё предпочтение другому, она умудряется цеплять и его, у Дэвана в груди сердце начинает стучать быстрее. Стоит повернуть голову, и он даже уверен в том, что увидит, как раздуваются её ноздри. Может даже начинают розоветь щёки. О, если бы только она сейчас что-то сказала. Одёрнула его. Начала бы бороться. Дэван уверен, что расплылся бы в улыбке, как самый последний идиот.       Но, к сожалению, а может быть и к счастью, Аврора молчит. Даже на предложение Калеба пойти с ними лишь отрицательно машет головой и опускает глаза к недоеденному обеду. Сдаётся без боя, который был так ему необходим. Даже при условии, что Дэван готов смириться и отрицать этот факт, в глубине души он точно знает, чего жаждет. Её. Всегда только её. Этих всплесков. Этих проклинающих взглядов. Этих желаний разорвать его в клочья. И теперь, когда Калеб отвоёван, когда Дэван получил от неё именно тех эмоций, которых желал, он, словно решив подлить масла в огонь, бросает на неё вызывающий холодный взгляд, вознаграждая за это повиновение, пусть то и преподнесено со скрежетом зубов. Он даёт ей понять, что даже это от него не ускользает. Жалкая попытка капитулировать и проглотить своё возмущение оценена, и она может продолжать играть с ним в молчанку, ибо Дэван единственный здесь, кто беспроигрышно играет на всех фронтах, будь то колотящееся в груди сердце от её вида, или же раздражение от того, что его друг забывается.       Вкус победы притупляется довольно быстро. Столь же быстро, как и заканчивается выкуренная сигарета. Сегодня Честер его не поддержал. Разве что постоял рядом, как делал это уже сотни раз, становясь пассивным курильщиком. Калебу закурить парень даже не предлагал, знает, что этот, как всегда, будет воротить носом.       Дэван уже был готов тянуться за второй сигаретой, понимая, что одной критически мало. Он выкурил её достаточно быстро, чтобы хотя бы начинать остывать, вот только Эйра, что стоит рядом и что-то активно печатается в своём телефоне отдёргивает его, извещая парня о том, что им всем пора бы возвращаться, ибо очередной урок вот-вот начнётся. Честер в ответ на её замечание недовольно стонет, подняв голову к небу и вслух проклинает школьную систему в целом, сокрушаясь о том, что спортсмену нет необходимости сидеть на углублённом курсе тригонометрии. Но, несмотря на свой скулёж, именно Честер первым спешит за Эйрой, явно не желая опоздать, а вот Калеб плетётся рядом с Дэваном, на удивление не особо беспокоясь о возможности опоздать.             —  У тебя всё нормально? — Тихим голосом интересуется Калеб, бросая на друга взгляд.             — Вполне. — Слегка сжимая в кармане брюк пачку сигарет, слишком быстро отвечает Дэван, словно подсознательно готовился к подобному вопросу. — Чего ради интересуешься?             — Да так… — Калеб пожимает плечами, бросая взгляд на носки своих кроссовок. — Мне показалось, что ты чем-то расстроен. — Делает он осторожное предположение, ощущая себя сапёром.             — Показалось, — отрезая дальнейшие вопросы, цедит Дэван, смотря только перед собой. — С отцом опять воюю, забей. — Отмахивается он от переживаний друга, скармливая тому ложь, которая всегда действует безотказно.       Парни поднимаются по ступеням и вместе входят в большие металлические двери. Шумный школьный коридор похож на улей, где все вокруг жужжат и суетятся, спеша по своим урокам. Несколько проходящих мимо девчонок бросают в их сторону кокетливые взгляды, словно проверка, отреагирует ли один из них, и хихикая ускоряют шаг, когда, заметив их попытку, Дэван специально провожает обеих взглядом, заглядывая за плечо Калеба. На его губах играет лёгкая, дежурная улыбка, которую девчонки воспринимают как сигнал, и оборачиваются в ответ. Одна даже чуть не врезается в преподавателя, патрулирующего коридоры. Оплошность веселит обеих, и лепеча извинения на скорую руку, обе разражаются хохотом, и бегут в класс под недовольным взглядом преподавателя.             — Идиотки, — со смешком комментирует Дэван, проводя пальцами по уголкам губ.             — А ты провокатор, — наблюдая за той же сценой, с улыбкой констатирует Калеб. — Чуть было не было. — Кивает он в сторону преподавателя по испанскому, который уже подгоняет других учеников на уроки.             — Знаю, брат, — широко улыбаясь, Дэван закидывает руку на плечо парня, и слегка тормоша его, тащит дальше по коридору. — Это ли не весело? — Глядит он на Калеба.       Друг снисходительно улыбается и качает головой. Его плечи расслабляются под объятиями Дэвана и Калеб позволяет вести себя по коридору, уже и не думая о том, что только что случилось. Произошедшее было столь естественно и привычно, что сняло то напряжение, коим оба были скованы на заднем дворе школы.             — Что вечером делаешь? — Спрашивает Калеб, пока они сворачивают к лестнице, ведущей на второй этаж.             — О, — весело хмыкает Дэван, закусывая губу, словно думает. — Иду окучивать Эйру. — Без тени стеснения скалится он, подмигивая Калебу.             — А, ну тогда я даже не буду пытаться предложить что-то другое, — поддавшись веселью друга, Калеб вскидывает руки в знак капитуляции и весело усмехается. — Это явно будет веселее, чем моё предложение зависнуть где-нибудь втроём.       Дэван издаёт тихий фыркающий звук, начиная обдумывать его предложение. Зависнуть втроём? После всего того, что он сегодня видел между ним и Авророй? Будь он на его месте, вряд ли бы думал о тусовках с друзьями, если бы девушка его мечты вдруг начала отвечать взаимностью. От того, предложение Калеба весьма настораживает, и Дэван решаешься на вопрос:             — А как же… — прочищает он горло, понимая, что даже при всём желание, подобный вопрос отзывается внутри рвотным позывом. — Ну, Рори. — Слегка ведёт он плечом, словно то затекло, пытаясь не выдать, что ему каждую мышцу сводит от усилий над собой. — От чего же с ней не затусишь?  — Последнее словно слетает едкой усмешкой, которую Дэван тут же пытается подавить, скрывая всё за братским интересом.             — Да, у неё там дела какие-то, — морща нос, словно сам не вдавался в подробности, Калеб махнул рукой в пустоту. — Семейные. — Косится он на Дэвана с хитрой, подначивающей улыбкой.       Дэван в ответ лишь закатывает глаза так сильно, что те, кажется, вот-вот закатятся к затылку. Информация о семейных делах ему не делает погоды, ибо Дэван ничего про её планы не знает. Он косится на Калеба со слегка приподнятой бровью, демонстрируя, что уловил эту тонкую колкость, уголки его губ дрогнули в ответной язвительной усмешке. Парень не собирается демонстрировать ему своё неведение, и от того лишь сильнее натягивает на лицо маску беззаботного веселья, хотя внутри всё кипит от осознания, что прежде, чем собраться предложить им затусить втроём, Калеб явно узнавал у Авроры, хочет ли она провести с ним время. Это неприятное понимание, что Калеб начинает ставить их трои на второй план, словно яд под кожей, действующий мгновенно.  Он та думал, что не всё ещё потеряно, может так и вовсе преувеличил, а теперь выяснил, что, если бы Аврора его не отшила, так этот парень и вовсе бы не задумался звать их куда-то.                                             — Ладно. — Сбрасывая руку с плеча Калеба, Дэван потирает затылок, останавливаясь в развилке коридора. — У меня литература. — Дёрнув головой в сторону двери в конце коридора, Дэван натягивает улыбку, что даётся с трудом. — Тебе куда?             — У меня английский. — Калеб обходит Дэвана, уже начиная тянуться к двери кабинета за спиной друга. — Увидимся позже. — Смотрит он на парня, надавливая на ручку двери.             — Давай, — бросает ему Дэван, пятясь назад.             — Удачи с Эйрой, — добавляет напоследок Калеб, смотря на парня с улыбкой.             — Ага, — Дэван уже толком не слушает его, когда разворачивается и быстрым шагом направляется в конец коридоре, где ещё открыта дверь в кабинет литературы, так и приглашая войти.       Пульс стучит в висках, но не от того, что Дэван опаздывает, о чём его извещает громкий звонок над головой. Пульс тарабанит из-за съедающего внутри провала. Аврора для Калеба не временный интерес. Он явно метит на что-то, раз уже осведомлён о её делах и явно звал её куда-то. У них есть общие секреты, обещания о не вручённых подарках и время, которое они проводят вместе и о котором явно не догадывался Дэван, пока не стал свидетелем их общения.             — Мистер Морроу! — Окликает его Миссис Митчел, когда Дэван влетает в кабинет, и не глядя на неё несётся в конец класса, где Эйра ему придержала место. — Урок уже начался! Вы опоздали.                — Да, спасибо, что сообщили, — кидая рюкзак на парту, Дэван всё-таки удостаивает её взглядом. — Вы можете продолжать. — Бросает он ей, садясь на стул и продолжая играть с учительницей в гляделки.       Молодая преподавательница поднимает брови, ошарашенная позволением, которое только что получила. Её глаза широко раскрыты, а очки, которые как осведомлён Дэван, она носит только лишь для того, чтобы придать себе солидности, съехали на нос. Дэван выжидающе смотрит в ответ, выжидая, на что же ей хватит смелости.       Миссис Митчел в школе всего три года, и то уже успела отличиться. Кто ж знал, что у неё есть страсть к старшеклассникам.  Или же, просто Честер в прошлом году оказался весьма убедительным. Независимо от обстоятельств, факт остаётся фактом, она тоже попала в нескончаемый список Уэлингфорда, как, собственно, и в список Дэвана для нескончаемых насмешек, хотя она сама вряд ли подозревает, что о её похождениях известно как минимум ещё двоим, исключая Честера.             — Вы опоздали, — пытаясь казаться настойчивее, она поправляет очки, продолжая смотреть на парня вздёрнув нос. — Прошу Вас не создавать шум и не отвлекать своих одноклассников. А ещё лучше, Вам стоило попросить разрешения войти, прежде чем врываться в кабинет, где уже идёт урок, мистер Морроу.       Медленно, с хищной грацией, Дэван наклоняется вперёд и поставив локти на стол, подпирает подбородок ладонями. Его, слегка прикрытые, искрящиеся вызовов глаза не отрываются от глаз Миссис Митчел, когда он, широко улыбнувшись подаёт голос:             — У вас всегда необходимо спрашивать разрешения, чтобы войти, или бывают исключения?       Класс разряжается смешками и тихими перешептываниями, питающими Дэвана. Он продолжает сидеть всё в той же позе, с упоением наблюдая за тем, как худые пальцы сжимают в руках книгу, а спина стоящей перед классом молодой женщины выпрямляется. На все эти мелочи никто, кроме него сейчас не обращает внимание, но вот она, кажется, точно поняла смысл кинутой им фразы. И может, он бы сейчас и не стал дерзить, если бы всё до этого не выводило его из себя. Но, к несчастью Миссис Митчел, теперь она единственная, на ком Дэван способен отыграться без последствий, ибо ударить Калеба он не может, а Аврора уже капитулировала за обедом. Миссис Митчел откашливается, невольно поведя плечом и набрав в грудь побольше воздуха, продолжает:             — Мистер Морроу, правила существуют для всех, — её голос слегка напрягается в попытке подавить нерешительность, но женщина не опускает глаз. — Даже для тех, кто считает себя исключением. — Приподняв брови, бросает она на него короткий взгляд, прежде чем опустить глаза в книгу. — Страница 134, мистер Морроу, — вновь взглянула она на парня, словно проверяя, достал ли он книгу. — И раз уж сегодня мы как раз обсуждаем «Грозовой перевал», может быть, вы, с вашим тонким пониманием... исключений, откроете дискуссию? — Поняв, что представления дальше не будет, класс замолчал, возвращая своё внимание преподавательнице, а она, заполучив эту молчаливую поддержку продолжала говорить всё более уверенно: — Тема отчуждения и разрушительной одержимости, которая губит всё на своём пути. Как вы думаете, что двигало Хитклиффом? Жажда мести или нечто более примитивное? Например, неспособность принять отказ?       Понимая, что она бежит от их личной небольшой дискуссии, при этом вовлекая его в общественную, Дэван довольно улыбаясь, лениво вытягивает книгу из рюкзака, и демонстративно сбросив его на пол, медленно листает «Грозовой перевал» до нужной страницы. Если бы Дэван был истинным параноиком, он бы наверняка напрягся, хотя бы от того, как тонко и мастерски тема книги, и уж тем более её вопросы сейчас попали в корень его личностной проблемы. Но, благо, это просто урок литературы и роман, который они обсуждают уже пару уроков, а все совпадения с его личными терзаниями случайны, потому Дэван и не меняется в лице, когда, расправив плечи снова глядит на Миссис Митчел, готовый ей отвечать:             — Двигало? — переспрашивает он, растягивая слово. — Скука, миссис Митчел. Чистейшей воды скука. Открытая книга лежит перед ним, а он лишь откидывается на спинку стула, смотря на неё. Уголки его губ подрагивают в снисходительной усмешке. — Вокруг одни идиоты с их правилами и приличиями, а тут - живая кукла, на которой можно отработать все свои фантазии. Отказ? — Он фыркает, начиная раскачиваться на задних ножках стула. — Это просто удобный предлог. Если бы Кэтрин сказала «да», он бы точно так же её возненавидел через месяц - за то, что она стала доступной, обычной. Ему нужно было не обладание. Ему нужна была непокорённая территория, потому что, ну нравилось ему биться об стены головой. — Дэван опускает стул на все четыре ножки и звонко ударяет ладонями о стол, имитируя метафоричный удар головы об стену. — А вот когда территория покоряется, она теряет для него всякую ценность. — Выдавливает он из себя смешок, который становится слишком громким в тишине класса. — Так что, думаю, им двигала обычная человеческая аллергия на банальность.       От прежней нервозности в глаза Миссис Митчел не осталось и следа. Она с интересом слушала Дэвана, слегка покачивая головой, словно делая в голове пометки на каждое его замечание. Её пальцы теперь расслабленно держали книгу, но, подобно парню, ей тоже не было нужды обращаться к тексту, чтобы понимать, о чём он ей говорит.             — Весьма интересная интерпретация, мистер Морроу, — наконец говорит она, и её голос звучит суше, профессиональнее. — Хотя и несколько... циничная. Вы не находите? — С лёгким смешком, продолжает она, слегка приподнимая бровь. — Как же тогда оценить его поведение, когда он всё-таки получает отказ? По вашей же логике, крепость осталась неприступна, значит, всё именно так, как он того и хотел. Что же его не устроило? Разозлило? Из-за чего он решился мстить?             — Знаете, — начинает вновь Дэван. — Я уверен, что, если бы Хитклифф был способен на что-то «примитивное», он бы давно всё сжёг и пошёл дальше. — Он делает паузу, обводя взглядом класс, наслаждаясь всеобщим вниманием. — Но он не примитивен. Он - стратег. Каждое его действие - не вспышка гнева, а расчётливый ход. Он не «не мог принять отказ». Он не мог принять того, что его собственность перешла в чужие руки. — Дэван вновь откидывается на стул, скрещивая руки на груди, его взгляд возвращается к учительнице. — Кэтрин для него не просто женщина. Это - его воплощённое право, часть самого себя, которую у него украли. Его одержимость - это не любовь, это защита своего «я». Потому месть... — губы Дэвана растягиваются в холодной, понимающей улыбке, — месть - это просто самый логичный способ восстановить справедливость в мире, который эту справедливость нарушил. В мире, где такие, как Эдгар Линтон, получают всё просто потому, что они... правильные. — Последнее слово он произносит с лёгким, язвительным оттенком. — Так что нет, миссис Митчел. Я всё ещё уверен, что им двигала не жажда мести и не инфантильная обида. Сперва это однозначно была скука, а потом понимание правил игры. И решение в неё выиграть. Любой ценой. Даже ценой сожжения всего, включая себя. Потому что лучше быть хозяином пепелища, чем гостем в чужом уютном доме.             — Так не доставайся же ты никому… — Со вздохом и лёгкой улыбкой на губах процитировала Миссис Митчел Пушкина и кивнула, принимая ответ Дэвана. — Молодец, Дэван. Спасибо.  — Она переводит взгляд на других учеников. — Теперь, может, кто-то захочет оспорить этот мрачный взгляд и поговорить о силе прощения в романе?       Девчонка с первой парты тут же тянет руку. Дэван с самого начала приметил, как она возмущенно дулась, явно не оценив того, что он оправдал мстительного монстра, возведя его в ранг трагического героя-стратега. Она твёрдо намерена оспорить его точку зрения, и именно этим и занимается, когда Миссис Митчел даёт ей право голоса. Вот только Дэван её уже не слушает. Он отстоял свою возможность врываться в класс без извинений, ещё и заработал хорошую оценку, доказывая, что он, со своей манией исключительности может держать марку. А что до чужой точки зрения, не важно касается она именно обсуждаемой ими сейчас книги, или в целом, Дэвану никогда не было особого интереса. Может, он даже подобно бедняге Хитклиффу предпочтёт быть единственным хозяином пепелища, нежели прислушается к кому-то, апеллируя не только своими инстинктами и чувствами, когда дело касается решения проблем, кои он сам вокруг себя и создаёт.         Больше Миссис Митчел Дэвана и вовсе не трогает. Она похоже тоже достаточно удовлетворилась его ответом, поняв, что он знает о чём ведутся беседы на её предмете. Преподавательница даже не смотрела в сторону парня весь оставшийся урок, пропуская мимо себя то, как он разваливался на стуле, в попытках не уснуть, так и то, как время от времени он отвлекал Эйру перешептываниями. Она, кстати, весьма активно готова была обсуждать с ним детали их сегодняшней прогулки, нежели с классом обсуждать мотивы поведения главных героев романа. У неё на горизонте был свой роман, и несмотря на то, что Дэван не собирался вступать с ней в какие-то отношения, кроме платонических, сейчас, чтобы поддерживать её горящий интерес, он весьма активно играл для неё роль главного героя.       Они даже из класса вышли вместе. Дэван держал свою руку на её плече, в то время как она пропустила свои тонкие пальцы между его пальцев, держась за ладонь, свисающую со своего плеча. Догадывалась ли она о том, насколько большой мыльный      пузырь это был, или действительно рассчитывала на что-то большее, Дэвану было откровенно наплевать. Сейчас Эйра находилась рядом только потому, что он позволял. Он хотел. И как только он захочет это изменить, Эйра исчезнет также быстро, как и появилась. Остальное его не трогало.       Эйра не была глупой, в отличие от других, подобных ей девчонок. Но она хорошо умела играть дурочку, что прекрасно подходило Дэвану. И она делала это прямо сейчас. Проходя мимо своих подружек, которые явно меньше всего ожидали увидеть её с ним, Эйра весело помахала им рукой на прощание, оставляя их с выражением чистого шока на лицах и десятком вопросов, которым суждено остаться без ответа. Оно и понятно, несмотря на то что дружила она со всеми тремя, подобным образом она всё-таки общалась только с Честером, а вот Дэван всегда старался не демонстрировать своей открытой связи с девушкой. Она подружка Честера, а не его, но сейчас всё выглядело именно так, что она больше не с Честером. Саму Эйру перемена кадров не особо волновала, ибо она была из тех, кто наслаждается шепотом вокруг себя и проходит мимо с высоко поднятой головой, хотя любая другая бы склонила голову от возможного стыда и осуждения, что она так легко поменяла парня. Но дело было в том, что они оба прекрасно знали: не важно с кем из них троих ты гуляешь, если хотя бы один из них рядом, то ты уже удостоена чести большей, нежели все остальные. Потому, все те, кто за спиной способен обозвать её шлюхой, делали это лишь от того, что завидовали её положению. Ибо на них даже не смотря, а она не просто побывала с одним, а ещё и смогла перейти от одного к другому, значит была важна и могла задержаться в кругах золотой троицы.             — Ты сегодня решил привлечь к себе абсолютно все взгляды вокруг? — Понимая, что Дэван молча наслаждается её поведением, с лёгким весёлым смешком интересуется Эйра, прижимаясь к его боку, пока они выходят во двор.             — Помнишь, я говорил тебе, что ещё возьму с тебя плату за ту вечеринку? — Наклоняясь ближе к её волосам, шепчет он, касаясь макушки губами. — Вот и расплачивайся.       Со стороны они выглядели как совершенно обычная пара подростков, решивших, что они пара. Но вот только глаза Дэвана толком даже не были обращены к девушке под боком. Пока они шли, он всё сканировал окружающих, пространство. Ловил чужие взгляды, их выражения лиц, впитывал эмоции, и чётко осознавал, что создаёт очень большую почву для обсуждения. Волну цунами, которая однозначно захлестнёт ту лужицу, которую мог вызвать Калеб своей выходкой на обеде, когда сел за стол к Авроре. Стадо действовало сейчас по сценарию, который он им закладывал. Ибо, какими бы равными они не были, Дэван прекрасно знал, что он, фигура куда интереснее, чем Калеб. Это ему в рот все заглядывают. На него оглядываются. Но вот только, пока они все смотрели на новую сенсацию перед собой, ведь Эйра стала первой после Миранды, то Дэван не особо интересовался общим эмоциональным фоном этого сборища. Осматривая всех их, он искал лишь одну пару глаз. Ту, реакция которой ему была интереснее прочих. Какую эмоцию испытает Аврора от увиденного? Разозлится? Или может обидится, ибо с самого начала оказалась права? Не просто же так она в тот раз упомянула Эйру, пока он как дурак пытался достучаться до неё со своими чувствами. Дэвану жуть как хотелось это увидеть собственными глазами. Жаль только, что ни в школьных коридорах, ни во дворе школы Авроры не оказалось. Но, пусть и так, но хотя бы Дэван уверен в том, что всеобщий шум и до неё донесёт эту простую правду, что Эйра Фиеро теперь гуляет с Дэваном Морроу.             — Но я же тебе уже отплатила! — Возмущенным шепотом бурчит Эйра, поднимая глаза на парня. — Вернула Рори, потом её платье. Ты говорил, что это будет моей платой.             — Это было авансом, детка. — Уголки его губ дрогнули в подобие снисходительной улыбки, будто Дэван был вынужден объяснять ребёнку, почему небо голубое. — Ты же всерьёз не думала, что такая мелочь будет равносильна тому, что в твой дом не ввалились копы?             — О, да брось, — закатила она глаза, подобно ему расплываясь в улыбке. — Для тебя это обычное дело. Один звонок. — Ущипнула она его за бок.             — А твоя милая головка хотя бы раз задумывалась, сколько всего стоит за единственным звонком? — Поддерживая её игривое настроение, Дэван щелкает её по носу, прежде чем достать ключи от машины из кармана. — Чего мне стоит этот звонок? К тому же, если бы кто-то облажался и копы всё-таки приехали, именно я бы засветился как человек, прикрывающий эту тусовку, и именно мне бы пришлось подставляться. — Он направляет брелок на машину и на, мигнув фарами открылась. — Так что, будь зайкой, и продолжай изображать из себя счастливую дуру. — Подмигнул он ей, садясь за руль.             — Тебе стоило лишь родиться под фамилией Морроу, — закатив глаза, цыкнула Эйра оказавшись в салоне.             — Ошибаешься, красотка. — Его машина завелась с приятным урчанием двигателя, привлекая к себе несколько завистливых взглядов парней на парковке. — Моя сила - не в том, что я родился Морроу. Моя сила - в том, что я - Дэван, и я умею всем этим пользоваться.       В машине он включает свой дежурный плейлист, где каждая песня избирательно подобрана для тех, кто мог бы оказаться рядом. Ничего личного, ничего, что могло бы его тронуть. Лёгкие мотивы, под которые он может качать головой для приличия, или отбить ритм по рулю, но ничего, что могло бы заставить его петь на весь салон, как идиота, которого видела Аврора. Она ведь даже и не догадывается, что является лишь четвёртым человеком во всём мире, который видел его таким. Даже Миранда в своё время не прознала про то, что у Дэвана есть какие-то личные пристрастия к музыке.              — Заедем до меня? — Интересуется Эйра, не отрывая взгляда от своего телефона, в который засела сразу же, стоило машине двинуться с места. — Хочу скинуть школьную форму. — Она поднимает взгляд на его профиль, пока он сосредоточен на дороге.             — Скидывай её прямо тут, я полюбуюсь, — без стыда лыбится парень, даже не поведя бровью в её сторону.             — Придурок, — фыркает она, пытаясь подавить смешок снисходительно качает головой, пока смотрит в потолок автомобиля.       Дэван усмехается в ответ, но не возражает против этого игривого оскорбления. Он знает, что ей нравится его поведение, в этом Эйра точно не играет. Она тащится от Честера, а он именно такой, каким сейчас ей себя показал Дэван. И это работает. Она расслабляется, снимает свой галстук и расстёгивает несколько верхних пуговиц на белоснежной рубашке. От той, сдержанной красоты Эйры, которую она демонстрирует в школе не остаётся и следа. Теперь она настоящая. Девушка, что понимает красоту своего тела и желает его демонстрировать. Дэван не в праве её за это винить, ибо тело и вправду красивое. Вот только даже взгляд на вырез её груди, показавшийся теперь в вырезе рубашки не вызывает в нём ничего. Глухая пустота как жила внутри, так там и остаётся. И дело та вовсе не в Эйре. Дэван всё также может оценить по достоинству её красоту, вот только она не та, которую он желает.  Она как картинка, на которую он смотрит, а в голове лишь мысль: моя лучше. Живая, дышащая, с тысячью оттенков эмоций на её прекрасном лице. И вот если бы она сейчас расстегнула перед ним свою блузку, Дэван точно уверен, что не вздохнул бы ровно.       Это и происходит, стоит более яркой мысли промелькнуть в голове. Сердце сбивается с ровного ритма, а пальцы непроизвольно сжимают руль. Картинка, образовавшаяся в сознании, послала сигнал прямо в пах, и делая рваный, слишком шумный выдох, Дэван ёрзает на сидение, проклиная отзывчивость собственного тела. Перед ним сидит девушка, которую хочет большая половина школы, но на неё у него ни дрогнула ни одна клеточка, а стоило лишь на миг подумать про Аврору, как всё его существо тут же активизировалось, отдаваясь ноющей, жгучей болью в паху.  Это осознание бесит его также яростно, как и сейчас пульсирует уже на половину затвердевший в штанах член. Цепной пёс. Головый хотеть по щелчку пальцев, когда она, дрянь, даже толком на него не реагирует. Унижение. Горькое и яростное накатывает, как прилив. Неосознанно нога сама давит на газ, словно скорость на трассе способна вытравить эту тягу к той, которая даже не догадывается, что способна крутить им, не находясь при этом в поле его видимости.       Дэван выкручивает руль и под громкое, но короткое взвизгивание Эйры с разворотом паркует машину прямо на обочине. В ушах звенит кровь. Его не трогает то, что его выходку только что проводили своими освистывающими сигналами парочка других машин, проезжающих мимо.             — Дэван! — Недовольно, но достаточно громок окликает его Эйра, всё ещё упираясь руками в приборную панель.       Пристёгиваться надо, — проносится в его голове.             — Иди сюда. — Полностью поворачиваясь к ней, насколько позволяет сидение, требует он.             — Что?! — Не понимая происходящего, глядя на него всё теми же испуганными большими глазами, взвизгнула Эйра.       Но Дэван ей не отвечает. Протянув руку, он хватает её за шею сзади, сжимая пальцы под волосами, и не спрашивая разрешения, тянет Эйру на себя, впиваясь в её губы своими губами. Этот поцелуй даже отдалённо не напоминает поцелуй неконтролируемой страсти. Он властный, требовательный, лишающий воздуха. Эйра подчиняется, отвечая напору его губ и откидывает голову назад, чтобы было удобнее целовать его в ответ. Его язык вторгается в её рот, но вдруг, холодная волна отвращения пробегает по телу, сбивая все остатки возбуждения, что кипели в его крови. Так просто? Без криков и протеста? Без попытки ударить его за то, что он их чуть не угробил? Он может трахнуть её прямо здесь, а она даже не подумает отстраниться?       Её губы на вкус оказываются пресными. Тёплая, влажная от слюны кожа, которая ничего внутри не распаляет. Он надеялся, что этого порыва хватит. Что, выпустив пар с ней, получится заглушить противный гул в голове. Но она не только не разжигает желание, она ещё и убивает то, которое уже у него случилось. Даже продолжая представлять себе недовольные голубые глаза, его член теперь никак не реагирует на происходящее. Тело словно отторгает Эйру. Смеётся над своим же хозяином, тыча его мордой в то, что его не провести. Оно жаждет другую. Не картинку в голове, пока губы целуют эту, а реальную, до боли желанную, и до жути его бесящую.       Он отстраняется также резко, как и притянул Эйру к себе. Дэван буквально отталкивает её от себя, словно губы девушки его обожгли.             — Я не хочу. — Вытирая рот тыльной стороной ладони, на выдохе произносит он.             — Ты нормальный? — Так же сбивчиво дыша, шепчет ничего не понимающая Эйра хлопая широко раскрытыми глазами.             — У нас ничего не получится. — Рычит на неё Дэван, проводя по нижней губе кончиком языка, словно желая убрать её вкус со своих губ окончательно. — Нет настроения. — Натягивает он на себя маску безразличия, дабы окончательно не упасть в грязь лицом.       Дэван понимает, как сейчас выглядит со стороны. Ужасно. И если хоть одна живая душа узнает о том, что у него просто не получилось, он закопает заживо Эйру, и всех тех, кому она успеет разболтать. Потому, он и выкручивается, как только может, протягивая руку к её лицу и поправляя волосы, которые сам же и растрепал. Всем своим существом демонстрирует ей, что она всё также сильно желанна, просто сегодня неудачный день.             — Я отвезу тебя домой. — Уже более мягким тоном добавляет он.  — Перенесём наше свидание на более спокойный день, сегодня я вымотан, прости. — Добавляет он, продолжая помогать ей привести себя в порядок и приглаживать её волосы на затылке.       Пытаясь побороть сбившееся дыхание, Эйра смотрела на парня всё также часто моргая. Её брови были приподняты в изумление, а в глазах читался всё тот же немой вопрос, который она уже озвучила ему. Было видно, что для девушки подобное поведение в новинку. Ей явно раньше никто не отказывал подобным образом. Может раньше наоборот именно она была той, кто так сбегал со свиданий, но Дэван видел по её лицу, что никогда и никто не сбегал так от неё.                             — Ничего страшного. — Через целую минуту тишины выдыхает Эйра, принимаясь подбадривать его. — Ты с самого утра был сам не свой, я понимаю. — Шепчет она, нерешительно потянувшись и беря его ладонь в свои.       Её пальцы мягко водят по костяшкам пальцев, словно желая снять напряжение, которое едва не пробивается наружу мелкой дрожью, которую Дэван сдерживает изо всех сил.  От этого нежного жеста с её стороны его едва не выворачивает наизнанку. Но парень продолжает играть свою роль и перебарывая себя, оставляет свою ладонь в её руках. Он разворачивается на сидение, берясь одной рукой за руль и медленно выезжает с обочины. Эйра устраивает его руку на своих коленях и продолжает её гладить, находя в нём парня, которому явно сейчас необходима её поддержка. Вот только Дэван в ней не нуждается. Да и она бы не была так мила, если бы только знала, что его «не получится» из-за другой девушки, а не из-за того, что он якобы устал. Но кто он такой, чтобы запрещать ей играть в спасателя? Девчонки любят это. Вытаскивать из беды симпатичных парней, к которым у них есть хоть какие-то чувства. Думать, что она одна особенная, и только ей под силу изменить его, исправить. Жаль только, что Дэван не желает, чтобы его спасали. Ему не нужно, чтобы его меняли. То, чего он хочет до него недосягаемо. И сейчас, единственное, что его волнует - как выйти из состояния, когда его собственное тело так яростно протестует против любой другой.       Дорогу до её дома они преодолевают молча. Только тихая музыка разбавляет гнетущую атмосферу, которая всё ещё ощущается. Дэван не пытается говорить. Эйра зависла в своём телефоне, пролистывая ленты своих соц.сетей. Она даже успела сделать пару фото. Вид города из лобового стекла его машины, и селфи, на котором так весело улыбается, будто бы её не отшили десять минут назад.       Эйра тоже играет. Все эти маски, улыбки, счастливые посты в Instagram. Каждый из них гниёт по-своему, но все они связаны одной маской, которую из раза в раз надевают на лицо. Все видели, что она ушла с ним, и теперь, негласно, но все ждут продолжения этой истории. И Эйра её им предоставляет, своими фотками, которые постит сидя на пассажирском сидение. Конечно, она не расскажет, что у парня на неё не встал. Только отойдя от своего приступа бешенства, Дэван начинает отчётливее это понимать. Эйра идеальный союзник для его безумия. Ведь она, также, как и он дорожит своей репутацией. И если кто-то узнает, что у них ничего не вышло, и у неё не получилось даже попытаться что-то изменить, то этот грустный факт ударит и по ней. Девчонка, на которую у Дэвана не встал. Это же разрушительная новость, которая способна заставить многих задуматься: может Эйра Фиеро не так хорошо, раз у неё не вышло с ним. Людей ведь за частую не волнуют детали и обстоятельства. Перед ними будет лежать факт: у них ничего не было. И вряд ли кто-то рискнёт заикаться, что именно у Дэвана что-то не так. В череде этих слухов пострадает именно она. А Эйра явно не желает сходить со своего пьедестала из-за какой-то осечки. Потому она и будет молчать. Не из-за большого уважения к нему, а из-за собственной выгодны, чтобы остаться там, где находится сейчас в этой школьной пищевой цепи.       Воротина медленно отъезжает и серый Додж плавно заезжает в так хорошо знакомый двор. Дэван не ищет, куда бы припарковаться, он лишь сбавляет скорость до тех пор, пока машина полностью не останавливается, и ещё мгновение сидит в тишине, таращась на входные двери её дома. В голове сама собой зарождается мысль: что если? Что бы было в ту ночь, если бы он не начал всю это хренатень с пивом, после которой Аврора испортила своё платье? Что, если бы он с самого начала не отпускал её далеко от себя? Или, может нужно заглянуть на часа два пораньше и вести себя нормально ещё в ресторане? Что бы в итоге он имел сейчас, если бы и вовсе мог отмотать назад и начать их знакомство иначе? Может и Калеба бы тогда не появилось на горизонте. Ей бы в целом не нужно было искать кого-то нормального, потому что он сам бы не показал себя со столь неприглядной стороны.             — Зайдёшь? — Тихо спрашивает Эйра, касаясь напряженного плеча парня ладонью. — Можем вместе пообедать.       Вот чёрт. На мгновение Дэван и позабыл, что она ещё не вышла. Он медленно переводит взгляд на девушку, пытаясь понять, с каких пор они стали настолько дружны, что она зовёт его вместе обедать? И с чего вообще вдруг решила, что должна такое предлагать? Словно пытается продолжать играть в спасательницу, думая, что, втянув его в обыденность жизни, сможет замять этот сюр с поцелуем. Пообедать вместе. Какой бред. Будто обеда в школе было недостаточно.             — Нет, — вместо всего того, что витало в его голове, коротко отвечает парень. — В другой раз. — Снимая её руку со своего плеча, он на миг сжимает её пальцы в ладони, словно давая немое обещание, что когда-то этот другой раз состоится.       Она не расстраивается. Мягко ему улыбается. Набирается смелости и тянется ближе, оставляя лёгкий, тёплый поцелуй на его щеке. Дэван не сопротивляется, не отстраняется. Его тело молчит и не выдаёт признаков отвращения. Вот только, ничего приятного оно сейчас тоже не испытало. Всё это словно ещё одна часть их вне гласной сделки, говорящей о том, что всё произошедшее в этой машине умрёт в ней же. И он соглашается. Подставляет щеку, скользя рукой ей на талию, на миг прикрывает глаза. А когда она отстраняется, он гладит её большим пальцем, ощущая тепло кожи сквозь рубашку, и также медленно убирает руку, кивая на прощание.       Эйра уже открыла дверь, но, прежде чем выйти из машины, смотрит на него так, словно хочет сказать что-то ещё. Что-то, по её мнению, очень важное. Вот только Дэван опережает. Он выдавливает из себя улыбку, очень надеясь, что она хотя бы отдельно напоминает ту, которой его одарила Эйра и кивает подбородком в сторону улицы.             — До завтра. — Рука вальяжно свисает с руля, пока парень смотрит в её глаза без капли того напряжения, что одолевало его по дороге сюда.             — До завтра. — Кивает Эйра, поняв, что он поставил точку.       Подхватив сумку, она выходит из машины, одёргивает юбку и мягко захлопывает дверь. Дэван медленно поворачивается на сидение, продолжая провожать её взглядом всё с той же улыбкой. Она не расскажет. Чем дальше Эйра от машины, тем отчётливее это осознание. Он понял это по её глазам. По этому выражению лица перед самым уходом, и глазам, умоляющим не ломать её мир, ведь она будет молчать об его. Ей страшно от осознания, что положение, которое у неё есть шатко. И благодаря её страху Дэван чувствует свой покой. Первый, настоящий почти за целые сутки. Его плечи расслабляются, улыбка на губах самая что ни на есть настоящая. Он даже сигналит ей в след, заставив вздрогнуть от неожиданности. Эйра оборачивается, и покрутив пальцем у виска, улыбается, начиная махать ему рукой на прощание. Игривый жест с его стороны, призванный напомнить, что, даже если она уходит, он всё ещё находится за её спиной и лучше об этом не забывать.       И сама об этом не догадывается, Эйра подтверждает его видение мира. Она не двигается с места, пока его машина медленно сдаёт назад, выезжая со двора задним ходом. Дэван в последний раз поднимает ладонь в жесте прощания, вытягивая её к лобовому стеклу и только после того, как Эйра снова машет в ответ, он ударяет по газам, и резко вывернув руль выезжает за ворота, и с разгоном срывается с места быстрее, чем ворота успевают начать закрываться.       Руке сама тянется переключить музыку, только бы не слушать это дерьмо, которое уже въелось в подкорку. Он меняет плейлисты, и из динамиков начинает играть уже знакомые любимые мотивы. Случайно ли, но первой включившейся песней становится Pretty Young Girl группы Bad Boys Blue.             уРуДэван прослушивает начало и выкручивает громкость.       Pretty young girl on my mind, — знакомые наизусть слова льются из динамиков, отдаваясь прямо в сердце. — How I wish you to be mine, — Пальцы парня стучат по рулю в такт мелодии, а губы сами начинают подпевать.       К пальцам довольно быстро подключаются плечи, и вот он уже весь раскачивается в такт, не обращая внимания на то, что люди из соседних машин могут его увидеть. Только в своём одиночестве он находит своё расслабление. За рулём любимой машины и с любимой музыкой из колонок. Дэван даже сбавляет скорость, только бы подольше побыть тут и пропитаться той лёгкостью, что дарит ему музыка.       Modern Talking, Cher, Sandra, Blue System. Песни сменяют одна другую, а он выбирает самый длинный путь до дома, собирая все красные светофоры. Ему некуда спешить. Дома его никто не ждёт. Телефон, прикреплённый к панели, подтверждает это своей тишиной. Друзья молчат, потому что знают, что он не один. Отец не напишет, пока у того не взорвётся под носом бомба заложенная Дэваном. А больше ему и не от кого ждать сообщений.       Проезжая знакомые улицы, Дэван рассматривает окрестности. Он любит свой город, может не так сильно, чтобы здесь задержаться, но достаточно, чтобы потратить немного времени на созерцание. Здесь всё знакомо. Он знает каждую дорогу и каждую улочку. Понимает правила дорожного движения, знает, где и когда затормозить, чтобы не попасть в неприятности. Да даже привычные места патрульных машин. Всё это, одна большая дышащая система, работающая в едином ритме. И ему приятен этот мир. Размеренный ритм жизни города всегда его привлекал. Здесь редко происходит что-то из ряда вон. И это помогает существовать. Ему, привыкшему всё рассчитывать и планировать ходы, обыденность родного города всегда играла на руку.       В какой-то момент, проезжая по родной улице, где в конце стоит его дом, Дэван снижает скорость настолько, что машина буквально катится. Ужасно по отношению к ней, ибо этот маслкар создан для скорости. Он готов нестись на всех оборотах, стирая резину, но не плестись как какой-нибудь минивэн, предназначенный для семейных поездок. Но сегодня Дэвану не хочется скорости, и он надеется на то, что его железный конь поворчит, но уступит ему эту слабость.       Он тянется к пульту заранее, чтобы не тратить время у ворот, но нажать кнопку не успевает. Дэван приподнимает брови, заметив, что ворота и так открыты. А стоит повернуть во двор, так брови от удивления взлетают ещё выше, когда перед самым домом, мордой к его машине стоит грузовик, а два одетых в одинаковую робу невысоких, загорелых латиноамериканца методично переносят коробки из кузова прямо в дом.       Семейные дела, — слова Калеба ударяют прямо в лоб, не давая опомниться.       Паркуясь прямо на траве, Дэван вылетает из машины, захлопывая дверь и на чистом автоматизме ставит машины на сигнализацию, прежде чем рвануть к дому. От былого спокойствия и след простыл, когда, вбегая по лестнице и едва не врезаясь в грузчика он оказывается в родной прихожей и сталкивается с хаосом переезда.       В доме ещё двое грузчиков принимают коробки и тащат их на второй этаж. Он огибает гору, которую ещё не успели растащить, недовольно зыркнув на молодого парня, тянущегося к одной из коробок, словно хотел скомандовать ему бросить всё и выметаться нахрен.             — Элиза! — Заметив женщину, стоявшую на пороге кухни и наблюдающую за происходящим, Дэван бросается к ней. — Где отец?  — Бегло осматривает её лицо Дэван, приходя в ужас от того, насколько она спокойна вокруг всего этого хаоса.             — Показывает твоей мачехе её владения. — Усмехаясь говорит она, словно сама прекрасно понимает, насколько глупо это звучит.       Мать Авроры уже тут бывала, ей нет смысла что-то показывать. Но, прежде чем Дэван успевает хотя бы начать переварить слова домработницы, со второго этажа раздаётся весёлый голос отца и смех Саманты. Дэван молниеносно оборачивается, поднимая голову, и замирает. Аврора вместе с его отцом и своей матерью выходит из комнаты, что теперь принадлежит ей, и не сводит глаз со Стива, пока они втроём отходят от двери, чтобы не мешаться грузчику.             — Дэван! Наконец-то! — Отец облокачивается о балюстраду, его жест широк и властен. — Поднимайся, чего ты там застыл как столб? Мы тут как раз обсуждаем, как лучше расставить мебель в комнате Рори. Твоё мнение, как эксперта по хаосу, может пригодиться.       Аврора переводит взгляд на парня быстрее, чем он отводит глаза. И вот они оба, словно загнанные в одну клетку звери молча пилят друг друга глазами, осознавая, что их заперли.       Семейные дела, — вновь проносится в голове громким эхом.       Удар под дых, самый подлый, самый болезненный. Дэван чувствует, как сердце в груди перестаёт биться от бессилия. Сегодня? Так просто? Без объявления войны? Так в духе его отца. Он бежал от себя, но не догадывался, что догонит в этой суете переезда, что развернулась полем боя в родном доме. Смотря в голубые глаза, находящиеся сейчас так высоко, ему будто и остаётся, что пасть на колени и просить её пристрелить его прямо тут.             — Дэван. — Голос отца, как удар хлыста, сбрасывающий его с небес в ад реальности. — Иди сюда. Поздоровайся как следует.       Как следует. То есть - улыбнуться. Кивнуть. Сделать вид, что всё это прекрасно. Признать её право стоять там, наверху, в его пространстве, с его отцом, который улыбается ей так, как никогда не улыбался ему. Её лицо - маска холодного, отстранённого наблюдения. И в этом - его единственное, жалкое спасение. Она тоже в ловушке. Ей тоже неловко. Но она выше. Физически. Метафорически. Она стоит на галерее, в её новой клетке, а он - внизу, в яме для зверей, на всеобщем обозрении.       Впервые в жизни он возненавидел интерьер родного дома. Эту идиотскую, претенциозную галерею, которую архитектор, наверное, считал гениальным ходом. Открытое пространство. Единство семьи. Какая хуйня. Это не единство. Это аквариум. Это клетка без задней стенки, где все твои движения, все твои поражения видны сверху. Где сейчас она видит, как у него дрожат пальцы, как глохнет в горле крик, как бессилие и ярость сводят скулы. Он стоит, потерянный, взбешённый, а она возвышается там, без капли эмоций, глядя на него. И в этой тишине, поверх грохота коробок и притворно-весёлых голосов, он слышит только одно: звон ключей от его собственной тюрьмы, которые только что провернулись в замочной скважине и навсегда запечатали выход.